Кошмар, который заканчивается, когда ты засыпаешь

      Лежала Заря на полу в сенях, да сон не шёл. Тело её измучилось от трудов каждодневных: ноги будто ножом изрезаны, спину ломит, руки стёрты. Ни мига покоя не давал ей Змей, всё работу новую находил, как колдун из сказки. С утра огород прополи, в огороде закончила — за животными ходи, с животными закончила — обед приготовь, одежду перестирай, избу вымой, а после всё сначала... А когда не работала Заря — мучил её. По имени не звал, за ограду не пускал, ни с кем говорить не дозволял, оттого и забыла Заря, что имя её — нежный цвет неба в свете первых солнечных лучей, как забыла, каково жить без боли.       Убегу, зло и отчаянно подумала Заря, в этот раз-таки убегу. Бежала она и раньше, да только ловил её Змей каждый раз, и следовали за тем самые ужасные дни.       Поднесла Заря руки тонкие к лицу. Ничего во тьме было не видать, да только различила она, как дрожат пальцы. Тело её — что кости обглоданные. Есть ей Змей тоже не давал, держал на воде и чёрством хлебе. Хватит ли сил убить его? Можно было бы отравить. Заря с детства знала, какие травы да ягоды жизнь продлить способны, а какие — отнять, только разве достанешь отраву, когда за порог не пускают? Сыпала она уже Змею в еду и золу, и грязь, и даже иголку в хлеб один раз спрятала, да только ничто его не брало. Иголку ту он нашёл и избил Зарю, сразу замысел её разгадав.       Лежала Заря без сна, всё встать хотела, да силы из неё утекали, как вода из разбитого сосуда. Убью, повторяла она себе, убью и убегу. Повторяла, да только веры себе не было.       Не хотела Заря убивать, хотела жизни хранить. Сёстры её старшие всё в войну играли, мечтали себя в услужение Яре-Луне отдать, чтобы скорее кровь людскую на руках ощутить, а юная Зорька травы собирала да скотину лечила. После начали и люди к ней ходить, говорили — знахарка растёт, такая маленькая, а уже всё разумеет. Да только матушка её всё равно бесполезной считала, оттого и отдала Змею, богатому вдовцу. Продала, считай. Сёстры её теперь в ярких сарафанах ходят да в град ближайший ездят, чтобы на службу поступить. Видела пару раз Заря их с матерью за оградой — довольные, сытые, о ней не вспоминают совсем.       Их тоже убью, подумала Заря, да отогнала эту мысль. Смерть Змея — необходимость, а в крови семьи своей она руки марать не станет. Она выше этого.       Силы совсем Зарю покинули, и провалилась она в сон.

***

      И снилось ей, как отворяются ворота, как выходит она в сад яблонный, а яблоки все мёдом налиты. Смеялась Заря, яблоки рвала, ела, и чудилось ей, что никогда не закончится её счастье. Вдруг увидела, что навстречу ей вышла Морана-Смерть. Заря богиню ни разу не видала, да только узнала сразу. Было у той лицо соседской девушки, с которой они в детстве дружбу водили.       — Известно ли тебе, кто я? — Вопрошала богиня.       — Известно, матушка Морана-Смерть.       — Зови меня сестрой. Ты теперь одна из нас. Славно служила делу моему при жизни.       — При жизни?       — Он ведь убил тебя, милая. — В голосе богини звучала жалость. — Теперь ты в ирии. Я корни мирового древа оставила, чтобы с тобой повидаться и рассказать, что да как.       У Зари голова закружилась от оказанной ей немыслимой чести. Неужели богиня и впрямь оставила свой пост ради такой, как я? Знание о собственной смерти же Зарю ничуть не тронуло. Она знала, что этим всё закончится. Если не она его, так он её.       — Не знаю, как и благодарить тебя, сестра Морана-Смерть!       Морана-Смерть помолчала, а затем молвила:       — Ты, верно, голодная. Пойдём, я тебя накормлю.       И усадила Зарю за стол, где стояли кувшины с молоком, да пироги мясные, да чаши с мёдом и вареньем.       — Мне совсем не нужно... столько. — Заря смущённо отвернулась.       — Кушай, милая, — тон богини не терпел возражений. — Ты заслужила.       Заря подумала, что пожалуй, теперь и можно. Она ведь всё равно умерла.       — Спасибо.