Глава 15. Когда кухня становится полем боя.

Айшвария ушла, дверь мягко закрылась. Две женщины остались друг напротив друга — две противоположности. Амра рассматривала Дивию бесстыдно, медленно, будто изучала конкурентку на рынке украшений, а не хозяйку дома. Причём изучала с интересом. — Ну, — она едва заметно улыбнулась, — а ты красивая. Теперь понятно, почему мужчина из семьи Басу выбрал тебя. Дивия не моргнула. — Мы будем говорить о моем муже, когда твой муж, Амра, пытался меня убить? Он организовал покушение. И едва не застрелил меня на собственной свадьбе. Амра слегка приподняла бровь — и… всё. Никакого ужаса, никакого шока, никакой боли. Только вежливое внимание. — Ах… да? — Она вздохнула театрально. — Глупый Анил. Он всегда был… вспыльчивым. — Вспыльчивым? — голос Дивии стал тихим и опасным. — Он стрелял в женщину. В невинную женщину. Он ранил важного человека для дюжины и близкого мне. Он хотел пролить кровь прямо в храме. — Мужчины… — Амра пожала плечами. — Они всегда творят глупости. Особенно когда боятся потерять власть. Дивия впервые увидела в её глазах настоящее — холодную, острую пустоту. Не страх. Не скорбь. Безразличие. — Ты не любила Анила, — сказала она прямо. Амра на секунду замерла, затем медленно улыбнулась — глубже, правдивее. — Любила? — она тихо рассмеялась. — Я вышла за него, потому что он был старше, слабее и… очень щедрым. С его смертью я получаю солидное содержание. С его жизнью — громкую фамилию. Что мне ещё нужно? Дивия почувствовала, как внутри что-то неприятно холодеет. — Ты не расстроена, что он умрёт? — А он умрёт? — Амра склонила голову набок. — В таком случае… мои соболезнования всем, кто будет вынужден сжигать его тело до тла. Она сделала вид, будто вытирает воображаемую слезу. Дивия сказала ровно: — Он будет казнён за предательство. Ты понимаешь, что это значит? — Конечно. — Амра снова улыбнулась — так, будто обсуждала новую сервировку стола. — Это значит, что по закону рода Шарма я сохраняю статус жены члена дюжины. И имею полное право проживать в резиденции. — она взглянула на потолок, будто представляя люстру над своей будущей комнатой. — На всех условиях. Со всеми привилегиями. Вы же не сожжете меня? Насколько знаю, ваш английский лорд очень против таких традиций. Внутри Дивии вспыхнуло что-то горячее — не похожее на гнев, скорее на инстинкт хищницы, которой бросили вызов. — Ты хочешь жить здесь? После того, что сделал твой муж? В доме, чью наследницу он пытался уничтожить? — Я хочу жить… — Амра приблизилась, медленно, плавно, будто кошка, — там, где мне удобно. Её голос стал ниже. Дивия подняла подбородок. Её глаза потемнели. — Осторожнее, Амра. — Я всего лишь женщина, оставшаяся без мужа… — Амра оглядела холл, стены, убранство. — И ищущая защиты рода. — Ты ищешь не защиты. — голос Дивии стал мягким, но в нём звенела сталь. — Ты ищешь богатства. Статуса. Амра распрямилась. — Ну… Дивия… — это ведь не моя вина, правда? Дивия шагнула ближе. Очень близко. Так, что Амра слегка обомлела от неожиданности. — Это мой дом. Голос был тихий. Медленный. Как шелк, в котором скрыт яд. — И если ты попробуешь хоть на шаг приблизиться к нему — я лично позабочусь, чтобы ты сожалела об этом каждую оставшуюся минуту своей жизни. Амра на секунду замолчала. Потом медленно, медленно улыбнулась — как будто ей стало ещё интереснее. — Какой огонь, госпожа Шарма-Басу. Мне кажется, вам нужно все хорошо обсудить с более компетентным людьми. Я иду собирать вещи. Я так рада, что ты позволила мне остаться. Дивия поняла: эта женщина не боится. И не уйдёт. Амра сделала последний шаг назад, словно поклонилась, хотя в этом не было уважения. — Доброго вечера, хозяйка дома. И вышла, оставляя аромат тяжёлых духов и ощущение надвигающейся буре — личной, женской, хищной.

***

Двери резиденции тихо скрипнули, когда Доран вошёл внутрь. Дом был окутан вечерней тишиной — мягкой, золотистой, будто пропитанной остатками тепла лампового света. Но едва он сделал несколько шагов по мраморному полу, как его ноздри уловили чужой аромат. Не Деви. Не Айшварии. Не вообще кого-либо, кого он знал. Сладкие восточные ноты жасмина… густые, приторные… липкие, как чужие руки. Он нахмурился. И почти сразу из дальнего кабинета раздался голос: — Доран? Ты наконец-то пришёл. — интонация Деви была слишком ровной, чтобы быть спокойной. Доран прошёл по коридору, толкнул дверь и увидел её — сидящую за столом, с прямой спиной, горящими глазами и приподнятой бровью. Она выглядела… возмущённой, напряжённой — и очень красивой в этом. — У нас появилась новая гостья. — сказала она с ледяной иронией. — И, судя по запаху, очень желанная. Доран моргнул, пытаясь скрыть раздражение: — Гостья? — Ах, да. — Деви хищно улыбнулась. — Амра. Жена Анила Шарма. Которая решила, что наша резиденция — прекрасный курорт на время его предательства. И что она имеет право жить здесь. И ходить где угодно. И открывать любые двери. Она ткнула пальцем в сторону коридора: — Даже мои. Доран закрыл дверь за собой, подошёл ближе. — Дивия… — Она наглая. — отрезала Деви, вставая. — Прекрасно одетая, надушенная до одури, уверенная, будто она принцесса. И я уверена, что Анил не просто так её спрятал. Я не знала о её существовании. Никто не знал. Значит — она может быть частью его плана. Она шагнула к мужу, глаза ярко сверкали. — И я не хочу жить под одной крышей с женщиной, которая может быть опасна. Доран медленно выдохнул. — В ближайшее время… — он отвёл взгляд, будто действительно стеснялся признаться, — …допросить Анила не выйдет. Деви моргнула: — Почему? Он потер затылок — движение, в котором сквозило что-то виноватое, мальчишеское. — Потому что… хм… — Доран кашлянул. — На нём пока нет… живого места. Она прищурилась. — Доран. — Я пытался говорить с ним мягко, честно. — Доран пожал плечами. — Но он отвечает только криками и просьбами умереть. Ты же знаешь, я терпеливый человек. — Ты? Терпеливый? — Деви возмущённо фыркнула. — Ну… более-менее. — Он невинно улыбнулся. — Но суть в том, что… он в таком состоянии, что если я задам ещё один вопрос, он просто отключится навсегда. Деви опустила глаза, плечи устало дрогнули. Доран тут же подошёл, обнял её за талию, прижал к себе, наполняя пространство теплом. — Эй… — прошептал он. — Я знаю, что ты злишься. И боишься. И права. Но правила рода просты: жена Шарма имеет право на защиту, если муж… временно… не в состоянии. — Но она… — …дьяволица в шёлке? — мягко подсказал он. — Именно. — Деви подняла на него глаза и не сдержала улыбки. Доран коснулся её щеки, наклонился ближе. — Придётся потерпеть. Но не бойся её. Ты — госпожа Шарма-Басу. И я — на твоей стороне. Всегда. Он поцеловал её — сначала нежно, потом глубже, горячее, будто хотел стереть из её мыслей даже тень сомнений. Его ладони скользнули по её талии, и Деви, почти не сознавая, сама приподнялась на цыпочках, отвечая ему. Его руки подхватили её, усадили на край стола, бумаги чуть разлетелись. Доран наклонился к её шее — жарко, жадно — и Деви тихо выдохнула, впиваясь пальцами в его волосы. И в этот момент — дверь распахнулась. Без стука. Без тени смущения. С хищной улыбкой. — Ах, вот вы где. Деви застыла. Доран медленно выпрямился. На пороге стояла Амра. На ней было новое сари — насыщенно-бордовое, струящееся, дорогое. Тонкая талия, тяжелые серьги, взгляд дрожащий от притворной невинности… но в глубине глаз — острый, опасный блеск женщины, которая знает свою красоту и привыкла получать всё. Айшвария вбежала следом, запыхавшись: — Госпожа… я пыталась… она не… Деви подняла руку — поняла. Амра медленно провела взглядом по Дорана. Замедлилась на его плечах. На губах. На руках. И улыбнулась так, будто увидела роскошный подарок. — Прошу прощения за вторжение… — сладко протянула она. — Но я привезла вещи. Мне нужна комната. Думаю, желательно поближе к основным покоям главы. Она похлопала ресницами: — Ведь я — законная жена Анила Шарма. Амра Шарма. А значит, имею право на полное гостеприимство. Деви сжала кулаки так сильно, что побелели костяшки. Доран сделал шаг вперёд, лицо перешло в выражение ледяной вежливости: — Доран Басу. — сказал он ровно. — О, я знаю. — мурлыкнула Амра. — Вас трудно не знать. Она опустила взгляд на его руки — всё ещё лежащие на столе рядом с Деви. И улыбнулась чуть шире, чем прилично. Деви метнула в неё взгляд, которым можно было убить на расстоянии. — Айшвария, — ледяным голосом сказала она, не спуская глаз с Амры, — проводи госпожу Шарма по дому. Пусть… выберет комнату, какую сочтёт достойной. Амра довольно кивнула — как королева. — Благодарю, госпожа Шарма-Басу. Вы так великодушны. И, обернувшись к Дорану, добавила: — Надеюсь, мы все найдём общий язык. Особенно… мы с вами. Деви едва не сорвалась с места. Амра ушла, мурлыча и покачивая бёдрами. Айшвария — красная, как мак — бросила на Деви молитвенный взгляд и побежала следом. Только когда шаги исчезли, Деви резко развернулась: — Видел?! Видел, как она на тебя смотрела?! Доран вздохнул и потянулся к жене: — Деви… — Она выбирает комнату, будто это её дворец. И разговаривает так, будто ты — её… добыча! Доран приподнял бровь: — Добыча? Я? — Да! — Деви ткнула в его грудь. — Она вечно что-то тебе говорит! Кокетничает! Мечет глазами, как на ярмарке скота! Он засмеялся — тихо, тёпло, и потянул её обратно к себе. Она попыталась сопротивляться — ровно на секунду — а потом всё равно оказалась в его руках. — Деви, — прошептал он у её уха, — мне нужен только один человек под этой крышей. — Кто? — подозрительно спросила она. Он наклонился, горячо, уверенно коснулся её губ. — Ты. Она вспыхнула… но взгляд оставался боевым. — А с Амрой что делать? Доран улыбнулся своей опасной, лениво-хищной улыбкой. — Пока наблюдать. Но если она ещё раз войдёт в комнату без стука… — он наклонился ближе — …я сам выпишу ей новый набор правил. Деви довольно приподняла подбородок. — Хорошо. Только я первая напишу ей список. И он будет длиннее твоего. — она взяла его за руку. — И не смей позволять ей смотреть на тебя так. Я сожгу её сари. Доран засмеялся: — Моя жена — огонь. — Твой огонь. — хмыкнула Деви. И она даже не заметила, как он снова тихо прижал её к себе, поглаживая по спине — пока где-то в коридоре Амра, будто хозяйка дворца, выбирала себе комнату… и уже строила свои планы. Она шла по коридору, как будто это не семейная резиденция Шарма-Басу, а её личная. Она едва касалась пола босыми ступнями в мягких золотых вьеточках, руки в браслетах покачивались, а голос звенел будто колокольчик, но с металлическим отголоском. — Эта? — спрашивала Айшвария робко, указывая на одну из свободных комнат. Амра бросала взгляд — быстрый, оценивающий, презрительный. — Маленькая. — Темновато. — С потолком низковато. — У окна вид не такой, чтобы вдохновлять. Она обошла уже четыре комнаты и чувствовала себя всё более весёлой — словно играла в шутку, известную только ей. На пятой комнате она остановилась. — Вот эта. — сказала она. Комната была рядом с коридором господских покоев. Слишком рядом. Айшвария побледнела: — Эм… это очень близко к… — О, прекрасно. — Амра провела пальцами по резной двери. — Я ведь должна быть под защитой рода, верно? А что может быть надёжнее, чем рядом с господином и госпожой? Она усмехнулась. Настоящей, хищной улыбкой. Деви, стоящая в конце коридора, видела всё. Губы сжались в тонкую линию. Но она сдержалась — сдержала порыв подойти и оттащить Амру за волосы. Слишком рано. Позже, когда Доран прошёл в холл, Амра появилась тут же — будто ждала. Она сделала изящный поклон, слишком низкий, слишком… предлагающий себя. — Господин Басу, благодарю вас за гостеприимство. Вы — образец силы и чести. Анилу всегда не хватало… и того, и другого. Она чуть склонила голову, глаза блеснули. Доран не ответил улыбкой. Он слегка кивнул — холодно и уважительно. — Здесь вы в безопасности. Ничего больше. — О, конечно. — протянула она, но взгляд её был совсем о другом. — Но безопасность — это хорошее начало. Деви подошла как раз в тот момент, когда Амра слегка коснулась ладонью плеча Дорана, будто невинно, будто случайно. Взгляд Деви стал чистым огнём. — Пальцы убери. — сказала она ровно и тут же улыбнулась, как будто произнесла самую невинную просьбу. Амра отняла руку медленно, словно нарочно. — Ох, простите, госпожа Шарма-Басу. Просто захотелось поблагодарить вашего мужа лично. — Он этого не любит. — улыбнулась Деви так же мягко, как нож режет кожу. Доран был слишком дипломатичен, чтобы вмешиваться — но глаза его скользнули к Деви, будто он ловил её настроение. И он поймал. Грозу. Реальную.

***

За большим круглым столом собрались почти все: Камал, Видия, Сарасвати, Рам. И — между ними — Амра, сидящая так, будто это ужин в её честь. Рядом с Деви — Доран, который будто невзначай держал её за руку под столом, чтобы она не перевернула тарелки на голову гостье. Атмосфера была ровной… на поверхности. В глубине кипела. Видия начала первая: — Госпожа Амра… расскажите, откуда вы родом? Амра сделала ангельское выражение лица. — О, из Джайпура. Город красоты и великодушия. — Как вы познакомились с Анилом? — спросила Видия, наклоняясь вперёд. Амра тихо усмехнулась: — Мы встретились, когда я была у кузины в Будапеште. Анил как раз гостил у ее отца. Он был… настойчив. Очень настойчив. Женщины любят, когда мужчины проявляют внимание. Особенно такие, как я. Деви закатила глаза. Доран сжал её пальцы под столом. Сара шепнула Деви: — Я могу помочь убить её. У меня есть пару штучек. Деви тихо фыркнула в бокал, почти рассмеявшись. — Потом поговорим. — прошептала она. Видия продолжила, не смягчая тона: — Значит… вы знали, что Анил — член рода Шарма. Что у него есть обязанности. И долг. И почему он скрывал вас? Или от вас? Амра наклонила голову, сложив ладони: — Мы скромно поженились в Венгрии и продолжили путешествовать. Мужчины иногда не рассказывают женщинам своих тайн. Вы ведь знаете, госпожа Басу? Глаза её скользнули к Дорану. Деви чуть не сломала вилку. Камал вмешался, ухмыляясь: — Не знал, что Анил мог заинтересовать такую… женщину. — О, у него были свои достоинства. — улыбнулась Амра. — Но те, что я вижу здесь… гораздо интереснее. Все поняли, на кого она смотрит. Доран вежливо опустил взгляд на тарелку. Настоящая Шарма — была готова ужин превратить в поле боя. Рам поднял брови: — И как вы оказались здесь? — Мой муж исчез. — драматически вздохнула Амра. — Я очень… очень переживала. И решила искать его среди тех, кто знает его лучше всего. В его родовом поместье, о котором он поведал. Он многое рассказывал мне о вас. Пауза. И холодная улыбка: — И я была права. Видия постучала пальцами по столу: — Понятно. До выяснения всех обстоятельств ты можешь оставаться здесь. Амра вспыхнула от радости — не скрывая её. Деви почувствовала, как сердце бешено стучит: — Что?! Но решение было принято. — Да, — сказала Видия жёстко. — Таковы правила рода. Амра склонила голову: — Я очень благодарна вам. Всем вам. А глаза её снова нашлись на Доране. После ужина гости начали расходиться, а Амра стояла у лестницы, улыбаясь — как кошка, получившая доступ к птицам. Деви смотрела на неё, как на яд. Доран чувствовал, что его рука в руке жены — горячая, напряжённая. — Дивия, — начал он мягко. — Не сейчас. — прошипела она. — Если я сейчас заговорю… она полетит в стену. Амра, проходя мимо, наклонилась чуть ближе к Дорану: — Спокойной ночи… господин Басу. Деви тихо выдохнула: — Убью. Доран усмехнулся: — Дивия… — Не удерживай меня. Идём наверх, — прошептала она, — мне срочно нужно… выместить злость. Он улыбнулся так, будто сгорает только от её голоса. И знал: этот дом теперь станет настоящим полем битвы. Коридор был тихим, только слабый свет масляных ламп колыхался на стенах. Деви шла быстро — почти летела — тенью, вся напряжённая, горячая, с яростью под кожей. Доран едва успевал за ней, хотя обычно это он шёл впереди. — Деви! — окликнул он, но она не остановилась. — Деви, черт возьми, ракшаси, подожди. Она вошла в их комнату, не оборачиваясь, захлопнула дверь и только тогда развернулась к нему. Глаза — полыхают. Грудь — часто поднимается. Щёки — вспыхнули от злости и… да, он знал этот взгляд. О, он его знал слишком хорошо. — ЭТО… — сказала она, показывая пальцем назад, в сторону коридора, где Амра только что растянуто улыбнулась. — ЭТО теперь будет жить под нашей крышей?! Она напыщенная кукла. Доран закрыл дверь, облокотился на неё спиной и тут же потерял серьёзный вид. Улыбка медленно тронула его губы. — Ты ревнуешь. — Я НЕ ревную. — Ага. Конечно. — Замолчи. Он сделал шаг. Она — назад. — Деви… — Даже не начинай. — …это ревность, моя драгоценная. — Это желание убить. А это разные вещи! Доран рассмеялся. Низко, глухо, с тем оттенком голоса, от которого у неё слабели колени. — Она клеится к тебе! — прошипела Деви, подбежав к окну и резким движением задернув занавески так, будто это были чьи-то шеи. — Прямо при всех. В моём доме. — Нашем, — мягко поправил он. — В МОЁМ доме, Доран! В моей семье! И ты видел, как она на тебя смотрит! Как будто ты подарок судьбы и она уже развязывает ленту! Он подошёл к ней вплотную. Очень медленно. Как хищник, который не желает спугнуть добычу — но и не даёт ей уйти. — А ты видела, как я смотрю на тебя? — прошептал он, опуская ладонь ей на талию. Деви прикусила губу — опасный знак. — Не отвлекай меня. Я зла. — Я вижу. — он поднял её подбородок пальцами. — Но то, что я вижу ещё… это то, что моя жена невероятно красива, когда ревнует. — О, прекрасно, — огрызнулась она. — Давай поставим спектакль: "Как соблазнить женатого мужчину под крышей его жены"! Амра будет в восторге. — Деви. — он приблизил свои губы к её уху. — Единственная женщина, которую я хочу раздеть в этом доме — ты. Она замолчала. На секунду. — Доран… — Ммм? — Если она ещё раз посмотрит на тебя так, будто представила тебя в своей постели… — Да? — Я вытащу ей глаза серебряной ложкой. Он тихо фыркнул от смеха: — Моя госпожа Шарма-Басу… не забывай, что мы теперь отвечаем за безопасность женщины рода. — Меня это не волнует! Он схватил её за талию обеими руками и резко притянул к себе. — А должно. Потому что если ты убьёшь её… — его голос стал ниже, опаснее, — я буду вынужден спрятать тело. А я устал за сегодня. Она вдруг рассмеялась — коротко, ярко, почти безумно. — Ненавижу тебя иногда. Он тут же скользнул губами по ее шее. — Ммм, но чаще — нет. Он наклонился и поцеловал её — сначала мягко, потом глубже, горячее, так, что ноги под ней дрогнули. Она ответила ему, уцепившись за ворот шервани, впившись пальцами в его плечи. — Ты моя жена, — прошептал он между поцелуями. — И никто — никто — не встанет между нами. Ни Анил. Ни его жена. Ни сама богиня Кали. — Уверен? — хрипло выдохнула Деви. — Абсолютно. И он подхватил её на руки — легко, будто она была лёгким сари. Но когда он перенёс её к кровати, дверь вдруг едва слышно приоткрылась. Скрипнуло. Деви рывком дернулась, обернулась. На пороге — Амра. Роскошная, самодовольная, с собранными в высокую косу волосами и сундуком с личными вещами на руках. Айшвария маялась позади, виновато разводя руками. Амра улыбнулась, медленно проведя взглядом от лица Деви… к губам Дорана… ниже… и обратно. — Ох, я снова помешала? — спросила она с мягкой ядовитой вежливостью. Деви чуть не рухнула с рук мужа, а потом снова схватилась за него, чтобы не броситься на Амру с чем-то тяжёлым. Доран спокойно поставил Деви на ноги, расправил шервани, словно ничего не произошло, и вышел вперёд. — Госпожа Амра… — произнёс он ровным тоном. — Стучать — хорошая традиция. — Простите. — она чуть поклонилась. — Я всего лишь хотела узнать, о моем выборе комнаты или какую комнату вы порекомендуете мне… лично. Деви вдохнула через нос. — Айшвария. — сказала она тихо. — Уведи её. Немедленно. Амра улыбнулась Деви — почти ласково. — Спокойной ночи… госпожа Шарма-Басу. И вам — господин. И ушла медленно, нарочно качнув бёдрами. Айшвария метнулась за ней, прося прощения взглядом. Дверь закрылась. Деви стояла посреди комнаты, дрожа. — Доран. — Да? — Она меня провоцирует. — Знаю. — Я её прибью. — Знаю. Он подошёл, взял её за лицо ладонями. — Но сначала… — его голос стал низким, тёмным, горячим, — мы закончим то, что начали. Деви глухо рассмеялась. — Да. Мы. Закончим. И она сама потянула его к себе.

***

Рассвет ещё только нащупывал путь в комнату, когда Дивия открыла глаза. Тихий золотистый свет ложился на лицо Дорана, на резкую линию скул, на слегка приподнятые уголки губ — будто он даже во сне ухмылялся. Как всегда уверенный, сильный, безмятежный… и её. Она подтянулась ближе, скользнула кончиками пальцев по его щетине. Он не шелохнулся. Тогда она мягко коснулась его губ — просто, едва-едва. И в тот же миг услышала его низкий, хрипловатый голос: — Если это попытка тихонько сбежать, то ты провалилась, радость моя. Дивия вздрогнула и фыркнула: — Ты что, спишь с открытыми глазами? — Нет. — Он всё ещё не открывал своих. — Но я чувствую, когда моя жена целует меня так, будто хочет украсть душу. Она ткнула его в грудь пальцем. — Я тебя вообще-то будила. Он открыл глаза, посмотрел на неё снизу вверх — тёпло, лениво, как хищник, едва проснувшийся после удачного охотничьего вечера. — А я просыпаться не хочу. У меня идеальная женщина в постели и самая наглая ночнушка в Калькутте. Она зарделась и в шутку ударила его подушкой. — Это обычная ночнушка! — Наглая. — Он потянул за тонкий шёлк у её плеча. — Слишком короткая, слишком прозрачная, и она слишком хорошо показывает, что ты моя. — Доран! — она зашипела, притворно возмущённая. — Если кто-то услышит. — Никто не услышит. — Он обвил рукой её талию и притянул ближе. — И даже если услышит… ты же теперь моя жена. Я имею право держать тебя вот так, сколько захочу. Она прикусила губу — и едва не рассмеялась. — Ты ужасно самоуверенный, Басу. — А ты ужасно сладкая, — ответил он и перевернул её под себя, прильнув губами к её шее. Она выгнулась под ним, смеясь и возмущаясь одновременно. — Доран… нам… надо… вставать… — Милая, кому надо? — Он провёл языком по её ключице. — Мне — не надо. — Мне тоже не надо, — призналась она шёпотом, заводя пальцы в его волосы. — Я хочу так лежать весь день. Он замер, посмотрел ей в глаза — и в них сверкнуло что-то такое тёплое, что у неё перехватило дыхание. — Знаешь, госпожа Шарма-Басу… я бы тоже предпочёл провести оставшуюся жизнь, не выпуская тебя из рук. Но если мы сейчас не встанем… — он поддел её подбородок. — …я точно не выпущу тебя. И тогда дюжина развалится, а на обед к сестрице мы оба придём… в том, в чём были этой ночью. Она, конечно, должна была испугаться. Возмутиться. Хоть как-то приструнить его. Но вместо этого тихо сказала: — А ты попробуй. Уголок его рта дёрнулся. — Плохая идея, Деви. Я же выполню. — Не верю. Ты только угрожаешь. — Да? — он приподнялся на локтях. — Посмотрим. И прежде чем она поняла, что он делает, он перехватил её под бёдрами, поднял на руки — вместе с простынёй и той самой «наглой» ночнушкой. Деви пискнула, торопливо сгребая край ткани, пытаясь прикрыться. — Доран! Спусти меня! — прошипела она, цепляясь за его шею. — Дом ещё спит! — Тем лучше, — ухмыльнулся он. — Никто не увидит, как я краду свою жену. — Крадёшь?! — она чуть не расхохоталась, прижимаясь к нему плечом. — Мы уже поженились, если ты забыл! — Вот поэтому, — тихо и довольным басом произнёс он, — я и могу носить тебя куда хочу. Без посторонних глаз. Супружеские привилегии, мм? Она уткнулась лбом ему в ключицу, дрожа от смеха: — Ты неисправим. — Я твой. Это хуже. Он понёс её вниз по лестнице, а она только успела ухватить халат, лежащий на стуле. Оба пытались не шуметь — и оба проваливали попытку: то она нечаянно заденет локтем вазу, то он стукнётся плечом о косяк, тихо выругавшись. — Тише! Ты сейчас всех перебудишь. — шептала она, смеясь. — Тогда прекращай извиваться, ведьма, — так же шёпотом отвечал он. — Ты мне всё уронишь. Они оба прекрасно понимали: их шаги вряд ли разбудят кого-то из слуг, дом слишком велик и слишком привык к ночным хлопотам. Да даже, если и разбудят, то в этом нет ничего страшного. Но всё равно в этом раннем утре было что-то особенное — интимное, тайное, почти волшебное — и они не хотели его разрушать. Так что, едва удерживаясь от смеха, они крались по коридору, как двое заговорщиков или дети, укравшие мед из кухни. Каждый шаг, каждое тихое прикосновение ладони к стене, каждый взгляд через плечо — всё это становилось их маленьким секретом, чем-то драгоценным, что принадлежит только им двоим. Их дом, огромный и величественный, казался вдруг тёплым укрытием, в котором можно шептаться, прятаться, смеяться, не боясь никого и ничего. И идти вот так — на руках у мужа, рука в руке, будто мир просыпаться ещё не должен — было для них бесценно. Внизу горели лишь несколько фитилей в лампах. Дом ещё дремал. Даже Айшвария, кажется, не встала. Они заглянули в кухню — пусто. Тихо. Плиты холодные. Воздух неподвижен. Дивия удивлённо прошептала: — Все спят… даже Айшвария? — она обняла мужа за шею крепче. — Ты понимаешь, что это значит? Доран кивнул серьезно, а затем хитро приподнял бровь: — Да. Что нам придётся готовить завтрак самим. — он наклонился ближе. — И что ты будешь готовить его в той самой ночнушке. — Доран! — Поздно, — улыбнулся он, опуская её на прохладную плиту стола. — Мы уже на кухне. Он притянул её за талию, и она снова рассмеялась, шлёпнув его по плечу — ровно перед тем, как он прижал лоб к её щеке, обнял крепко-крепко… И они замолчали. Просто сидели, дышали, чувствовали тепло друг друга. Кухня в резиденции проснулась вместе с ними — но ещё не до конца. Огонь в печах едва поднимался, и по комнате носился лёгкий дымок от затухающего вчерашнего костра; сосуды тихо звенели, когда Доран поставил на стол миску с мукой. Руки у обоих ещё пахли постелью и вчерашним вечером; в воздухе мешались остатки жасмина и сандалового с волос Деви и терпкий пар от недавно заваренного чая. Деви надела халат и завязала передник — почти ритуал. Её движения были быстры и умелы: она убрала с плиты горшок, достала чугунную сковороду, поставила на маленький жар, аккуратно подсыпала масло. В этот миг Доран подошёл сзади, обвил ладонями её талию и опустил подбородок у её плеча. — Ты так красива, когда готовишь, — прошептал он, и его губы коснулись теплой кожи, а руки чуть поднимали шелк ночнушки. — Доран! — Деви хихикнула, легко отталкивая его локтем. — У меня сейчас пальцы в тесте, а не в романах. — Тогда пусть и роман будет из теста, — ответил он с серьёзной важностью, которая всегда заканчивалась смехом. — Я главный дегустатор. Она махнула рукой, протирая ладони о передник, и, не давая ему времени, хватко подсадила тесто. Это был старый семейный рецепт, который рассказывала ей мама, — пышные, слоёные параты, начинённые тёплым маслом и щепоткой зелёного кориандра. Деви ловко месила, складывала, раскатывала — движения ловкие, почти танец. Доран же старался помочь: его «помощь» заключалась в том, что он вынюхивал тесто, подсовывал ей к носу комочек муки и липко прикасался пальцами к её запястью. — Не мешай, — предупреждала она, но сама улыбалась; от него исходило тепло, которое заставляло и муку казаться мягче. — Ладно, ладно, — он отступил на шаг, но тут же сунулся сзади и, сделав вид, что проверяет температуру сковороды, поцеловал её плечо. — Я помогу с приправами. Деви дала ему миску с размятой картошкой — для другой начинки — и велела: «Лук мелко, зелень крупно». Он принялся, но очень скоро обнаружилось, что его «мелко» и её «мелко» — вещи несовместимые; он шинковал лук так, что кусочки летели на все стороны, а она, прикрыв рот ладонью от смеха, ловила выстрелы лука, как будто это был миниатюрный фейерверк. — Ты специально, — подозревала она, вытирая слой лука от мраморной столешницы. — Специально? Я — истинный саботажник кухни, — гордо объявил он и, не удержавшись, вытер ладонь ей на поясе передника. Та отплатила ему тем же: взяла щепотку куркумы и, с хитрой улыбкой, размазала желтую пыль по его щеке. Доран глухо фыркнул, но вооружился ложкой и начал «мстить» — причём его мщение было смешным и необычно невредным: он помазал её нос маслом с сковороды. Деви схватила полотенце и бросилась в погоню; они устроили настоящую дуэль на кухне, в которой вместо мечей — ложки, а вместо брони — хлопчатобумажные сари и запах сгоревшего масла. — Кто бы мог подумать, что драгоценная госпожа Дивия, сможет заставить беспощадного палача помогать ей на кухне. — усмехнулся Доран. — Меньше слов – больше дела, дорогой. Параты пеклись на сковороде, и их края начинали золотиться. Деви ловко переворачивала их, давая им подрумяниться до тех пор, пока масло слегка шипело. Доран, наконец покинув бой за полотенце, подошёл к чайнику: заварить масалу — это его миссия. Он щедро всыпал чай, кардамон, корицу, гвоздику и молоко; потянулся за мёдом и с улыбкой шутнул: «Если дом взорвётся — хотя бы аромат останется». Деви остановилась на минуту, глядя на него. В каждое его движение была вписана его привычная уверенность, но сейчас она смягчилась; он работал по–доброму, не торопясь, будто время на кухне было их собственностью. — Я помню, как в детстве мама учила делать параты, а Кайрас помогал нам. — сказала она, окуная ладонь в холодную воду, чтобы смыть муку. — Так вы еще и Кайраса припахивали к работе, — ответил он. — Я думал, я единственный. — Я прятала от него параты, потому что знала, что он всё съест. Он их очень сильно любил. — Деви улыбнулась, и в этом был тёплый укол — воспоминание, которое сейчас стало их общим. Параты один за другим ложились на тарелку, увеличиваясь в стопку. Между ними — тонкие полоски золота масла, аромат лука и кориандра. Деви фаршировала одну из пар, а Доран продолжал экспериментировать с чаем, контролируя пламя. В какой-то момент он наклонился слишком близко, его щёка коснулась её уха, и он шепнул: — Представляешь, если бы ты была паратой — я бы её закрывал в себе и ел медленно, чтобы никогда не кончилась. Она рассмеялась, а ответ пришёл через прикосновение: она обхватила его за шею и на мгновение остановила весь мир. Их лёгкие поцелуи были короткими, будто боялись разбудить дом; но в них была нежность, тепло и обещание. Их «работа» на кухне перемежалась с длинными, ленивыми цепочками разговоров: о дюжине, о заговоре, о странной женщине, что поселилась в доме. Деви рассказывала о маленьких подробностях, что слышала на визите к Амрите; Доран, в свою очередь, говорил о допросах, об усталости и о том, как, даже во время допросов, он думал о её улыбке. Их разговоры были открытыми, иногда серьёзными, иногда шутливыми; как правило, их голоса — одинаково тёплые, всегда возвращались друг к другу. В какой-то момент Доран схватил тряпку, потянул её через ладонь и, не ожидая, мягко шмыгнул ею по лицу Деви, оставив тонкий след муки. Она в ответ быстро обмакнула ложку в тесто и, со злодейской улыбкой, намазала ему щёку тестом — густым, липким. Он разразился смехом, поворачиваясь к ней с широко распахнутыми глазами, как ребёнок, застигнутый за шалостью. От его смеха прислуга в дальнем коридоре, кажется, сначала вздрогнула, но ничего — дом дремал дальше. Парата, наряду со стопкой, получила своё масляное коромысло; на столе появилось блюдо с картофельной начинкой, миска с йогуртом, мисо с чили, миска с рубленым кориандром и лайм — и крошечный сосуд с мёдом. Они устроили маленький "фуршет" прямо на столе: каждый кусочек теста намазывался по очереди, пробовался, хвалился или критиковался. — По–моему, ты слишком много соли в выплеснул, — усмехнулась Деви, указывая на палец Дорана, мокрый от начинки. — Это потому, что ты недостаточно солёная в этом мире, — ответил он, серьёзно нахмурившись, и тут же рассмеялся над собственным пафосом. Они сидели у стола, едва замечая, что время шло. На их лицах играли лучи восходящего солнца, которые проникали в кухню сквозь резные ставни. Вокруг царил мягкий беспорядок: мука на полу, лук на полотенцах, парата, спрятавшаяся за маслом, и стопки тарелок, сложенных в небольшую небрежную импровизированную гору. За окном слышался редкий шаг — кто-то уже вставал, но кухня ещё оставалась их, тихой и собственной. Деви и Доран съели первый круг, а затем второй; иногда пересыпали еду на тарелки друг друга, как будто на кухне происходил их маленький интимный обряд, где каждое угощение — признание. — Ты в порядке? — спросил он вдруг тихо, глядя не на еду, а в её глаза. — Я? — она улыбнулась, и её улыбка была такой искренней, что Доран едва не расплакался от счастья. — Я так счастлива. — Я тоже. — Он накрыл её ладонь своей большой рукой и нажал. — Но ты знаешь… я хочу, чтобы эта тишина длилась вечно. Она посмотрела на него с лёгкой тревогой. — Я знаю. Но мы оба знаем, что шторм не заставит себя ждать. Но пока — давай съедим ещё пару паратов и сделаем вид, что мир принадлежит только нам. Он кивнул, и сначала серьёзным тоном добавил: — И потом… я отведу тебя в сад. Там мы будем так лениво сидеть, что даже воробьи будут завидовать нашей невозмутимости. Она смягчилась, доверчиво положив голову ему на плечо, и мир, по крайней мере пока, стал действительно их. — А потом? — она приподняла бровь. — А потом — я буду охранять твой сон, как будто это самое важное задание в моей жизни. — А до сна? — закусила губу Дивия. Деви уже сидела на столешнице, чуть дышала, пальцы всё ещё дрожали от того, как Доран прижимал её, как его дыхание касалось её шеи. Она была в его руках — полностью, целиком. И в этот миг помещение вокруг них словно растворилось. Доран провёл пальцем по её нижней губе, медленно, обещающе. — «До сна», значит? — прошептал он. — Я могу устроить тебе повторение вчерашнего. Ты ведь вчера… Она прерывисто вдохнула, и он усмехнулся: — …очень громко рассказывала мне, как тебе было хорошо. — Доран, прекрати… — выдохнула она, хотя в голосе не было ни тени протеста. Он наклонился, коснулся её ключицы поцелуем — горячим, ленивым, от которого у неё подогнулись пальцы ног. Её руки скользнули ему в волосы, она выгнулась навстречу, и едва слышный стон сорвался с губ. И в этот момент — открылась дверь. Слишком резко. Слишком не вовремя. Доран вздрогнул, отдёрнул голову, обернулся — и его лицо мгновенно перекосилось от ярости. Дивия почувствовала, как мышцы его спины напряглись под её ладонями. На пороге стояла, не поверите, Амра. В ночнушке, которая выглядела так, будто её шили специально, чтобы не прикрывать вообще ничего. Полупрозрачная ткань тонкой волной спускалась по телу, подчёркивая каждую линию её фигуры. Густые волосы были распущены, как будто специально растрёпаны. И взгляд — не виноватый, не смущённый, а оценивающий, изучающий. «Ты серьёзно сейчас?» — читалось в глазах Дорана. Он шагнул вперёд, заслонив собой Деви инстинктивно, как зверь, защищающий свою особь. — Вы с ума сошли? — процедил он. — Трижды за сутки вы вторгаетесь туда, куда вас никто не звал. Голос — низкий, опасный. Амра сделала вид, что испугалась. — Господин, я… я услышала шум. Подумала, что… что что-то случилось. Я просто хотела убедиться… Дивия уже спрыгнула со столешницы, запахнув халат. На её щеках пылал огонь, не только от желания — но и от унижения, что её интимный момент снова разорвали. — Госпожа Амра, — произнесла она ровно, но в голосе звенел стальной клинок. — В доме, где живут женатые мужчины, не принято ходить в таком виде. Амра опустила взгляд, будто заметила свою ночнушку впервые. — Прости… здесь так тепло… И дома я… — Дома вы можете ходить хоть без одежды, — отрезала Деви. — Но здесь — нет. Доран стоял рядом с ней, как каменная стена. Дивия чувствовала жар его тела, его раздражение, его… территориальность. Амра заметила это. Улыбнулась уголком губ — почти незаметно, но не для Дивии. Деви вдохнула глубоко и сказала: — Я разбужу Айшварию. Она приготовит вам завтрак. — Мне… одной? — голос Амры задрожал, но слеза была фальшивой до последнего миллиметра. — Да, — всё так же вежливо ответила Дивия. — Одной. Амра попыталась перевести разговор: — Я хотела бы наве… навестить моего мужа. Я очень переживаю… Доран посмотрел на неё так, что стало ясно: он прекрасно понимает, насколько ей плевать на Анила. — Обсудим это с Видией на обеде, — сухо ответил он. — Тогда я поеду с вами, — оживилась Амра. — Нет, — сказала Дивия. — Это семейный обед. Хлопок. Лёгкий, но ощутимый. Дверь будто закрылась прямо в лицо Амры — без физического движения. Эта женщина на секунду перестала играть роль ангелочка. В её глазах мелькнула настоящая злость — взрослая, голодная, хищная. Но она быстро скрыла это. — Как скажете… — лениво протянула она, опустив ресницы. Доран обнял Деви за талию — специально. Не нежно. Публично. — Пойдём. — сказал он ей, даже не взглянув на Амру. — У нас есть дела. Они почти дошли до выхода, когда Амра вдруг сказала: — Ах да… госпожа Дивия, ночью я слышала ваши крики. Очень… сильные. Вы больны? Я испугалась за вас. Деви застыла. Медленно повернулась. На её лице появилось выражение: «Ты хочешь войны? Получишь.» Доран рассмеялся первым — низко, тихо, бесконечно довольным тоном мужчины, который знает, что его жена кричала совсем не от боли. Дивия тоже не сдержалась — смех вырвался сам, искренний, звонкий. Доран потом усмехнулся так, что Амра невольно покраснела. — Уверяю, — сказал он, подчеркнуто спокойно, — никакой боли там не было. Наоборот — моей жене было очень…даже хорошо. Дивия кашлянула, пытаясь сдержать новый приступ смеха. Потом они оба не выдержали — рассмеялись тихо, искренне, вдвоём. — Не беспокойтесь, Амра. — сказала она с такой сладкой невинностью, что Амра побелела. — Это был совершенно обычный звук. Когда муж — опытный. И внимательный. И очень, очень щедрый. Наверное, дядя таким не являлся? Доран поднял бровь, довольный как тигр, которого похвалили за добычу. Амра прикусила губу — от ревности, от злости, от того, что её слова обернулись против неё же. — Приятного вам завтрака, — кивнула Дивия, сияя победной улыбкой. — Надеюсь, Айшвария приготовит вам то, что вы любите. — Хоть что-то, — добавил Доран и открыл Деви дверь. И, держась за руки, смеясь и переговариваясь шёпотом, они вышли — оставив Амру в кухне, одну, злую, обиженную и жадную до мести. Та медленно, очень медленно выпрямилась, и её глаза стали холоднее льда. Это была женщина, которая не умела проигрывать.