Глава 3. Оставайтесь со мной.

Когда он ушёл, а Дивия зашла в спальню, плотно закрывая за собой дверь, ночь будто выдохнула вместе с ней. Осталась только Дивия — одна, среди тёплого жасминового воздуха, пропитанного его присутствием. Она стояла, прислонившись к холодной стене, чувствуя, как всё внутри горит — не от злости, не от страха… от чего-то, чему она явно не хотела давать имени. Ревность. Глупость. Опасная слабость. Она провела рукой по волосам, пытаясь успокоить дыхание. «Он просто провоцирует. Он любит игру. Это всё». Но где-то глубоко, под всеми доводами, зарождалась неприятная правда — ей было интересно. Не просто как к противнику, не просто как к мужчине, чьи шаги заставляют сердце ускоряться. Интерес — как к человеку, в котором соединяются противоречия: холод и огонь, жестокость и тонкий ум, надменность и... что-то, что она ещё не успела назвать. Или же просто не хотела. Она вспомнила сегодняшнее утро — то странное, волшебное утро, когда открыла глаза и увидела, что вся её спальня усыпана цветами. Редкие тёмные орхидеи, свежие жасмины, золотые каллы — сотни лепестков, разбросанных по полу, по подоконнику, по кровати, огромные корзины. Воздух был сладкий, густой, почти приторный. Тогда она подумала, что это ошибка, что, может, служанки перепутали что-то. Но потом увидела письмо. Без подписи. Без слов. Только один знак — тонкая золотая печать семьи Басу. И рядом — шкатулка из нефрита с маленьким ожерельем. Она не хотела признаваться даже себе, но этот жест тронул её. Не потому, что дорогой — а потому, что… личный. Будто он заранее знал, как именно удивить её, как разозлить и смутить одновременно. «Зачем он это делает?» — думала она теперь, глядя в ночное небо. — «Чтобы завоевать? Или чтобы запутать?» Ветер чуть приподнял край её сари, обдал прохладой плечо, но внутри оставалось жарко. Она закрыла глаза и произнесла почти шёпотом: — Ты играешь, Басу… но не заметил, что игра уже обернулась против тебя. Хотя — кого она обманывает? Он-то, похоже, заметил всё. Дивия выпрямилась, стараясь вернуть себе ту холодную уверенность, которой гордилась. Она — Шарма. Наследница ума, долга и власти. Она не станет очередной историей о женщине, которой вскружили голову. Тем более такой надменный человек, похититель женских сердец – Доран Басу. Это всего лишь контракт, политический союз. Если она распорядится, то проживая в одном доме после брака, они даже смогут не видеться. И всё же… Когда она закрыла глаза, в темноте перед ней вспыхнули те же глаза — янтарные, внимательные, слишком близкие. Она резко вдохнула и направилась в сторону своей кровати. «Хватит, Дивия. Это просто человек. Просто мужчина. Ничего больше». Но стоило ей пройти через галерею, как аромат тех самых орхидей снова коснулся её — тонкий, терпкий, узнаваемый. И сердце снова сбилось с ритма.

***

Рассвет окрасил небо персиковыми и золотистыми оттенками, мягкий свет пробирался в покои Дивии, коснулся её лица, ещё хранившего следы беспокойного сна. Она не сразу открыла глаза — сперва просто слушала, как оживает дом: тихие шаги слуг, шелест тканей, лёгкий звон посуды с кухни. Когда же она поднялась, в голове уже шумели мысли. Шахты… Клифаграми… запасы... — Дивия машинально подхватила шаль и направилась в кабинет, где на массивном столе лежали кипы бумаг, свитки, счета, карты месторождений. Она опустилась в кресло, провела пальцем по старому чертежу — линии, знакомые до мелочей, давали странное чувство стабильности. Здесь всё под её контролем. В отличие от жизни. Через пару минут работ над бумагами и изучением местности Клифаграми, в дверь постучали. — Войдите. — Дивия даже не подняла голову от бумаг. — Госпожа, ваш завтрак. Служанка несла золотой поднос с закусками на любой вкус своей госпоже. — Благодарю, Айшвария. Что там насчет людей в доме? — госпожа Шарма взяла лепешку в руки, все также не отрываясь от дел. — Госпожа, людей не хватает, но мы с Архатом уже занимаемся этим, он отсматривает охрану, которые смогут служить на благо дома Шармы и вам, госпожа, а я отсматриваю молоденьких девушек, которые только начинают свой путь. Госпожа и господин Басу лично отправляют нам проверенных людей. — Да-да. Возьми самых способных, я вижу, как тебе тяжело справляться одной. Так помощь будет хотя бы. — Дивия впервые оторвалась от бумаг и достала из нижнего шкафа небольшой, но очень вместительный мешочек и протянула его Айшварии. — Подели и раздай всем. — Госпожа Шарма! — Айшвария принялась кланяться. — Ваша щедрость не знает границ. Я прослежу, чтобы каждый лично помолился за ваш счастливый союз с господином Басу! Госпожа Шарма на секунду сощурила глаза, но решила оставить слова служанки без ответа. Та еще раз поклонилась и удалилась из кабинета. Как только Дивия закончила с завтраком, она взяла перо, сделала пометку на полях: увеличить поставки из южной шахты; проверить контракт с Дубеями. Имя задело что-то внутри — неприятное, липкое. Радж Дубей. Тот, кто сейчас всеми силами противится её браку с Басу. Может быть он и вежливый, но опасный. И где-то между этими мыслями всплыло другое лицо — Амрита. Её лучшая подруга. Невеста Раджа. Дивия уже давно не общалась с Амритой так, как прежде. Когда-то их связывала юность — лёгкая, прозрачная, полная мечтаний и тайных разговоров под лунным светом. Но потом пришло взросление. Дивия целиком отдалась учёбе и пути, которому была предназначена — пути власти и ответственности рода Шарма. Её дни проходили рядом с Камалом или в кабинете Видии Басу, где она всё крепче сближалась с близняшками. Амрита же осталась где-то позади, в другом мире — тёплом, наивном, простом. Когда объявили о помолвке Раджа и Амриты, Дивия наконец вспомнила о подруге — попыталась вернуть былую близость. Но их разговоры вдруг стали неловкими. Амрита жила мечтами о браке, шелках и детях, а Дивия говорила о шахтах, людях и власти. Они обе выросли — просто в разные стороны. Так их дороги разошлись тихо, без ссор, без боли, словно вечерний ветер просто унёс слова, которые им больше не нужно было произносить. Когда они виделись в последний раз, Амрита избегала её взгляда. Всё в ней тогда говорило: “не вмешивайся.” Но Дивия не могла оставить это без внимания. «Почему они оба так странно отреагировали на мою помолвку с Дораном? Что они знают?» Она записала в уголке бумаги коротко: Посетить Амриту. Узнать, что скрывают Дубеи. В этот момент дверь распахнулась с шумом, совершенно неуместным для раннего утра. — Диииивия! — в комнату, как порыв весеннего ветра, ворвалась Сарасвати Басу. На ней было лёгкое сиреневое анаркали, а на лице — непобедимое выражение восторга и решимости. — Сарасвати? В такое время? — Дивия даже не успела спрятать удивление. — В такое время самые важные решения и принимаются! — объявила та, подойдя и заглянув в бумаги на столе. — О, контракты, отчёты… Я надеялась, что ты уже мечтаешь о свадебном сари, а не о шахтах. — Кто-то же должен думать о будущем семьи, — сухо заметила Дивия, убирая бумаги в сторону. — И я! — Сара гордо ткнула себя в грудь. — Поэтому я здесь — с миссией вселенского значения: обсудить твою свадьбу. Дивия вздохнула, но в уголках её губ мелькнула тень улыбки. — Уверена, что ты не потерпишь отказа. — Конечно! — Сара театрально взмахнула руками. — Кстати, за мной вот-вот приедут швеи и слуги. Госпожа Видия приказала доставить украшения и ткани. Мы будем подбирать тебе всё — от браслетов до подолов. Дивия закрыла глаза. — Я надеялась, что хотя бы один день пройдёт без хаоса. — Хаос — лучший друг невесты! — весело ответила Сарасвати и уселась прямо на край стола. — И потом… мне сказали, что Доран лично выбрал часть украшений. — Что? — Дивия приподняла брови. — Он? — Ну, не думаю, что он сам бегал по рынкам, — хихикнула Сара. — Но отобрал лучшие камни. У него хороший вкус, кстати. Особенно на женщин. — Сарасвати! — строго произнесла Дивия, но щеки её едва заметно порозовели. В этот момент дверь снова открылась, и внутрь вошли швеи — целая процессия: женщины с корзинами, свёртками тканей, ларцами с драгоценностями. За ними следовали двое слуг, неся огромные сундуки с узорами в форме лотосов. — О, нет, нет. Только не сюда. Айшвария! — крикнула Дивия. — Прикажи отнести это все в спальню. — Готовься, тётушка, — с улыбкой сказала Сара, — начинается великая битва за твое свадебное сари. Они действительно устроили битву. Шёлк за шёлком, золото против изумрудов, небесно-голубое против алого. Сара с восторгом прикладывала к Дивии ткани, спорила с каждой швеёй, предлагала то слишком яркие, то слишком смелые цвета. — Тебе нужно сари цвета рассвета или на худой конец фиолетовое! Нет! Или серебристый — как лунный свет, ты же не какая-нибудь обычная невеста! — И всё же я не призрак, Сара, — усмехнулась Дивия. — Красный — традиционный. — Красный — скучно! — Красный — символ силы. — Дивия взяла в руки тяжёлый свёрток ярко-алого шёлка с золотыми узорами. — Это цвет женщин, которые не склоняют головы. Сарасвати замолчала на секунду, потом улыбнулась — искренне, с теплом. — Тогда пусть оно будет красным. Но я добавлю золотую кайму, — подмигнула она. — Пусть даже солнце позавидует. — С тобой и спорить бессмысленно, — вздохнула Дивия, но теперь уже с мягкой улыбкой. Когда слуги начали раскладывать украшения, воздух в комнате заполнился блеском золота и перламутра. Сарасвати вертелась между швей, сыпала шутками, заставляла даже строгих портних смеяться. Дивия наблюдала за ней и впервые за долгое время чувствовала лёгкость. Смех, шелест тканей, утро — всё это напоминало ей, что жизнь продолжается, несмотря на интриги и страхи. А где-то глубоко внутри всё равно жила мысль: Что-то скрывает Амрита… и Радж. И я должна это выяснить — до свадьбы. Но пока — пусть будет этот миг. Ткань, цвет, золото. И Сарасвати, которая смеётся так, будто весь мир создан ради счастья. День клонился к вечеру, и мягкое золото заката проливалось на веранду, где за тонким резным столиком сидели Дивия и Сарасвати. Вокруг шумел сад — розы и бугенвиллеи дышали пряностью, где-то стрекотали цикады, а ветер, будто подслушивая, приносил обрывки их смеха. — Всё, я сдаюсь, — Сарасвати откинулась на спинку кресла, театрально всплеснув руками. — Если ещё раз кто-нибудь скажет «пурпурный подходит к твоему оттенку кожи», я укушу этого портного. — Зато теперь у тебя есть опыт. — Дивия улыбнулась, разливая чай из фарфорового чайника. — Свадебная подготовка — лучший способ проверить, на что способна выдержка. — Или нервы. — Сарасвати вздохнула, потом лукаво посмотрела на неё. — Но должна признать, ты будешь ослепительна, Деви. Даже мой дядя, этот ледяной монолит, не устоит. — Хватит, Сара, — Дивия, покраснев, покачала головой. — Ты начинаешь звучать, как Айшвария, когда она сплетничает с кухаркой. Обе засмеялись. Смех рассыпался, как стекляшки на солнце — лёгкий, хрустальный, беззаботный. Потом Дивия на секунду посерьёзнела. Она глядела в чашку, будто в ней можно было увидеть ответы. — Знаешь… я думаю о Радже и Амрите. Всё это кажется мне странным. Когда-то мы с ней были неразлучны, а теперь — словно чужие. Радж выглядит… иначе. Взгляд настороженный, будто он что-то скрывает. Сарасвати чуть склонила голову. — Думаешь, в этом браке что-то не так? — Не знаю. Но что-то внутри меня тревожится. Может, стоит её навестить. — Одной? — глаза Сарасвати чуть расширились. — Дивия, ты прекрасно знаешь, что Радж не любит непрошеных гостей. И сейчас, когда всё внимание дюжины приковано к твоему браку, твой визит может вызвать ненужные разговоры. — Разговоры меня не пугают. — Пугают не разговоры, а последствия. Они замолчали на миг, слушая, как ветер шевелит листья мангового дерева. Потом Сарасвати, будто решив сменить тему, взяла чашку и тихо произнесла с усмешкой: — А вообще, может, стоит тебе сосредоточиться на другом. Например, на моём дяде. Дивия фыркнула. — Сосредоточиться? На человеке, который доводит меня до бешенства за одну минуту? — Хм. Интересно, что именно в нём тебя бесит — его надменность или то, как он на тебя смотрит? Дивия вспыхнула. — Сарасвати! Уже было. — Что, я просто уточняю! — она рассмеялась, поддразнивая подругу. — Уверена, под всем этим холодом прячется сердце, способное биться сильнее, чем тебе кажется. — Или вовсе камень. — пробормотала Дивия, но уголки её губ предательски дрогнули. — Вот именно, — подхватила Сарасвати. — А ты, как истинная Шарма, обожаешь драгоценности. Обе снова рассмеялись, и в этот момент их дружба казалась бесконечно тёплой и живой. Потом Сара, уже чуть тише, добавила: — Знаешь, кого здесь не хватает? Рама. Он бы как раз сейчас сказал что-нибудь остроумное, и мы бы обе не смогли больше делать вид, что ведём серьёзный разговор. — Да, — кивнула Дивия, улыбаясь. — Без него наш союз женской поддержки теряет баланс. — Значит, завтра я пошлю за ним. Пусть приезжает. Кто-то же должен спасать тебя от самой себя и моего дяди. И в воздухе остался их смех, тёплый и искренний, а закатная заря будто подмигнула им обеим — двум девушкам, стоящим на грани грядущей бури, но пока не знающим, как сильно изменит их жизнь завтрашний день. Следующие утро выдалось тихим, ленивым и обманчиво спокойным. Солнечные лучи осторожно пробирались сквозь занавеси, касаясь темных прядей Дивии, когда она сидела за своим письменным столом. На столе лежал чистый лист бумаги и чернильница с пером — безмолвные свидетели её внутренней борьбы. Она долго не могла решиться, как начать. Варианты приходили и исчезали, словно волны, разбивающиеся о берег. Наконец, вдохнув глубже, она вывела ровной рукой: «Моя дорогая Амрита, давно мы не виделись, и душа тянется к тебе. Я хотела бы навестить тебя сегодня, если ты не будешь против. Есть многое, о чём мне хотелось бы поговорить…» Подписавшись и поставив дату, Дивия приложила печать Шармы, крикнула — и Айшвария, её верная служанка, уже стояла в дверях. — Отправь это письмо как можно скорее. — тихо сказала она. — И узнай, принесут ли ответ до полудня. Ответ пришёл быстрее, чем ожидалось. Плотный конверт с лёгким запахом розового масла. Айшвария подала его с видом человека, предчувствующего новости. «Дорогая Дивия, какая радость! Конечно, приезжай. Я сейчас часто бываю у Дубеев — Радж предпочитает, чтобы я была рядом. Жду тебя сегодня к обеду. Мы так давно не говорили по душам!» Подпись — Амрита Р. Казалось бы, всё было любезно, почти нежно, но взгляд Дивии задержался на одном слове — «предпочитает». Она нахмурилась. — Айшвария, — сказала она, поднимаясь, — приготовь сари. Что-нибудь скромное, но безупречное. — То есть сложное, неудобное и душное? — фыркнула служанка, закатывая глаза. — Именно. Сегодня нужно быть идеальной. Пока Айшвария возилась с драпировкой сари, подбирая украшения, Деви задумчиво смотрела на себя в зеркало. «Что я скажу ей? Как спросить, чтобы не насторожить? Чтобы она не подумала, что я что-то знаю?» — мысли роились, как пчёлы. Её губы тронула лёгкая усмешка. «Впрочем, я же Шарма. Когда это мы не находили выход из ситуации?». Дорога к дому Дубеев заняла меньше часа. Карета мягко покачивалась, и Дивия, глядя в окно, видела, как пыльная дорога сменяется аллеей с мраморными тиграми. Всё здесь было слишком… показным. Богатство без вкуса, власть без меры. У ворот её встретил лакей в красной одежки. — Госпожа Шарма, госпожа Дуб.. Рай ждёт вас в гостиной. « Она что? Заставила всех слуг называть ее госпожой Дубей заранее?» — пронеслось в голове Дивии. Дом встретил холодом и глянцем. Воздух пах благовониями и притворством. Амрита сидела у окна — красивая, безупречно одетая, но с лицом, где улыбка казалась выученной. — Дивия! Как я рада тебя видеть! — воскликнула она, поднимаясь. — Я тоже, Амрита. — Дивия обняла её, ощущая под пальцами жёсткость, натянутую, как струна. — Как ты? — Прекрасно. Радж заботится обо мне. Он… всё решает. Я почти не думаю сама. Это даже удобно. — Удобно? — переспросила Дивия, чуть приподняв бровь. — Или привычно? — Что ты, — поспешила отмахнуться Амрита, — я счастлива. Правда. Просто... скоро у Раджа будут большие дела, и он просил меня не вмешиваться. Он говорит, что кое-какие перемены идут на благо всем. Даже тебе. Слова сорвались, будто случайно, но в голосе её мелькнуло что-то... тревожное. Дивия мгновенно насторожилась, но спрятала реакцию за вежливой улыбкой. — Как интересно. Радж теперь занимается политикой? — Он... он всегда занимался важными делами. — поспешно ответила Амрита. — Прости, мне нельзя об этом. Я... я, пожалуй, поищу служанку с нашим чаем. И, не дожидаясь ответа, быстро вышла. Дивия осталась наедине с комнатой, полной зеркал. И в каждом отражении видела ложь, натянутую, как вуаль. «Радж замышляет что-то, и она знает об этом», — подумала она. — «Но боится. Или велено бояться». Амрита вернулась быстро, но на лице вместо растерянного и наивного взгляда, Дивия заметила жестокость, которую она сразу же спрятала за маской улыбки. Служанка бедно плелась за ней с подносом с руках. «Неужели она всех слуг в страхе держит?» — пронеслось у Дивии в голове. — Дорогая Дивия, что ж мы все обо мне? Лучше расскажи о себе, о вашем скором браке с Дораном Басу. — Амрита увела взгляд вниз, делая вид, что внимательно рассматривает паркет. — Говорят.., он ужасен в своем нраве. — Я не жалуюсь, господин Басу вежлив и… любезен со мной. — опять про себя усмехнулась Деви, вспоминая их вчерашнюю перепалку в саду. Амрита разочарованно выдохнула, как видно, ожидая другого ответа. Подала Деви кружку чая. Та медленно взяла ее в свои руки и поднесла ко рту. Вкус был терпким, с лёгкой горчинкой — как у жасмина, настоянного слишком долго. Дивия отпила всего один глоток, и чашка показалась ей вдруг тяжелее, чем прежде. Она поставила её на стол, чувствуя странную слабость, будто что-то мягкое, едва ощутимое, скользнуло под кожу. — Мм, какой экзотический вкус у чая. — протянула Дивия. — Ах, да. Этот чай дарили Раджу, наверное, не отсюда… Но ты пей, говорят, он полезный. — Амрита отпила содержимое своего стакана и перевела тему. — Но, у тебя же есть выбор отказаться от брака с Дораном? — Нет, Амрита, нет. Почему я должна отказываться? — Ну, я считаю, что, если и устраивать политический брак, то выгоднее выдать тебя за английского лорда. Сама подумай, какую пользу принесешь нам. Всем нам. — Ты так думаешь, или Радж? — после этих слов Дивия почувствовала легкое головокружение. — И да, я не разменная монета дюжины. — Деви, будь спокойнее, мы же просто обсуждаем, как в старые добрые. — заморгала невинными глазками госпожа Рай. Веки налились свинцом. Воздух стал гуще, звук — вязче. Комната словно утонула в тумане. Что это?.. — мелькнуло в голове. Горло пересохло, язык стал шероховатым, как песок. Она моргнула — один, второй раз — но мир всё равно расплывался. Ладони вдруг похолодели, и сердце забилось неровно, будто споткнулось. — Амрита... — голос Дивии сорвался. — Мне, кажется... пора. Я очень рада, что зашла к тебе. — Она попыталась улыбнуться, хотя губы почти не слушались. Амрита подняла на неё глаза — слишком широко, слишком быстро. — Что? Но ты едва отпила чай! Может, останешься? Я... я распоряжусь насчёт обеда. — Нет, — мягко, почти шёпотом, произнесла Дивия. — Мне нужно вернуться. Завтра… много дел. Она поднялась. Стул заскрипел, звук ударил по вискам. Мир качнулся — на миг показалось, что пол дрогнул под ногами. — Дивия… ты выглядишь усталой. — Амрита шагнула вперёд, но тут же остановилась, словно что-то удержало её. — Просто устала от дороги. — Дивия коснулась пальцами виска. — Всё в порядке. Не беспокойся. Она шагнула к двери. Каждый шаг давался будто сквозь тёплую воду. Шёлковый подол сари зацепился за край ковра, и Дивия едва не потеряла равновесие. Её дыхание стало коротким, но она не позволила себе упасть. На пороге она оглянулась. Амрита стояла посреди комнаты, слишком неподвижная, с той самой выученной улыбкой — теперь странно дрогнувшей. — Спасибо за чай, Амрита. Он был… необычным. Амрита кивнула. — Я рада, что тебе понравилось. Береги себя, Дивия. Дверь мягко закрылась. Дивия вышла на веранду, где солнце уже клонилось к закату. Воздух казался жарким и липким, а каждая клетка тела тянула ко сну, к забвению. Что-то не так… почему я такая… тяжёлая? Она вцепилась в перила, стараясь выровнять дыхание. Сердце билось глухо, ритмично, словно издалека. Но — она выпрямилась. Улыбнулась Архату, приказала подать карету. И когда колёса тронулись, Дивия опустила голову к прохладному стеклу окна. Город за ним плыл расплывчатыми пятнами. Сонливость стала почти невыносимой, но внутри — где-то глубоко, под тяжестью усталости — теплилось ясное, острое ощущение: что-то не так. Резко открыв глаза, Дивия поняла, что задремала прям в карете. Пару секунд она приходила в себя. Сердце стучало глухо. Всё складывалось в странную мозаику: Радж, напряжённость, страх. Она прикусила губу, глядя на быстро темнеющее небо. «Камал должен знать. И Доран — если это касается Дюжины». Дом встретил её мягким светом ламп и неожиданным оживлением. На веранде стояли Сарасвати, Камал и Рам — все трое что-то оживлённо обсуждали, но, завидев Дивию, мгновенно притихли. — Что происходит? — нахмурилась она. — Почему вы все здесь? Сарасвати повернулась с лукавой улыбкой: — Мы все приглашены на приём к лорду Кристиану Де Клеру. И, разумеется, пришли рассказать тебе. — Приём? — удивилась Дивия. — И вы решили устроить штаб прямо в моём доме? — Где же ещё, — вмешался Рам, ухмыляясь, — у нас тут и чай, и драма, и идеальная хозяйка. — Очень смешно. — сухо заметила она, проходя в дом. И вдруг — тихий звук шагов. Ровных, размеренных. Все обернулись. В дверях стоял Доран Басу. — А его зачем сюда привезли? — ядовито спросила Дивия, даже не оборачиваясь. — Не «привезли», — спокойно ответил он, подходя ближе, — я сам приехал. Впрочем, как всегда, вовремя. — Я рада видеть вас всех, почти всех… — тихо добавила Дивия. — Но, Камал, есть то, о чем нужно рассказать. Господину Басу тоже было бы полезно услышать. Камал хмыкнул: — Тогда пойдём в кабинет. Есть то, что и тебе нужно знать. — Ладно, ладно. Мы поняли. Рам, мы с тобой лишние. — отступая, шагала назад Сара. — Ц, ну, я бы не расстраивался, у госпожи Шармы, имеются шикарные запасы вина в доме. — подмигнул Дубей. — Тогда чего мы ждем? — Сарасвати схватила Рама за руку и побежала вглубь дома. — Не разгромите мне дом! — уже ничем не способная удивиться, кричала Шарма им вслед. Кабинет Дивии погрузился в тишину, когда дверь закрылась. Камал говорил быстро, чётко — о слухах, о том, что Радж Дубей собирает вокруг себя недовольных членов совета, о том, что Амрита, возможно, что-то слышала. — Если он замышляет переворот в дюжине, нужно действовать сейчас. — твёрдо сказал Доран. — Я согласна. — ответила Дивия. — Но сначала мы должны понять, насколько глубоко он зашёл. Сегодня я была у Амриты, и она сказала, что идут перемены на благо дюжины, даже мне. Очень подчеркнула это. Я попыталась понять выудить у нее что-то еще. Но она замялась, занервничала, попыталась сбежать и больше ничего не говорила. Еще пыталась отговорить меня от брака с господином Басу, говорила, что лорд наилучшая партия для меня. В этот момент Дивия заметила, как скулы Дорана резко напряглись и на щеках заиграли желваки. — Что-ж, очень интере-есно. — протянул он, расслабляя лицо. Камал вдруг резко поднялся. — Мне нужно проверить кое-что. Вернусь через час. Он вышел, и дверь мягко закрылась. Они остались вдвоём. Тишина между ними стала плотной, почти осязаемой. Дивия стояла у окна, чувствуя его взгляд. — Ну что ж, — тихо сказала она, не оборачиваясь. — Похоже, теперь вы действительно будете проводить со мной слишком много времени, господин Басу. — Разве это пугает вас? — Скорее раздражает. — Странно. На раздражение вы реагируете слишком красиво. Она повернулась, встретив его взгляд — слишком близко, слишком уверенно. — А вы слишком привыкли думать, что любое чувство — к вам. — Потому что обычно так и есть. Он улыбнулся чуть шире, чем позволяла вежливость, и сделал шаг вперёд. — Думаю, наш союз обещает быть... занимательным. Дивия подняла подбородок. — Только попробуйте сделать его скучным, — прошептала она, — и я стану вашим кошмаром. — Угроза или обещание? — прошептал он в ответ. И на секунду между ними повисло то, что нельзя было назвать словами — ни враждой, ни притяжением, ни игрой. Просто — искра. Та самая, от которой когда-то загораются империи. — Предупреждение, господин Басу. Он не отстранился. Наоборот — шагнул ближе. Между ними не осталось воздуха. Его рука скользнула по её запястью, поднялась к шее — и задержалась у линии подбородка. Дивия застыла, не отводя взгляда. Сердце ударило слишком сильно. — Странно, — прошептал Доран, — но ваш кошмар пахнет жасмином и гордостью. — Ваши комплименты опасны. — Тогда, может, мне стоит делать их чаще? — Что вы задумали? — насторожилась Дивия, чувствуя его дыхание на своем лице. — Просто проверяю, как близко можно подойти, прежде чем вы сбежите. И прежде чем она успела ответить — он наклонился и коснулся её губ. Не дерзко, не грубо — а с опасной медлительностью, будто проверяя, что победа уже его. На секунду мир замер. Дивия ощутила, как что-то внутри сжалось, как дыхание оборвалось… И — против воли — ответила. Всего на миг. Мгновение длиной в поцелуй. Потом — отпрянула, будто опомнившись. — Что вы себе позволяете?! — её голос дрогнул, но в нём всё ещё звучала власть. Доран рассмеялся — низко, тихо, с оттенком довольства. — Судя по тому, что вы не сразу оттолкнули меня… позволил ровно то, что вы захотели, Ди-ви-я. — Вон. — Она произнесла это почти шёпотом, но в этом шёпоте чувствовалась сила. — ВОН. — Как прикажете, госпожа Шарма. — Он склонил голову, будто в поклоне, но в глазах плескалось что-то, чего нельзя было назвать покорностью. Он задержался на секунду — слишком долгую, чтобы это было случайностью, — и ушёл. Дверь за ним мягко закрылась. Дивия стояла неподвижно, прижав ладони к груди. Её сердце колотилось, будто хотело вырваться. На губах — привкус чего-то запретного. Сладость и злость в равных долях. Как он посмел?.. И почему я... позволила? Она подошла к зеркалу, глядя на своё отражение. Щёки пылали, глаза блестели. Нет. Это просто игра. Манипуляция. Хищник, проверяющий добычу. Но где-то глубоко в груди жгло признание: он интересен. Слишком. Опасно. И если быть честной — как мужчина… он был великолепен. Цветы, которыми он усыпал спальню... этот поцелуй... всё — как тонкая ловушка, из которой не выбраться без следа. Она попыталась отвлечься, шагнула к письменному столу, схватила папку с бумагами. Но строки перед глазами поплыли. Рука дрогнула. Что-то не так... слишком жарко... воздух... Комната начала вращаться. Дивия прижала ладонь к виску. Усталость?.. — мысль пронзила её, но не успела оформиться. Она, спотыкаясь, вышла в холл. Сквозь пелену сознания различила голоса — Сарасвати, Рама, Камала. Смех, прощальные слова. И среди них — Доран. Он обернулся первым. Улыбка исчезла. — Дивия? — в его голосе прозвучала тревога, которой она не ожидала услышать. Все обернулись. Сарасвати вскрикнула. Дивия попыталась что-то сказать, но слова расплылись. Мир пошёл рябью — и рухнул. Доран оказался рядом мгновенно. Он успел поймать её, прежде чем она коснулась пола. Её голова легла на его руку, глаза были полуоткрыты. — Дивия, слышите меня? — его голос стал резким, почти командным. — Дивия! Он прижал её ближе, чувствуя, как пульс под его пальцами едва ощутим. Сарасвати опустилась на колени рядом, Камал метнулся за лекарем. А Доран — впервые за много лет — почувствовал, как что-то внутри него дрогнуло. Что-то похожее на страх. Он коснулся её щеки, холодной и бледной, и прошептал, почти неслышно: — Госпожа Шарма, оставайтесь со мной… хотя бы сейчас, без упрямств. Если это месть за поцелуй — вы переиграли. В его голосе не было ни капли смеха, лишь необъятный страх.