Глава 16. Когда ночь зовёт в воду, а смерть — в кровь.

Полуденное солнце лениво растекалось по гостиной резиденции Басу. Воздух был тёплым, тихим и каким-то по-домашнему неподвижным — идеальный момент для женского совета. На огромном мягком диване, утопая в подушках как в облаках, распластались Деви, Сара и Радха. Деви сидела по-индийски, в лёгком голубом сари, волосы убраны просто, но она всё равно сияла. Однако выражение её лица было смесью шока, возмущения и подавленной ярости. Сара лежала на животе, лениво болтая ногами в воздухе, и закусывала сухофрукт. Радха — обнимая подушку — выглядела спокойнее всех, мягкая, усталая, с лёгким сиянием беременной женщины. — Вы вообще представляете?! — начала Деви и сразу приподнялась, размахивая руками. — Эта… эта… АМРА! Сара моментально оживилась: — О! Жертва прибыла. Давай, рассказывай всё с начала. — Я уже слышала от Видии, что ты готова её прибить сковородкой, — подмигнула Радха. Деви закатила глаза так, что почти увидела собственный мозг. — Она… наглая. Она очень… наглая. Нет, вы не понимаете. Это не просто наглость, это какая-то стратегическая, выверенная, научно выстроенная наглость! Сара прыснула, прижала ладонь к губам. — Ну? Что сделала? Украла твой браслет? Села на твоё место? — Хуже! — Деви возмущённо ткнула пальцем в воздух. — Она ввалилась на кухню в прозрачной ночнушке! Перед Дораном! В МОЙ дом! В МОЮ КУХНЮ! Перед МОИМ мужем! Сара театрально упала на подушки. — Господи… казните её. Немедленно. Я могу помочь. Есть у меня один яд, который действует… — Сара! — взвизгнула Деви, не удержавшись от смеха. Радха мягко хихикнула: — Деви, ну не убивай её сразу. Сначала дай мне посмотреть. Интересно же — кто такая эта Амра? Деви бросила на неё взгляд, полный трагизма: — Ты не хочешь её видеть! Она улыбается… знаешь этим образом “я-жемчужина-а-ты-пыль”, а голос у неё как у певицы, что забыла надеть совесть. Сара закашлялась от смеха. — О, махакали. — И что теперь? Живёт у вас? — спросила Радха, глядя с искренним сочувствием. Деви драматично уткнулась лицом в подушку. — Да! Правила рода! Понимаете?! ПРА-ВИ-ЛА! Нельзя выгнать жену члена рода, даже если муж — предатель, а жена —… не знаю… живое воплощение бедствия. Сара почесала подбородок. — Ну, если что, я могу её “случайно” столкнуть в фонтан. — Сара!!! — хором выкрикнули Деви и Радха, но уже смеясь. Гостиная наполнилась лёгким, домашним смехом. Гостиная Басу казалась в этот момент не залом для приёма знати, а уютным женским гнёздышком, где воздух пах чуть пряно — молоком, подушками и тайнами. Деви, Радха и Сара втроём утопали в мягком диване, как три богини, уставшие от мира и мужчин. Деви медленно вытянула ноги, уткнулась спиной в подушки и мрачно сообщила: — Я ревную. И меня это раздражает. Сара резко обернулась: — О! Прекрасно! Очень даже отличная новость! Так, приступим! — Сара! — засмеялась Радха, легонько толкнув её локтем. Сара невозмутимо продолжила, подперев подбородок: — Ревность — это восхитительно. Значит, ты нормальная жена. Значит, Доран у тебя — мужчина горячий. А Амра — раздражитель. Всё логично! — Я не хочу ревновать! — Деви опустила плечи. — Но эта её походка, этот взгляд… она каждый раз слишком близко к Дорана подходит… — она вздохнула. — И я постоянно думаю, что выгляжу как идиотка, когда бешусь. Радха мягко улыбнулась: — Деви… Это естественно. У тебя муж — воплощение мужественной опасности. Сильный, красивый, уверенный… Конечно на него будут смотреть. Сара вскинула палец: — Но смотреть — одно. А вот дотронуться — другое. За это уже ломают пальцы. Деви прыснула в смешок, закрывая рот ладонью. Сара продолжила, сверкнув глазами: — Так, слушай, Дивия Шарма-Басу… Сейчас мы с Радхой вручим тебе официальный инструктаж, как женщина должна держать своего мужа в руках. Радха покраснела: — Сара, может не надо… — Надо! — отрезала Сара и повернулась к Деви. — Первое правило: Мужчина должен знать, что ты его обожаешь… но и что у тебя есть характер. Радха кивнула: — Да. Ты же не будешь постоянно сцеплять в него зубами… Но и позволять ему ходить где угодно и как угодно тоже не будешь. — Я и не собираюсь, — буркнула Деви. Сара хитро улыбнулась: — Тогда второе. Иногда нужно делать вид, что тебе абсолютно всё равно. — Что?! — Деви вскочила. — Да! — Сара засмеялась. — Мужчины сходят с ума, когда вроде они такие важные, сильные… а ты занята… не знаю… плетёшь цветы или читаешь книгу. И не смотришь на них. Вообще. Радха добавила мягче: — Но не переборщи. Иначе он подумает, что тебя что-то тревожит. Или что ты заболела. Сара кивнула: — Третье. Показывай, что ты жена. Но не собственница. Положи руку на его плечо — легко, невесомо. Чуть задержи взгляд. Улыбнись так, будто он — твой мир. Но не хватай его при всех, не цепляйся. Деви наклонила голову: — Этот… бред работает? Сара фыркнула: — Работает на всех. Особенно на таких, как дядя. Он сильный, но он хочет быть нужным. Хочет чувствовать, что ты им дорожишь. Деви задумалась, потом тихо призналась: — А если Амра… специально провоцирует? У неё даже взгляд такой — как будто она уже себя видит в нашей спальне. Сара подняла руки: — Тогда включаем высший уровень стратегии. Слушай внимательно. Она приблизилась к Деви, понизив голос: — Ты должна стать для него… чем-то, от чего он не сможет отказаться. Понимаешь? Деви покраснела: — Я что, по-твоему, уже не… — Ты прекрасная, — уверенно сказала Радха, накрывая её руку своей. — Но иногда мужчине нужно слегка… напомнить. Сара покачала головой: — Не сексуальностью. Этого у тебя с избытком. Ты должна напомнить, что ты — его дом. Его семья. Его жена. Что он принадлежит тебе так же, как ты — ему. Деви моргнула. И вдруг улыбнулась — уверенно, опасно, красиво. — Хорошо. Я попробую. — Вот! — хлопнула в ладоши Сара. — Теперь я узнаю свою Деви. А то ревность делает тебя слишком расшатанной. Это пугает. — Да нет. Я не знаю, что со мной. Дело не только в ревности. Наверное.. я просто устала. Боже, что мы с вами обсуждаем! Радха рассмеялась первым тихим смехом, Деви — следом, а потом Сара так громко и заразительно захохотала, что троица покатилась на подушки. Они смеялись долго, громко, от души. Так, как смеются только те, кто друг другу доверяет полностью. Когда они наконец успокоились, Деви протёрла глаза и сказала: — Ладно. Я поняла. Я — жена Дорана Басу. И если Амра думает, что сможет хоть на шаг приблизиться… Сара перебила: — …то увидит, как Дивия Шарма-Басу показывает зубы. Браво. И снова смех залил гостиную. Некоторое время они просто болтали о пустяках, тянули время, дразнили друг друга. Деви ненароком гладила Радху по спине. — Как ты себя чувствуешь? — мягко спросила она. — Живот не тянет? Еда нормальная? Ты вообще ела сегодня? Радха улыбнулась — устало, но тепло: — Всё хорошо. Ребёнок пока ведёт себя прилично. Но… — она вздохнула. — Видия думает… выдать меня за Камала. Сара зависла, как статуя. Деви резко выпрямилась: — ЧТО?! Радха опустила взгляд. — Чтобы все решили, что ребёнок его. Чтобы не было скандала. Чтобы наш род не выглядел… — она сжала пальцы на подушке. — Она делает это ради меня. По-своему. Сара перекатилась ближе: — Камал нормальный, да. Но… брак по расчёту, да ещё такой… сложный… Деви нахмурилась. — Он честный. Он добрый. Он защитит тебя. Но… — Шарма-Басу прикусила губу. — Радха… вы оба главы своих родов. Это может стать политической бомбой. — Я знаю, — мягко ответила Радха. — Но Видия уверена, что вместе мы справимся. Он за свою семью Рай, а я за нашу. Повисла тёплая, но тревожная тишина. Вдруг дверь распахнулась — как всегда без стука — и вальяжной походкой зашел Рам, сияющий, как солнечный удар. — О! Девочки! Как мило! Вы тут, значит, трудитесь… валяетесь… обсуждаете мои подвиги? — Ты что тут делаешь? — фыркнула Сара, закидывая на него подушку. Рам поймал. — Приехал доложить Видии о ситуации в городе. И Радж попросил передать кое-какие документы. А также решил проверить, не превратили ли вы гостиную в салон отдыха. Но вижу, как Дивия полудохлая валяется. Что по настроению, драгоценная госпожа? Деви закатила глаза: — Ну спасибо, что пришёл оскорбить нас. Радха протянула ему руку: — Останешься на обед? — Естественно! — выпалил Рам, ещё до того как она закончила предложение. Все рассмеялись. Деви, вдруг вспомнив, повернулась к нему: — Рам… слушай… Я насчет Амры. Вот скажи честно — она вообще нормальная? Рам присвистнул. — Ну. Выглядит… — он сделал неопределённый жест рукой. — Как женщина, которой скучно. Очень скучно. И опасно. Сара немедленно: — Явно надо убрать. — Сара! — снова хором, но опять с улыбкой. Деви устало плюхнулась назад, закрыла лицо подушкой: — Я не переживу эту неделю… И ровно в этот момент двери снова раскрылись. На пороге появились Видия и Доран. Видия, глядя на Деви, сказала холодным, но слегка насмешливым тоном: — Госпожа Шарма-Басу, вы так вольно раскинулись в моей гостиной, будто это ваш дворец. Деви, не меняя положения, протянула руку вверх: — Госпожа Басу, у меня дома поселилось… ЧТО-ТО. И оно носит имя Амра. Доран тихо рассмеялся. Он подошёл ближе и скрестил руки, глядя на жену. — Видия права. Ты уже хозяйка слишком великая, чтобы так разваливаться. Деви обиженно фыркнула и села. Видия мягко, но серьёзно произнесла: — Потерпи. Нам нужно понять, что она знала, что она делала, какую роль играла в делах Анила. Рам вскинул руку: — Я ставлю на то, что она была просто юной любовницей старого хрыща. Сара подняла бровь: — А я — что она хочет убрать Деви и стать главой рода. Комната замолкла. Эта мысль повисла в воздухе. Радха вздохнула: — В любом случае… готов обед. Видия кивнула: — Идём. Нам всем пора перестать гадать и начать думать. Все поднялись, пошли вместе — шумные, тёплые, усталые, но единые, как настоящая семья. Столовая резиденции Басу была залита дневным светом: он тонкими золотыми полосами скользил по массивному столу, отражаясь в полированных приборах. Воздух пах специями, тёплыми лепёшками и чем-то домашним. Не торжественным — именно домашним. Видия сидела во главе стола — собранная, спокойная. Радха — рядом, тихая, задумчивая. Сара — напротив, удобно откинувшись, словно она хозяйка. Рам — расслабленный, вечно улыбающийся, уже налегал на закуску. Дивия и Доран пришли последними, сияющие, слишком довольные жизнью, слишком… живые. Сара шепнула: — Вот и наши голубки. Дивия пискнула от возмущения, но сесть нормально у неё не получилось — она бросила взгляд на Дорана и сама же заулыбалась. — Доран, а ты знаешь, что весь город обсуждает, что ты наконец-то стал… мягче? — начал Рам. — Город слишком наблюдателен. — ответил палач. — Или Дивия слишком убедительна. — усмехнулась Сара. Слуги принесли блюда — дымящиеся карри, хрустящие овощи, сладковатый рис, лепёшки. Все расслабились, разговоры посыпались сами собой. Рам рассказывал анекдот про торговца специями. Сара усмехалась и подкалывала его. Дивия перебивала всех, жестикулировала так активно, что пару раз едва не уронила стакан. Доран сидел рядом, излучая спокойствие, но в глазах у него пряталось что-то тёплое. Он просто смотрел на свою слишком эмоциональную жену и улыбался. Видия, наконец, подняла руку: — Переходим к делу. Рам. Комната сразу немного остыла. Рам ответил: — У нас дома спокойно. Анил молча сидит в подвале резиденции Дубей. А Радж… ну… он выглядит подавленным. Проводит дни у Амриты. Я бы сказал — старается отгородиться от всего. Радха нахмурилась, опустив глаза в тарелку. Видно было — имя Амриты заставляет её сердце чуть болеть. Никто не прокомментировал — но все заметили её состояние. Доран, тем временем, положил локоть на стол, глаза сузились: — Тогда всё возвращается к Анилу. Мы не можем держать его в подвешенном состоянии вечно. Либо он говорит — всё, что знает… Либо… Он сделал паузу. Воздух сгустился. Сара тихо закончила: — Либо его нужно убирать. Никто не возразил. Даже Дивия, которая обычно бы вспыхнула. Она лишь резко вдохнула и кивнула — слишком эмоционально, слишком громко. — Правильно! — воскликнула она так, что даже Видия вздрогнула. — Хватит вокруг него ходить, как вокруг кобры! Рам фыркнул: — Дивия, ты сегодня как маленький шторм. У тебя всё хорошо? — Идеально! — с театральным жестом сообщила она. — Просто… много всего. Сара, прищурившись, шепнула: — Она ревновала утром. Это даёт энергию. Доран подавил смех, но плечо у него дёрнулось. Пока Видия с мужчинами обсуждала безопасность районов и слухи в городе, Радха тихо водила пальцем по стакану — будто не слышала. Дивия взглянула на неё внимательнее и едва заметно дотронулась до её руки под столом. Радха подняла глаза — благодарные, грустные. Только женщины увидели этот микро-жест. Когда обсуждение событий стало более размеренным, Видия вдруг подняла бровь и спокойно, как будто спрашивала про погоду, произнесла: — Кстати… о наследниках. И направила взгляд на… Дивию. Вилка у неё выпала из пальцев и звякнула об тарелку. Она дёрнулась, вдохнула — и тут же подавилась воздухом. Затем водой. Затем, кажется, собственным шоком. Рам согнулся от смеха. Сара хлопнула по столу. Даже Радха улыбнулась. А Доран решительно развернулся к жене, наклонился, обхватил её лицом ладонью и заставил сделать глубокий вдох. — Спокойно. Выдыхай. Ты не умираешь. — Почти… умираю… — прохрипела Деви. Ещё минуту в столовой стоял хохот. Когда она наконец пришла в себя, Видия сделал вид, что ничего забавного не произошло: — Я говорю лишь одно: не медлите. Дом Басу не может ждать десятилетие. Мне нужны племянники. Тем более ты сегодня какая-то…бурная. Может стоит вызвать лекаря? Дивия округлила глаза: — Мы… Рано говорить! — Да-да, — поддержал её Доран, сдерживая ухмылку. — Рано. Сара издала ехидный звук: — «Рано»? Вы двое даже на кухню сегодня спустились так, что стены краснели. — Сара! — Дивия вскрикнула. — Что? — Сара развела руками. — Я просто говорю: если вам понадобится помощь убить Амру — свистни. Доран кашлянул, Рам чуть не подавился вином, Дивия кинула в Сару подушкой, которая зачем-то лежала на стуле позади. — Она реально сегодня бешеная! — крикнула Сара, ловя подушку. — Может, ты правда беременна? — Сейчас в тебя вилка полетит. — ответила госпожа Шарма-Басу. Когда тема детей наконец свернула, Рам расправил плечи: — Я, конечно, лучший друг Дивии. И Дорана, если уж на то пошло. Сара фыркнула так громко, что за столом снова засмеялись: — Мечтай, Рам. Ты максимум… хороший знакомый семьи. А лучший друг — я. — Неправда! — возмутился Рам. — Я спас им жизнь несколько раз! — А я спасаю их психику каждый день! — парировала Сара. — Это не считается! — Ещё как считается! Дивия смеялась так сильно, что спрятала лицо в ладони. Доран наклонился и тихо сказал: — Они никогда не закончат. Она кивнула: — Я уже смирилась. — Доран, ты ведь не ревнуешь Дивию к друзьям? — в глазах Дубея появился азарт. — Только к тем, кто знает, как её рассмешить. — уверено отвечал с усмешкой палач. — Значит, я — главная угроза! — воскликнула Сара. Все звонко рассмеялись. Когда обед начал подходить к концу, Видия подвёла итог: — Значит так. С Анилом — либо он говорит, либо исчезает. С Раджем — наблюдаем. С Амритой — заботимся. С Амрой… — …осторожно, — добавил Рам. — …и далеко, — добавила Сара. Дивия хмыкнула: — Вот и истинная мудрость за столом. Все поднялись. Когда Доран и Дивия уже выходили в коридор, накинув лёгкие накидки, Сара догнала их и, наклонившись, прошептала Деви: — Если всё-таки решишь убить Амру…Серьёзно, просто свистни. Дивия закрыла лицо руками: — САРА! Но уже смеялась. Доран взял её за талию, притянул к себе: — Пойдём, милая, пока ты не попала под дурные влияния. Они ушли, всё ещё посмеиваясь. А дом Басу продолжал жить своей политикой, интригами… и редкими моментами человеческого тепла.

***

Сад резиденции Шарма утопал в мягком вечернем свете. Лампы под навесом давали золотистое сияние, кусты жасмина источали тонкий аромат, а лёгкий ночной ветер колыхал листья, создавая почти волшебную атмосферу. Дивия лежала вполоборота на диване, вытянув ноги на колени Дорана. Он лениво поглаживал её ступни, будто и не замечая, что делает. Она перебирала чётки мыслей, болтая ни о чём и обо всём одновременно. — И представляешь… Сара уверена, что я могу убить человека подручными средствами. Хотя… наверное, может, и могу, — фыркнула Деви. — У тебя есть талант, — серьёзно ответил Доран. — Правда? — Деви приподняла бровь. — Ага. Особенно если цель — Амра. Она прыснула, прикрыв рот рукой. — Не говори это вслух! А то ещё кто-то решит, что меня нужно отправлять в изгнание. — В изгнание пойдём вместе, — спокойно сказал он, продолжая гладить её ногу. — Но раз уж она сегодня больше не вылезает из своей комнаты… пусть живёт дальше. — А мы с тобой… наконец-то отдыхаем. Деви довольно улыбнулась. — Она как будто чувствует, что я сегодня в хорошем настроении. И решила не портить. — Спасибо ей за это… очень большое спасибо. Доран усмехнулся. Они болтали легко — так, как болтают только влюблённые. Про ерунду, про детство, про смешных слуг, про Рама и Сару, которые, по мнению Дивии, скоро сами поженятся от количества ссор. Они говорили, перебивая друг друга, смеялись, тянулись за водой и обратно ложились так, чтобы касаться телами. Ночь сгущалась, но не давила — она просто нависала мягкой тенью. Когда смех стих, Дивия, не убирая руки с его плеча, тихо спросила: — Доран… Ты поедешь к Анилу сегодня? Окончательно? Он замолчал. Откинул голову на спинку дивана. Медленно, почти беззвучно выдохнул. — Нет. Сегодня — нет. Она приподнялась. — Почему? — Потому что… — он сжал её руку. — Сегодня с Анилом разбирается Камал. Я сказал ему, что останусь вечером с тобой дома. Если Анил сегодня не скажет ничего достойного… значит, мы будем считать, что он действовал один. И завтра мы… Он не договорил. Не нужно было. Дивия закрыла глаза на секунду. — Завтра… вы вывезете его. — Да. И перед этим я позволю Амре увидеть мужа в последний раз. Чтобы не было лишних вопросов. И именно в этот момент за их спинами раздался лёгкий, едва заметный шорох. Как будто кто-то случайно задел сухую ветку. Дивия мгновенно напряглась. Доран чуть повернул голову, глаза прищурились, но через секунду он будто решил ничего не замечать. Шорох стих. — Кошка, — сказал он спокойно. — Или ветка. Но в голосе прозвучала тень осторожности. Они оба замолчали на минуту. Тишина была густой, как бархат. И вдруг Доран резко хлопнул ладонью по её колену: — Вставай. — Что? — Деви едва не подпрыгнула. — Зачем?! Он поднялся, взял её за руку, потянул. — Идём. Давай. Живее. — Доран! Куда ты меня волочёшь?! — Мне нужно тебя развлечь. Срочно. Его глаза сверкнули мальчишеским огнём. И Деви поняла — он что-то задумал. Они вошли в просторную конюшню, пахнущую сеном и лошадями. Конюх, увидев хозяина, сразу выпрямился. Доран коротко бросил: — Собери двух. Быстро. Деви округлила глаза: — Мы куда-то едем? Сейчас? На ночь глядя?! — А что? — Доран приподнял бровь. — Боишься? — Н-нет. Но я хочу знать, на что подписываюсь! — На приключение. Пока никто не мешает и не ходит по дому в прозрачных ночнушках. Деви закашлялась от смеха. Конюх привёл её любимого коня — Дэймоса. Тот фыркнул, будто узнал хозяйку и радовался ей. — Мальчик мой… — Деви погладила его шею. — Я скучала. Доран легко поднял её, усадил в седло, поправил поводья. — Держись ровно, госпожа. Тебя должен бояться ветер, а не конь. Она фыркнула: — Думаешь, я хуже тебя езжу? — Нет. Но я намерен сегодня выиграть. — Ага! Посмотрим! Они вылетели с территории резиденции в ночь. Лошади мчались, разрезая воздушные струи. Копыта били по земле, поднимая искры пыли. Волосы Деви развевались, как чёрное пламя. Доран смеялся — редко, громко, как будто ему вернули кусок юности. — Доран!!! — кричала она. — Ты жульничаешь!! — Я ВСЕГДА жульничаю, Деви! Привыкай!! Он обгонял её, она нагоняла. Они неслись, будто мир стал полем, свободным и бесконечным. Когда впереди блеснула гладь воды, тихая, тёмная, мерцающая отражением звёзд, Деви ахнула. — Доран… Это… так красиво. — Подожди, пока подойдёшь ближе. Они спустились, привязали лошадей к одинокой акации. Трава под ногами была влажной, прохладной. Деви обернулась — и увидела, что Доран… раздевается. — Э… Что ты делаешь? — А ты как думаешь? Он сбросил рубашку. Потом обувь. Потом брюки. И развернулся к воде. Деви стояла столбом. — Доран?! — Мы будем плавать. — Ночью?! — Да. — В реке?! — Да. — Одни?! Он наклонился к ней, ухмыльнулся: — Если не хочешь отставать, госпожа…Снимай сари. Иначе я уйду слишком далеко, и ты меня не догонешь. Он развернулся и вошёл в воду так уверенно, будто она была рождена для него. Вода сомкнулась вокруг его тела, он скользнул дальше, мышцы играли на лунном свете. Дивия стояла, пытаясь дышать. Потом посмотрела по сторонам — поле, тишина, ни души. И сжала губы: — Ах ты… И медленно, чувственно начала распускать завязки на своём сари. А Доран, стоя по шею в воде, смотрел. Не мигая. И было в его взгляде что-то первобытное, голодное и любящее одновременно. Вода была тёплой, почти парной — день выдался знойным, и река сохранила в себе всё солнце. Лунный свет лежал на поверхности серебряной чешуёй, дрожал и рассыпался, когда Доран медленно двигался к берегу, не отрывая взгляда от Дивии. Платье сари упало к её ногам лёгкой волной шёлка. Под ним — только тонкая нижняя сорочка, влажная уже от ночного воздуха и от её собственного предвкушения. Она не спешила снимать и её. Стояла, гордо выпрямив спину, позволяя ему смотреть. — Тебе холодно? — тихо сказал он, голос низкий, будто из самой глубины груди. — Это от негодования, — ответила она, но губы уже дрогнули в улыбке. — Ты невыносим. — Я знаю. Он сделал шаг вперёд. Вода стекала по его плечам, по груди, по животу — медленно, будто сама не хотела отпускать его тело. Дивия смотрела, как лунный свет облизывает каждый мускул, каждую старую метку шрама, и чувствовала, как внутри всё стягивается тугой, сладкой болью. — Иди ко мне, Деви. Она сбросила последнюю ткань. Голая, в одной лишь тени ночи и света луны, шагнула к воде. Река приняла её, как любовника — нежно, но сразу глубоко. Тёплая волна обняла бёдра, талию, грудь. Дивия выдохнула, закрыв глаза. Когда открыла — Доран был уже совсем близко. Он не коснулся её сразу. Стоял в двух шагах, по грудь в воде, и смотрел так, будто впервые видит. — Ты… — начал он и замолчал. Слов не хватало. — Что — я? — прошептала она, делая шаг к нему. Вода плеснула между ними. — Ты — всё, что я не заслужил. Она дошла до него. Пальцы её коснулись его груди — осторожно, будто боялась обжечься. Кожа была горячей, несмотря на прохладу воды. — Ракшас, — тихо сказала она. — Ты заслужил больше, чем думаешь. И тогда он поцеловал её. Глубоко, жадно, будто год ждал этого глотка. Руки его легли ей на талию, прижали так, что между ними не осталось ни воздуха, ни воды — только жар их тел. Дивия выгнулась, вцепилась пальцами в его волосы, ответила так же яростно. — Доран… — выдохнула она ему в губы. — Молчи, — прошептал он, кусая её нижнюю губу. — Просто… чувствуй. Он подхватил её на руки — легко, будто она ничего не весит. Вода помогла. Дивия обвила его шею, ноги сами нашли его бёдра. Они были уже глубже — по грудь ему, по плечи ей. Течение мягко качало их, как колыбель. Он вошёл в неё одним медленным, уверенным движением. Дивия ахнула, запрокинула голову. Звёзды над ней кружились, будто упали в реку и теперь плыли вместе с ними. — Тише… — прошептал он, целуя её шею, ключицу, грудь. — Здесь только мы… и ночь. Она не могла молчать. Каждый его толчок вырывал из неё тихий стон, который тут же уносил ветер. Вода плескалась вокруг, обнимала, ласкала там, где его руки ещё не дошли. Он двигался медленно, глубоко, будто хотел запомнить каждую секунду, каждый её вздох. — Посмотри на меня, — хрипло сказал он. Она открыла глаза. Его лицо было близко — глаза чёрные, почти безумные от желания и от нежности. — Я люблю тебя, — выдохнул он. — До смерти. До безумия. До последнего своего вздоха. Дивия всхлипнула — не от боли, от переизбытка чувств. Прижалась лбом к его лбу. — Тогда не отпускай меня… никогда… Он не ответил словами. Только ускорил ритм — всё ещё глубоко, но теперь настойчиво, требовательно. Вода взбилась вокруг них пеной, как молоко. Она чувствовала, как он твёрд внутри, как река ласкает её кожу, как его руки держат её так, будто она — единственное, что удерживает его в этом мире. — Доран… — простонала она, чувствуя, как внутри всё стягивается, готово взорваться. — Да, любимая. — выдохнул он, голос сорвался. И она взорвалась — тихо, долго, содрогаясь в его руках, вцепившись в него так, будто боялась утонуть. Он последовал за ней через мгновение — глухо застонал ей в шею, прижался всем телом, выливаясь в неё до последней капли. Они застыли. Только дыхание. Только биение двух сердец в унисон. Только тёплая река, обнимающая их, как мать. Потом он медленно опустил её — так, чтобы она стояла на дне, но всё ещё в его руках. Прижался губами к её виску. — Ты моя, — прошептал он. — В этой жизни… и в любой другой. Дивия уткнулась носом ему в шею. Смеялась и плакала одновременно — тихо, счастливо. — А ты — мой, — ответила она. — И если кто-то попробует отнять тебя у меня… я действительно убью. Подручными средствами. Он рассмеялся — низко, тепло, прямо ей в кожу. — Договорились. Они плавали ещё долго. Лениво, как два больших довольных зверя. Целовались. Шептались. Касались друг друга просто так — кончиками пальцев, губами, ресницами. Когда наконец вышли на берег, ночь уже стала гуще, а луна — ниже. Трава была прохладной под босыми ногами. Доран завернул её в свою рубашку — огромную, пахнущую им. Сам остался с голым торсом. Подошёл к лошадям, отвязал их, потом вернулся к ней. — Поедем домой? — спросил он. Дивия покачала головой. — Ещё немного. Они легли прямо на траву, под той же акацией. Она — на его грудь, он — обнимая её одной рукой, другой перебирая её влажные волосы. Над ними — звёзды. Вокруг — цикады. Вдалеке — тихий плеск реки, которая теперь знала их тайну. — Знаешь, — тихо сказала Дивия, — я боялась, что когда-нибудь… всё станет обыденным. Даже мы. Доран поцеловал её в макушку. — Никогда. — Обещаешь? — Клянусь. Я буду красть тебя по ночам в реки, в леса, на крыши… пока ты не устанешь от моих безумств. Она улыбнулась в темноте. — Я никогда не устану. Он прижал её сильнее. И в этот момент где-то далеко, почти неслышно, раздался шум — лёгкий, осторожный. Но они не услышали. Или сделали вид, что не услышали. Потому что сейчас — только они, река, ночь и вечность, которую они только что обещали друг другу. Вот **длинная, тёмная, напряжённая, кинематографичная сцена**, в абсолютно правильном духе эпохи, характера и накала. Сделано так, чтобы контрастировало с романтической линией Деви и Дорана.

«В то же время в резиденции Дубей»

Подвал дома Дубеев был сырым, каменным и пах плесенью вперемешку с железом крови. Тусклая лампа качалась под потолком, отбрасывая неровные тени, будто сама боялась освещать то, что здесь происходило. Анил Шарма сидел привязанный к стулу — верёвки впились в кожу, грудь дёргалась при каждом вдохе. Кровь подтекала из уголков рта, капала на пол. Он кашлянул — густо, с мокрым хрипом — и плюнул красным на пол к ногам Камала. Камал, стоя напротив, выглядел почти спокойным — только нервно подрагивающее веко выдавало раздражение. Рядом стоял Радж, мрачный, с белыми от напряжения пальцами на рукояти кинжала. Двое молодых парней из людей Камала стояли позади, готовые вмешаться. — Значит, ты утверждаешь, что действовал один, — тихо, ровно произнёс Камал. Последний раз. Без помощников. Без наводчиков. Без тех, кто знал. Анил усмехнулся — криво, с кровавой пеной. — Один. Всегда один. Я никому не доверяю, Рай. — Ты лжёшь, — холодно сказал Радж, шагнув вперёд. — Ты ТАК не стал бы рисковать. Кто тебе помогал? Анил прищурился. — Радж… мальчишка с ножичком. Думаешь, что ты знаешь, как работает мир? — он захрипел и закашлял. — Я делал всё сам. Я умнее, чем вы двое думаете. Камал сделал знак Раджу не вмешиваться. — Хорошо. Тогда следующая тема. Твоя жена. И в ту же секунду лицо Анила изменилось. Плечи напряглись, взгляд дернулся, дыхание сбилось. Это было мгновение — но его заметили все. — Жена? — прошипел он. — Она… объявилась? — Да, — Камал скрестил руки. — Пришла в дом Дивии Шарма-Басу. Сказала, что она…твоя. Очень молодая, хороша собой, кстати. Анил закрыл глаза. На долю секунды его лицо стало странно мягким. Почти…человеческим. Но тут же — будто вспомнив что-то — он перекосился яростью. — Я знать ничего не хочу. Она… она… позор. — он буквально выплюнул это слово. Радж сощурил глаза. — Значит, не любишь? Анил вскинул голову, как раненое животное. — Любил. Пока не узнал, что эта девка… ОНА МНЕ ИЗМЕНИЛА. В МОЁМ ЖЕ ДОМЕ! Голос его сорвался, стал высоким, истеричным. Жилы на шее вздулись. — С прислугой. С грязью. Пока я был в поездках, пока работал ради нее, пока я хотел заслужить имя, которое было бы достойно ее… Эта дрянь гуляла по дому нагишом и раздвигала ноги перед каждым попавшимся. Он снова закашлял, на этот раз дольше, голова упала на грудь. — После этого я и уехал… И плевал я на неё, на её имя, на наш брак! Камал и Радж обменялись взглядом. Камал тихо: — Значит… она не была частью твоих планов? Анил зарычал. — Она слишком тупа, чтобы быть частью чего-то. Она знает, как красить губы, расстёгивать одежду, раздвигать ноги. Это всё. — То есть к нападению на Деви и ранению Амриты она НЕ причастна? — уточнил Камал. — Конечно нет! — Анил плюнул кровью. — Она не знает, что я вообще делал последние годы. Она могла быть замужем хоть за козлом — и то не заметила бы разницы! Радж отступил назад и выдохнул: — Значит, она безопасна. Камал кивнул. Это означало — судьба Анила решена. Он шагнул ближе. Нагнулся. Взглянул Анилу в глаза. — Хорошо. Мы закончили. Анил приподнял подбородок. — И что теперь…? Вы привезёте Дорана, чтобы он сделал своё дело? Камал холодно улыбнулся. — Завтра. Он «закончит» с тобой сам. Именно эти слова — Доран придёт завтра — подожгли фитиль. Глаза Анила расширились. Он резко вскинул руки — и верёвки… спали. Порванные. Стянутые. Ослабленные. Он работал над ними всё время, пока говорил. — Асур, КАМАЛ! — крикнул Радж. Но было поздно. Анил вскочил, схватил голову парня, стоявшего неподалеку, ударил его об стол, вырвал у него кинжал. Камал мгновенно дёрнул свой нож, готовясь атаковать. Радж бросился в сторону, чтобы зайти с тыла. Но Анил выставил оружие перед собой. Глаза его горели безумием. Кровь стекала по подбородку. — Передайте Амре… передайте этой шлюхе… — он усмехнулся — болезненно, мерзко, широко. — Что она так и останется одиночкой. Даже смерти моей не заслуживает… Он направил кинжал на себя. — АНИ… Он одним движением вонзил его себе в живот. Тело Анила обмякло и рухнуло вперёд, как мешок с грязью. Камал застыл с занесённым ножом. Радж — с расширенными глазами и половиной выкрикнутого предупреждения. Несколько секунд стояла тишина. Потом Радж, бледный, прошептал: — Он… сам…? Камал медленно опустил нож. — Да. Сам. Значит, завтра Дорана сюда звать не придётся. Он подошёл ближе, смотря на распластавшегося предателя. — Конец Анила Шарма. И в этот момент лампа над головами качнулась, будто смерть так потрясла стены, что даже свет дрогнул от ужаса.