Часть семнадцатая: Все из нас не те кем кажутся.

Как же, Джокер, ты хитёр! Ты удачи приговор! Брошен вызов игрокам — Главным моим врагам. Их мечты развеем в прах. Ты всегда в моих руках. Суждено тебе и мне Главными быть в игре. Из школы мы шли тихо, каждый в своих мыслях, осень стала серой и туманной. Воздух пропитался влагой, а по коленкам в капроновых колготках бегали мурашки. Маша остановилась на перекрестке, помахала рукой и, обернувшись, задержала взгляд на Косте, он помахал в ответ, и Маша, видимо ожидая чего-то другого, отвернулась, уходя в сторону своего дома. Вовка сегодня ушел без нас, он нес сумку Ренаты, они ушли в противоположную сторону от школы, в низину, там жила большая часть ребят из класса. Наверх Вовка ходил только провожать Милу. Но сегодня Мила была наедине со своим тихим омутом, она хмуро вышагивала по дороге, пиная каштаны носком сапожек. Мила размышляла о своем гневе и о том, куда подростку можно его выплеснуть. Дома — нельзя, родители станут расспрашивать и еще сильнее этим раздражать. На улице можно получить по шапке. В итоге решила, что обсудит все с Машей, вытащит перед ней всю душу в переписке. Знаете, иногда помогает исповедаться перед малознакомым человеком. Мила попрощалась с друзьями и оставила Веру с Костей вдвоем. В этот момент стало совсем неуютно, Костя, конечно, заплатит за всё, что он сделал, но сейчас придется перетягивать его на свою сторону. Хотелось, чтобы разговор прошел спокойно, Вере сразу приглянулись свободные качели, руки на холодном металле цепей, размеренное покачивание и тихое поскрипывание создавали эффект маятника. Костя слегка подтолкнул качели, показывая, что он все еще хочет ухаживать за девушкой. — Итак, да, ты был прав, я купила у тех ребят порошок, я сама бы не смогла достать, да и светиться мне не хотелось. — Я стала объяснять, медленно давая ответы на каждый из его вопросов. — Это твоё кредо: «Всегда говори да»? Хочешь еще и наркоманкой стать, интересно, что тебе еще наплели те парни. — Костя произносил слова так, будто ему глубоко противно говорить со мной, но почему-то не уходил. — Нет, мне нужен порошок для того, чтобы подкинуть его Грачу и вызвать полицию в клуб, где мы будем находиться, это единственный безопасный способ посадить его за то, что он сделал со мной и Милой. — Я говорила, глядя ему в глаза, холодно и безразлично, так, будто действительно доверяю. Стацура остановил размеренное раскачивание моих качелей. Он удивился и задумался, после недолгих раздумий Костя обошел меня и сел на корточки прямо передо мной. — Это очень серьёзно, ему реально светит срок, если его поймают, и нам нельзя находиться в клубе в этот момент. — Я знаю, поэтому мне бы не помешала твоя помощь, но я не уверена, что могу просить тебя об этом, все же это опасно. — Я посмотрела в его глаза, они были необычайно спокойны, будто мы говорим о самостоятельной работе по литературе, а не об уголовном деле. — Я не отпущу тебя в клуб одну, тебе вообще стоит забыть о том, чтобы ходить по таким местам и связываться с людьми типа Ярого. — Обозначил он строго, я поняла, что он имел в виду Дэна, который вел машину, когда мы ездили за кладом. Андрей называл его Ярым, ему подходила кличка. — Скажи, что поняла. Мне было мерзко, как будто рот полон геркулесовой каши, хотелось срыгнуть, но я сжала зубы. — Я поняла, если сделаю что-то не так, ты сделаешь мне больно. — Я отвернулась, было обидно, снова в том же положении, как и тогда, в груди плясали искры от погоревшей гордости. — Я помогу, все сделаю сам, тебе нужно будет только присматривать за Милой, а потом приедет машина, и мы свалим до приезда ментов. — Сказал он, снова меняя взгляд, из равнодушного превращаясь в преданный и влюблённый. Костя взял мою руку, она потряхивалась, мне все еще не хотелось смотреть на него, в груди тлела злоба. — Мне жаль, что ты так испугалась, но я не жалею, что сделал это, я так сильно хотел заполучить это трепещущее тело, и ты была такой горячей. — Он положил мою ладонь на свою голову, и я зарылась в его кудри, а после натянула их, и мой пёсик издал сладкий стон. Он чудовище, а я гребаная фетишистка, прекрасная парочка. Он меня мучает, я сопротивляюсь и получаю от этого удовольствие. Меня точно нужно засадить в психушку, желательно на несколько лет. Но он и там меня найдет. Пойти в клуб — нелегкая задача, Милу пришлось похищать из-под носа отца. Примерно на полпути к цели отец узнал, что Мила сбежала, и стал ей звонить. Он умолял её вернуться, ругал, плакал, потом снова бранил. Мила злилась, но не стала выключать телефон, только поставила на беззвучный режим, в конце концов, если позвонит мама, трубку нужно будет взять. Мы доехали на такси до клуба «Охра». Это место славилось двумя вещами: во-первых, тут часто проводили концерты мелкие исполнители, а во-вторых, тут не проверяли паспорта на входе. В «Охре» всегда было полно малолеток вроде нас. Охрана пропустила меня с Милой, на нас сегодня симпатично смотрелись платья и каблуки наших мам. Правда, я прекрасно понимала, что долго на шпильках не протяну. У бара уже стояли знакомые лица, Костя был в красной футболке и джинсах, Миша в черной рубашке смотрелся бесспорно хорошо, даже мужественно, если не знать, что для самоутверждения он избивает девочек и обливает их зелёнкой. Только вот я не знала, что Вову с Ренатой тоже пригласили, те стояли и хихикали, выпивая сэт шотов с какой-то крепкой ягодной брагой. Заиграла песня Димы Билана «Номер один», и Рената потащила Вову на танцпол. Мила проводила их взглядом, Грач повернулся к ней с какими-то безумными глазами, зрачки у него расширились, от него не укрылось её раздражение. И тогда он грубо потянул её танцевать. — Ты же хочешь танцевать, не за этим ли притащила меня сюда? Но Мила не хотела танцевать с Грачевым, сопротивляясь, она посмотрела на Вову, который просто развлекается в обществе своей новой девушки, и на Милу накатила обида, обессиленно она положила руки на плечи Миши, и тот удовлетворенно обнял её за талию. — Когда ты собираешься отдать ему? — Спросила я Костю тихо, он, видимо, остался у бара как раз обсудить это. — Я уже все отдал, можем валить отсюда хоть сейчас, ну или дождаться, пока окосевший Грач натанцуется с Милкой. — Костя пил какой-то алкогольный коктейль, я подумала, может, он так шутит, но смеха не последовало, а значит, мне не показалось, и Грач уже попробовал порошок. — Блять, Костя, как можно быть таким безответственным. — Я схватила Костю и пошла в толпу, ища глазами Милу и Грача, Миша и без того шибанутый тип, а под наркотиками, главное, чтобы он не сделал Миле больно. — Действительно, я совсем забыл, что должен пригласить тебя на танец. — Костя обвил моё испуганное тело руками и показал на ткань платья Милы. — Расслабься, они танцуют вон там, и ничего страшного не случится. Чтобы не выглядеть глупо, я подергивалась в такт песне, Костя же просто развлекался, хотелось думать, что он эту дрянь не пробовал. Свет в зале притушили, начался медляк, Костя крепко прижался ко мне, будто и не было между нами той дичи. «Я хочу быть с тобой Я хочу быть с тобой Я так хочу быть с тобой Я хочу быть с тобой И я буду с тобой» И в этот момент я почувствовала жалость, ему так хотелось быть кому-то нужным. И он решил быть нужным мне, хочу я этого или нет. Наверное, мне тоже отчасти хочется быть кому-то нужной. Но это того не стоит. Открыв глаза, я не сразу поняла, что потеряла Милу из виду.