Глава 12. Когда кровь окрасила огонь.

Следующие дни до свадьбы пролетели для госпожи Шармы удивительно быстро — и удивительно тяжело. С утра до поздней ночи Дивия была погружена в работу: подписывала бумаги, сверяла отчёты по шахтам, просматривала счета поставщиков, распределяла средства между шахтами — всё, чтобы после свадьбы хотя бы на пару дней позволить себе роскошь ничего не делать. Камал не уставал ворчать, что она загоняет себя, но Деви только махала рукой: — Лучше я устану сегодня, чем потом от меня сбежит муж, видя, что я снова заперлась с бумагами! Когда сил на цифры больше не хватало, её подхватывала Сара — в вихрь тканей, украшений и ароматов. Вместе они до ночи перебирали браслеты, проверяли гирлянды из жасмина, договаривались с поварами и украшателями. Айшвария, оправившись после недавней встряски, не отходила от госпожи, как тень — давала советы, наставляя госпожу в старых семейных обычаях: как вести себя с мужем, напоминала традиции, рассказывала, как правильно встретить первую ночь супругов, чтобы не нарушить благословение предков. От этих разговоров Деви краснела так сильно, что Сара неизменно давилась от смеха. — В первую брачную ночь не задувай лампу. Свет хранит счастье. — Айшвария! — Деви вспыхивала. — Я просила без подробностей! — Это не подробности, это традиция, — спокойно отвечала та, но Сара уже покатывалась со смеху. С Дораном за эти два дня они виделись редко — лишь на короткие минуты, когда он приезжал вместе с Камалом, чтобы покончить с Даярамом. Всё — при людях, всё сдержанно. Но, как сказала Сара: «это даже к лучшему — чтобы вы успели соскучиться и потом при встрече искры летели». Так шли последние предсвадебные дни. В доме Басу готовили караван, подарки, мужские и женские украшения и цветы для храма. А в доме Шарма трудились не покладая рук — ведь госпожа и господин после свадьбы должны были жить в одной из комнат резиденции, которую спешно переделывали под семейную спальню. И вот настал вечер перед свадьбой. Вечер хны, на котором настояла Сарасвати. Дом Шарма гудел, как большой улей. Во дворе развесили длинные гирлянды из календулы и жасмина, аромат стоял густой, тёплый, сладковатый. На ветвях манговых деревьев сверкали фонари из цветного стекла, отбрасывая на стены пятна бирюзы, янтаря и розового золота. Сотни свечей и масляных лампочек отражались в бронзовых блюдах и зеркалах. Женщины всех возрастов — тётушки, кузины, подруги, соседки — заполнили дом. Смех, шелест сари, звон браслетов, тихие разговоры и аромат хны переплетались в один нескончаемый праздник. В доме гремели бубны, женщины пели свадебные песни. Всё напоминало сказку. В центре зала сидела Дивия — в простом, но роскошном фиолетовом сари, с открытыми ладонями, на которых художницы начали выводить тончайшие узоры мехенди. Рядом, конечно же, Сара, уже вся в веселье: — А давай я добавлю букву «Д» где-нибудь здесь, у запястья! — Сара! — Деви покраснела. — Пусть он потом ищет своё имя всю ночь! — подмигнула Радха, ловко подхватывая кисточку у мастерицы. — Радха, не смей! — Деви попыталась выдернуть руку, но поздно — на её коже уже появлялась крошечная буква «Д». — Всё, теперь будущая госпожа Басу официально запечатана, — торжественно сказала Сара, и вся толпа женщин разразилась смехом. Он всё ещё не утихал, когда в зал плавно вошла Амрита Рай — в сари цвета тёмного вина, с золотым узором, ослепительно красивая и слишком спокойная. В её руках была коробочка из нефрита — подарок. — Как же здесь шумно, — проговорила она с мягкой улыбкой, — я услышала смех ещё в саду и подумала, что у госпожи Шарма уже родились первые трое. В зале раздались сдержанные смешки. Деви подняла голову и, стараясь быть вежливой, ответила: — Амрита, рада, что ты пришла. Мы… просто веселимся. Амрита чуть склонила голову, будто извиняясь: — Конечно, дорогая. И тебе идёт этот смех. Он почти заглушает усталость в глазах. Амрита, держа в руках изящный флакон, который достала из коробочки, улыбнулась тонко, чуть насмешливо: — Прими скромный подарок. Масло жасмина. Говорят, помогает, когда... бессонные ночи начнутся. Сара тихо прыснула и шепнула Радхе: — А я думала, бессонные ночи начинаются сегодня, не после свадьбы! Женщины заулыбались, каждая поняв скрытый смысл слов — ведь речь шла вовсе не о работе или стрессе. Деви почувствовала, как к щекам подступает жар. — Спасибо, Амрита, — ровно сказала она. — Очень... предусмотрительно. — Всегда думаю наперёд, — ответила та с безупречной улыбкой и отступила в круг семьи Банерджи. Сара, конечно, не удержалась: — Ах, госпожа Рай, какая вы предусмотрительная! Только вот не думаю, что Деви от этих ночей захочет спать! — она театрально всплеснула руками, и зал взорвался смехом. — Сара! — вскрикнула Дивия, пылая до самых ушей. — Если ты не замолчишь, я тебя прямо в чан с хной окуну! — Так хоть ароматная буду, — весело ответила Сара, уже увернувшись от попытки схватить её. — А ты, между прочим, подумай: жасмин — цветок любви, не зря его тебе подарили! Радха тихо хихикнула, прикрывая рот ладонью: — Думаю, этой ночью жасмин в их комнате и правда зацветёт. И снова — общий смех, перемешанный с музыкой и стуком браслетов, пока Дивия пыталась спрятать лицо в ладонях, шепча сквозь смех: — Вы все… просто ужасные! Когда Амрита отошла, Сара тут же, шёпотом, но нарочно громко произнесла: — Вот уж действительно заботливая подруга. Даже намекнула, в какие часы масло пригодится. Женщины зашумели, кто-то прыснул, кто-то прикрыл рот ладонью, а Дивия, красная как мак, едва не уронила чашу с хной. — Сарасвати, — простонала она, — я не шучу, если ты не замолчишь, я сделаю тебе мехенди прямо на лбу! — С сердечками? — невинно уточнила Сара. И смех опять покатился по залу, разливая тепло и свет, будто сама Кали благословила этот вечер весёлой женской тайной. Радха больно ущипнула сестру, чтобы та замолчала. Кругом звучали песни, звонкие, радостные. Женщины из дюжины подходили с пожеланиями: — Пусть муж слушается, как телёнок, — смеялась пожилая миссис Бхаттачарья. — Пусть дом будет полон детей и сладостей, — добавила другая. — Пусть первая ссора будет из-за того, кто кого сильнее любит! Когда одна из пожилых тётушек благословила Деви на «много сыновей и столько же дочерей, чтобы дом всегда звенел смехом», женщины заулыбались. Радха с нежностью обняла Деви, а Сара, как всегда, не удержалась: — Только, госпожа Шарма, прошу, не переусердствуй с этим звоном! А то, если у вас с Дораном родится целая рота, мы потом не отличим, где храм, а где ваш дом! Женщины засмеялись, а Деви уронила голову в ладони: — Сара!.. — простонала она сквозь смех. — Ты когда-нибудь научишься молчать? — А зачем? — подмигнула та. — Когда начнется дикша, я первая возьму на руки хоть одну! Или… двух — двойняшки же в роду бывают! Радха прыснула: — Сестра, ты, кажется, уже решила, кто будет шикша-гуру. — Конечно! — гордо заявила Сара. — И если они будут такие же упрямые, как их мать, я им с пелёнок начну рассказывать, как папа Доран спасал мир от капризов Дивии. Все застыли на секунду, а потом смех разлился по залу, как звон колокольчиков. Видия, стараясь сохранить достоинство, только устало вздохнула: — Богиня, дай мне сил пережить: этих детей до завтрашнего утра, свадьбу, а потом — потомство. Когда старшие женщины закончили благословения и разговор зашёл о семейной жизни, Сара, жуя сладость, хитро склонилась к Деви: — Главное, госпожа Шарма, не перепутай благовония для алтаря с благовониями для мужа. А то богиня Кали удивится, когда вместо молитвы услышит... вздохи! Женщины замерли на секунду, а потом залились хохотом. — Сара! — вскрикнула Дивия, вспыхнув до корней волос. — Ты несносна! — Я? Я просто предупреждаю, — невинно сказала Сара, закатывая глаза. — Я же забочусь о том, чтобы брачная ночь не превратилась в лекцию о морали. — Ты сейчас превратишься в пыль под стопами богини, если не замолчишь, — пригрозила ей Деви, не зная, смеяться или спрятаться. Радха прыснула в ладонь: — Сестра, ты хоть дай ей до свадьбы дожить, прежде чем пугать такими откровениями. — А я что? — Сара пожала плечами. — Я просто делюсь жизненной мудростью: молоко — в кухне, масло — на лампаду, а страсть — по расписанию! Весь последующий вечер Амрита Рай была окружённа родственницами из дома Банерджи. Она держалась от Басу подальше, но всё же, в свободную минуту Деви, подошла к ней. — Деви, — сказала она с безупречной улыбкой, — как же тебе идёт счастье. Пусть наша богиня благословит ваш союз и сделает тебя сильнее, чем когда-либо. — Благодарю, Амрита. — ответила Дивия ровно, не позволяя себе ни злости, ни подозрения. — Ах, не стоит быть такой серьёзной, — вздохнула Амрита, — ведь завтра — день любви. — И правды, — добавила Деви, мягко, но с намёком. — Да. — она наклонилась ближе к Деви. — Ты прочла письмо? Я очень за тебя волнуюсь, еще эта служанка здесь… — Я уже приняла свое решение, не волнуйся. Амрита чуть приподняла бровь, но лишь изящно поклонилась и отошла. Сара тут же шепнула: — Если бы взгляды убивали, вы бы обе сейчас лежали на ковре, как две павшие после дуэля. Деви не удержалась и прыснула от смеха. В углу девушки плели гирлянды из роз и жасмина, а пожилые женщины пели благословения:

«Пусть шаги её ведут к счастью,

пусть дом её будет полон света,

пусть сердце мужа будет домом её смеха».

Деви сидела тихо, улыбаясь, пока ей наносили хну на ноги и кисти. Айшвария стояла рядом, поправляя ей локон, и тихо шептала наставления: — Свет — символ благословения. И не забудь положить на порог рис и монету, чтобы богатство не покинуло семью. Деви слушала, смущённо кивая. Потом женщины начали игры: кто быстрее найдет имя жениха, спрятанное в узоре хны. Сара заглядывала в ладони Деви, прищурившись: — Где-то здесь его буква… но я её спрятала так ловко, что он точно будет искать до утра. Снова смех, танцы, шутки. Слуги приносили сладости — джалеби, гулаб-джамун, кокосовые пирожные. Запах кардамона и масла витал над толпой. На мгновение Деви позволила себе просто быть счастливой. Всё — тревоги, страх, усталость — ушло. Осталась только музыка, женский смех, блеск хны на ладонях и тёплый свет фонарей. Смеялись все. Айшвария сидела рядом, вытирая слёзы от смеха: — Пусть будет хоть десять, хоть двое детей — лишь бы дом их был полон любви, а не одиночества. Её слова вызвали тишину, потом аплодисменты. Музыка сменилась ритмом танца. Сара с Радхой встали, закружились, подхватили за руки Дивию, та сначала сопротивлялась, но потом рассмеялась и тоже пошла в круг. Пелись песни о невестах, о первой любви, о судьбе. Хна подсыхала на руках и ногах, оставляя тёплый, горьковато-сладкий запах. Позже к Дивии подошла Видия, села рядом и тихо сказала: — Я вижу в тебе силу. Но помни, Дивия, быть женой Басу — значит быть не только уважаемой, но и равной. Мой брат не прост, но он умеет хранить тех, кого ценит. — Я не боюсь, — мягко ответила Деви. — Просто хочу быть достойной его и самой себя. — И ты будешь, — сказала Видия и поцеловала её в макушку. Позже женщины снова сели в круг, пили молоко с шафраном, шутили, обсуждали имена будущих детей. — А если первый мальчик, назовём его Кайрас, в честь брата Деви, — предложила Радха. Деви тихо улыбнулась: — Да, пусть имя живёт. — А если девочка? Все-таки Басу. — спросила Сара. — Тогда Сара, — усмехнулась Деви. — Вот это я понимаю — дальновидность! — хохотнула Сара. — У вас уже всё решено, госпожи Басу?! — вспыхнула обиженно Радха. Смех не стихал до самой ночи. Фонари гасли медленно, воздух был сладок, а Деви сидела на подушках, глядя на свои руки, покрытые узорами, где пряталась та самая маленькая «Д». Когда поздно ночью женщины стали расходиться, Сара обняла её, шепнув: — Завтра ты станешь госпожой Басу. Только обещай, что не перестанешь быть нашей Деви. — Обещаю, — улыбнулась она, глядя на руки, покрытые узорами. — Хотя, если честно, я немного боюсь. Радха взяла её за плечи: — Бойся — значит, тебе не всё равно. Но ты не одна, сестрёнка. Мы рядом. — Попрошу, тетушка! — поправила Сара. И снова смех, и снова объятия, и снова огни.

***

Дивия сидела у окна своей комнаты, когда праздник стих. Дом ещё дышал музыкой и ароматом хны, где-то внизу доносился лёгкий смех служанок, смывающих краску с ладоней и готовящих все к завтрашнему дню, но в её покоях царила тишина. Луна висела над садом — огромная, белая, почти земная. Сквозь занавесь она серебрила её волосы, превращая их в шёлк, а на щеках отражался мягкий свет, словно сама ночь благословляла невесту. На столике рядом — подсохший узор мехенди, цветущий алыми линиями на коже. Символ любви, удачи и новой жизни. Дивия тихо гладила ладонь, будто могла почувствовать его прикосновение — того, кто завтра станет её мужем. Она легла на постель, но сна не было. Мысли кружились, как танцовщицы в храме: о родителях, о брате Кайрасе, о бесконечных днях в делах и договорах, о своём доме, где она выросла, и о том, как завтра всё это останется вчера. «Завтра я проснусь уже не Шарма… завтра всё изменится.» Сердце сжалось — не от страха, а от величия этого мгновения. Она вспомнила улыбку Дорана, его взгляд — внимательный, горячий, будто читающий её насквозь. Как он держал её за руку в храме, как шептал слова, которые она теперь бережно хранила в себе, не смея произносить вслух, как прижимал ее к себе, когда та плакала. Она улыбнулась. Да, она волновалась. Да, где-то глубоко — боялась. Но под всем этим жила тёплая, уверенная радость: она идёт туда, куда хочет её сердце. Снаружи, под её окном, ветер качнул ветви жасмина. Цветы, что подарила Сара, благоухали — и теперь запах любви, нежности и новой судьбы заполнил всю комнату. Дивия прижала ладони к груди, закрыла глаза и прошептала: — Завтра… всё начнётся. И уснула — тихо, со счастливой улыбкой, как девочка, которая наконец перестала бежать от своей мечты. В ту ночь, наполненную ароматом жасмина и хны, Деви впервые по-настоящему почувствовала, что её жизнь меняется. Навсегда. А вот утро началось не с музыки флейт и не с нежных голосов служанок, а с абсолютной тишины. Солнечные лучи пробивались сквозь резные ставни и рисовали на лице Дивии золотые узоры. Она сладко потянулась, перевернулась на бок — и только потом заметила, насколько ярко было за окном. — Странно… солнце уже высоко? — пробормотала она, щурясь. И вдруг её осенило. — Солнце уже высоко! Она подскочила, как ошпаренная, с таким видом, будто сейчас разразится конец света. — Айшвария! Айшвария! Где ты?! — закричала она так, что бедная птичка за окном вывалилась из гнезда. Дверь с тихим скрипом отворилась, и появилась Айшвария, спокойно, как будто в комнату не ворвалась невеста на грани истерики, а просто утренний луч света. — Что случилось, госпожа? — Что случилось?! — Дивия металась по комнате, хватаясь то за платок, то за щётку, то за подушку. — Почему меня никто не разбудил?! У меня сегодня свадьба! С-В-А-Д-Ь-Б-А! Я должна быть уже… я не знаю где, но точно не в кровати! Айшвария, не удержавшись, прыснула от смеха: — Госпожа, вы встали не поздно. Просто солнце сегодня слишком спешит вас поздравить. Даже оно, кажется, решило, что ваш день должен сиять. Дивия застыла, ошарашенно глядя на неё, потом неуверенно хмыкнула: — Ты уверена?.. А вдруг всё уже началось?.. — Уверена, — мягко улыбнулась Айшвария, подавая накидку. — Всё под контролем. Кроме вашего пульса, кажется. Дивия закатила глаза, но наконец выдохнула и уселась на край кровати, пытаясь вернуть себе достоинство. — Ладно… просто… я не верю, что сегодня это происходит. И именно в этот момент дверь распахнулась с грохотом. — Дивия Шарма! Ты ещё не готова?! В комнату ворвалась Сара — вихрь розовых тканей, браслетов и энтузиазма. В одной руке — поднос с завтраком, в другой — связка украшений, а на лице — самое широкое выражение ужаса и восторга одновременно. — Я знала! Я знала, что ты всё проспишь! — запыхавшись, воскликнула она. — Ну разве можно доверять Айшварии, когда на кону твоя судьба?! — Госпожа Басу! — ахнула Айшвария. — Я всё сделала как нужно! — Конечно, конечно, — отмахнулась Сара, ставя поднос прямо на кровать. — Сначала кормим невесту, потом начинаем операцию “Чудо за три часа”. Дивия растерянно посмотрела на них обеих. — Операцию… что? — “Чудо за три часа”, — повторила Сара торжественно. — Это когда мы превращаем слегка растерянную госпожу Шарма в богиню Кали с лицом Лакшми. Айшвария прыснула в ладонь. — Госпожа, мне кажется, вам лучше сначала позавтракать. Сара уже разливала чай, откусывая кусочек сладости: — Да, ешь, потому что через полчаса тебя будут крутить, мазать, натирать маслами, плести цветы, и я тебе обещаю, что после этого ты больше не захочешь ни еды, ни сна, ни вообще ничего, кроме покоя. Дивия сдавленно засмеялась, откусывая от манго. — А ты, я смотрю, пришла не помочь, а довести до инфаркта. — Помочь, конечно! — обиделась Сара. — Но если в процессе будет весело — кто я, чтобы от этого отказаться? Айшвария, складывая одежду на стул, улыбнулась: — Вы обе сегодня сияете. Похоже, день действительно благословлён. — Конечно, — подмигнула Сара, отхлебнув чай. — Сегодня весь город будет смотреть, как госпожа Шарма выходит за самого палача Басу. Не каждый день такое зрелище. Дивия поперхнулась чаем и кашлянула, а Айшвария покачала головой, с трудом сдерживая смех. — Сара!.. — Что, я только сказала правду, — совершенно невинно пожала плечами подруга. — Хотя, если честно, “палач” тебе идёт. Особенно когда он смотрит на тебя так, будто собирается казнить… но очень нежно. — Сара! — воскликнула Дивия, заливаясь краской. — Что, что, — засмеялась та. — Ладно, ладно, молчу! Ешь давай. Тебе нужна энергия, чтобы пережить утро. И пока за окном над Бенгалией поднималось яркое солнце, в комнате госпожи Шарма царил хаос — весёлый, живой, полный смеха и волнения. Всё было так, как и должно быть утром великого дня: немного паники, немного любви и очень, очень много счастья. Как Сара и сказала, через полчаса дом гудел, как праздничный улей: повсюду бегали служанки, звенели украшения, пахло розовой водой, куркумой, жасмином и маслом сандала. А в центре всего — за резной ширмой, в большой купальной комнате, сидела Дивия. Она смущённо опустила глаза, когда Айшвария велела: — Всё, дитя, пора. Считай, ты в последний раз сидишь в купальне как госпожа Шарма. — А вы говорите это так, будто я и правда стану кем-то другим, — нервно улыбнулась Дивия. — Так и будет, — вмешалась Сара, которая уже ходила вокруг с подносом масел, как жрица красоты. — Сегодня ты станешь женой самого До-ора-ана-а Басу. И если позволишь, я лично прослежу, чтобы он потерял дар речи при виде тебя! — Сара, — простонала Дивия, — прошу, без твоих экспериментов. Сара вскинула бровь. — Эксперименты? Это искусство, госпожа Шарма. Айшвария тихо засмеялась: — Да-да, именно это она сказала перед тем, как в прошлый раз подожгла благовония прямо под волосами Радхи. — Это было один раз, и волосы у Радхи теперь блестят, как у богини, — возмутилась Сара. Комната наполнилась смехом. Потом служанки, как по обряду, начали уход за невестой: нежно поливали Дивию ароматной водой, натирали тело куркумой, маслом с лотосом и миндалём. Золотой свет свечей отражался на её коже, придавая ей сияние, словно она сама соткана из рассвета. — Осторожней! — пискнула Дивия, когда Сара попыталась нанести масло на шею. — Сара, ты льёшь его как будто собираешься зажарить меня! — Ну а вдруг Доран решит тебя съесть глазами, — подмигнула та. — Надо, чтобы ты выглядела аппетитно. Дивия всплеснула руками: — Сара! Я тебе сейчас подам таз с холодной водой, будешь остужать свой язык! Все прыснули. Когда купание завершилось, Дивию усадили на подушки у зеркала. Служанки в унисон замерли, глядя на неё — даже без украшений и наряда, она была прекрасна, как само утро. — Ну всё, — произнесла Сара, закатывая рукава, — теперь моя очередь творить чудеса. — Только без новых «идей», — предупредила Деви. Сара принялась за прическу: расчёсывала, заплетала, завивала. В её руках густые волосы Дивии превращались в сложный узор, украшенный нитями жемчуга и маленькими золотыми украшениями, звенящими при каждом движении. — А теперь макияж, — объявила Сара с интонацией полководца перед битвой. — Сара, я и так красная, — взмолилась Дивия. — У меня сердце стучит, как барабан, и ладони дрожат. — Идеально! — воскликнула подруга. — Натуральный румянец — моя любимая основа! Она взяла кисточку, и пока Айшвария помогала, аккуратно наносила краску на глаза, брови, губы. Каждое прикосновение было бережным, но уверенным — Сара знала, что делает. — Всё, не двигайся, — велела она. — Если сейчас моргнёшь, то у тебя будет стрелка, уходящая в Гималаи. Дивия не выдержала и рассмеялась, почти расплыв краску. — ДЕВИ! Вот, — возмутилась та, — теперь всё заново! Айшвария, едва сдерживая улыбку, подала чистую ткань: — Пусть хоть на свадьбе она будет смеяться. — Пусть, — возразила Сара. — Пусть смеётся. Это счастье, а не работа. Когда макияж был готов, в комнату внесли главное — свадебное сари. Красное, словно сама любовь, с вышивкой из чистого золота, расшитое нитями, рубинами и крошечными зеркальцами. Ткань переливалась от малейшего движения света. Айшвария и Сара вдвоём развернули его — шёлк растянулся, будто поток солнечных лучей. — Госпожа, — шепнула Айшвария, — Вы будете самой красивой невестой. Они обернули Дивию в сари, каждая складка ложилась идеально, каждая нитка словно знала своё место. На голову легла слегка прозрачная красная вуаль, украшенная мелкими золотыми капельками — как будто росой. Затем Сара достала шкатулку с украшениями: массивные серьги, ожерелья, браслеты, кольца, анклиты. Дивия чуть не вскрикнула: — Сара! Я похожа на храм! — Именно! — с гордостью заявила подруга. — Женщина должна сиять как храм, в котором поклоняются любви. Айшвария улыбнулась и закрепила бинди на её лбу — тонкий рубиновый камень, сияющий, как пламя. — Готово, — тихо произнесла она. — Теперь ты невеста, дитя. Дивия медленно поднялась, звеня браслетами, и подошла к зеркалу. На неё смотрела женщина, которую она почти не узнавала. Благородная, утончённая, сияющая, с глазами, в которых отражались и страх, и любовь, и сила. Она вздохнула: — Это… я? Сара подошла сзади, обняла её за плечи, уткнулась в волосы и сказала: — Это ты, только теперь официально: самая красивая женщина в Бенгалии. Если не в мире. Айшвария стояла рядом, глаза у неё блестели от слёз. — Господин Шарма, госпожа Шарма и господин Кайрас был бы горд тобой, дитя. Дивия улыбнулась через слёзы и взяла обеих за руки. — Спасибо. Без вас я бы не справилась. — Не благодарить! — махнула Сара рукой. — Ещё спасибо скажешь, когда увидишь выражение лица Дорана. Спорим, он забудет, как дышать? — Сара! — вскрикнула Дивия, краснея. — Что? — невинно пожала плечами та. — Я просто хочу убедиться, что он оценит масштабы нашей работы! Комната снова наполнилась смехом, а за окнами раздавались барабаны и пение. А внутри стояла невеста, сияющая, как солнце, и три женские фигуры, сдерживая слёзы и смех, любовались на созданное чудо. Гостиная дома Шарма наполнилась людьми, которые хотели увидеть невесту до церемонии. Слуги бегали туда-сюда, разнося ткани, драгоценности, подносы с фруктами и цветами. Дом переливался золотом, будто сам стал отражением солнца. А в центре этого живого хаоса — сидела Дивия Шарма, будущая госпожа Басу. На полу — шёлковый ковёр, на нём — подушки, перед ней — бронзовое зеркало, в котором отражалось её взволнованное лицо. Сара хлопотала рядом, то поправляя её сари, то дразня: — Деви, сегодня вся Бенгалия будет плакать от зависти. Даже сама Богиня Лакшми, наверное, подумывает подменить тебя на своём троне! — Сара, пожалуйста, — устало улыбнулась Дивия, — я и так на нервах. — На нервах? — фыркнула подруга. — Да ты выглядишь так, будто собираешься на встречу с самим Брахмой! Айшвария подошла со сладким напитком, нежно подала его госпоже: — Выпейте, дитя. Успокойтесь. Ваши руки дрожат. Дивия взяла чашу, сделала глоток и глубоко вдохнула. За последние дни она почти не спала — столько дел, столько решений. И вот теперь, в этот миг, всё казалось сном. За спиной послышался лёгкий шелест. Вошла Видия Басу — прекрасная в пурпурном сари. Женщины в доме почтительно встали. — Дитя, — произнесла Видия, — я пришла благословить тебя, пока не началась церемония. Дивия встала, сложила ладони и поклонилась: — Для меня это честь, госпожа Басу. Видия улыбнулась, мягко дотронулась до её лба лепестками роз: — Пусть твой брак будет как священный огонь: яркий, чистый и неугасимый. И пусть до конца дней ты останешься столь же упрямой, какой была с первой минуты нашего знакомства. Цвети на благо мужа, дюжины и Индии. Сара прыснула от смеха: — О, мама, уверяю тебя — она и не думает меняться! Видия посмотрела на Сару строго, но уголки её губ дрогнули. — Это хорошо. Дорану нужно, чтобы кто-то мог поставить его на место. — Кто-то? — хмыкнула Сара. — Скорее — единственная, кто решится! Комната разразилась смехом. Даже Дивия не удержалась — и впервые за утро по-настоящему засмеялась. Смех снял напряжение, как после долгой грозы. Потом начались последние приготовления. Айшвария принесла корзину с цветами — розы, жасмин, лотос. Сара высыпала их на поднос, а Радха с улыбкой подошла и принялась вплетать их в волосы Дивии. — Ах, Деви, — сказала Радха, — я мечтала увидеть тебя невестой. Ты словно сама весна в теле женщины. — Весна, которая боится упасть от волнения, — призналась Дивия тихо. — Бояться — это тоже красиво, — подмигнула Радха. — Главное — не беги из-под венца, как Сара убегает всю жизнь. — Эй! — возмутилась Сара. — Я просто не хочу, опускаться на это дно под названием «брак с мужчиной»! Это пытка! — Спасибо, подруга. — прокомментировала Деви. Все снова засмеялись. Потом начался ритуал благословения старших женщин. Одна за другой подходили тётушки, жёны знати, соседки — в сверкающих сари, звеня браслетами, пахнущие шафраном и кардамоном. Каждая мазала лоб Дивии кумкумом, клала в ладонь цветок и желала по-своему: — Пусть ваш дом будет полон смеха! — Пусть первый сын будет в отца, а первая дочь — в мать! — Пусть ваша любовь переживёт муссон и засуху! Дивия слушала всё это и чувствовала, как внутри нарастает тёплая волна — любовь, благодарность, страх и восторг. Она улыбалась, но в уголках глаз блестели слёзы. Сара присела рядом с Дивией и шепнула: — Ну что, готова к новой жизни? — Я не знаю, — ответила Дивия честно. — Мне кажется, я всё ещё та же девочка, что пряталась за Кайрасом, чтобы не встречаться с гостями. Сара взяла её за руку, тепло сжала: — Тогда теперь за тобой будет стоять Доран. А если что — я. Дивия улыбнулась, глотая слёзы. И тут старшие женщины начали снова новый разговор — о детях. — Главное, — сказала Видия, — не мешкать! Через год хочу видеть племянника! — Но точно увидишь внучку… — прошептала Сара так, чтобы услышали только Деви и Радха, которая закатила глаза, незаметно положив руку на живот. — Или племянницу, — вставила громко Радха. — Ладно, двоих, чтобы сразу всё было честно! Сара подняла брови и совершенно невинно добавила: — Двоих? Да вы не знаете нашего Дорана! Там, глядишь, через год у нас уже будет маленький батальон Басу-Шарма! Один плачет, второй спорит, третий тренируется командовать. Комната взорвалась смехом, даже строгая Видия не удержалась. — Ну, если хоть один из них унаследует твой язык, Сара, — сказала она, — я сочувствую Дивии. Сара гордо вскинула подбородок: — Зато скучно не будет! Все снова засмеялись, а Дивия, краснея до ушей, спрятала лицо в ладонях. — Вы все сговорились меня смутить… — Это часть традиции, — подмигнула Радха. — Пусть невеста краснеет, значит, счастлива. Когда время уже подходило к полудню все собрались ехать в храм. Влиятельные гости и слуги вокруг бегали и пытались держать все под контролем, но из контроля у Деви была только рядом стоящая Видия, не то она бы прям тут упала бы плашмей. Сара в свою очередь подгоняла Дивию, боясь, что они не успеют вовремя приехать в храм, а Радха с теплом наблюдала за девочками, пытаясь угнаться за ними, пока они поправляли последние детали в образе невесты. Именно они были для Радхи лучиком света в этом темном мире, который наполнен заговорами и предательствами, которые угрожают им всем. Она не знала, что с ней может случится через время, но она знала, что ее близкие не останутся одни. У Видии есть Сара, а у Дивии есть Доран. А у ее малышки, которая скоро родится будет лучшая тетушка Сара и лучшие члены семьи — Доран и Дивия. Она была счастлива видеть, как подруга улыбается каждый раз, когда речь заходит о ее дяде. Именно смотря на них, она видела настоящую и крепкую связь, не такая какая была у нее с Раджем, а наполненная искренностью, теплотой и всеми самими яркими и светлыми чувствами, которые могли осветить весь мир. Когда уже все покинули дом,во дворе перед Дивией стояла Айшви. Глаза женщины блестели от слёз, но улыбка оставалась тёплой. Она приложила ладони к щекам Дивии: — Моя девочка… ты сегодня как рассвет. Я видела, как ты сделала первые шаги, как упрямо спорила с учителями, как впервые взяла на себя дела рода. И теперь… невеста. Дивия с трудом сглотнула ком подступивший к горлу, ей было жаль, что Айшвария не может присутствовать на торжестве, но она знала, что она будет ждать ее и мысленно находится рядом. Как и ее родители, как и ее Кайрас. — Айшвария… не плачь, иначе я тоже начну. — Не смей, — засмеялась служанка, вытирая глаза. — Макияж делали три часа. А ты решила воду разводить. Обе тихо засмеялись, и смех прозвучал, как облегчение. — Пусть Богиня Кали хранит тебя. Дивия обняла её и прошептала: — Я не забуду, кто был со мной, когда я ещё боялась мира. — Когда вернешься, — тихо сказала Айшвария, — я хочу видеть улыбку на лице. Ты возвращаешься сюда женой Басу. Это не конец, Дивия. Это начало. Она поцеловала её лоб, и Дивия впервые за утро не сдержала слёзы. Со стороны дороги раздался голос. — Госпожа Шарма! — и показался Архат.  Он был одет в белое с золотым поясом, а глаза — полны гордости. Он всегда был на подхвате госпожи, всегда был готов подать свое плечо и отдать свою жизнь за Шарму. Это в нем и ценила Дивия, что помимо службы, между ними была дружба и доверие. — Госпожа Шарма, — он низко поклонился, — если бы у солнца был соперник, оно бы сегодня не взошло. Если господин Басу не потеряет дар речи при виде вас, я уволюсь. Дивия улыбнулась: — Архат, не вздумай увольняться. Нам с Дораном ещё понадобится человек, который умеет вовремя шутить. Он с поклоном ответил: — Повозка готова. Осталось только ваше слово, госпожа. Через несколько минут Дивия, Сара, Радха и Видия уже сидели в украшенной карете, запряжённой белыми лошадьми. По бокам ехали охранники, за ними — длинная процессия гостей, а позади — вторая карета, где везли подношения для Богини. Карета мягко покачивалась. Сара, как обычно, не умела сидеть спокойно и болтала без умолку, Радха что-то высматривала в окне, Видия сидела прямо, как страж порядка, и время от времени поглядывала на Дивию. — Дивия, только не забудь улыбаться, когда увидишь его! Если застынешь как статуя, решат, что невеста хочет сбежать, — поддразнила Сара. — Сара! — возмутилась Радха. — Она не сбежит. У неё в глазах горит огонь, я таких видела только у воинов. Дивия закатила глаза, но смех её всё равно выдал. Видия, сидящая напротив, кивнула серьёзно: — Дубеи, Рай, Тхакуры — все уже там. Сегодня всё должно пройти идеально. Мы разместили по храму охрану. Даже Радж и Амрита не смогут сделать ни шага без взгляда дозорных. Если хоть кто-то попытается — его перехватят на подступах. Сара театрально вздохнула: — Ах, романтика и безопасность! Как я люблю индийские свадьбы! — Госпожа Басу, — тихо ответила Дивия, — я не хочу войны в день моей свадьбы. Видия смягчилась: — И не будет. Сегодня — только мир. Карета покачивалась по дороге, мимо толп людей, которые осыпали путь лепестками и пели: > «Пусть Богиня Кали благословит союз Шарма и Басу! Пусть любовь станет вечной!» Когда они прибыли, солнце уже стояло в зените. Храм сиял, как из сказки: мраморные ступени устланы цветами, у ворот — статуи львов, на балконах — шелковые флаги с символами Кали. Колокола звенели, ароматы ладана и сандала стелились по воздуху. Толпа замерла, когда Дивия вышла из кареты. Ее вид вызывал у всех восхищение. Совсем юная госпожа Шарма, которая совсем недавно оправилась от трагичной смерти брата и вступила на пост главы своего рода, заслонив за собой наследника мужского пола, была сейчас самой прекрасной и нежной невестой палача. Многие относились к этому браку скептично. Кто-то считал, что это излишняя политическая игра, укрепление позиций Басу, закрепление Шармы на посту. А кто-то смог заметить искру в их взглядах и тогда политика отходила на второй план. Она остановилась на миг у подножия лестницы, подняла глаза к огромному куполу — и ощутила, как сердце сжимается. Только сама не могла понять от чего, то ли волнение, то ли наваждение, что это сон… Но она знала, что сегодня она определенно счастлива. У ворот храма выстроились брахманы, а слуги несли кувшины с водой и полные лотосов подносы. Толпа гостей гудела, как река, переполняя пространство волнением и ожиданием. Среди этого оживления сразу показался Камал — строгий, сдержанный, но в глазах блеснула гордость. Увидев Деви, он сразу направился к ней, ускоряя шаг. — Ты… невероятно выглядишь, — выдохнул он, не скрывая трепета. — Спасибо, Камал, — смущённо ответила Деви, опуская взгляд, но не в силах скрыть улыбку. В этот момент к ним подошла Сара, оглядывая толпу глазами, полными озорства: — Господин Рай, я постаралась. — Она кивнула в сторону подготовленного заднего двора. — Сколько здесь людей… и это еще только часть! — На заднем дворе торжество ещё более грандиозное, а позднее гостей прибудет ещё больше, — добавил Камал, словно подтверждая величие момента. — Зачем нам столько гостей? — не скрывала своего удивления Деви в кругу самых любимых и близких ей людей. — Госпожа Шарма, ты забываешь за кого замуж выходишь. Покажи мне хоть одного желающего, не посетить свадьбу драгоценной госпожи и палача Бенгалии? — Она определенно права. — кивнул на Сару Камал. — Благодарю, господин Рай. — почтенно припустила голову Сара. — Я, конечно, понимаю, что у вас тут интересный разговор, но давайте не забывать, что это твоя свадьба, Деви, иди наконец выйди замуж за брата, пока что-то вновь не пошло не по плану, и пусть вся эта суматоха закончится и стой разговаривай сколько тебе вздумается, а то нервов уже нет на эту свадьбу. — подошла к ним Видия в своей привычной манере, пытаясь укольнуть, но Деви ни капли не задели ее слова, к госпоже Басу она относилась, как к старшей наставнице и близкому человеку, поэтому легко привыкла к характеру львицы и в ответ одобрительна кивнула ей. Рай подал руку Дивии: — Моя подопечная, сегодня я отдаю тебя достойному мужчине. Она посмотрела на него с теплом: — Спасибо, Камал. Если бы не ты, я бы не стала тем, кем я есть. Наконец-то избавишься от меня. — Деви! — все синхронно воскликнули и тут же рассмеялись. — Позволишь, провести тебя, заменить отца и брата в этот день? — с украдкой спросил Камал. — Конечно, никто лучше тебя не справится с этой ролью. — отвечала Деви. Он отвёл взгляд — чтобы никто не заметил, как дрогнули его губы. Камал взял Деви под руку, и она с небольшой дрожью последовала за ним. Голова была слегка опущена, ресницы прятали смущённые глаза, но улыбка всё же играла на губах — лёгкий знак волнения и предвкушения. Он же шёл рядом — величественно, гордо, но глаза его блестели. — Слушай меня внимательно, — сказал Камал тихо, чтобы слышала только она. — Сегодня ты отдаёшь сердце тому, кто достоин его. Верь себе, доверяй ему. Деви кивнула, едва дыша, сердце стучало как барабаны на фестивале. Они подошли к заднему саду, где все гости уже выстроились, словно река из ярких сари и тюрбанов, золотых украшений и сияющих улыбок. В воздухе витали ароматы жасмина, сандала и свежих цветов, наполняя пространство торжественностью и восторгом. И там, под шатром из красного и золотого, стоял он — Доран. Его взгляд сразу встретился с её глазами, и весь мир словно замер. Сердце Деви будто взлетело в грудь — все суетные звуки, улыбки гостей, шёпоты слуг исчезли. Осталось только это мгновение, этот взгляд, полный тепла, силы и какой-то тихой, пульсирующей страсти. — Камал… — шепнула Деви, будто прося благословения, — я… — Я передаю тебя ему, — прервал её Камал, сдержанно улыбаясь. — Береги себя. С этими словами он слегка наклонился, и их руки разомкнулись. Деви, словно пленница своей смущённой радости, опустила взгляд, но чуть заметно улыбнулась. Музыка флейт затихла. Все гости поднялись. Солнце словно специально пробилось сквозь листву — золотыми лучами коснулось Дивии. Её красное сари сияло, как живой огонь. Фата спадала до пояса, и под ней её улыбка казалась робкой и нежной. — Пора, — прошептал Камал, — всё будет хорошо. Она кивнула, хотя сердце стучало так, будто хотело вырваться наружу. В белом шервани с золотыми и красными узорами, Доран выглядел почти нереально — как статуя, в которой вдруг пробилась жизнь. Но в тот миг, когда его глаза встретились с её — статуя ожила окончательно. Мир будто остановился. Остались только они — два дыхания, два сердца, которые сегодня станут одним. Для них не было больше храма, ни богини, ни сотен людей вокруг — только он и она. — Вот это сари! Сколько там золота? — начали перешептывания гости. — Даже храм Кали сегодня побледнел от её сияния! — твердила вторая женщина. — А Доран Басу, смотрите, как замер… будто забыл, как дышать! — даже мужчины яро замечали каждую деталь. — Неудивительно. Я бы тоже забыл, если бы на меня так смотрели! Доран слегка приподнял подбородок, и на губах появилась едва заметная, хищно-нежная улыбка. — Какая красавица… — шептала Радха. — Богиня Кали, спустившаяся на землю! — кричала женщина из толпы. — Я же говорила! Смотри, он даже забыл моргать! — задорно кивнула Сара на дядю, шепча это Радхе. Дивия двигалась прямо рядом с Камалом к тому, чье сердце было маяком. Увидев его, она почувствовала сильнейшую уверенность в своих шагах, поступках и себе. Фата, скрывавшая ее глаза и лицо, позволяла ей смотреть прямо и дерзко на хищника, в чьи лапы она шла добровольно.  Камал, чувствуя, что подступает момент, тихо сказал: — Господин Басу, сегодня я доверяю вам невесту, что дороже мне всего. Береги её так, будто сама Кали вверила тебе этот дар. Доран опустил голову в почтении, но взгляд не отвёл от Дивии ни на секунду. — Обещаю, господин Рай, — произнёс он, — отныне её боль — моя боль, её радость — мой долг. — и приобнял крепко своего друга. Камал положил её руку в ладонь Дорана — и словно отдал часть своей души. Дивия с опущенной головой стояла тихо, едва дыша. Пальцы дрожали, но улыбка — мягкая, искренняя — не сходила с губ. Вокруг зашептались гости, кто-то выдохнул восхищённо, кто-то улыбнулся: — Какая пара... словно сама Богиня благословила их. Камал, отступая, сказал с улыбкой: — Ну, теперь вы муж и жена почти по глазам. Осталось только подтвердить это перед богами. Он отошёл, уступая место брахманам. Доран склонился к ней — так близко, что она почувствовала его дыхание. Доран шагнул навстречу, не делая лишних движений, но его взгляд был прямым, уверенным. Когда их глаза встретились вновь, Деви почувствовала, что дышит не сама — словно весь воздух садового двора, весь аромат цветов, смех гостей влился в её грудь вместе с ощущением полной безопасности и трепета одновременно. — Ты пришла, — еле двигая губами, сказал Доран. — А ты ждал? — ответила она. — Всю жизнь. Ты ослепительна, — прошептал он. — Даже солнце, кажется, ревнует к тебе. Дивия вспыхнула, как маковое поле. — Не говори так, все смотрят, — едва выдохнула она. — Пусть смотрят, — шепнул он. — Пусть знают, что сегодня мне достался огонь. — Я буду огнем в твоей власти, господин Басу. Она опустила голову ещё ниже, но улыбка дрогнула. Доран наклонился ближе, и, воспользовавшись мгновением, тихо добавил: — А ведь даже в самые страстные минуты ты не краснела так сильно, госпожа Шарма. К примеру, тогда в кабинете, или же… в храме. — Ты всегда умеешь заставить меня краснеть… И тебе это нравится? — тон её голоса был смешан с лёгким раздражением и смущением, но глаза сверкали. — Определенно заводит. Доран ухмыльнулся, чуть наклонился ближе, но успел отойти, когда на них обратили внимание гости. Гости шептались между собой, некоторые шутливо переглядывались: — Видели? Даже Камал не смог скрыть гордости. — А господин Басу… кажется, не может отвести глаз! Сара рядом с Радхой тихо хихикнули. Дивия вскинула взгляд — с упрёком, но глаза блестели. — Говори тише, палач, — шепнула она в ответ. — Иначе богиня Кали решит, что нас венчают не на брак, а на грех. Он усмехнулся. — Тогда пусть благословит и его. Сара, стоявшая чуть поодаль, всё это заметила и едва не прыснула со смеха, прикрывая рот ладонью. Радха шепнула: — Они уже успели начать свой собственный диалог перед богами. — Смотрите, как она залилась! У нашей госпожи кровь пошла быстрее огня! — А он… ах, этот взгляд! Да он же её ест глазами! — сказал подошедший к ним Эрит Тхакур, близкий друг. — Ха! Эрит, не ест — благословляет! Ну, по-своему. В это время Рам Дубей вышел и вознёс руки к небу, громко произнеся первую мантру. Колокола ударили. Пламя вспыхнуло. Служба началась. — Сегодня соединяются два рода, две судьбы и две души. Пусть огонь станет свидетелем. Служки внесли сосуды, зазвучали флейты. Они сидели у алтаря, перед пламенем. — Омойтесь светом, омойтесь доверием. Рам окропил их водой, и прохладные капли легли на лица. Дивия не верила своему счастью и чувствовала сильное умиротворение. Доран тихо коснулся её руки — почти невидимо. — Все видят. — с улыбкой ответила она. — Пусть видят, что я счастлив. Конечно же, это не ушло от любопытных гостей, которые хотели заметить каждую деталь: — Смотри, он снова улыбается! Опять что-то сказал! — Держу пари, что это не благословение, а очередная его дерзость. — Если это благословение, то оно явно не храмовое! — Ха-ха, интересно, успеет ли богиня Кали их разнять, если они начнут спорить прямо у алтаря! Дубей выступил вперёд, держа в руках священные сосуды. — Да будет свидетелем наш огонь, да услышит Махадеви клятвы ваши. Они сели у алтаря. Перед ними горел священный огонь, в искрах которых переливались лица почтисупругов. Священник вновь окропил их розовой водой с шафраном. Рам произнёс: — Пусть вода смоет всё старое. С этого мгновения вы — единое дыхание. Дивия почувствовала, как холодная капля упала ей на щёку, а дышать стало легче. Доран тихо сжал её ладонь под тканью. Снова прочитав мантру, Рам перешел к новому ритуалу. Сара и Радха подали гирлянды из роз и жасмина. Дивия подняла венок, но — до Дорана никак не достать, он выше. — Ох, Боги, — пробормотала она. — присядь. А Сара уже хихикала во всю: — Вот тебе первый семейный спор! Доран засмеялся и чуть наклонился: — Только не наступи на подол, госпожа. Не хочу, чтобы мой первый день начался с войны. Она надела венок, и зал взорвался аплодисментами. Когда он протянул свой, Сара подмигнула Радхе — и обе подняли гирлянду повыше. — Ах, так вы за неё? — возмутился Доран. — Конечно! Мы должны убедиться, что ты достоин ее! — лицо Сары сияло больше, чем лицо Дивии. — Мы охраняем честь невесты, — сказала Радха. Он сделал вид, что сдаётся, но резко шагнул вперёд — и всё равно надел гирлянду. Публика радостно загудела. — Теперь ты моя, госпожа Шарма-Басу. — Всегда была только твоей. — не шевеля губами, произнесла Деви. А гости не унимались: — Ох, глянь, какая скромница! Прямо как в старых легендах! — Ага, ага. Только подожди, через неделю сама будет командовать всей резиденцией Басу! — Так и должно быть — за каждым сильным мужчиной стоит женщина с хорошей гирляндой и острым языком! — шикнула на них Сарасвати, чтобы те не портили своими сплетнями момент. Дамы сразу замолкли. Последнее, что разделяло Дивию и Дорана от полноценного брака это саптапади — семь кругов вокруг огня Рам скрепил их руки тканью и они пошли вокруг огня. Деви шла, опустив голову, за своим почтимужем. Никто никогда не видел эту госпожу такой покорной как сегодня. С каждой мантрой, с каждым шагом Дивия чувствовала, как волнение уходит, уступая место спокойной силе. Они сделали семь кругов, каждый под мантры брахмана: — Пусть эта жизнь будет полна благополучия. Пусть здоровье будет крепким. Пусть любовь никогда не иссякнет. Пусть семья будет полна детей и смеха. Пусть между вами будет доверие. Пусть ваши умы будут едины. Пусть вы станете единым телом, единой душой. На пятом круге Сара шепнула Радхе: — Вот здесь обычно женихи спотыкаются. Проверим, любит ли он по-настоящему. Доран оглянулся, услышал, усмехнулся и специально сделал вид, что споткнулся. Все разом засмеялись. Когда они завершили седьмой круг, Рам Дубей с улыбкой сказал: — Всё, теперь вы связаны не только узами обета, но и волей самой Кали. Рам Дубей подал Дорану сосуд с красным порошком. Он поднял руку, и в тот момент Дивия почувствовала, как всё внутри неё сжалось. Когда порошок лёг на пробор её волос, сердце дрогнуло. Толпа замерла, потом взорвалась аплодисментами и радостными возгласами. Сара не выдержала и прошептала уже Эриту: — Всё. Пропала. Теперь официально его. Теперь точно поздно передумать. Радха засмеялась: — Кажется, она и не собиралась. Младшая львица улыбнулась сквозь слёзы. — Пусть хоть раз в жизни пропадёт от счастья. — вставил комментарий Тхакур, который тоже растрогался от переживаний девочек. — О-о-ой, нюни он тут развел. Ты-то куда, Эрит? — покачала головой Сарасвати. — Сама стоит рыдает, мне еще что-то говорит. — Эрит повернулся и возмутился Радхе. Но за этим последовал смех сквозь слезы всех троих. Женщины, мужчины из старших родов дюжины подходили по очереди, касались их голов и желали «долгих лет жизни, сыновей и достатка». Даже Амрита Рай, в ослепительном сари, вместе с Раджом Дубеем подошла, чуть склонила голову и произнесла: — Пусть Кали будет к вам благосклонна, госпожа Басу. Мы с Раджем поздравляем вас. Тот кивнул, подтверждая слова Амриты. Дивия вежливо улыбнулась — но в её взгляде читалась холодная вежливость. — Вот только, — начал Доран. — госпожа Шарма-Басу. — Как благородно было с твоей стороны оставить власть в руках жены и сохранить ее фамилию, сделав двойную. — учтиво проскользнуло у Раджа. К ним подходили: Радха, Видия, Эрит, Камал, Рам, Сара — каждый с улыбкой, каждый со своими словами. — Пусть ваш дом будет полон света, — сказала Видия. — Пусть ваши споры будут коротки, а поцелуи длинны, — добавила Сара, и все вокруг засмеялись. Даже Дубей сдержанно хмыкнул: — Хорошая мантра. Надо внести в тексты. Вскоре к ним подошел даже генерал-губернатор, который явился к ним на свадьбу. — Госпожа Шарма, уже правильнее госпожа Шарма-Басу. Господин Басу. Поздравляю вас. Искренне рад за ваше счастье. — Мы вас благодарим, лорд. — не дав даже вставить слова Деви, проговорил Басу и Кристиан удалился. — Индюк. Деви заливисто засмеялась от ревности мужа. Когда все гости удостоили своим вниманием молодоженов, то младший Дубей снова вышел в середину сада и возглавил: — Да будет благословен союз Шарма и Басу! С этого момента они и официально, и духовно муж и жена перед всеми. И Боги, и мы тому свидетели. Колокола ударили в унисон, барабаны загремели, женщины осыпали пару лепестками роз и куркумой. Заиграла чистая, но яркая музыка. Доран и Дивия посмотрели друг на друга. Она улыбнулась — такая настоящая. — Ну что, госпожа Шарма-Басу, — сказал он тихо, наклоняясь к ней, — теперь даже Богиня или смерть не отделит нас. — Я и не собираюсь проверять, — ответила она, и в её глазах мелькнула та самая искра, в которую он влюбился. Толпа закричала, осыпая пару цветами. Доран взял Дивию за руку — открыто, не скрываясь. Через несколько часов торжества ночь мягко обнимала Калигхат. Над садами тянулись гирлянды фонарей, свет ламп дрожал на золотых украшениях и на шелке шатра, где за низким резным столом, подле друг друга, сидели Дивия и Доран. Они выглядели не как жених и невеста — а как две половины одного спокойного, уставшего, но счастливого сердца. Вокруг кипела жизнь: звенели чаши, гул голосов то вспыхивал, то стихал, таблы держали мягкий ритм праздника. Дивия, слегка усталая, опиралась на подлокотник, глядя на собравшихся. — Посмотри, — шепнула она, кивая чуть в сторону, — господин Ваарма снова спорит с Чаттерджи, и Радж с ними. Если они сейчас задумают союз династий — боги, пожалейте нас всех. Доран скосил глаза — и едва заметно усмехнулся. — Союз династий, говоришь? — тихо ответил он. — По сравнению с нашими, их брачные контракты — детские забавы. Дивия фыркнула. — Ещё скажи, что ты видишь в этом политический интерес. — Я вижу, что половина гостей смотрит на нас не как на молодожёнов, а как на шахматные фигуры, — сказал он ровно, не отрывая взгляда от толпы. — А вон там, видишь, госпожа Рай? Она всё ещё старается держаться так, будто этот союз — её самая большая радость в жизни. — Конечно. — Дивия тихо усмехнулась. — Если бы можно было присвоить благословение богини — она бы уже поставила на него свой герб. Он повернулся к ней — чуть ближе, чем следовало, — и мягко произнёс: — А ты слишком красива, чтобы злиться. Дивия прищурилась: — Ты только заметил? Доран ответил сдержанной улыбкой. — Я заметил это ещё до того, как ты решила отравить мою жизнь. Она не удержалась от смешка, и смех её мягко растворился в звуках таблы. Слуги подали первые блюда: острые закуски, сладкие лепёшки, охлаждённые напитки. Пахло лимоном и кориандром. Гости ели, разговаривали, смеялись. И тут на середину площадки вышли танцовщицы — стройные, в лёгких сари, звенящих браслетах и золотых анклитах. Музыка ожила — флейты и ситары зазвучали томно, огонь ламп дрожал в ритме их движений. Дивия чуть наклонилась к мужу, губы тронула улыбка: — Надеюсь, господин Басу не слишком увлечётся зрелищем? Доран, не отрывая взгляда от неё, склонился ближе и прошептал ей на ухо так, что по коже побежали мурашки: — Я жду лишь того, когда всё это кончится к асурам, и я смогу исполнить свой супружеский долг. Как обещал. Распустить всех слуг, кинуть тебя на кровать, сорвать это чертово сари и до утра слышать твои крики от удовольствия. Её дыхание сбилось. Щёки загорелись, а он всё ещё смотрел — спокойно, уверенно, будто это была самая его невинная из фраз. — Ты… — прошептала она.. — Невыносим. Я выучил, драгоценная госпожа. Она едва удержалась, чтобы не улыбнуться. Музыка стала живее, ритм — резче. Танцовщицы закружились. Гости хлопали в ладони. И кто-то из старших крикнул: — Пусть теперь и невеста покажет, умеет ли танцевать под благословением Кали! Все взгляды обратились к Дивии. Сара, стоявшая чуть поодаль, подмигнула ей: — Давай! Это твой вечер, госпожа Шарма-Басу! И Дивия, не выдержав, поднялась. Сари колыхнулось, золотая фата блеснула в свете ламп. Она сделала шаг, другой — и музыка словно подстроилась под её движения. Её танец был не о навыке — о дыхании. О свободе. О счастье, которое жгло сердце изнутри. Её движения текли, как река в свете ламп — мягкие, плавные, и в то же время резкие, будто отблески пламени на бронзе. Каждый её шаг звучал в такт табле, каждый поворот запястья ловил отблеск золота на коже. Толпа затаила дыхание — никто не смел моргнуть, чтобы не упустить ни одного мгновения. Но для Дивии не существовало толпы. Весь мир сжался до одного взгляда — его. Доран смотрел на неё так, словно понимал, что этот танец — не для богини, не для гостей, а для него одного. В его глазах не было ни тени улыбки — лишь глубокое, почти священное внимание. Он не просто любовался — он будто читал её дыхание, как молитву. И Дивия танцевала, отвечая ему движениями — между ними звучала своя, тайная музыка. Каждый поворот, каждый изгиб тела был признанием; каждый взгляд — вызовом и обещанием. Когда их взгляды встретились, время застыло. Она танцевала для него. А он — смотрел так, будто этим взглядом мог поджечь весь мир ради нее. Толпа зааплодировала. И тогда Доран поднялся тоже. Не спеша, но с той хищной уверенностью, которая всегда отличала его шаг. Он подошёл, поймал её взгляд, и она едва не сбилась с ритма — он просто протянул руку. — Позволь, госпожа Шарма-Басу. Не оставляй мужа без танца в день свадьбы. Она засмеялась. — Ты всерьёз? Перед всей дюжиной? — Мы пережили большее. Он взял её за руку. Их пальцы переплелись. И вот они уже кружились среди света, под звуки таблы и ситара, под смех гостей и шёпоты женщин. Её фата взлетала, как пламя, его шаги — уверенные, мягкие, почти властные. Толпа хлопала в ладоши и подпевала. Сара и Радха подбадривали, Камал и Рам сдерживали улыбку. — Видишь, — шепнула Дивия, переводя дыхание, — ты опять хочешь командовать даже на танцполе. — Я просто веду, — ответил Доран спокойно. — А ты — следуешь. Идеально. Или тебе нужна вся власть, моя госпожа? — Мне нужен ты, господин. Она подняла на него глаза — и впервые за вечер забыла обо всём вокруг. Музыка стихала, но они не остановились. Пламя ламп отражалось в их взглядах. Толпа хлопала, смеялась, кричала благословения, но мир, казалось, сузился до круга света вокруг них. — Знаешь, — сказала она тихо, когда музыка замерла, — мне кажется, я начинаю привыкать к тебе. — Осторожнее, Деви, — прошептал он, едва касаясь губами её уха. — Привычка — страшная сила. Особенно к тем, кто не собирается уходить. И когда он отстранился, гости разразились аплодисментами, а Сара крикнула: — Вот это да! Танец, достойный самой Кали! Все засмеялись. Дивия покраснела, но улыбнулась. А Доран тихо, едва слышно, добавил: — Похоже, богиня сегодня действительно благосклонна. И ночь над Калигхатом горела золотом, смехом и дыханием двух сердец, что наконец нашли друг друга. Праздник уже клонился к концу. Воздух был густ от ароматов жасмина и пролитого вина. Гости медленно расходились — кто смеясь, кто лениво переговариваясь, кто покачиваясь после долгих тостов. Слышались последние звуки таблы и ситара — будто сами боги устали веселиться. Под шатром, залитым золотым светом ламп, Доран и Дивия стояли бок о бок — он сдержанно, но гордо, она чуть усталая, но всё ещё прекрасная, словно богиня в человеческом облике. Они обменивались любезностями с гостями, слушали поздравления, благодарили — всё как в сладком тумане после счастья. — Госпожа, слышал, дела в шахтах идут на «ура»? — спрашивали пару человек, стоявших в кругу молодожен. — Да, господин Дикшит. Развиваемся, служим на благо дюжины. — с искренней улыбкой отвечала Деви. — Ну молодец, девочка. И хозяйка, и стратег, и теперь уже жена. Но теперь полегче, муж рядом есть, плечо всегда нужно под боком, даже самым сильным. — держала руки Дивии старая госпожа Банерджи. Доран и Дивия в ответ кивали головой, слегка улыбаясь. И вдруг — гул стих. Все головы повернулись к воротам. На пороге стоял мужчина лет пятидесяти — высокий, сухощавый, с длинными небрежными волосами, в иностранной, но потертой одежде. В руках — дорожная трость. На лице — улыбка, но глаза были холодны, как сталь. За ним запыхавшийся охранник выкрикнул: — Господин! Вам сюда нельзя, это частное торжество! Мужчина спокойно ответил, глядя прямо на Дивию: — Как это нельзя — на свадьбу к своей любимой племяннице? Воздух мгновенно стал вязким. Кто-то ахнул. Кто-то отшатнулся. Дивия побледнела. — Дядя… — прошептала она еле слышно. — Анил Шарма, — процедил Камал. — Вот, значит, как. Доран мгновенно положил руку на рукоять сабли, встал перед Дивией, прикрывая её собой. — Отойди, — шепнул он ей. — Не смотри ему в глаза. Гости начали шептаться, женщины отступили, зазвенели браслеты. Видия резко обернулась к охране: — Я же велела не впускать незнакомцев! — Он представился родственником невесты, госпожа… — пробормотал один из стражников, растерянно склоняя голову. — Родственником! — воскликнул Анил с издевкой. — Да я не просто родственник! Я единственная родная кровь её! Я пришёл поздравить девочку — и вижу, что вы все устроили цирк под видом благословения! — Поздравить? — резко ответила старшая Басу. — Мы знаем, что именно ты заказал покушение на Дивию! Толпа всколыхнулась. Все взгляды снова пронзили Анила. Он замер, будто не сразу понял, что сказано. Шарма начал шарить своим взглядом по толпе, как будто искал кого-то. Потом медленно опустил глаза, провёл рукой по лицу — и рассмеялся. — Какое забавное обвинение, — сказал он насмешливо. — Разве я похож на убийцу? Я — глава рода Шарма по праву рождения, а не вот это дитя, которое купило себе трон, раздвигая ноги перед палачом! Дивия вспыхнула, шагнула вперёд, голос дрогнул, но был твёрдым: — Замолчи, дядя. Ты предал всё, чему нас учил отец. Ты хотел пустить кровь семье ради золота. Я не позволю тебе оскорблять ни меня, ни моих людей. — Твои люди? — прошипел Анил. — Да кто ты такая? Глупая девчонка, решившая, что может управлять мужчинами! Ты думаешь, Басу спасёт тебя? Он использует тебя и выбросит, как выбросил других! — Хватит! — взревел Доран, шагнув вперёд. — Ещё слово — и я забуду, что ты старик! — Уйди, Доран, — спокойно сказала Видия, сжав кулаки, и кинула страже. — Возьмите его, пока он не натворил бед. — Не подходи! — крикнул Анил приближающемуся охраннику, и рука его метнулась к внутреннему карману. Мгновение — и в пальцах блеснул металл. Выстрел. Охранник рядом с воротами рухнул, прижимая руки к груди, где распустилось алое пятно крови. Женщины закричали. Слуги бросились прочь. — Кто подойдет ближе — получит пулю в лоб! — заорал Анил, дико вращая глазами. — Держитесь подальше, шакалы! Доран мгновенно отступил, заслонив собой Дивию. Она трепетала за его спиной, прижимая ладони к лицу. Мужчины Дюжины — Камал, Радж, Рам, Архат — рассредоточились, пытаясь незаметно окружить Анила. Доран шепнул: — Когда я скажу — беги. Поняла? — Нет, — прошептала она, — я не оставлю тебя. — Деви, не глупи, — сверкнул он глазами. — Делай, что я сказал. Но Анил уже разошёлся: — Посмотрите на неё! На эту проститутку, которая продала честь рода за власть! Думаешь, Богиня благословит брак с убийцей, а, девочка? Сегодня я очищу этот позор. Сегодня Шарма снова станет моим именем! — Ты никогда не сделал для рода и сотой доли того, что я! — крикнула ему Дивия, вырвавшись из-за спины Дорана. — Я жила ради этих людей, ради земли, ради имени! А ты продал всё ради себя! — Дивия! — вскрикнула Сара, — не стой! Лорд де Клер, Дубей и Видия шагнули вперёд, закрывая людей собой. Радж сжал кулаки: — Убери оружие, ты совсем свихнулся? Анил захохотал, глаза безумно блеснули. — Сегодня я заберу то, что моё по праву! Он резко поднял пистолет — прямо на Дорана. — Нет! — закричала Дивия. Доран толкнул её в сторону, заслоняя собой, и шагнул вперёд. Он сделал знак Архату и Камалу — взглядом, быстрым, как молния. Анил щурился, целясь. — Сегодня, Басу, я избавлю род от тебя! — прорычал Анил, поднимая руку с пистолетом. На лбу у него выступил пот, лицо исказилось, глаза горели фанатичным блеском. Всё вокруг будто застыло — гости, музыканты, огни, даже ветер. Лишь стрекот цикад за храмовой стеной нарушал тишину, и этот звук, казалось, отдавался эхом внутри каждого сердца. Доран стоял напротив — ровно, уверенно, как скала перед бурей. Пальцы его сжались в кулак, но взгляд оставался ледяным, выверенным. Он медленно шагнул вперёд, прикрывая собой Дивию, которая, вся побелевшая, стояла за его спиной, сжимая в руках край его шервани, будто от этого зависела её жизнь. — Анил, — холодно произнёс Доран, — брось оружие. Пока не поздно. — Поздно, — прошипел тот. — Слишком поздно для всех вас. Он прицелился — прямо в грудь Дорана. Все вокруг вздрогнули. Камал и Архат стояли по бокам, медленно приближаясь, шаг за шагом, чтобы взять Анила в кольцо. Видия выкрикнула: — Взять его, живо! — Стойте! — заорал Анил, дернув пистолетом в сторону толпы. — Ещё шаг — и я отправлю кого-нибудь к вашим богам! Женщины вскрикнули, спрятав лица. Сара и Эрит инстинктивно заслонили собой младших девушек и Радху. Музыкант уронил таблу, и звук барабана, прокатившийся по полу, будто поставил последнюю точку в мгновении покоя перед хаосом. Дивия не выдержала — сделала шаг вперёд. Голос её дрожал, но звучал громко, почти властно: — Дядя, прошу! Опусти оружие. Ты не тот, кем был! Это безумие! Посмотри на себя — ты весь в ненависти, в грязи! — Молчи! — взвыл Анил. — Не смей называть меня безумцем, девчонка! Это ты — позор рода! Ты позволила палачу коснуться тебя, а теперь стоишь здесь, как богиня, словно тебе простят грехи, обмазанные золотом и благовониями! — Хватит! — выкрикнул Доран и шагнул вперёд к Анилу. Дивия вторила шагам Дорана. — Стой на месте, неугомонная. Анил дёрнул рукой — пистолет снова повернулся к нему. Доран остановился. Всё вокруг снова застыло. Дивия смотрела на обоих — в её груди будто стоял камень. Она видела, как пальцы Анила дрожат на спуске, и знала — сейчас. Каждая её клетка кричала. Каждая мысль слилась в одну: «если он выстрелит — я не позволю навредить Дорану.» Она бросилась вперёд. — Доран! — закричала она. — Дивия, нет! — пыталась остановить ее Сара. И в тот миг раздался выстрел. Всё ослепило — яркая вспышка, словно кусок солнца в ночи. Звук прорезал воздух — гулкий, рвущий, и отозвался эхом от мраморных стен храма. Деви резко дернулась, а на секунду позже — почувствовала запах гари и пороха. Крик Сары. Всех. Глухой удар. Женщины завизжали, охрана кинулась вперёд. Кто-то перевернул поднос с лампадами — масло растеклось по полу, языки пламени вспыхнули в тени. Камал рванул к месту выстрела, а Видия закричала: — Боги, что вы наделали! И на мгновение весь мир застыл. Всё замедлилось — как будто сама Кали задержала дыхание, решая, чью жизнь забрать. Пороховая дымка заволокла лица, на алом мраморе засияла крошечная капля крови.