Сон о несбывшемся

      Волосы Седьмого разметались по подушке. В вечерних сумерках его золотистые локоны, казалось, светились, напоминая последние лучи заката. Солнце зашло уже пару часов назад, но в спальне Девятого по-прежнему было светло.       Седьмой никак не мог освободиться от беспокойного сна. Он ворочался, сминал простынь в тонких пальцах, хмурил тёмные широкие брови, отчего на прекрасное лицо его ложилась тень печали.       Воздух в комнате уже остыл, и Девятый жался к Седьмому под одеялом, пытаясь передать ему хоть каплю своего тепла. Тщетно. Седьмой был теплее Девятого.       Наконец потемневшие веки дрогнули, и Девятый увидел пронзительно-ясные глаза возлюбленного.       — Девятый... — тихий ласковый голос, переливы хрусталя, весенняя капель... но отчего он так слаб, словно поблёк и выцвел? — Мне снилось что-то очень важное. Понимаешь, я забыл что-то, а во сне на миг вспомнил. А сейчас... снова забыл.       — Я сделаю тебе чаю, — невпопад ответил Девятый и нехотя вылез из-под одеяла.       — Хорошо. — В голосе Седьмого звучало безграничное смирение.       Они сидели за столом на кухне. Одно присутствие Седьмого делало ненавистный Девятому интерьер совершенно особенным, вот только Седьмой казался несчастным. Он здесь будто в западне. У него есть ключи, он может уйти, но... не уходит. Попал в ловушку больной привязанности, как яркий мотылёк в сети паука.       В кружке Седьмого плавали листья его любимого чёрного чая с жасмином. Седьмой всегда заваривал чай именно так, в кружке, и Девятый учёл его предпочтения. Седьмой следил за движением листьев, но мысли его были далеко, и Девятый это понимал.       Что печалит тебя, мой драгоценный? Этот мир был жесток к тебе, но он тебе больше не нужен, я стану для тебя целым миром. Я дам тебе всё, о чём ты мечтал. Всё, что тебе нужно — здесь. Весь космос в этой чашке чая, смотри...       — Девятый. Я вспомнил.       — Что ты вспомнил, любимый?       — Я вспомнил... что не люблю тебя.

***

      Девятый проснулся. Он уже не плакал, когда ему снился Седьмой, но внутри всё будто покрывалось кристаллами соли, крошащимися при каждом движении. Никогда, ни в грёзах наяву, ни во снах, не видел он Седьмого счастливым рядом с собой. Дело было даже не в отсутствии ответных чувств. Просто Девятый — такой, какой есть — всегда будет тянуть Седьмого назад. А измениться не сможет. Пытался, да только никак из себя свою поганую суть не вытравить.       Мой замечательный, мой невозможный, мой драгоценный. Наверное, единственное, что я могу для тебя сделать — это оставить тебя в покое.       Моё счастье — тёплое болото, из которого нет возврата. Только кажется, что это рай, а на деле... тоска, неизбывная, бездонная. Хорошо, что не сбылось.