Глава 4

      — Крис. Кри-и-ис... — до боли знакомый голос звал её, пробиваясь сквозь вату небытия. — Кристабель. Словно пробудившись ото сна, она увидела перед собой маму. Не призрачный образ, а живую, настоящую. Лицо её было размыто лучами заходящего солнца, пробивавшимися сквозь лучи солнца, а в глазах светилась безграничная нежность.       — Мама?.. — прошептала Крис, не веря собственным глазам. Она протянула руку, чтобы прикоснуться, и обомлела: вместо привычной ладони в мозолях и шрамах она увидела маленькую, пухлую детскую ручку.       — Солнышко моё, — голос матери звучал как колыбельная. — Нам пора идти домой, ужинать. Этот сон... — промелькнуло в сознании Крис. Но он был настолько реальным, таким тёплым и безопасным, что хотелось в нём остаться навсегда. Ком в горле заставил её глаза наполниться слезами. Не в силах сдержаться, она накинулась на маму, вжавшись лицом в мягкую шерсть её старого кардигана, впитывая знакомый запах свежего матери.       — Ох, милая, ты чего? — мама мягко обняла её, и Крис почувствовала исходящее от неё тепло. Она отчаянно хотела верить, что всё пережитое — война, потери, предательство — было всего лишь дурным сном.       — Ты не сможешь найти её в этих иллюзиях, — прозвучал в голове холодный, чужой голос, и идиллическая картина на мгновение дрогнула, будто экран с помехами. Несколько дней до этого. Новерия. Сев в «Мако» вместе с Заком, Та'Ланой и другими десантницами, Крис почувствовала, как её охватывает мрачное предчувствие. Закрытое пространство без окон давило, напоминая клетку. Чтобы отвлечься, она достала свою старенькую игровую приставку — допотопную модель, но неизменно надёжную, пережившую не один звёздный шторм. Она запустила «Ну, погоди!» — архаичную, но до сих пор популярную игру, которую она обожала за её простую, но вызывающую зависимость механику. Вибрирующий джойстик и пиксельные звуки на время заглушали рёв двигателя. «Мако» несколько раз жёстко подбрасывало на кочках, а бортовой компьютер то и дело хрипло предупреждал о приближающейся магнитной буре. От этого осознания, что они мчатся в неизвестность сквозь разбушевавшуюся стихию, Крис становилось только хуже. Решив закончить с игрой, она откинулась на холодную металлическую стенку, размышляя об абсурдности их положения. Бенезия позволила им поехать с ней. Причина? Непонятна и оттого вдолее подозрительна. Куда едем и зачем? Точно по прихоти Сарена, чьи мотивы были темнее глубокого космоса. Вывод напрашивался сам собой: они в глубокой заднице. Согласились, не подумав о последствиях. Мотивы Та'Ланы были ясны — месть. Зак, вероятно, решил присмотреть за ними. А Крис... её поглотил нездоровый интерес к кораблю-внушителю и тайнам, которые он скрывал. «Помоги...»       — Че? — Крис встрепенулась и оглядела салон. Никто не подавал признаков тревоги. Десантницы перешёптывались, Та'Лана смотрела в пустоту, Зак чистил своё оружие. Но она точно слышала чей-то голос. Тихий, отчаянный, прямо в голове. Резкий тормоз прервал её размышления. Послышался скрежет открывающейся массивной двери. «Мако» снова тронулся с места и вскоре окончательно остановился.       — Добро пожаловать в Вершину 15. Я — Мира. Виртуальный интеллект данного комплекса. Надеюсь, ваше пребывание здесь будет тёплым и продуктивным, — прозвучал приятный, но безжизненный женский голос из динамиков.       — Ничего себе приветствие, — проворчал Зак, первым выскакивая из транспорта и тут же доставая сигару. Он уже поднёс зажигалку, как вдруг завыла сирена.       — Внимание! Обнаружено нарушение протокола. Курение запрещено в общественных местах комплекса «Вершина-15». Для вас доступны специальные, оснащённые системой фильтрации, комнаты для курения.       — Вы блять серьёзно?! — Зак в ярости махнул сигарой в сторону ближайшей камеры наблюдения.       — Угомонись, Зак, а то быстро получишь, — вышла из «Мако» Та'Лана, её голос был напряжён.       — Только без меня, окей? — выползла следом Крис, с любопытством оглядывая ангар. Помещение было стерильно-белым и пугающе безлюдным. Воздух пах озоном и холодным металлом.       — Матриарх Бенезия! Мы несказанно рады вашему прибытию, — раздался сверху подобострастный голос. На балконе второго этажа стоял мужчина в белом лабораторном халате, его лицо искажала подобострастная улыбка.       — И я рада вновь посетить ваше... детище, — мелодично ответила Бенезия. В её голосе сквозили интрига и нечто хищное. — Мне не терпится взглянуть на новый образец.       — Походу, мы только что въехали прямо в пасть к зверю, — мрачно заметил Зак, наблюдая, как Бенезия с лёгкостью поднимается по лестнице на встречу с учёным.       — Значит, будем наготове, — тихо ответила Крис, поглаживая рукоять своего фазера. Пока они блуждали по бесконечным стерильным коридорам, мужчина взахлёб рассказывал Бенезии об успехах: «...агрессия у образцов возросла на 47%, интуиция развита превосходно, они чуют опасность сквозь стену... выделения соответствуют прогнозам, а репродуктивный цикл удалось сократить на 7,5%...»       — Что за бред он... Ха-а... — Зак зевнул, слоняясь позади всех и лениво разглядывая трёх азари из охраны Бенезии. — ...несёт. Аж в сон клонит. Мда.       — Думаешь, я понимаю?.. — Крис сама едва не клевала носом, спрятав уставшие глаза за тёмными стёклами очков.       — Эй, вы двое, прекратите, — строго сказала Та'Лана.       — Да, мамочка, — ответили они в унисон, один — сонно, другая — имитируя бодрость. Наконец, они оказались перед массивной герметичной дверью.       — Извините, сейчас, — учёный занервничал, заметно покраснев. Он посмотрел на камеру, беспомощно помахал рукой, но ничего не произошло. — Секундочку! — он бросился к служебному терминалу. Дверь перед Бенезией бесшумно открылась. Матриарх и её четверка телохранителей прошли внутрь. Дверь захлопнулась, и послышалось шипение: «Запущена процедура дезинфекции. Спасибо за ожидание.» Через мгновение дверь с другой стороны открылась. Процедура повторилась для следующей группы: две азари, Крис и Та'Лана. Оказавшись в чистой зоне, они присоединились к Бенезии на платформе погрузки.       — Бенезия, — не выдержала Та'Лана, её биотика едва заметно вспыхнула вокруг кулаков. — Что всё это значит? Во что ты нас втянула?       — Та'Лана, ты за столько лет так и не научилась терпению, — Бенезия покачала головой с feigned sadness. — И если ты беспокоишься о вознаграждении, то не стоит. Я уже попросила свою помощницу перечислить на ваш счёт...       — Да не в деньгах сейчас дело! — Та'Лана резко шагнула вперёд, сократив дистанцию. — Ты знаешь, что в этом месте скрывают нечто ужасное, и ты хочешь этим воспользоваться. Как всегда. Бенезия прищурилась, словно только и ждала этого вопроса. — Та'Лана, что стало причиной такого внезапного беспокойства? Ты ведь раньше не была столь... импульсивной.       — Вы... знакомы? — перебила их Крис, внимательно наблюдая, как группа техников в защитных костюмах загружает на транспортер большие, промаркированные ящики. Зака до сих пор не было.       — Было время, и было дело, — сухо ответила Та'Лана, не отводя взгляда от матриарха.       — В далёком прошлом, до того как Та'Лана исчезла и снискала... свою нынешнюю славу, — Бенезия плавно отошла от неё, как бы оценивая обстановку.       — Вот как. И почему вы только сейчас показали, что знакомы? — Крис подошла к одному из ящиков и намеренно села на него, запуская сканер очков для анализа материалов.       — Здесь были посторонние глаза. А вот ты, моя дорогая, меня заинтересовала, — Бенезия повернулась к Крис. «Помоги!»       — Ай... — Крис вздрогнула, будто в ухо воткнули раскалённую иглу. «Помоги-и... Пожалуйста...» Бенезия подошла к Крис почти вплотную, её пронзительный взгляд будто пытался заглянуть внутрь черепа.       — Ты что-то слышишь, дитя?       — Кроме звона в ушах — ничего. А, нет, ещё заметила. Где, блять, Зак?! — от бессилия она ударила кулаком по ящику. Раздался глухой, металлический звук, и Крис с ужасом осознала, что ящик не просто тяжёлый — он пустотелый, и внутри что-то есть.       — Он будет здесь, но не так скоро. А теперь — встань с ящика, — Бенезия негромко щёлкнула пальцами, и биотическое поле мягко, но неумолимо стащило Крис на пол. — Мои помощницы перенесут его. — Она повернулась и отошла, словно ничего не произошло. Крис внутри всё закипело от ярости и унижения.       — Матриарх Бенезия, — одна из десантниц вышла из погрузочного отсека. — Все готово к отправке.       — Очень хорошо. Можем выдвига...       — А как же наш товарищ? — на этот раз Та'Лана остановила её, подняв руку в знак протеста.       — Как я уже сказала, он присоединится к нам позже. А вам сейчас лучше пройти внутрь, — её тон не допускал возражений. Транспорт медленно двигался по заснеженному ландшафту, проходя сквозь турели замороженных водопадов и паря над пропастями по ледяным мостам. Крис смотрела на зимний пейзаж за бронированным стеклом. Она никогда не любила холод — тело быстро цепляло болезни, и даже сейчас её знобило. Но нельзя было отрицать зловещую, гипнотическую красоту Новерии: алмазная пыль сверкала в воздухе, а вершины гор терялись в свинцовых тучах. Та'Лана сидела, наклонив голову, её взгляд был прикован к полу, словно она пыталась прожечь в нём лазером дыру. Бенезия смотрела вперёд, на их цель — массивное, похожее на крепость здание, встроенное в скалу. Крис так ушла в себя, что не заметила, как транспорт подъехал к гигантским воротам и остановился. Та'Лана подошла и тронула её за плечо.       — Ты что, уснула?       — Извини, задумалась, — Крис резко встала. — Ой-ой-ой... — её покачнуло, в висках застучало от резкой смены давления. «Помоги мне! Пока не стало поздно!..» — голос в голове прозвучал громче прежнего, полный животного ужаса. Бенезия в этот момент обернулась и на секунду задержала на Крис свой пронзительный взгляд, словно уловив что-то, недоступное другим. Ничего не сказав, она повернулась и вышла, отдав тихий приказ своей свите. Крис и Та'Лана последовали за Бенезией в огромную лабораторию после того, как та коротко поговорила с главным учёным, отправив его по срочным делам. Помещение было огромным, многоуровневым, и его заполнял гул голографических интерфейсов, писка датчиков, нервного перешёптывания учёных и навязчивого гудения скрытых вентиляторов. Воздух был тяжёлым, пахнущим озоном, антисептиком и чем-то сладковато-органическим, что щекотало ноздри. В центре главной платформы, окружённая проекторами и рядами мерцающих мониторов, стояла одна-единственная массивная криокапсула. Внутри, под толщей мутноватого раствора, угадывалось большое существо. Его хитиновый панцирь отливал синевой, длинные усики-антенны судорожно подрагивали, а multiple глаза были закрыты. Оно напоминало чудовищного размера таракана, скрещенного с богомолом, и было пронизано щупальцами трубок и sensors.       — Что это? — прошептала Крис, невольно подходя ближе, завороженная и одновременно испуганная. Внезапно свет погас, погрузив зал в багровый мрак аварийной подсветки, отбрасывающей длинные, рваные тени. Голос Миры, прежде бесстрастный, исказился цифровым скрежетом, полным статики.       — Обнаружено несанкционированное вмешательство в центральный процессор. Активирован карантинный протокол.       — Бенезия, что всё это значит? — Та'Лана встала в боевую стойку, её тело напряглось. В её руках с шипением и потрескиванием вспыхнула биотика — не привычно-голубая, а густо-фиолетовая, цвета туманности. Энергия клубилась вокруг её кулаков, притягивая завистливые и wary взгляды десантниц. Такой оттенок силы был редок даже среди матриархов. Та'Лана расслабила запястья, и фиолетовая энергия вытянулась в длинные, свистящие биотические кнуты.       — А это уже что-то новое, — Бенезия с лёгкой, почти театральной улыбкой отступила на шаг назад. Её десантницы, как по команде, выстроились перед ней, подняв оружие. В тот же момент с шипением открылись принесённые ящики, и из них, словно тени, выбрались геты — низкорослые, проворные солдаты-автоматоны. Их оптические сенсоры загорелись красным.       — Вот теперь повеселимся, — проворчала Крис, оставаясь ближе всех к криокапсуле. Она вскинула пистолет, целясь в ближайшую десантницу, палец на спусковом крючке. Готовая выстрелить по лаборатории, она услышала оглушительный визг. Звук шёл не из динамиков. Он исходил из криокапсулы — пронзительный, леденящий душу скрежет, похожий на трение металла по стеклу, умноженный в тысячу раз. Звуковая волна была такой силы, что все, кроме Бенезии и Та'Ланы, застыли на месте, зажимая уши. Крис, пытаясь заткнуть уши ладонями, почувствовала, как её сознание пронзает не звук, а голос. Чёткий, отчаянный, звучащий прямо в её черепе. «ПОМОГИ НАМ... ОСВОБОДИ НАС... БОЛЬНО...» Её собственный крик, полный невыносимой боли и псионического шока, вырвался наружу и на секунду перекрыл визг существа. Волна фиолетовой биотической энергии, неконтролируемая, выплеснулась из Та'Ланы, не как удар, а как взрывная волна. Многие азари, не готовые к такому, с криками повалились на пол, истекая кровью из ушей и носа. На платформе Та'Лана и Бенезия сошлись в битве титанов. Бенезия, с холодной ухмылкой, создавала пульсирующий биотические барьеры, которые гасили с хлёстким треском удары фиолетовых хлыстов. В ответ она швыряла в пол сгустки био-энергии, заставляя Та'Лану отскакивать, и метала разрывные биотические сферы, взрывавшиеся о стены ослепительными вспышками. Та'Лана парила в танце уклонений, её кнуты свистели в воздухе, рассекая барьеры и заставляя Бенезию отступать. Крис, сидя на коленях на холодном полу, снова услышала мольбу. Теперь она была другой — не единым голосом, а тысячами шепотов, шипений и скрежетаний, словно с ней говорил целый улей. «Разрушь... клетку... СЖЕЧЬ... СВОБОДА...» Голова кружилась, в глазах плясали чёрные пятна. Она увидела на полированном полу рядом с собой капли тёмно-фиолетовой, почти чёрной крови — своей собственной, вытекшей из носа. Существо в капсуле не просто кричало. Оно говорило с ней. Оно достигло её, и теперь их боль была единой. Осилив пронзающую голову боль, она подняла взгляд на огромное насекомое за стеклом. Один из его множественных глаз теперь был открыт — огромный, фасеточный, мерцающий sickly жёлтым светом. И Крис понимала. Это не было просто чудовище. Это было нечто большее — разумное, страдающее, и именно его сознание, его отчаянный псионический крик, терзал её разум. Оно было пленником, и она, случайно или нет, стала его рупором и единственной надеждой. Собираясь нажать на ближайшую панель управления криокапсулой, чтобы выпустить насекомое и прекратить эту пытку, Крис ощутила новую, сокрушительную волну в голове. Это был не шепот и не мольба. Это был оглушительный психический рёв, полный такого ужаса и отчаяния, что он ощущался физически, как удар током по всему телу. «НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО! ОСТАНОВИСЬ!» Этот крик был куда сильнее и яснее. Он принадлежал тому самому, первому источнику — тому тихому голосу, что звал её ещё в «Мако». Женскому голосу. И теперь в её черепе бушевала настоящая война: отчаянное, инстинктивное стремление к свободе от насекомого-разума сталкивалось с паническим предупреждением незнакомки.       — ЗАТКНИТЕ-Е-еСЬ! — её собственный визг, пропитанный болью и яростью, вырвался наружу. Она зажала голову руками, будто пытаясь физически раздавить сражающиеся внутри голоса. Стрекотание, мольбы о свободе, панические крики женщины — всё это сливалось в оглушительный, невыносимый хаос. Её сознание трещало по швам. В глазах потемнело, мир поплыл. И вдруг... тишина. Не внешняя — в зале гремела битва, — а внутренняя. Голоса оборвались, словно кто-то перерезал горло. Шум в голове прекратился так же внезапно, как и начался, оставив после себя лишь звенящую, болезненную пустоту. Не в силах больше держаться, Крис потеряла равновесие и рухнула перед консолью на холодный металлический пол, ощутив тупой удар.       — КРИС! Сквозь мутную пелену в глазах и нарастающую тошноту она увидела, как Та'Лана, заметив её падение, в ярости обрушила на Бенезию сокрушительную фиолетовую биотическую волну, отбросившую матриарха на несколько шагов, и рванулась к ней. Но Бенезия оправилась мгновенно. Её лицо, обычно выражавшее лишь холодное превосходство, исказила гримаса гнева.       — Не смей! — её голос пророкотал, наполненный силой. Алая, как запёкшаяся кровь, биотическая хлыст-петля вырвалась из руки матриарха и с хлёстким ударом обвилась вокруг щиколотки Та'Ланы.       — А-А-А! Резкий рывок — и Та'Лана с криком отчаяния была отшвырнута через всю платформу, врезавшись в стену с глухим стуком и замерши на полу. Последнее, что увидела Крис перед тем, как сознание окончательно её покинуло, — это холодные, безжалостные глаза Бенезии, устремлённые на неё. Тьма поглотила её без остатка. Спустя какое-то время. «Подчинись мне.» Чей-то голос был в голове. Машинный. Зловещий. Опасный. Он не звучал в ушах — он возникал прямо в сознании, холодными, чеканными импульсами. «Подчинись мне.» Возникало чувство, словно она висела во тьме, и чьи-то щупальца схватили её за руки, ноги, шею. Невидимые тиски из чистой энергии обмотали всё тело и били током, словно через боль пытались проникнуть... в самое ядро её воли? «ПОДЧИНИСЬ МНЕ!» Резкий удар, и новая волна боли пронзила каждый нерв. Крика не было слышно, ведь это была тьма, в которой ты ничего не видишь и не слышишь. Да и твой собственный звук не издавался, запертый внутри. Слышно... Это мелодия. Словно зная, куда смотреть, она повернула голову в пустоте. Из тьмы, как змея, ползла струйка воды, и она издавала тихую, знакомую мелодию... Мамин медальон. Тот самый, с мелодичной шкатулкой. Коснувшись её, Крис резко ощутила, как во тьме появился красный, ядовитый свет, сопровождаемый ужасным, механическим скрежетом. Ферос. Руины протеан.       — Ха-а-а! — она проснулась, словно вынырнув из ледяной воды, и начала тяжело, прерывисто дышать. Она не могла сесть. Тело было сковано, прижато к холодной, твёрдой поверхности. Крис увидела перед собой не стерильные стены «Вершины-15», а почерневшие от времени и покрытые толстым слоем пыли своды древних руин. Воздух был спёртым, пахнущим озоном, плесенью и вековой гнилью. Вместо яркого света лаборатории — тусклое, мерцающее освещение, отбрасывающее длинные, искажённые тени на обвалившуюся плитку и обнажённую арматуру. Прямо перед ней, боком к ней, у неизвестной консоли, испускающей призрачное голубое свечение, стоял гет. Не солдат, а более изящная, вероятно, инженерная модель. Он что-то вводил своими точными, механическими пальцами. Услышав её хриплое дыхание, он повернул голову. Его оптический сенсор, горящий холодным синим светом, сфокусировался на ней. Он пошевелил линзой, словно прищуриваясь, и чем-то на подобии бровей-панелей на металлическом лбу, выражая нечто похожее на любопытство. Затем, не издав ни звука, он развернулся и вновь погрузился в работу с консолью. Крис услышала новую мелодию. На этот раз — не в голове, а в реальности. Тихий, металлический перезвон. Она перевела взгляд и увидела Сарена. Он стоял поодаль, в его руке лежал тот самый медальон. Он медленно открывал и закрывал его, и крошечный механизм внутри наигрывал ту самую, до боли знакомую колыбельную.       — А ну, ВЕРНИ! — рёв вырвался из её пересохшего горла. Она затряслась, пытаясь вырваться из энергетических оков, прижимавших её к холодному, похожему на операционный стол, протеанскому артефакту. Её запястья и лодыжки онемели от давления.       — Интересная вещица, — произнёс Сарен, захлопнув медальон и обрывая мелодию. Его голос, искажённый модулятором шлема, звучал спокойно и аналитично. — Бенезия сообщила, что ты смогла оказать сопротивление ментальному влиянию Королевы Рахни. Был, конечно, побочный эффект, но... тебе не стало от этого хуже. Напротив. — Он сделал несколько шагов в её сторону. — Да и образцы вооружения, которые ты... предоставила, оказались весьма эффективны. Он подошёл к Крис вплотную. Будь у неё возможность, она бы отодвинулась, отпрянула, но всё, что ей было доступно — это судорожные попытки вывернуться, пока она бессильно пыталась уползти, словно червь, пришпиленный булавкой.       — Ты — любопытный аномалия, — продолжил Сарен, склонившись над ней. Его шлем скрывал лицо, но она чувствовала его взгляд, тяжёлый и изучающий. — Псионический потенциал, проявленный на Феросе, и устойчивость к внушению... Ты не просто слышишь их, не так ли? Ты с ними резонируешь. Жаль, что твоё упрямство пока что превосходит твою полезность. Но всё можно исправить. Здесь, среди этих руин, где когда-то был подавлен целый вид, один сломленный дух — ничто.       — ПОШЕЛ ТЫ! — её рука, сжатая в кулак, рванулась вперёд, но энергетические оковы жёстко дернули её назад, оставив лишь на несколько сантиметров от холодной поверхности шлема турианца. Ярость, чистая и первобытная, пылала в её глазах, и, казалось, он замер, словно любуясь этим диким, необузданным зверством.       — Странная в тебе особенность, — его голос оставался ледяным, без единой нотки гнева или раздражения, что злило её ещё сильнее. Он говорил, как учёный, констатирующий факты. — Твоя кровь отличается от человеской. Её фиолетовый оттенок... иная молекулярная структура. Да и внешность... определённые черты, которые становятся заметны при близком рассмотрении. И то, как твои глаза...       — ЗАТКНИ ПАСТЬ, ЖАЛКИЙ ПРИХВОСТЕНЬ! МАШИННАЯ МРАЗЬ! — выкрикнула она, перебивая его, её голос сорвался на хрип. Каждая клетка её тела отвергала его холодный, аналитический взгляд, это ощущение, будто её разбирают на части. — Ты думаешь, что ты кто-то? Ты просто шестерёнка в чужом механизме! Ты даже своей собственной ненависти не достоин! Сарен не двинулся с места. Он медленно покачал головой, и в его позе читалось нечто, похожее на... разочарование.       — Ненависть — примитивный инстинкт, шум, мешающий ясности, — произнёс Сарен, его голос, лишённый модулятора, звучал сухо и резко, как скрежет камня. Его внимание было приковано к голографическому монитору, который проецировал гет. На нём пульсировали сложные молекулярные структуры, явно не человеческие. — Я давно отошёл от таких биологических сбоев. То, что движет мной, — это логика неизбежного. А твоя ярость... — он бросил на неё короткий, оценивающий взгляд, — всего лишь побочный продукт твоего дефектного генома. Он повернулся к монитору, и его оторванные в прошлом по какой-то причине мандибулы напряглись в подобии заинтересованной ухмылки.       — Интересно. В твоей крови зашкаливает уровень тетра-аггрессина. Это ещё мелочи. — Он сделал паузу, давая ей прочувствовать вес своих слов. — Лейкоциты с хитиновой мембраной, несвойственной млекопитающим. Ферменты регенерации, аналогичные тем, что мы находим у кроганов... и, что самое любопытное, следы коганда-белка. Словно в тебе... — его взгляд, холодный и пронзительный, впился в неё, — течёт кровь турианца.       — Захлебнись своим хьебалом, ублюдок, — выдохнула она, но в её голосе, помимо ненависти, проскользнула трещина — страх от услышанного. Сарен проигнорировал оскорбление, его разум уже ушёл вперёд, к новым открывшимся возможностям.       — Теперь понятно, почему ты ему нужна.       — Кому нужна, выблядок? — прошипела Крис, из последних сил пытаясь скрыть нарастающую панику. Её собственная биология, всегда бывшая для неё загадкой, теперь превращалась в оружие против неё в руках этого монстра.       — Потом узнаешь. А сейчас... — Сарен произнёс это с ледяным спокойствием, и словно по незримой команде, из теней за колоннами появились две массивные фигуры гетов-солдат. Их механические руки, холодные и неумолимые, с железной хваткой впились в её плечи. В тот же миг гет у консоли отключил энергетические оковы. Эффект был обратным ожидаемой свободе. Её тело, долго находившееся в скованном состоянии, пронзила мучительная, жгучая боль в запястьях и лодыжках. Словно получив наконец возможность двигаться, Крис с рыком отчаяния и ярости стала отчаянно выкарабкиваться, дёргаясь и извиваясь в цепких механических руках. Но это было бесполезно. Её пальцы царапали полированную броню гетов, не оставляя и царапины. Каждая жила на её шее и руках напряглась от усилий, но стальные пальцы не дрогнули ни на миллиметр.       — Идём за мной, — Сарен повернулся и направился к огромной арке, ведущей в следующий зал. — Думаю, тебе... понравится зрелище. Последние слова прозвучали с леденящей душу иронией. Геты грубо потащили её за ним, её босые ноги волочились по пыльному, холодному полу древних руин. Она отчаянно пыталась зацепиться хоть за что-то, но её взору мелькали лишь разбитые голограммы и обломки протеанской архитектуры. Они вошли в обширное помещение, похожее на древний храм или атриум. В центре, на пьедестале, стоял ещё один протеанский артефакт — огромный, тёмный кристалл, испускающий низкочастотное гудение, от которого в висках начинало давить. Но Сарен повёл их мимо, к краю обширной смотровой площадки, огражденной разрушенным парапетом. И вот тогда Крис увидела это. Внизу, на несколько уровней выше, простиралась многоэтажность здания, но больше поразило Крис другое. Как от пола до самого свода тянулись сотни, тысячи слизистых, органических креплений похожих на лианы, кроме этого были на стенах и иное творение данного существа похожих на пчелиные соты из плоти в виде капсул. Внутри них угадывались смутные, шевелящиеся тени. Воздух сотрясал низкий, непрерывный гул — звук гигантского растения.       — Знакомься, — раздался спокойный голос Сарена. — Торианин. Древняя раса, существовавшая со времён Протеан. И последняя, знающая о них хоть что-то. Существо в центре зала напоминало гигантское, пульсирующее растение, сотканное из живой плоти, биолюминесцентных грибовидных наростов и струящихся, теперь точно схожие на лианы, щупалец. Оно дышало, медленно и мерно, и с каждым его «вздохом» по залу расходилась волна тихого, почти музыкального гула. Но ужаснуло Крис не его размеры или внешность, а осознание простого факта: никто в галактике не знал о существовании этой твари. Или, что более вероятно, её существование было кем-то тщательно скрыто.       — Чёртов Совет... — прошипела она себе под нос, сжимая кулаки.       — Как бывший Спектр, могу заверить: они и не знали о Торианине, — откликнулся Сарен, не поворачиваясь. Его острый слух уловил её слова. — Ведь людишки скрыли это. — Он произнёс это без удивления, с холодной констатацией, словно говорил о неопровержимом законе природы. — Люди. Человеческая раса. Они совершили резкий скачок благодаря чему? Артефактам Протеан, найденным в их родной системе. И вот, они используют все силы, чтобы скрывать чужие секреты и присваивать чужие знания, дабы сохранить своё шаткое преимущество. Слушая его, Крис с горечью вспомнила, как сама в сердцах осуждала человечество за то, что они пользуются «шпаргалками», не желая добиваться всего своим трудом. Хотя... не только человечество.       — А точно ли только человечество использовало знания Протеан? — резко бросила она, заставляя Сарена наконец обернуться к ней. — Слушай, каждый в этой галактике пользовался их наследием! Азари, саларианцы, даже ваши драгоценные турианцы! Искушение силой живёт в каждом из нас, неважно, кто мы и откуда! Вот я, как ты понял, гибрид. Полукровка. И я тоже хочу вкусить эту силу, и это... — она сделала яростный рывок вперёв, которую геты еле сдержали, и её голос сорвался на оглушительный рёв, — ЭТО, МАТЬ ТВОЮ, СРАНЫЙ ФЛАГМАН, НА КОТОРОМ ТЫ ЛЕТАЕШЬ! Её слова, полные ярости и горькой правды, повисли в воздухе, бросив вызов его спокойной, безразличной маске. Яростный крик Крис, казалось, на секунду оглушил даже монотонное гудение древнего существа. Но Сарен не дрогнул. На его лице не было гнева — лишь холодное, безразличное любопытство, словно он наблюдал за дерущимися насекомыми.       — Красноречиво, — произнёс он, и его голос, как лезвие, разрезал воздух. — Но одних слов мало, чтобы изменить порядок вещей. Позволь продемонстрировать, что бывает с теми, кто переходит мне дорогу. По его едва заметному кивку из тени за колонной вышли ещё двое гетов. Они тащили между собой обессиленную фигуру. Это была Та'Лана. Её броня была повреждена, на лице засохли тёмные полосы от крови. Она едва держалась на ногах, но её глаза, полные непотухшей воли, встретились с взглядом Крис. Увидев её, Крис издала звук, среднее между рыком и стоном. Забыв о собственной безопасности, она с новой, отчаянной силой рванулась вперёд.       — ТАЛА! К её удивлению, Та'Лана, шатаясь, сделала навстречу ей шаг и слабым, но твёрдым движением обняла её. Хрупкое фиолетовое сияние биотики — тусклое, едва живое, — поднялось вокруг них обоих, создавая хрупкий, но несгибаемый кокон. Крис прижалась к её груди, чувствуя, как та дрожит от напряжения.       — Всё хорошо, дитя... Всё хорошо, — прошептала азари, гладя её по волосам. Крис подняла взгляд на Сарена, и её лицо исказила такая первобытная ненависть, что, казалось, воздух вокруг зарядился статикой. Слабая биотика Та'Ланы, питаемая этой яростью и отчаянным желанием защитить, вспыхнула чуть ярче, окутывая их дрожащим аметистовым ореолом. Сарен наблюдал за этой сценой с откровенной неприязнью, словно видел проявление какой-то биологической неполноценности.       — Какой милый момент единения, — его голос прозвучал ядовито. — Но, увы, пора его омрачить. Он кивнул. Механические руки гетов впились в них, разрывая хрупкие объятия.       — Нет! Не трогай её! — крикнула Та'Лана, пытаясь удержать Крис на месте силой своей иссякающей биотики. Крис видела, как её лицо побелело от напряжения, как на лбу выступили капли пота.       — Нет! Тала, береги силы! — умоляла Крис, дёргаясь в железной хватке. — Отпустите меня, железяки! Геты оттащили её прочь. Та'Лана, обессиленная, протянула к ней дрожащую руку.       — Крис! Сарен, не смей трогать её! — её голос сорвался на высокую, почти истеричную ноту. — Это я хочу тебе отомстить! Не она!       — Сарен, только посмей... — начала Крис, но её слова застряли в горле. Её грубо потащили к центру зала, к самому подножию Торианина. Чудовищное растение-существо отреагировало на приближение живого существа. Его «пасть» — огромная воронка, усеянная фосфоресцирующий спорами, — медленно раскрылась, как ужасный цветок. Из тёмной глубины выползли толстые, влажные щупальца, покрытые липкой слизью и шипами. Они потянулись к Крис, словно змеи, учуявшие добычу. Воздух наполнился сладковато-гнилостным запахом, от которого слезились глаза и сводило желудок. И тогда раздался крик. Не крик ужаса, а крик абсолютного, всепоглощающего отчаяния. Та'Ланы, в котором была боль всей вселенной.       — КРИСТАБЕЛЬ! Но в нём не было ничего от холодной наёмницы. Это был вопль матери, видящей, как её ребёнка бросают в пасть чудовища. Звук был таким пронзительным и наполненным такой агонией, что, казалось, самые камни дрогнули от сочувствия. В этом крике была вся её броня, сброшенная за ненадобностью, вся её ярость, превращённая в чистую, незащищённую боль. Она рванулась вперёд, но геты легко удержали её, заставив смотреть, как щупальца вот-вот обовьются вокруг ног Крис, подтягивая её к ужасной, живой могиле. Время для Та'Ланы замедлилось, превратившись в растянутую пытку. Она смотрела, как существо, напоминающее кошмарный цветок из древних легенд, поглощало ту, кого она растила с девяти лет. Девочку, чьи ссадины она заклеивала, чьи ночные кошмары отгоняла, и чьё упрямство доводило её до белого каления. Она видела, как скользкие, покрытые слизью щупальца обвили ноги Крис, подтягивая её к гигантской, пульсирующей воронке, из которой исходил сладковатый, трупный запах. И в этот миг её сердце, десятилетия закованное в сталь отчаяния, мести и боли, — дрогнуло. Оно не просто забилось. Оно разорвалось. Стальная броня, скрывавшая её душу, рассыпалась в прах. Она подняла взгляд на Сарена. В её глазах не было ни ненависти, ни ярости — лишь бесконественная, вселенская пустота, в которой отражалась смерть всего, что ей было дорого. Этот взгляд был тише крика и страшнее любого проклятия. Он был приговором. Память ударила по ней, как цунами. Первая встреча: испуганная, худая девочка с глазами, полными вызова, сжимающая в руке медальон. Бесконечные споры, странные для окружающих соревнования — кто дальше плюнет, кто громче ругнётся. А потом… Найлус. Турианец с глазами цвета изумруда напоминающий летнюю траву, спокойный голос, который смог найти тропинку к её заледеневшему сердцу. Спектр, чья честь не мешала ему смотреть на неё так, словно она — единственное светило в тёмной туманности. Они вдвоём — бунтарка и дисциплинированный солдат — дали её жизни новые краски, новый смысл. И этот подонок, этот ходячий труп в обличье турианца, отнял у неё их обоих.       — САРЕЕЕН! Её рёв не был просто криком. Это был звук разрывающейся души. Вся накопленная боль, все украденные воспоминания, вся ярость за погибших возлюбленных и приёмную дочь вырвались наружу и стали СИЛОЙ. Фиолетовая биотика, дикая и неконтролируемая, взорвалась вокруг неё. Она не просто погасила транквилизаторы в своём кровотоке — она испепелила их, выжегла канал боли прямо в реальности. Воздух затрещал, заискрился. Казалось, сама ткань пространства не выдерживает мощи её отчаяния. Словно призрак, ведомая одной лишь волей, она оказалась перед Сареном. Её рука, сжатую в кулак, залило сгустком ослепительной, губительной энергии. Она была готова выпустить в него всю себя, всю свою жизнь, превратив этот зал в общую могилу. Но судьба, столь жестокая к ней, снова вмешалась. Со стороны одна из десантниц-азари, действуя на рефлексах, выпустила сгусток био-энергии. Удар пришёлся в спину. Та'Лана не крикнула — она выдохнула хриплый, прерывистый звук. Аметистовое сияние вокруг неё погасло, как перегоревшая лампочка. Из её рта хлынула струйка синей крови, окрашивая пыльный пол у своих ног. Она рухнула на колени, больше не в силах держаться. Сарен, не изменившись в лице, медленно присел перед ней на корточки, чтобы быть почти с ней на одном уровне. Он смотрел, как она страдает, с холодным, клиническим интересом.       — Найлус рассказывал о тебе, — произнёс он, и его голос прозвучал тихо, почти интимно в гнетущей тишине зала. Услышав это имя, Та'Лану затрясло. Оно было похоже на удар раскалённым ножом в незажившую рану.       — Молчи… — прошипела она, с трудом поднимая на него взгляд, полный слёз и крови. — Лучше… молчи…       — Если тебя успокоит, — продолжал он с ледяным спокойствием, — то ты встретишься с ним очень скоро. Он поднялся. Механический, отточенный звук — щ-щ-клац — панорамного ружья, покидающего магнитную кобуру на его бедре, прозвучал оглушительно громко в наступившей тишине. Холодная сталь дула оказалась направлена прямо в её лоб. Та'Лана перевела взгляд с дула на его безжалостные глаза. В её груди не осталось ни страха, ни гнева. Лишь леденящая пустота. Она медленно, с достоинством, выпрямила спину, готовая принять пулю. Готова уйти к ним. Тишину, нарушил внезапный новый звук. Негромкий, но настойчивый. Кап-кап-кап. Словно где-то протекала труба. Все взгляды, включая холодный взор Сарена, невольно метнулись к источнику. Звук доносился от Торианина. Древнее существо, мгновения назад поглотившее Крис, вело себя странно. Его пульсирующий, растительный стебель содрогался судорожными спазмами. Из его гигантской цветочной пасти, вместо угрожающего гула, доносились влажные, булькающие звуки, отдалённо напоминающие... рвотные позывы. Кап-кап-кап превратилось в ручеёк, а затем в настоящий поток. Из пасти Торианина хлынула вода — мутная, смешанная с едкой слизью, затопив пол вокруг. Массивное существо содрогнулось в очередном конвульсивном спазме, его щупальца бессильно обвисли. И тогда из водяного потока, словно пробка из бутылки шампанского, показалась нога. Человеческая нога, залитая слизью. Потом вторая. Колени, бёдра, торс... С оглушительным, чавкающим звуком Торианин, словно избавляясь от несварения, выплюнул на скользкий каменный пол бесформенную массу. Это было человеческое тело, целиком покрытое густой, прозрачной слизью, сквозь которую проступали очертания брони и одежды. Одна из десантниц-азари, её лицо бледное от отвращения и шока, прошептала, глядя на неподвижную фигуру:       — Она... она должна была раствориться заживо... Но тело не растворялось. Напротив, оно лежало там, доказывая свою жизнестойкость самым наглядным образом. Это была Крис. Её грудь слабо вздымалась. А её волосы, всегда бывшие тёмными с редкими седыми прядями, теперь были испещрены густыми, прилипшими белыми прядями, будто сама смерть провела по ним своими пальцами и передумала. Вся она была залита едкой слюной Торианина, которая шипела и дымилась на её доспехах, но, что удивительно, почти не тронула плоть. Та'Лана, забыв о дуле у виска, забыв о ноге на своей спине, уставилась на эту картину. В её глазах, полных слёз и крови, вспыхнула искра безумной, невозможной надежды.       — Крис... — её губы беззвучно прошептали имя. Она попыталась дёрнуться, инстинктивно желая ползти к своей девочке, но тяжёлая, обутая в броню нога Сарена с новой силой нажал на её спину, прижимая к холодному полу.       — А-А-А! — её крик был коротким, полным не столько боли, сколько отчаянного бессилия. Она видела, как брови Крис, там, под слоем слизи, слабо дрогнули. Это микроскопическое движение не ускользнуло от Сарена. Его глаза, холодные и аналитические, сузились. Никакого удивления, лишь пересчёт переменных в уравнении.       — Забрать девчонку, — его голос прозвучал чётко, нарушая оцепенение. — Доставить на Вермайл в карантинный бокс. Я хочу полный биохимический анализ. А с этой... — его взгляд скользнул по распластанной Та'Лане, в котором читалось нечто большее, чем простая жестокость — словно садовник, решивший избавиться от сорняка. — Увеличить дозу транквилизаторов до максимально допустимой. И оставить здесь. Пусть местная фауна... разберётся с мусором. Геты двинулись выполнять приказ. Двое потащили бесчувственное, покрытое слизью тело Крис, оставляя за собой мокрый след. Ещё один гет с механической точностью ввёл Та'Лане в шею шприц с прозрачной жидкостью. Её тело напряглось в последней судорожной попытке сопротивления, взгляд, политой ненавистью и мольбой, был прикован к удаляющейся фигуре Крис, а затем помутнел. Сознание покинуло её, оставив одну в холодных, тёмных руинах, на растерзание тишине и неведомым обитателям Фероса.       «Ты не сможешь найти её в этих иллюзиях», — прозвучал в голове холодный, чужой голос, и идиллическая картина на мгновение дрогнула, будто экран с помехами, а лучи солнца превратились в статичные полосы. Внезапно мир взорвался светом и гаммой тропических красок. Джунгли. Влажный, густой воздух обволакивал лёгкие, пахнущий гниющими плодами, цветущими лианами и сырой землёй. Вокруг царил оглушительный хор цикад и птиц. Крис, маленькая, босоногая, с грязью на коленках, стояла под гигантским деревом-исполином с листьями размером с парашют.       — Крис! Она обернулась. Высоко на толстой ветке, уверенно, словно пантера, стояла её мать, Марго. В руках у неё было старое, но отточенное мачете. Они пришли за листьями для навеса, за съедобными жуками с переливчатыми панцирями, за всем, что могла дать эта дикая, щедрая и смертельно опасная планета.       — Готовься принимать! — крикнула мать, её голос, сильный и звонкий, легко перекрывал шум джунглей. Крис кивнула, растянув в руках грубый холщовый мешок. Сердце билось в такт с криками обезьян где-то в вышине. Она смотрела, как Элис занесла мачете, мышцы на её загорелой руке играли под тонким слоем пота и пыльцы. В этом движении была вся её мать — целеустремлённая, непоколебимая, её личный титан.       «Ты должна сейчас же проснуться!» Голос прозвучал не в ушах, а где-то за ними, в самой кости черепа. Резко, настойчиво, как сигнал тревоги. Мир споткнулся, цвета поплыли, и... Комната. Ночью. Мерцающий ночник в форме летающей тарелки отбрасывал на стены мягкие тени. Крис, восьмилетняя, с распущенными по подушке тёмными волосами, резко села на кровати, её грудь вздымалась от паники после очередного кошмара. Дверь распахнулась, и в проёме возникла фигура матери, освещённая светом из коридора. На её лице был испуг, мгновенно сменившийся бездонной нежностью.       — Всё хорошо, девочка моя. Всё хорошо. Мама рядом. Не осознавая, маленькая Крис потянулась к ней, и та крепко, почти до хруста в костях, обняла её, прижимая к мягкому халату, пахнущему мылом и безопасностью.       — Мама... — её собственный голос, тонкий и испуганный, прозвучал так реально, что у нынешней, взрослой Крис сжалось сердце.       «Это всё нереально». Теперь голос незнакомки звучал прямо у неё за спиной, теплым дыханием касаясь уха. Он был тихим, но таким ясным на фоне призрачных воспоминаний. Мир снова перевернулся, как страница в книге кошмаров. Коридор. Пожарная сигнализация воет не умолкая. Запах дыма и озона. Этот момент. Тот, который она хотела вырвать из своей памяти навсегда. Хаос. Крики. Вспышки выстрелов, освещающие стены в кроваво-красном свете аварийных ламп. Мама, в потёртой бронежилетке поверх домашней одежды, с пистолетом в руке, заслоняет собой дочь. Она стреляет, двигается от укрытия к укрытию, её лицо в напряжении, но глаза — ясные и решительные. Вот они вместе, прижавшись друг к другу, ждут, пока медленные, слишком медленные двери лифта откроются. Дребезжание механизма. Спуск. И вот оно — дно шахты, аварийный док с единственной, маленькой спасательной капсулой.       — Нет! МАМА! Словно разорвав плёнку сна, взрослая Крис вышла из своего детского образа. Теперь она стояла рядом, призрачным наблюдателем, смотря на сцену со стороны. Она увидела не просто воспоминание, а его суть: на лице матери не было страха, только мучительная, всепоглощающая любовь и решимость, граничащая с отчаянием.       — Нет! — закричала взрослая Крис и бросилась вперёд, но ударилась о невидимую, холодную преграду. Стекло. Прозрачная, непреодолимая стена между прошлым и настоящим.       — Нет, МАМА! Не бросай меня! — её крик слился с плачем маленькой девочки на той стороне. Она, взрослая, смотрела на свой детский образ — залитое слезами и чужой кровью лицо, искажённое ужасом. Марго, уже смертельно бледная от потери крови, наклонилась к дочери. Она сунула ей в дрожащие пальцы тот самый медальон, тёплый от её ладони.       — Помни, — прошептала Марго, и её голос был тихим островком спокойствия в аду. — Если бы он только знал... он бы всё сделал иначе.       — НЕТ! МАМА! ПОЛЕТИ СО МНОЙ! — умоляли в унисон взрослая женщина и маленькая девочка, но их мать уже приняла решение. Она оттолкнула капсулу, активировав запуск. — НЕЕЕЕТ! Звук захлопывающегося шлюза прозвучал как выстрел. Капсула рванула в темноту шахты, унося с собой часть её души. Взрослая Крис рухнула на колени, продолжая бить кулаками по невидимой преграде, с каждым ударом чувствуя леденящую беспомощность. А на той стороне стекла её мама развернулась, прислонилась к стене, подняла пистолет для последней перестрелки. Время замедлилось, затем замерло совсем. Стекло исчезло. Крис подбежала к матери, протянула руки, чтобы подхватить её, удержать, спасти... но её пальцы прошли сквозь призрачный образ, словно сквозь дым. Она не могла даже коснуться.       — Мама! Пожалуйста! — её голос сорвался на беззвучный шёпот, полный такой тоски, от которой сводило челюсти.       «Она была реальна. Её любовь была реальна. Но её уже нет здесь».       — УХОДИ! ИСЧЕЗНИ! — закричала Крис, обращаясь к голосу, к миру, к самой памяти, истерически тряся головой. — ОСТАВЬ МЕНЯ С НЕЙ!       «Время не обернуть вспять. Сколько ни пытайся, всё будет так». Мир вокруг начал рассыпаться. Джунгли, комната, шахта — всё превращалось в серую, безликую пустоту. Но на фоне этого исчезновения Крис заметилa странные всплески — белёсые, дрожащие искажения реальности, словно что-то огромное и чужеродное пыталось просочиться в ткань этого сновидческого мира, но не могло обрести форму. Они пульсировали, как гниющее сердце.       «Ты должна проснуться. Иначе Он победит. И её жертва... её любовь... всё будет поглощено». Последние образы растворились в абсолютной тьме. И в этой тишине, холодной и безвоздушной, она услышала другой голос. Слабый, искажённый дистанцией и болью, полный такой бездонной тоски, что в ней не осталось даже надежды.       «Крис...» Это был голос Та'Ланы. Он звучал не как призыв, а как эхо из глубокой, тёмной шахты. Как последний выдох. Безжизненный. Прощальный. И этот звук стал якорем, за который ухватилось её сознание, рванувшееся из плена прошлого в ужас настоящего. Над проекционным столом зависли три голограммы членов Совета. И хотя Талия, из своей тихой инжинерии, могла бы с поразительной точностью перечислить, кто из команды в данный момент спорил на мостике из-за показаний датчиков, а кто тайком доедал сэндвич в багажном отсеке, сейчас её внимание было приковано к этой официальной, но тревожной коммуникации. Даже сквозь сухой протокол сквозило напряжение. Капитан Шепард выслушала советников, её лицо оставалось непроницаемым, но в позе читалась готовность к действию.       — Спасибо за информацию, — ответил она чётко. — «Нормандия» возьмёт курс на Вермайр. Мы выясним, что случилось с вашими агентами. Голограммы погасли, оставив каюту в привычной полутьме, нарушаемой лишь мягким свечением консолей. Приказ был отдан, огромный звёздный крейсер приготовился к прыжку через космическую бездну. Вся мощь корабля и его экипажа теперь была направлена на загадочную планету, чьё имя уже стало синонимом угрозы. Но у этой угрозы было и другое, более личное измерение, о котором Совет мог лишь догадываться. Неизвестное место. Болевой порог: высокий. Сознание: фрагментированно. Первое, что вернулось к Крис, было не зрение, а слух. Звук пронизывал густую, чёрную вату бессознательного, медленно и мучительно возвращая её к реальности. Этот звук был не фоном, а агрессором. Пик. Пик-пик-пик. Резкий, пронзительный звук кардиомонитора. Он впивался в мозг, как раскалённая игла, отсчитывая неритмичные, прерывистые удары её собственного сердца. Машина жаловалась, сигналила о непорядке в системе под названием «Кристабель». Затем — голоса. Женские. Мелодичные, но лишённые тепла и гармонии, как треснувший колокольчик. Они перебивали друг друга, звучали натянуто, с дрожью раздражения и… страха? Да, определённо, под холодной профессиональной оболочкой сквозил страх.       — …показатели снова зашкаливают! Я не могу стабилизировать нейронную активность. Каждый всплеск похож на мини-шторм. Он сбивает все калибровки, все протоколы!       — Введи ещё одну дозу нейро-депрессанта седьмого уровня. Сарен приказал держать её подавленной, но функциональной. Мы не можем позволить ей сжечь собственный мозг.       — Я пытаюсь, сестра! Но её метаболизм… он не просто быстрый, он химически агрессивный. Смотри! — Послышался звук касания голографического интерфейса. — Спектрограмма крови. Эти ферменты… они атакуют и расщепляют молекулы препарата, как пищеварительные соки! Это… это ненормально!       — Неважно, почему! Важно — как это остановить! Просто сделай так, чтобы она не проснулась и не устроила тут очередной апокалипсис! После того, что она сделала с Торианином… я не доверяю ей даже под кайфом от всех транков галактики! Крис попыталась открыть глаза, но веки были свинцовыми плитами, приваренными к глазницам. Её тело было чужим полем боя: жгучая, локализованная боль в местах введения катетеров в шею и запястья; глубокая, ноющая ломота в каждой мышце; и странное, вибрирующее онемение конечностей — следствие изнурительной химической войны, которую её тело вело с реками влитых в неё транквилизаторов. Обрывки фраз долетали сквозь пелену: «образец», «подавить», «Сарен», «Торианин»… И сквозь весь этот кошмар, как раскат грома, прорезался последний, искажённый ужасом крик Та'Ланы: «КРИСТАБЕЛЬ!» Этот звук стал крюком, зацепившимся за душу. Собрав всю волю, всю ярость, всю боль в один титанический импульс, она заставила свои глаза открыться. Мир предстал размытым, затянутым серой дымкой. Свет ламп был слишком ярок, резал сетчатку. Но сквозь этот туман она разглядела лицо молодой азари, склонившейся над монитором. И на этом лице был не профессиональный интерес, а чистый, животный страх. Глаза широко распахнуты, синие губы приоткрыты, тонкие брови взлетели к линии волос.       — Она проснулась! БЫСТРО! Вводи седатив! Максимальную дозу! — закричала азари, отпрыгивая от койки. Вторая медик рванулась к стойке с препаратами. Но в этот момент раздался резкий, пронзительный звук системы, и безжизненный голос VI огласил: «ВНИМАНИЕ. КРИТИЧЕСКИЙ СБОЙ В ПОДСИСТЕМЕ ЛОКАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ. ИНЪЕКЦИОННЫЕ МОДУЛИ ЗАБЛОКИРОВАНЫ. РЕКОМЕНДУЕТСЯ РУЧНОЕ ВМЕШАТЕЛЬСТВО.» И Крис почувствовала это. Небольшую, но победоносную свободу. Ощущение ослабевшего давления на запястьях. Кисти рук, затекшие и покалывающие, слушались её.       «Быстрее, пока они не опомнились!» — пронеслось в голове чужой, но настойчивой мыслью. Адреналин, чистый и неразбавленный химикатами, взыграл в её крови. С рычащим, хриплым выдохом она резко села, игнорируя протестующую боль во всём теле. Её левая рука, словно пружина, метнулась вперёд. Пальцы впились в тонкую шею ближайшей азари, с силой, от которой хрустнули позвонки. Не отпуская хватку, Крист с дикой силой рванула медика вниз, всадив её лицо прямо в мерцающий голографический монитор. Раздался глухой удар, звон лопающегося стекла и короткий, обрывающийся хрип. Синяя кровь брызнула на экран, залив цифры и графики аметистовым пятном. Вторая азари, уже со шприцем в руке, метнулась к двери, но та с глухим стуком не открылась — заблокирована сбоем. Прежде чем та успела обернуться, Крис, уже стоя на ногах (ноги дрожали, но держали), сорвала со стойки пустой металлический шприц и со всей силы швырнула его. Острие с лязгом вошло азари точно между лопаток, в область седьмого шейного позвонка. Тело медика дернулось, как на виселице, и безжизненно осело на пол, шприц торчал из спины, как жуткое перо. Крис прислонилась к стойке, её грудь вздымалась, сердце колотилось так, что, казалось, вырвется из груди. Горло пересохло, во рту был вкус меди и ярости.       — Повезло… что их тут только… двое… — выдохнула она, чувствуя, как трясутся колени.       «Некогда расслабляться. Ты на базе Сарена в Вермайре. Каждую секунду на счету.»       — Так теперь ГОВОРИ, кто ты, чёрт побери, и как ты оказалась в моей голове, ТВАРЬ?! — закричала Крис, бешено оглядывая комнату, словно пытаясь найти невидимого собеседника среди пятен крови и медицинского хлама. Её взгляд выискивал оружие, её вещи — что угодно, кроме этих стерильных шкафов.       «В Новерии. В „Вершине 15“. Я пыталась спасти Бенезию от внушения Сарена… но… не смогла.»       — А я тут при чём?! — рявкнула она, с силой дёргая ручку очередного шкафа. Внутри — лишь ряды ампул, бинты и стопки цифровых планшетов. — ЗАРАЗА! Где они?! Где мои вещи, моё оружие?!       «Твои вещи в другой комнате. Но ты не пройдёшь без кода. И камеры уже фиксируют сбой. Давай поможем друг другу.» От услышанного Крис с силой ударила кулаком по металлическому шкафу, оставив вмятину.       — Чёрт с два я тебе помогу, — прошипела она, лихорадочно обыскивая ящики в поисках панацелина, ножа, хоть чего-то.       «Ты не выберешься отсюда без меня. Ты бы так и осталась в вечном сне без моего вмешательства.»       — В вечном сне? Может, ты имела в виду, что я бы просто спала? — саркастически бросила она, наконец находя скальпель. Хлипкий, но острый. Лезвие блеснуло в свете ламп.       «Это слишком мягкое слово для того, что они с тобой делали. Дай мне помочь тебе, а потом помоги мне.»       — А вдруг я тебя предам, как только получу своё? — она поднесла скальпель к лицу, ловя в его отражении своё искажённое изображение.       «Ты — не такая. У тебя есть… особенность. „Что посеешь, то и пожнёшь“. „Добро за добро“. Ты не умеешь оставлять долги.» Крис фыркнула, и этот звук был полон такой горечи, что его почти можно было потрогать.       — Ты, блять, серьёзно?! — она закатила глаза и, заметив глазок камеры наблюдения в углу, подошла к нему вплотную. — С КАКОГО ХРЕНА ТЫ ЭТО ВЗЯЛА?! С какого перепугу ты решила, что знаешь меня?! — она кричала прямо в неподвижную линзу, тыча в неё окровавленным пальцем.       «Серьёзно.» — мысленный голос прозвучал тихо, но с непоколебимой уверенностью. Крис замерла. «Ты кажешься вредной. Упрямой. Дерзкой до безрассудства. Но ты за своих — за настоящих своих — любого порвёшь. Если кто-то их тронет, для тебя перестают существовать правила, страхи, даже инстинкт самосохранения. Это… редкость.» От этих слов, таких точных, таких неудобных, вся ярость вдруг схлынула, оставив после себя пустоту и холод. Она опустила голову, сжимая скальпель так, что побелели костяшки пальцев.       — Но вот за маму… я не смогла, — прошептала она так тихо, что это было почти не слышно.       «Она любила тебя. И знала, на что идёт. Она сделала свой выбор, чтобы дать тебе шанс.» Крис резко встряхнула головой, отгоняя накатывающую боль. Её взгляд упал на разбитый монитор, в котором, сквозь паутину трещин и засохшую синию кровь, мерцало её собственное отражение. И она увидела.       — Какого… хера? — её голос стал тихим от шока. Она приблизилась, смахнула осколки стекла. В отражении смотрела на неё незнакомка. Лицо было её, но… измученное, с синяками под глазами цвета старого синяка. А волосы… Волосы, всегда тёмные с паркой вызывающих седых прядей, теперь были расцвечены агрессивными, неравномерными белыми полосами. Они шли от висков, с макушки, создавая дикий, почти зебровый узор. Это было не просто поседение от стресса. Это выглядело так, будто сама смерть или неведомая энергия провела по её голове своими пальцами и навсегда оставила свой след.       «Пожалуйста, — настаивал голос, мягче прежнего. — Начни действовать. Разберёмся с остальным потом. Сейчас — выживание.» Крис отшатнулась от зеркала, закрыв глаза на секунду. Когда она их открыла, в них была уже не паника, а холодная, отточенная решимость.       — Ладно, — хрипло согласилась она, отворачиваясь от своего отражения. — Что ты скажешь делать?       «Я знаю все коридоры данного комплекса. Проведу тебя в комнату с вещами. Там есть вентиляционный люк. Как заберёшь своё — иди за мной. Я буду… направлять.» Крис глубоко вдохнула, ощущая вкус крови, озона и страха в воздухе. Она вытерла окровавленные руки о борт медицинского халата, в который была одета.       — Тогда веди, призрак. Но учти — если это ловушка, я найду способ выдрать тебя из своей головы, даже если мне придётся вскрыть себе череп этим скальпелем. Она крепче сжала рукоять лезвия и сделала шаг к указанной двери, готовая пролить ещё больше крови, чтобы вырваться из этой металлической утробы.