Часть пятнадцатая:  Благородные лгут Короли.

Счастье в жизни предскажет гаданье, И внезапный удар роковой. Дом казенный с дорогою дальней, И любовь до доски гробовой. Карты старые лягут как веер На платок с бахромой по краям, И цыганка сама вдруг поверит Благородным своим королям. Записав номер Андрея, я заметила несколько пропущенных звонков от Кости. Меня передернуло, он очередной раз устраивает истерику и будет трепать мне нервы. На секунду я пожалела, что согласилась снова встречаться с ним. Я решила разобраться с этим дома, включила музыку в наушниках, одними губами подпевая успокаивающие слова песни: «Но однажды, когда-нибудь, слышишь меня, Я клянусь тебе силами всех притяжений, Я дождусь этих слов и этого дня, Когда всё пройдёт, не оставит и тени. И, конечно, ты можешь не верить мне, Это так, и никто ничего не заметит, Но я однажды проснусь Самой счастливой на этой планете». Дома было пусто, дедушка Никита с отцом, кажется, были на стройке, другой дедушка обещал посидеть с дочерью своего сына, бабушка на сутках, а мама на фитнесе. Я открыла входную дверь, переоделась, перекусила. Оттягивала момент разборок с Костей. Вернувшись в свою комнату, я вздрогнула от стука в окно, выглянув, я увидела Костю, очень рассерженного. Я открыла окно. — Почему ты не перезвонила? Есть несколько вопросов, выйдешь или мне зайти? — спросил он, меняя маску на насмешливую, видно, как хотел спрятать гнев. — Я устала сегодня, можешь задать вопросы здесь. — Я кожей ощущала опасность, исходящую от этого его тона. — Ты одна? Тогда я зайду. — Он не стал меня слушать, в доме было тихо, и нигде не горел свет, было ясно, что я была одна. Хотелось закрыть перед ним дверь, не впускать его, но тогда я так и останусь жертвой, нет. Я посмотрю страху в глаза, страха больше нет, он разбился в прыжке с моста. Он разбился, а я нет. Я встретила его равнодушием и натянутым на лицо спокойствием. Только поджилки дрожали, а тело кричало: «Беги». Мы сели на диван в моей спальне, я поджала ноги под себя. — Да, что такого срочного ты хотел спросить? — Я смотрела на то, как его маска трещит по швам, как его раздражает равнодушие в моем тоне. — Где ты была после работы? — спросил он мерзко, широко улыбаясь. — Я не должна отчитываться, где и с кем я была, Кость, если ты подозреваешь меня в неверности, то я обещаю сообщить тебе, если найду кого-то другого, еще есть вопросы? — Мне хотелось убедить себя в том, что я могу так с ним говорить, но тело говорило мне сжаться и приготовиться получить удар под дых. Тем не менее я откинулась на спинку и прикрыла глаза, чтобы казаться более умиротворенной, чем на самом деле. Он же думал, я начну перед ним оправдываться, и ему удастся внушить мне, что так и должно быть. Я должна оставаться на подошве его ботинка. — Да какая же ты тупая шлюха, Воронова. — Его самомнение лопнуло, он резко навис надо мной, одной рукой прижав мои запястья к спинке дивана, второй обхватив шею и начав придушивать. Он приблизился нарочито медленно, сглотнул и заставил смотреть прямо в его глаза. — Я видел тебя в машине с двумя нариками, ты что думаешь, я долбоеб? Скажи, сразу обоим сосешь за дозу, Зеленка? Или по очереди? — Костя до боли впился зубами мне в шею и долго, болезненно посасывал и покусывал кожу, пока она не приобрела ярко-фиолетовый оттенок. — Стацура! Убери свои зубы от меня, можешь думать все, что хочется, но не смей трогать меня без разрешения! — Я лупила его руками и пинала, но у меня не хватало сил, он, кажется, уже давно планировал это и все продумал. И почему-то моё тело от этого бессилия горело. — Я все думал, почему ты мне не даёшь, думаешь, мне нечего тебе предложить? — Он продолжал удерживать меня, теперь его руки забрались мне под футболку, нащупали горячую мягкую грудь и сжали её. Сжали больно, так, чтобы наказать, а не приласкать. Я вскрикнула, я не хотела, чтобы это все было именно так, не по моему плану. Но его этот вскрик, кажется, только возбудил. — Мне от тебя ничего не нужно, Стацура, убирайся отсюда немедленно! — Я продолжала отстаивать своё тело, но лицо алело, он отпустил грудь и стал спускаться вниз, под резинку шорт, туда, где было уже очень горячо и влажно. Когда он легонько провел пальцами по внешним губам, я была практически готова сдаться. — А мне кажется, я знаю, что тебе нужно. — Он вытащил руку из моего белья и расстегнул свою ширинку. В этот момент я заметила в коридоре отца. Следующие события были стремительными: вырванные волосы Кости в отцовской руке, его вскрики от ударов, обвинения меня в том, что я малолетняя шмара, уже от второго человека за сегодня. Как же надоело. — Ты поступал со мной ничуть не лучше, чем это делал Костя, правда же, пап? Может, хоть раз посмотрите правде в глаза? Мужчины сваливают всю ответственность за свои поступки на тех, кого они принуждают! — Я убежала, закрылась в ванной, не хотела слышать, что кричит отец, закрыла уши, мне было жутко и противно слышать его оправдания своим желаниям. Они меня поломали, испортили, внушили, что должно быть нормой, а что нет. Но они никогда не взвалят на себя ответственность за это. Мне остаётся только нести на себе это всю жизнь, быть кем-то использованной. Отцы, они не бывают идеальными. И каждый уверен в том, что знает, как будет лучше для нас. Отцы ревнивы, они не могут принять то, что их создание будет любить кого-то больше. Я рассказала Миле обо всём, что произошло, и даже призналась ей об отце, она долго меня утешала. Когда я успокоилась, то спросила её, как у них дела с Вовой. Оказывается, папа Милы сегодня встретил Вовку, выходящего из квартиры, и у них состоялся какой-то разговор. Этот разговор расстроил отца Милки, он весь день нервно курил и придирался к дочери. Теперь Мила боится, что Вова больше не захочет её провожать. Я обещала Миле сделать расклад на картах таро.