Часть 16

Прошло несколько дней. Степан сообщил о произошедшем Тиграну и Алану, и те сразу же прибыли на Тортугу. На причале их уже ждал Степан. "Что с ним?!" – вместо приветствия сразу спросил Тигран. "Да вроде бы ничего. Спит. Жара нет. Бледности тоже не видно, но под бинты я не заглядывал", – ответил Степан. Они втроем поднялись в особняк и, войдя в кабинет, не увидели Атамана на диване. "Где он?" – обеспокоенно спросил Тигран. Все трое спустились в главный зал. Неожиданно раздался скрип. В стене, прикрытая книжным шкафом, открылась дверь, и оттуда, ощетинившись и рыча, выскочила гиена, увидев незнакомцев. "Эй, Ширган! Ты что, не узнал?" – сказал Степан, и гиена, узнав его голос, успокоилась и, недовольно ворча, скрылась в проеме. Степан, Тигран и Алан подошли к двери. Это оказалась ванная комната. Спиной к ним стоял Атаман, на его спине виднелся небольшой шрам. Он стоял перед зеркалом и брился опасной бритвой. "Что, прибежали делить мое наследство и хоронить меня?" – с усмешкой спросил Атаман. Атаман сбрил остатки щетины, вытер лицо полотенцем и обернулся к ним, поглаживая Ширгана. Бинты больше его не стесняли, а на теле виднелся такой же шрам, как и на спине. "Атаман!… Да чтоб тебя! Ты давай кончай так меня пугать! Я чуть сам не откинулся, пока сюда плыл!" - с облегчением выдохнул Тигран. "Согласен! Я тоже чуть не поседел!" - поддержал его Алан. "Да ладно вам, как маленькие!" - непринужденно ответил Атаман. Никто и не заметил, как в его руках оказался небольшой бутылек с настойкой. Запрокинув голову, Атаман сделал большой глоток. "Эх! Лучшее лекарство, что я когда-либо пробовал!" - провозгласил он. "Да это в натуре живая вода!" - добавил Атаман и, отхлебнув еще, убрал бутылек в шкаф. "И как, полегчало?" - спросил Степан. "Полегчало говоришь? Да я абсолютно здоров!" - заявил Атаман. "Отдыхаем пару дней и отплываем в Америку!" - объявил Атаман, старательно протирая свою бритву и пряча ее обратно в голенище сапога. "Зачем?" - боясь услышать ответ, спросил Степан. "Я не успокоюсь, пока моя команда не соберется в полном составе! Спасем Била и остальных наших! А потом… вот тогда и погуляем!" - сказал Атаман. "А теперь прошу прощения! Хочу переодеться!" Атаман прошел мимо ошарашенной троицы и поднялся к себе. В кабинете он накинул на себя рубаху, повесил на пояс неизменное мачете, там же оказались обрез и наган. Все это великолепие прикрыл черным кожаным плащом. На груди поблескивал его амулет, а шею и нижнюю часть лица обвил черный шемаг. Атаман спустился к троице во всем своем устрашающем параде. Степан окинул его взглядом с ног до головы и не смог сдержать улыбки. "Атаман! Вам бы в порт! Пираты уже заждались!" Атаман направился к выходу, а Тигран, Степан и Алан пошли следом за ним. В порту Атамана встретила толпа соскучившихся пиратов. Разношерстные, разбойные лица с надеждой и беспокойством смотрели на своего предводителя. Русские, гаитянцы, сальвадорцы, бразильцы и прочие головорезы с нетерпением ждали его слов. Атаман молча окинул толпу взглядом, и та в ответ молча взирала на него. "Что? Думали, я сдох? Ага! Хрен вам!" - с улыбкой прокричал Атаман. Толпа с радостными воплями взорвалась ликованием. Пираты заполонили Атамана, пожимая ему руки, хлопая по плечам и обнимая. "Слушай, Атаман!" - внезапно обратился к нему один из пиратов. Атаман повернулся к нему и вопросительно посмотрел. "Да, наверное, сейчас не самое подходящее время…" - виновато протянул пират. "Да выкладывай уже!" - приказал Атаман. "Ну, в общем, только что стало известно, что недалеко отсюда проплывает торговый корабль…" Толпа затихла, Атаман медленно повернул голову к Степану. "Чего стоишь? Снарядить корабль живо!" - с радостным блеском в глазах крикнул Атаман, подталкивая Степана. Тот с улыбкой поспешил исполнять приказ. "Ну что, братва? Наведем суету в ночном океане?" - выхватив мачете и обводя толпу взглядом, вскрикнул Атаман. Толпа с радостными криками подняла вверх свое оружие, их разбойничья кровь закипела в предвкушении славной добычи! "Тигран!" - Атаман повернулся к Тиграну и, выхватив из-за пояса наган, наставил его на него. "Не хочешь принять участие?" - спросил Атаман, поворачивая наган рукояткой к Тиграну. "С превеликим удовольствием!" - ответил Тигран с улыбкой, принимая оружие. "Алан?" - Атаман вопросительно посмотрел на ничего не понимающего Алана. "Ооо! Нет, спасибо! Я к себе на Гаити! Но я рад, видеть тебя живым!" "Морской бес" вырвался из объятий бухты и устремился в открытое море. На капитанском мостике, стоял Атаман, взгляд его  красного и кариевого, глаза, казалось, проникал сквозь саму тьму. Внезапно впереди, словно призрачные светлячки, замерцали огни другого корабля. Атаман умело натянул на лицо шемаг, скрывая хищный оскал. "Поднять флаг!" – прорычал он, и над мачтой взметнулся черный символ смерти и разрушения. "Морской бес", словно разъяренный зверь, настиг свою жертву. Абордажные крюки с грохотом вонзились в борт торгового судна, и пираты, с дикими воплями, ринулись в атаку. Но на палубе царила зловещая тишина. "Что за черт?" – пробормотал Тигран, его наган нервно дергался в руке. Атаман лишь усмехнулся. "Эти матросы забились в топливный отсек! Что ж это еще лучше!" – проворчал он. Пираты, словно стая голодных волков, окружили люк, ведущий в трюм. Гранаты, прикрепленные к крышке люка, взревели, и взрыв разорвал металл на куски. В образовавшуюся дыру тут же высунулся белый флаг, сделанный из тряпки, привязанной к палке. Один за другим из трюма начали вылезать дрожащие матросы с поднятыми руками. Связав пленников, Атаман прошелся вдоль их дрожащих рядов. В их глазах плескался неподдельный ужас. Они узнали его – Атамана, известного морского террориста. "В трюм их!" – скомандовал Атаман. Пленников, словно скот, погнали на "Морской бес", где их ожидала тесная и грязная тюрьма. Осмотр судна принес ожидаемый результат: торговые контейнеры были доверху забиты топливом и ценными металлами. Атаман уже прикидывал в уме, кому и за сколько можно сбыть этот лакомый кусок. Когда курс был проложен на Тортугу, Атаман, погруженный в мрачные мысли, уступил место за штурвалом Степану. "Атаман, что-то лицо у тебя недовольное," – заметил Степан. "Оно у меня всегда такое," – отрезал Атаман. "Этот абордаж… С одной стороны хороши тем, что жертв почти нет! С другой стороны… Без резни тоскливо!" Степан, который был несказанно рад такому удачному и бескровному захвату, лишь понимающе кивнул. Добравшись до Тортуги, пираты, с радостными криками, покинули корабли и направились в порт. На широких складах тут же закипела работа по разгрузке добычи, а пленников под конвоем отвели в бараки. В просторном, прокопченном бараке пираты устроили настоящий пир. Рекой лился ром, горы жареного мяса исчезали в утробах голодных глоток. Кто-то бренчал на гитаре, и толпа опьяневших пиратов, шатаясь, пустилась в пляс. Атаман, Степан и Тигран устроились в темном углу за шатким столом у них была своя атмосфера, освещенным тусклым светом керосиновой лампы. На столе стояла початая бутылка текилы и три полных стакана. Они  играли в карты. "Завтра с утра отплываешь в Бразилию?" – спросил Атаман у Тиграна, выкладывая на стол три шестерки. "Да, – ответил Тигран, – Степан, конкретно шуганул меня рассказав о том, что с тобой произошло…" "Меня самого удивляет, как Атаман  после сквозного ранения выстоял," – добавил Степан, перекрывая карты Тиграна. Атаман, скинув карты, откинулся на спинку стула и, потягивая ром, с интересом наблюдал за дуэлью между товарищами. Степан, казалось, был близок к победе, но Тигран, с коварной улыбкой, выложил на стол три козыря, оставив Степана в дураках. Степан, недоуменно уставившись на карты, с досадой бросил их на стол. "Да чтоб я еще раз с тобой в карты играл!" – проворчал он. Тигран, тихо посмеиваясь, начал собирать карты в колоду. Азарт, словно ядовитый ром, уже проник в кровь пиратов, и атмосфера в бараке накалилась до предела. "Тигран! А давай сыграем по-масштабнее!" – прорычал Атаман, выхватывая колоду из его рук. Он широким жестом указал Тиграну на просторный стол в центре барака. "А давай!" – отозвался Тигран, в глазах которого вспыхнул хищный огонек. Они, словно гладиаторы, направились к столу. Налив себе изрядно текилы, они небрежно бросили на кон горсть карманной мелочи, и взяли в руки заветные карты. В мгновение ока вокруг них образовалось плотное кольцо подвыпивших головорезов, с жадным вниманием следивших за каждым взмахом руки, за каждой упавшей картой. Карты летали над столом, словно хищные птицы в смертельном танце. Советы и подсказки сыпались со всех сторон. "Крестовой шестеркой ходи! Век нам воли не видать!" – прошипел сквозь зубы один из пиратов, подозрительно косясь на Атамана. "Эй, да заткнись ты! Пусть играют спокойно!" – огрызнулся другой. "А ты кто такой смелый, чтобы мне указывать!?" – взревел первый, хватаясь за пустую бутылку рома. Ситуация мгновенно вышла из-под контроля. Запах крови уже витал в воздухе. Но Атаман, не моргнув глазом, выхватил из-за пояса свой верный наган. "Пусть хоть кто то попробует драку устроить!" – прорычал он. "Мы все здесь приличные люди!" Вид смертоносного оружия мгновенно отрезвил разгоряченных пиратов. В повисшей тишине лишь слышалось их тяжелое дыхание. Игра возобновилась. В первом раунде удача улыбнулась Тиграну. Но Атаман лишь ухмыльнулся, доставая из кармана еще одну купюру и бросая её на стол. "Еще раз!" Карты снова закружились в безумном вихре. В этот раз удача была на стороне Атамана. Он забрал деньги, но Тигран, не желая сдаваться, достал из потайного кармана еще одну купюру. "Еще раз сыграем!" Но в этот раз карты, казалось, взбунтовались. Партия закончилась ничьей. Атаман и Тигран обменялись взглядами, в которых читалось уважение и… облегчение. "Что ж, – произнес Тигран, протягивая руку Атаману, – давай сойдемся на общей победе И спасибо за игру и приятно проведенное время!" Атаман пожал его руку. "И тебе тоже!" Оба игрока по людски разрешили спор! Они оставили стол, предоставив другим возможность испытать удачу. На их места тут же уселись новые игроки, жаждущие легкой наживы. Степан, словно голодный хищник, занял место Атамана, а напротив него устроился какой-то бразилец. И понеслось… Атаман и Тигран, прислонившись к стене, наблюдали за происходящим. Вокруг царил хаос. Карты мелькали в руках игроков, деньги переходили из рук в руки, кто-то проклинал свою неудачу, кто-то ликовал, чувствуя вкус победы. Время от времени вспыхивали потасовки, но их быстро разнимали, не давая пролиться крови. Атаман любил такие моменты. В эти минуты он чувствовал, что он и его люди – не просто сброд головорезов, а нечто большее. Что-то вроде семьи, связанной кровью и разбоем. Тем временем в уютном доме, наполненным мягким светом, Евгений лежал на диване с книгой в руках. Слова сливались в бесформенный поток, не оставляя ни малейшего следа в его сознании. На душе было паршиво. Он, как военный капитан, храбрый морской пехотинец и представитель казачества, сейчас чувствовал себя беспомощным. Этот проклятый Атаман вновь обвел его вокруг пальца. Сознание Евгения вновь вернулось к недавним событиям. Сколько темных дел успел натворить этот подлый террорист, вновь запустив механизм хаоса, от которого государственные службы едва успевали разгребать последствия. Из разрушенной тюрьмы сбежали преступники, и теперь их искали по всей округе. И каждый раз, когда он думал, что сумел одержать верх, Атаман вновь обводил всех вокруг пальца. Отбросив книгу на стол, Евгений сел, сжав кулаки, и, не сдержав ярости, ударил по столу. Давно не испытывал он такой злости! Вдруг дверь распахнулась, и в коридор вошла молодая женщина и девушка лет восемнадцати. Вероника, его жена, сняв обувь и пальто, подошла к нему и крепко обняла. "Женя! Как же я по тебе соскучилась!" – произнесла она с нежностью. "Вера!… Я тоже скучал по тебе!" – ответил он, обнимая ее и чувствуя, как волны тепла окутывают его. Словно луч солнечного света, на него посмотрела Даша, их дочь. "Ну что, красавица моя! Иди сюда! Обними отца!" – позвал он её. Девушка подошла, улыбаясь, и с радостью обняла его. "Решили навестить тебя. Ты же дома почти не появляешься!" – сказала Вероника, её голос был полон заботы. "Но по долгу службы же!" – оправдался Евгений, пытаясь скрыть свою подавленность. "Ладно, ставь чайник! Я торт принесла!" – сиюминутно оживилась Вероника, и в комнате воцарилась атмосфера тепла и уюта. Весь оставшийся день они вместе радовали друг друга, пили чай, смеялись и делились историями. Евгений, забыв о недавних неудачах и терзаниях. Когда наступила пора уезжать, в его сердце зашевелились теплые чувства. Он обнял жену и дочь, пытаясь запомнить этот момент. "Ну, поехали мы!" – сказала она с улыбкой. "Даша, у тебя завтра институт. Евгений, ты появляйся дома чаще!" Вероника и Даша вышли из дома, и Евгений снова остался один. Тишина наполнила квартиру, и он, наконец, ощутил более глубокое дыхание одиночества. Он посмотрел на часы, и, осознав, что пора отправляться в постель, принял решение – завтра, несмотря ни на что, он снова вернётся к своим обязанностям. У него было дело, и он намеревался закончить его, прежде чем Атаман снова станет свободным. С этими мыслями он закрыл глаза и погрузился в сон. Утро выдалось на удивление светлым и многообещающим. Солнце щедро заливало комнату своими лучами, а за окном весело щебетали птицы. Евгений, сладко потянувшись, встал с кровати и, накинув халат, направился на кухню, чтобы заварить себе крепкий чай. Пока чайник шумно закипал, Евгений умылся и, с кружкой ароматного кофе в руках, устроился на диване. Смакуя каждый глоток, он включил телевизор, погружаясь в поток свежих новостей. "Сегодня ночью в океане, близ карибского бассейна, бесследно исчез французский торговый корабль! Ведется расследование, но следователи склоняются к пиратскому нападению! А теперь о погоде…" "Да вы издеваетесь?!" – воскликнул Евгений, выключая телевизор. Карибский бассейн, пираты… Все сходилось к одному имени, к одному кошмару – Атаман. Евгений допил остатки кофе и, поставив кружку на стол, погрузился в раздумья. Ему нужно было что-то делать, действовать. Но как? Где искать этого неуловимого дьявола? Он подошел к ящику стола и достал старую потертую фотографию огромного здания. Над входом красовалась вывеска: "Детский дом святого Николая". Этот снимок оставался у Евгения со времен расследования дела Атамана. Именно здесь, в этих стенах, прошли детство и юность этого жестокого головореза. "Что же с тобой случилось? Что превратило тебя в монстра?" – прошептал Евгений в пустоту, обращаясь к невидимому призраку прошлого. Он перевернул фотографию, и на обратной стороне увидел аккуратно выведенный адрес детского дома. "Может быть, там я найду ответы? Может быть, прошлое Атамана прольет свет на его настоящее?" – подумал Евгений. После недолгих раздумий он решился. Евгений позавтракал, собрал необходимые документы и, сев в свой внедорожник, отправился в путь. Ему предстояло ехать в соседнюю область. Четыре долгих часа дороги, и вот, Евгений подъехал к обветшавшему зданию, огороженному высоким забором. Оставив машину у ворот, он вошел на территорию и направился по заросшей тропинке к главному входу. Поднявшись на крыльцо, Евгений открыл тяжелую железную дверь и вошел в полумрак коридора. Тишину нарушил лишь тихий скрип половиц. Вскоре к нему подошла молодая симпатичная воспитательница. "Здравствуйте! Пожалуйста, потише, у детей тихий час! Вам кого?" – полушепотом проговорила она, оглядывая Евгения с любопытством. "Здравствуйте!" – ответил Евгений, доставая из кармана удостоверение морского пехотинца. "Я бы хотел видеть директора." "Да, конечно!" – ответила воспитательница, и, улыбнувшись, повела его вдоль коридора. "А… я прошу прощения, зачем вам директор?" – спросила она, не отрывая взгляда от Евгения. "Есть пара вопросов," – сухо ответил Евгений. "Может, я смогу на них ответить?" – с надеждой спросила она, явно пытаясь привлечь его внимание. Она взяла его за руку, словно подталкивая вперед, но Евгений вежливо, но настойчиво высвободил свою руку, сделав вид, что почесал запястье, демонстрируя кольцо на пальце, давая понять, что он занят. Возможно, даже женат. "Я не думаю. Лучше поговорю с директором," – сказал Евгений, не желая продолжать этот бессмысленный разговор. Воспитательница вздохнула, но, не настаивая, провела Евгения дальше по коридору и подвела к двери кабинета директора. "Ну, дальше сами справитесь! Только, пожалуйста, тише, только всех уложили!" С этими словами воспитательница покинула Евгения, а он, постучавшись, открыл дверь. Евгений вошел в кабинет сдержанно. Перед ним сидела крупная женщина в строгом костюме, погруженная в ворох бумаг. Она подняла на Евгения взгляд сквозь толстые линзы очков. "Чем могу быть полезна, молодой человек?" Евгений подошел к столу и предъявил удостоверение военного капитана. "Здравствуйте, я хотел бы поговорить с вами об одном из ваших воспитанников. В прошлом он звался Эльдаром, но сейчас известен под кличкой "Атаман". Имя Атамана заметно напрягло директрису. "К нам несколько месяцев назад уже наведывался один из ваших сотрудников. Просил рисунки и характеристики." Она на мгновение задумалась, а затем продолжила: "Одна из наших воспитательниц отдала ему все, что он просил." Она слегка вздохнула. "Эта женщина была в возрасте и ушла на пенсию, а вскоре и вовсе скончалась." "Где сейчас эта воспитательница?" - уточнил Евгений. "К сожалению, она ушла из жизни," - ответила директриса, и, возможно, в этом был намек на то, что шансов получить дополнительную информацию практически не было. "Но я могу вам помочь, написав адрес его бывшего места жительства. По достижении совершеннолетия сиротам предоставляется жилье, как правило, какая-нибудь квартира." Директриса взяла листок бумаги и ручку, быстро набросала адрес, и передала его Евгению. Он внимательно изучил написанное. "Спасибо," - сказал Евгений и, поблагодарив за помощь, покинул кабинет, затем и здание. Евгений сел в машину, наметил маршрут, и помчался по указанному адресу. Путь был долгим, и он петлял по улицам и дворам, не раз сверяясь с картой и спрашивая дорогу у прохожих. По прошествии часа блужданий Евгений достиг окраины города. Там, среди видавших виды кварталов, возвышалась старая пятиэтажка, построенная еще в советские времена. Выйдя из машины, Евгений окинул взглядом обшарпанный дом и, сверившись с адресом, вошел в подъезд. Затем начал подъем по лестнице. Достигнув третьего этажа, он остановился перед пыльной дверью квартиры под номером пять. Внезапно сверху спустилась ветхая старушка. Увидев Евгения, она беззубо заулыбалась и проскрипела: "Вы к кому, молодой человек?" "Кхм… Я… Я изучаю одно дело," - запнулся Евгений, решив не вдаваться в подробности. "Не знаете ли вы, кто жил в этой квартире?" Он указал на квартиру номер пять. "Знаю! Молодой, странноватый парень жил," - ответила старушка, качая головой. "А вон там!" Она указала на квартиру напротив. "Мужик жил. Нашли его мертвым в квартире. Собственная собака загрызла." "Собака?" - переспросил Евгений, почувствовав легкий холодок. "Да, сынок," - ответила старушка и продолжила спускаться к выходу. Евгений проводил ее взглядом. История про соседа с собакой показалась ему странной и подозрительной. Он попытался рассмотреть щель двери. А после начал осматривать дверь, вздымая клубы пыли. "И как же туда попасть?" - пробормотал он вслух. Внезапно его взгляд упал на коврик у двери. Он нагнулся и приподнял его. Под ковриком лежал старый ключ. "Есть!" - с плохо скрываемой радостью воскликнул Евгений и вставил ключ в замок. Старый механизм с хрустом поддался, и Евгений, потянув за ручку, открыл дверь. Евгений распахнул дверь, и его окутала густая завеса затхлого, застоявшегося воздуха, смешанного с тошнотворным запахом гнили. Он переступил порог и плотно закрыл дверь за собой. В полумраке коридора лежал толстый слой пыли. Скудная обстановка – лишь старая вешалка и тумбочка в прихожей – лишь подчеркивала запустение. Продвигаясь дальше, Евгений оказался на кухне. Здесь стоял одинокий стол и стул у стены, над умывальником висела полка. Он подошел к ней и внимательно осмотрел немногочисленные кухонные принадлежности: старую кружку, тарелку и несколько столовых приборов. "Все на одного человека. Похоже, он не любил гостей," – прошептал Евгений, доставая телефон и фотографируя кухню. Евгений прошел в главную комнату. Там его взору предстал потертый диван и пыльный стол с телевизором. На подоконнике за задернутыми шторами стояли мертвые цветы в пыльном горшке. Евгений запечатлел комнату на камеру и затем направился в спальню. Едва открыв дверь, он невольно содрогнулся. Под потолком вместо люстры зловеще висела петля. Прямо под ней валялся опрокинутый табурет. Кровать в углу была перевернута, тумбочка рядом разлетелась в щепки, а в окне зияли трещины, словно его пытались выбить. Евгений попытался включить свет, но безуспешно. Сфотографировав жуткую комнату, он, не выдержав смрада, подошел к окну, отодвинул шторы и распахнул его, впуская в квартиру солнечный свет и свежий воздух. Шторы возмущенно колыхнулись от ветра, словно потревоженные незваным гостем. Пыль со стен и пола взметнулась в воздух, словно само место восставало против вторжения света в его обитель тьмы и запустения. Вскоре внимание Евгения привлекли странные бурые пятна на стенах, похожие на запекшуюся кровь. Приблизившись к одному из пятен, он разглядел очертания человеческой ладони. "Что же здесь произошло?!" – невольно вырвалось у него из груди. Не сразу Евгений заметил уцелевший шкаф. Открыв его, он обнаружил лишь несколько пар однообразной, поношенной одежды. "Ванная комната!" – осенило Евгения, и он направился туда. Открыв дверь ванной, он увидел в раковине засохшие кровавые потеки и разбитое зеркало. В раковине валялись какие-то обрывки. Евгений выудил один из них и развернул. Это было почти полностью уничтоженное удостоверение казачества. На уцелевшем маленьком фрагменте он различил фотографию, на которой группа молодых казаков из военного училища позировала, столпившись вместе. В стороне от них, на траве, сидел один казак, парень со сжатой в руках шашкой. В то время как все остальные улыбались в камеру, он выглядел отстраненным и смотрел куда-то в сторону. Остальные обрывки оказались остатками недогоревших удостоверений матроса и члена береговой охраны. Евгений перевел взгляд на ванну, наполненную ржавой водой. Под слоем мутной жидкости виднелось что-то гнилое, деревянное. Евгений двумя пальцами вытащил предмет из воды. Это оказалась рукоять от шашки, которую выдавали членам казачества. За годы, проведенные в воде, шашка полностью сгнила. Евгений достал из кармана полиэтиленовый пакет и, сложив туда вещественные доказательства, вышел из ванной. "Нужно осмотреть здесь всё! Каждый угол! Что же еще?… Точно, подпол!" – осенило его, и он немедленно направился в зал. Отодвинув обшарпанный ковер, Евгений обнаружил дверцу, ведущую в подпол. Открыв ее, он спустился внутрь. В полумраке подпола с пустыми полками валялись разбитая камера и молоток. Евгений обратил внимание на то, что молоток был вымазан в чем-то черном и засохшем. Из разбитой камеры торчала флешка. "Это интересно!" – прошептал Евгений и, извлек флешку, выбрался обратно в комнату и прикрыл дверцу подпола, вернув ковер на прежнее место. Евгений окинул взглядом квартиру. Она была словно отражением внутреннего мира Атамана: такая же темная, грязная и зловонная. Петля в спальне указывала на суицидальные мысли. Пятна крови напоминали о его склонности к самоистязанию. Сожженные удостоверения и гнилая шашка свидетельствовали полному пренебрежению честью, совестью и достоинством, отречению от всех званий и жизненных принципов. Евгений положил флешку в карман и, вновь зайдя в спальню, закрыл окно и задернул шторы, погружая квартиру в ту кромешную тьму, в которой она находилась так долго. Победив желание поскорее покинуть это мрачное место, Евгений вышел из квартиры и, закрыв ее на ключ, вернул ключ под коврик. Затем покинул подъезд, сел в машину и помчался домой. Флешка, найденная в подполе, казалась ключом ко всем вопросам, терзавшим его. Евгений вернулся домой, чувствуя, как тягостное впечатление от увиденного в квартире Атамана давит на него. Он быстро принял душ, пытаясь смыть с себя смрад и мрак, витавшие в том проклятом месте. Затем заварил себе крепкий кофе и уселся за ноутбук, предвкушая, что найденная флешка принесет ответы на многие вопросы. Он вставил флешку в разъем и открыл ее содержимое. На экране отобразился список из десяти видеофайлов, пронумерованных по порядку. Не в силах сдержать любопытство, Евгений открыл первый файл. На экране возникла комната, которую он недавно покинул. Камера была установлена так, чтобы в кадр попадал диван, а сидящий перед ним молодой парень смотрел прямо в объектив. Евгений не сразу, но все же узнал в нем знакомые черты. Это был Атаман, еще до того, как он стал безжалостным террористом. Молодое лицо слегка осунулось, а глаз нервно подергивался, но в целом он выглядел довольно спокойным. "Итак, запись первая," – прохрипел парень. Его руки нервно теребили опасную бритву, блики от которой отражались в его затравленных глазах. Его взгляд бегал по комнате, словно выискивая кого-то. "Я живу здесь почти год. С соседями дел не имею. Да и не хочу. В связи с моими нервными особенностями мне посоветовали вести этот… как бы сказать, дневник. Надеюсь, мне станет лучше." После этих слов запись оборвалась. "Ну посмотрим, стало ли тебе лучше," – пробормотал Евгений, отхлебывая кофе и нажимая на значок второго файла. В кадре появилась знакомая кухня. За столом сидел все тот же парень. "Вторая запись," – со вздохом произнес он. "Я попробовал завести домашнее животное." Евгений заметил, что лицо парня стало более оживленным, в глазах появились живые искорки, а губы едва заметно тронула улыбка. В этот момент на стол запрыгнул рыжий кот и принялся обнюхивать предметы. Парень погладил его по спине и перевел взгляд на камеру. "Пока не придумал ему имя," – сказал он, и запись закончилась. Евгений запустил третий файл. В кадре снова была кухня, но парень выглядел совсем иначе. Он был поникшим, а в глазах читалась глубокая печаль. "Он убежал," – произнес парень со вздохом. "Кот убежал и больше не вернулся. Не знаю, что я делал не так. Вроде бы и кормил, и любил… а может, и не любил?" – задумчиво и печально пробормотал он. Запись оборвалась. В груди Евгения кольнуло от сочувствия. "Что же судьба так не любит тебя?!" – сказал он, включая четвертую запись. В кадре появился все тот же зал. Перед камерой сидел бледный парень. Синяки под глазами были ярко выражены. Его движения были резкими и нервными. Рядом на столе лежала опасная бритва. Парень держался за голову, нервно смотря в камеру и покачиваясь на месте. "Мне… стало хуже! Я… я не могу нормально спать! Сегодня произошел первый срыв!… Сегодня ночью я во дворе придушил какую-то собаку!… Мне страшно!… Мне посоветовали какие-то таблетки!… Надеюсь, они помогут!" – сказал он, и запись закончилась. Евгений уже забыл про кофе, полностью погруженный в просмотр записей. Он щелкнул на пятую запись. В кадре появилась ночная комната. В углу, снимая себя на камеру, сидел парень. Его зубы стучали, а глаза бешено бегали по комнате. Его била дрожь, он сидел в одних боксерах, поджав под себя колени и сжимая в руке свою бритву. "Всё хуже! Таблетки… к черту их! Больше не притронусь!" – выкрикнул парень дрожащим голосом. Затем он схватил камеру и, дрожащими руками, начал снимать комнату. Кровать перевернута, тумбочка разлетелась в щепки, в окне зияют трещины. В углу валяется сломанная люстра, из потолка торчит петля, а под ней – табуретка. "Еще один срыв!… Я боюсь! Соседи и окружающие люди косо смотрят на меня и перешептываются! Я им не нравлюсь!… Они звонили сегодня ментам, приходили ко мне и обыскивали меня! Но ничего не нашли!… Вот сижу и думаю, вздернуться мне или нет!" – у него вырвался нервный смешок, и запись оборвалась. Евгений нервно сглотнул и нажал на следующий файл. На следующем видео был запечатлен тот же зал. На диване перед камерой сидел все тот же парень. Бледнота отступила, в потухших глазах тлела едва заметная надежда, а на спокойном, усталом лице сияла легкая улыбка. Он был одет в белую рубашку и брюки. "В общем… кажется, все начало налаживаться!" Его улыбка стала шире, а голос приобрел нежный, бархатный оттенок. "Я познакомился с девушкой! Она красивая! Добрая!.. Не знаю, правда, чего она во мне нашла, но, похоже, я нравлюсь ей, и это не может меня не радовать!… Скоро пойду на… ну, это не свидание, а скорее дружеская встреча!" Евгений невольно улыбнулся, видя, как смущается молодой парень. "Ну все! Надо идти!" – сказал парень, и запись закончилась. Евгений щелкнул на седьмую запись. На ней была видна та же кухня, в полумраке за столом сидел парень с поникшей головой и голым торсом. На столе стояла кружка с какой-то черной жидкостью, видимо, крепким чаем. Парень поднял на камеру свои глаза, полные грусти и злости . "Вот и кончился мой роман!" – с нервной усмешкой произнес парень. "Несколько недель – и я ей больше не нужен!.. Увидел сегодня, как она целуется с каким-то смазливым мальцом у дорогой тачки! Попытался подойти, поговорить!…. Не… не нужен ей… безродный!" Из глаз парня хлынули слезы, в руке блеснула опасная бритва. Он поднял руку и провел лезвием по руке, пустив кровь. "А может, оно и лучше… Что я безродный!… Лучше быть безродным, чем иметь род человеческий!" Парень перестал плакать. Его глаза налились яростью. "Люди… твари хуже зверей! Собаки бездомные и то будут добрее любого «порядочного» человека!.. Болтают про мораль, принципы, святые долги!… Одни слова!. Ненавистные, презренные твари!…" – прорычал парень, вновь проведя лезвием по руке. "Травануть бы эту суку вместе с ее хахалем! Как я однажды траванул двух воспитателей в детском доме! Аааахахах!" Парень истерически засмеялся, запрокинув голову. Евгений с ужасом увидел багровое пятно от веревки на его шее! Парень провел по нему рукой. "Хотел вздернуться!… Да оборвалась веревка!" Парень снова сильно полоснул себя по руке и согнулся от странного удовольствия! "Ооооххх! Хорошоооо!" Парень блаженно откинулся на стену, тяжело дыша, на лице заиграла больная улыбка! "Это лучше любой ласки и самого жаркого поцелуя!" – проговорил в эйфории парень. Он поднес бритву к лицу и нежно посмотрел на нее. "Может, подаришь мне самый сладкий! И последний поцелуй!?" Парень приставил лезвие к горлу. "Что говоришь!?" Парень приставил лезвие к уху, будто надеясь что-то услышать. Он отстранил лезвие от уха и с нежностью посмотрел на свою бритву. "Не хочешь моей смерти!?…" Парень окинул бритву влюбленным взглядом и прижал к губам, нежно обнимая. "Ты ж моя дорогая! Ты одна добра ко мне!.. Ты самое дорогое, что есть у меня, мое ты золото!" – прошептал лезвию парень. "Я обожаю тебя! Обожаю каждый сантиметр твоего лезвия!" Парень слизал с лезвия кровь, полностью погрузив лезвие в рот! Это было похоже на подобие поцелуя! Атаман слизал кровь с лезвия и, недолго думая, несильно полоснул по горлу! Съежившись от удовольствия! "Ах, бритва! Дорогая моя! Ты просто великолепна!" – процедил парень и потянулся рукой к камере! Запись оборвалась! Евгений сидел в полном шоке от увиденного! Он уже понял, что это не просто записи, это процесс превращения человека в зверя! Осталось еще три записи! Что же будет в их содержимом!? Евгений с дрожью в руках запустил восьмую запись. На экране вновь появился зал, знакомый диван и сидящий на нем молодой Атаман. Но его глаза, прежде тусклые, сейчас казались совершенно мертвыми, не выражая ни малейшей надежды. "Итак, запись восьмая… мне немного полегчало!… меня переводят служить срочную службу из казачьего отряда в морскую пехоту! Буду служить в береговой охране!" Евгений заметил, как парень нервно потирает руки, словно ему было безумно холодно, несмотря на то, что в помещении явно не было сквозняка. "В казаках я не прижился! Не нравится мне там!.. не знаю, надеяться ли мне на лучшее в морской пехоте или нет!.. Что ж, время покажет!" Запись оборвалась, оставив Евгения в тягостном раздумье. Он, немного помедлив, нажал на девятую запись. И снова тот же зал, тот же диван, тот же парень. На его голый торс была накинута какая-то видавшая виды ветровка. Взгляд оставался все таким же потухшим, но теперь в нем отчётливо читалась какая-то потаённая, клокочущая ненависть. Евгений невольно сравнил его с глазами змеи, приготовившейся к смертоносному прыжку. "Почти месяц я служу в береговой охране. Как я, в общем-то, и ожидал, там не лучше, чем в казаках… даже хуже!.. Пока мне удается держать себя в руках! Но, наверное, я скоро не выдержу! Я их всех замочу!" Эта короткая запись закончилась, как удар хлыста. Евгений, залпом допив остатки остывшего кофе, ощутил леденящий холодок в животе. Он уже не сомневался в том, что грядет нечто ужасное, и с ужасом нажал на последнюю, десятую запись. началась десятая запись. На потертом, продавленном диване сидел молодой парень, худой и измученный. Он смотрел прямо в камеру, и Евгению показалось, что этот взгляд прожигает его насквозь, видит его душу. "Я… даже не знаю, что сказать… С днем рождения меня! Сегодня мне исполняется двадцать лет!… Но мне паршиво! Я уже не помню, когда мне было хорошо! Вчера опять случился срыв! Мои вопли слышал, наверное, весь дом!" Раздался яростный стук в дверь. Парень, казалось, не сразу понял, что стучат к нему. Он медленно повернул голову и хрипло крикнул: "Открыто!" В глубине квартиры отворилась дверь, и в комнату вошел грузный мужик в заляпанной майке и трениках. "Эй, ты, парень! Ты чё, совсем охренел так орать по ночам?! Те чё, дурку вызвать, что ли!?" его голос был агрессивным, раздраженным и угрожающим. "Чего ты хочешь!?" прохрипел парень, в голосе которого сквозило усталое отчаяние. "Денег хочу! Ты так грохотал, что у меня со стен и потолков штукатурка слетела! Кто мне ремонт оплатит!?" Глаза парня вспыхнули яростью. Казалось, он сейчас накинется на мужика и задушит его. Но парень, не подав виду, с невероятным спокойствием встал с дивана. "Хорошо! Ты пока присядь, я сейчас принесу," – сказал он нарочито миролюбиво, и вышел из кадра влево. Мужик, опешив от такой реакции, уселся на диван и начал разглядывать убогую обстановку. Увидев включенную камеру, с насмешкой спросил: "А это что у тебя? Ты что, какой-то блог ведёшь?" Слева послышались тихие шаги, и в кадре показался парень с рукой, спрятанной за спиной. "Да так! Не обращай внимания! Держи деньги!" – сказал он, подходя ближе. Мужик успел только с подозрением привстать, когда парень вытащил из-за спины руку с тяжелым молотком. Парень замахнулся, и молоток с глухим, отвратительным стуком обрушился на голову мужика. Тот лишь успел истошно вскрикнуть, как рухнул на пол. Парень, словно обезумев, нанес мужику еще шесть чудовищных ударов молотком по голове! Кровь брызнула во все стороны, окрашивая стены, пол и потолок в багряный цвет. Он забивал свою жертву, вкладывая в каждый удар всю ту ярость, всю ту боль и обиду, что годами отравляла его душу. Наконец, парень перестал бить и, осознав, что натворил, в ужасе отшатнулся от тела. Он подошел к столу с камерой и небрежно бросил на столе окровавленный молоток. Рядом оказался стул, на который парень и рухнул, словно подкошенный. Он взглянул на свои руки, одежду и лицо, испачканные в крови. Его взгляд выражал неподдельный ужас, граничащий с безумием. "Я!… Забил… человека… молотком!…" – прохрипел парень и, схватившись за голову, разрыдался. Слезы, смешиваясь с кровью, стекали по его подбородку, оставляя на лице жуткие кровавые дорожки. Немного успокоившись, парень достал из кармана телефон. "Надо позвонить в полицию!" произнес он дрожащим голосом, но, посмотрев на телефон, словно очнувшись, тут же отбросил эту мысль прочь. Схватив молоток, он одним яростным ударом разбил телефон вдребезги! Парень, сжимая в руке орудие убийства, устремил пустой, лишенный всяких эмоций взгляд в стену. Вдруг, в одно мгновение, Евгений увидел, как его взгляд кардинально изменился! Это был спокойный, хладнокровный, змеиный взгляд убийцы! Именно этот взгляд всегда был в глазах Атамана! Атаман медленно перевел взгляд на камеру. "Что? Думаете, я виноват в смерти этого человека? Нееет!" – прошипел молодой Атаман, будто дразня кого-то. "Это вы виноваты!… Вы виноваты! Не я, а вы!.. Это вы сделали меня таким!… Это вы!" Зубы Атамана начинали трещать от неконтролируемой ярости! "О Бог мой!" – вдруг прохрипел ещё живой мужик, захлёбываясь собственной кровью. "Бог?" – переспросил парень, его голос стал ледяным и безжизненным, словно дуновение смерти. Он отвёл взгляд от камеры и перевёл его на окровавленный молоток, лежащий на столе. Лицо его снова исказила гримаса первобытной злости. "Отвернулся от меня Бог!" Парень схватил молоток и, с безумным остервенением, нанёс ещё с десяток страшных, смертельных ударов по голове мужика, пока тот окончательно не затих, навеки погрузившись в ледяную тьму небытия. В этот самый момент этот парень окончательно превратился в того, кем его знают сейчас – в безжалостного террориста и убийцу, известного под зловещим прозвищем "Атаман". Атаман отстранился от тела, словно от отвратительного насекомого, и, брезгливо положив молоток на стол, достал из кармана свою верную бритву, единственного друга, никогда не предавшего его. "Знаете… я недавно сочинил один стишок!… Послушайте!" – проговорил он, и в его голосе прозвучали нотки безумия и какого-то извращённого артистизма. Атаман склонился над телом поверженного врага и, не дрогнув, начал вырезать из него кусок окровавленного мяса, словно мясник, разделывающий тушу животного. "Надежда подохла и счастье повесилось, солнце погасло и холод навечно здесь!" – продекламировал он, поднимая кусок мяса над головой и рассматривая его с каким-то болезненным любопытством. "Мой выбор сделан! Всё предрешено!… Моё грехопадение…..завершено!" Закончив свою мрачную декламацию, Атаман-парень, словно одержимый дьяволом, положил кусок человечины в рот и, с наслаждением прожевав, проглотил. "Хм!… А ведь вкусное… мясо человечье!" – произнёс он с извращённым удовольствием, и с уголка его рта медленно стекла слюна, смешанная с кровью. Парень сплюнул окровавленную слюну и, словно ничего не произошло, снова сел за стол, продолжая крутить бритву в руке. Теперь Евгений его узнал. Теперь он понял, как этот измученный, сломленный жизнью юноша превратился в безжалостного монстра, вселяющего ужас в сердца людей. "Вот так и появился Атаман," – в страхе прошептал Евгений, чувствуя, как его собственная кровь стынет в жилах. "Надо будет прибраться здесь," – задумчиво произнёс Атаман, оглядываясь на окровавленный труп, лежащий на полу. "Затащу мужика в его квартиру!… У него собака есть! Она заметет следы!" « Скоро мне опять заступать на службу! Эта вахта будет веселой!» Атаман посмотрел на свою битву!  «Да моя дорогая?»  Атаман приложив лезвие к губам, спрятал бритву в карман. Атаман перевел взгляд на камеру! "И надо сделать так, что бы эта запись ни к кому не попала!" Атаман встал и, удобно поставив камеру, навис над ней с молотком и, замахнувшись, ударил! Запись оборвалась! Евгений сидел, не зная что и думать. Эти записи были определенно ценной уликой, ключом к пониманию разума террориста. Евгений вытащил флэшку из ноутбука, аккуратно зажав её между пальцами. Это был не просто носитель информации, это был ключ к разгадке. Достав телефон, он начал лихорадочно искать номер в контактах. Пальцы мелькали по экрану, пролистывая десятки имен, пока спустя пару секунд не нашли нужное. Номер Ричарда, американского психиатра, который несколько лет назад пытался лечить Атамана и знал о нем больше, чем кто-либо другой. Евгений приложил телефон к уху, нетерпеливо ожидая ответа, каждый удар сердца отдавался в висках. "Yes?" Послышалось из трубки, голос Ричарда, немного уставший, но отчетливый, прозвучал неожиданно близко. "Алло, Ричард!" – выпалил Евгений, не давая американцу опомниться. В его голосе сквозило напряжение и срочность. "У меня для тебя есть ценный материал!" " Что за материал!?" – с нотками неподдельного интереса и профессионального любопытства спросил Ричард. " В общем! После нашей неудачной попытки поймать Атамана, он объявился в России и напал на тюрьму, где сидела его банда! Он освободил их и сбежал!" – быстро проговорил Евгений, словно опасаясь, что его прервут. "Да, я слышал об этом! Я смотрел новости! Что дальше?" – оживленным голосом спросил Ричард, переходя на более деловой тон. " В общем, я заехал в детдом, где он вырос! Там мне дали адрес его проживания! Я приехал по адресу и проник в его квартиру и нашел там флэшку! На этой флэшке десять записей! Кажется, Атаман, вернее, еще тогда Эльдар, вел что-то вроде дневника, до того как совсем озверел! На этих записях он явно страдает от каких-то нервных срывов! А на последней записи происходит убийство!..В общем, ты сам должен посмотреть это! Как я могу отправить тебе эту флэшку?" – голос Евгения звучал взволнованно, почти умоляюще. В трубке на мгновение воцарилась тишина. Ричард обдумывал услышанное, переваривая информацию. "Давай так! Через неделю я прилечу в Россию по обмену! Встретимся у тебя дома, и я посмотрю эти записи!" – предложил Ричард, и в его голосе прозвучала твердая решимость. "Хорошо!" – облегченно выдохнул Евгений, и в трубке послышались короткие гудки.