Глава 19. Правда с другой стороны, которую мы не замечаем.

Небо было густым, чёрным, словно земля и звёзды разошлись навсегда. По саду гулял ветер — рваный, злой, как сама ночь. А посреди сада, среди разбитых клумб, вырванных кустов и осколков фонарей стоял Доран. Он дышал тяжело, так, будто раскалённое железо стояло у него в груди. Костяшки пальцев — сбитые, кровавые. Губа рассечена. Рубашка порвана. Перед ним — поваленная садовая колонна. За ним — перевёрнутая скамья. В стороне — разбитый фонарь. Он всю ночь ломал, рвал, бил — лишь бы не чувствовать. Но чувства не уходили. — Как она могла так сказать… как… — глухо прорычал он, врезав по колонне ещё раз. — Оно и к лучшему. Кость хрустнула. Боль обожгла руку. Но сердце болело сильнее. Он остановился лишь когда тело перестало слушаться. Когда руки дрожали. Когда дыхание стало прерывистым и рваным. Когда пламя злости выгорело, оставив за собой только уголь и пепел. Он поднял взгляд на дом. На их спальню. «Нет. Я должен с ней поговорить.» Сжав зубы, он поднялся по ступеням, вытирая кровь о рубашку, и вошёл в дом — тихо, медленно. Дверь в спальню была наполовину открыта. Он шагнул внутрь, сердце будто стянуло канатом. Лунный свет падал на кровать, на их подушки, на покрывало… И она была пустой. — Деви? — его голос сорвался. Он подошёл ближе, коснулся рукой прохладной простыни. Он почувствовал, как внутри что-то оборвалось. Она ушла. И тут же — как яд — всплыли слова Амры, повторённые ею десятки раз за последние дни: «Она теперь любит другого…» «Она часто говорит с Камалом…» «Она мне сказала, что Камал был всегда ей больше, чем просто опекун.» Пальцы Дорана дрогнули. Она ушла к нему? Сейчас? После всего? Нет. Она не могла. Он резко развернулся, готовый сорваться, готовый неситься куда угодно, только бы… — Господин?… Он остановился. Повернулся. В дверях стояла Айшвария. Смелая. Решительная. — Я… — она сглотнула. — Я знаю, где госпожа. У Дорана кольнуло сердце. — Где? Айшвария не дала ему сбиться с курса. — В спальне господина Кайраса. — тихо сказала она. — Госпожа была очень… очень расстроена. Простите. Я пыталась не оставлять ее наедине, но она не захотела слушать. Она поклонилась и быстро ушла, не желая мешать. А Доран стоял неподвижно. Оцепенел. Комната Кайраса… Там она не была месяцами. Это место она избегала. Это её рана, её память, её боль. И если она пошла именно туда — это означало одно. Ей плохо. Настолько плохо, что она искала укрытия там, куда никогда больше не хотела заходить. И он… он сделал её такой. Эта мысль ударила его. Как кулак в солнечное сплетение. Он быстро вышел в коридор, почти бегом направился к той комнате, сердце колотилось, будто пытаясь выломать рёбра. Дверь была закрыта. Доран открыл её медленно — так осторожно, будто за ней спал ребёнок. И замер. Она лежала на кровати, свернувшись в маленький комочек. Как будто мир был слишком жесток, и она пыталась спрятаться от него между складками одеяла. Щёки — мокрые. Ресницы — слипшиеся. Лицо — бледное, болезненно красивое в своей беззащитности. И сердце Дорана… Сжалось. Так сильно, что он едва мог дышать. — Деви… — выдохнул он одними губами. Он подошёл ближе, медленно, осторожно. Сел на край кровати. Руки сами потянулись — дрожащие, виноватые. Он укрыл её одеялом повыше, так бережно, будто касался алтаря. Провёл пальцами по её щеке, стирая засохшую слезу. — Прости… — едва слышно выдохнул он. Слова растворились в тишине. Но он не мог уйти. Минуту, две, десять он сидел рядом, глядя на то, как она дышит. Как дрожит во сне. Как иногда хмурит брови — будто снова переживает ссору. Он наклонился и голосом, который слышала только ночь, шёпотом, полным боли, произнёс: — Я люблю тебя. Глупая. Упрямая…ранимая… моя. Как же я люблю тебя. И только когда страх за неё уступил место тихому облегчению, он наконец поднялся и вышел. Чтобы не разбудить её. Чтобы не разрушить тишину, которая была её единственным покоем в эту ночь.

***

Солнце коснулась края окна. Птицы осторожно запели. И Деви медленно открыла глаза. Первые секунды она не понимала, где находится. Потом вспомнила — и сердце снова болезненно сжалось. Она хотела подняться — и почувствовала, что укрыта одеялом аккуратнее, чем вчера. Будто кто-то постарался. Айшвария? Скорее всего. Дивия вздохнула. Тяжело. Пусто. Запах… Она моргнула. Запах Дорана всё ещё висел в воздухе. Его аромат, едва уловимый, но знакомый. Слишком знакомый. Но она быстро отогнала мысль. Неважно. Это мог быть просто ее же аромат, пропитанный им. Она не может снова надеяться. Нельзя. Спустя час она уже ехала в Калигхат. Она не могла оставаться в доме. Не могла видеть эти стены. Не могла чувствовать его присутствия. Что угодно, но не его. Ей нужно было дышать. И Калигхат — тихий, старый, мудрый, пропитанный запахом благовоний и мокрого камня — стал единственным местом, куда ей хотелось. Дивия ходила по внутреннему двору храма, пока Рам не вышел ей навстречу. Он улыбнулся — мягко, по-доброму. — Я рад, что ты пришла, госпожа. — Я… — она опустила руки. — Мне нужно было… очистить голову. Они помолились вместе. Долго. Тихо. На коленях у статуи Кали, под гудение мантр. И после молитвы сердцу Деви стало немного легче. Когда они вышли во внутренний сад, Рам посмотрел на неё серьёзно: — Теперь рассказывай. Она рассказала всё. И про Амру. И про слова Амриты. И про ссору. И про то, что Доран встал на сторону Амры. И о том, как больно было услышать его холодный голос. Рам слушал — не перебивая, не осуждая. Потом сказал: — Деви… мужчины могут быть упрямыми. Глупыми. Злыми. Но… — он посмотрел на неё внимательнее. — Ты правда думаешь, что он способен изменить тебе? Дивия сжала руки. — Я… не знаю. — Но я знаю. — спокойно сказал Рам. — Доран любит тебя до безумия. И всем своим видом показывает это. Разве ты слепа? Дивия вспыхнула. — Он меня вчера отпустил! — В гневе. — Рам пожимает плечами. — И ты — тоже. Вы оба наговорили ерунды. Она замолчала. Рам продолжил: — Тебе нужно поговорить с ним, Деви. Не через Амру. Не через Амриту. А лично. Ты должна услышать не страх, не догадки — а его самого. Дивия впервые за долгое время вздохнула легче. И впервые за все эти мучительные дни — захотела поверить. — Я… — она подняла глаза. — Я поеду домой. — И правильно. — Рам улыбнулся. — Иногда битва выигрывается не мечом, а разговором. Она усмехнулась — грустно, но искренне. — О служанке, кстати, ни духа. Как след простыл. — Странно… Они тепло попрощались. И Дивия села в карету, впервые за неделю чувствуя надежду — хрупкую, почти невесомую, но всё-таки живую. Она ехала домой. Готовая говорить. Готовая слушать. Готовая — бороться.

***

Карета едва остановилась, а Дивия уже выскочила наружу. Сердце стучало быстро, светло — впервые за долгое время. Слова Рама всё ещё звенели внутри: «Поговори с ним. Услышь его самого.» Она почти бежала — через сад, через веранду, через холл. Подол сари развевался за ней, волосы выбивались из причёски, но ей было всё равно. Она была готова мириться. Готова слушать. Готова — бороться за них. Она влетела в гостиную — и остановилась. Резко. Будто ударилась грудью о стену. Сцена перед её глазами была будто вырезана из чьего-то чужого кошмара. Или же ее самой. На диване — Доран. Сидит, голова чуть откинута, глаза полуприкрыты. Лицо не видно — он отвернут. А рядом, почти прижата к нему, вся из шелка, духов и лживой нежности — Амра. Почти обнаженная. Она наклонена к нему так близко, будто вот-вот поцелует. Пальцы её лежат на его щеке, гладят, скользят. И говорит она тихим воркующим голосом: — Вот так… мой хороший… У Дивии кровь застыла. Мир резко обмелел, потускнел. Всё, что она пережила ночью. Все слезы. Все надежды. Весь разговор с Рамом. Всё — рухнуло. В груди вспыхнуло пламя. Но не горячее, а ледяное — как раскалённый холод. Он всё-таки… Даже додумывать было невозможно. Она резко развернулась и вышла. Спустилась этажом ниже. Не помнила, как. Дивия опустилась на диван. Ровно. Слишком спокойно. Так выглядит человек, у которого сердце разорвалось, но он ещё этого не осознал. Она сидела, глядя в никуда. Пальцы дрожали. Дыхание рвалось неровно. Через минуту — лёгкие шаги по лестнице. Амра. Лицо сияет победой. Платье чуть помято — специально. Губы смазаны — тоже нарочно. Она подошла так, будто плыло облако яда. — Ах… ты здесь. — голос у неё капал мёдом, но пах тухлым. — Извини, если мы вас потревожили. Дивия медленно повернула голову. — Что?.. Амра игриво хмыкнула: — Ну… я же предупреждала. Мужчины любят опытных женщин. А твой Доран… он такой страстный. Хотела бы сказать, что это заняло время… но нет. Он был таким… охотливым. Она наклонилась ближе. — Прости. Кажется, я выиграла. И в этот момент что-то внутри Дивии хрустнуло. Не сердце. Не гордость. Что-то глубже. Дивия поднялась медленно — очень медленно. Как поднимается буря. Амра отступила на шаг, но поздно. Дивия вцепилась ей в волосы обеими руками и рванула вниз. — Ай!!! Да ты что, сумасшедшая?! — завизжала Амра. Но Дивию уже было не остановить. Она повалила её на пол. Амра царапалась, кусалась, пыталась ударить, но Дивия оказалась быстрее, яростнее, смертельно точнее. Она била, рвала её сари, тянула по ковру. Слуги сбежались в панике. — Госпожа, пожалуйста! Ой, ужас какой! — Деви! — Хватит! — Позовите господина! И в этот момент сверху послышался шум. Доран. Проснулся — и, шатаясь, спускался по лестнице. Он выглядел так, будто его ударили. Глаза ещё мутные. Дыхание тяжёлое. Он хватался за перила, голова гудела. Он увидел картину — и замер. Дивия сидит на Амре, удерживая её за волосы, вырываю внушительные капны прядей. Амра истерически орёт. Слуги в шоке. И до него, наконец, дошло: — Что… Что происходит?! Доран бросился к ним. — Деви! Перестань! Хватит! — он схватил её под руки и оттянул сильным рывком. Но она вырывалась, как дикая. Всхлипывала от ярости. Плевалась слезами. — ПУСТИ МЕНЯ! Я ЕЁ УБЬЮ! Он держал крепко. — Дивия, всё! Хватит! Слуги почти разнимали их. Амра поднялась, вся растрёпанная, сари порвано, волосы стоят дыбом. И — самое мерзкое — она улыбалась сквозь слезы. — Она… она сошла с ума! — завизжала Амра. — Когда увидела нас с Дораном… она… она… — Что?! — рявкнул Доран. — Мы… были вместе… — Амра театрально закрыла лицо. — Я не хотела говорить… но… но мы… Доран вытаращил глаза. — Что ты несёшь?! Амра заплакала громче: — Ты сам был не против! — Да я… уснул в гостиной. Ты меня чем-то опоила?!! — Доран впервые за много месяцев потерял самообладание. Слуги переглянулись. Это было похоже на правду. Но Дивия уже не слышала. Она резко вырвалась — и рванула прочь. Она бежала полностью босая, обувь потеряла во время драки с Амрой. Падая на ступенях. Зацепив подол сари за перила. Слуги пытались её остановить — но она вырвалась, как птица, бьющаяся о клетку. — Деви! Деви! — Доран бросился следом. Но она была слишком быстра. Слишком отчаянна. Тяжёлые двери сада распахнулись. Она вылетела наружу. Вечерняя духота ударила в лицо. Запах травы, манго, влажной земли. Она упала на колени — прямо в траву. И наконец, звук прорвался. Не крик. Не рыдания. А тихий, страшно-страшный звериный стон. Как будто душа рвалась наружу. Доран догнал её через секунду. — Дивия… послушай меня, — он подошёл ближе, но боялся дотрагиваться. Она подняла голову. Глаза сухие. Голос тихий, ледяной. — Не подходи. Только не сейчас. Иначе я убью тебя. Или себя. Или вас обоих. Доран вдохнул. Сделал шаг. — Деви… она всё подстроила. Понимаешь? Это был обман. Амра меня опоила. Я не… — Хватит. — голос Дивии дрогнул. — Я… я больше не верю. — Но это правда! — Правда? — она горько рассмеялась. — Правда — это то, что я увидела. Ты с ней. Её руки на твоём лице. И ты… ты даже не сопротивлялся… Он сделал шаг вперёд — осторожный. — Потому что я был без сознания! Она покачала головой, медленно. — Хватит, Доран. — она закрыла лицо руками. — Хватит. И впервые за всю сцену — заплакала. Долго, беззвучно, так, будто внутри неё рушился храм. Он стоял рядом. Почти протягивал руку. Почти касался. Но не решился. Потому что она сейчас была хрупка, как стекло и любое прикосновение могло превратить её в пыль. Она побежала сквозь сад, сквозь ночь, сквозь собственное разбитое сердце. У ворот стояла карета — та самая, что привезла её домой. Дивия буквально впрыгнула внутрь. — К Басу… — прошептала она. — Быстро. Возница не задавал вопросов. У него было лицо человека, который уже привык видеть дам в отчаянии. Дорога до дома Басу была длинной — около часа, но Дивия ничего не замечала. Её трясло. Губы дрожали. Руки вцепились в сиденье так сильно, что побелели пальцы. Она видела перед собой только одно: Доран и Амра. На диване. Её руки на его лице. Слёзы высохли, но внутри было ощущение, будто она горит. Карета остановилась. Деви вывалилась из неё почти на бегу. Первой её заметила Сара. — Ой… Деви? Деви?! Радха! Быстро! Сара подбежала, схватила её за плечи, повернула лицом к свету. Глаза расширились. — Боже… что с тобой?! Затем — Радха, такая осторожная, всегда мягкая, но сейчас тоже шокированная. — Деви? Ты… плакала? Что случилось? Где Доран? Эти слова сорвали последние нити сдержанности. Дивия, всхлипывая, почти на вдохах, почти без голоса, начала говорить. И рассказала всё. Все дни тишины, странности, подозрения, сон, ссора, драка с Амрой. И — самое страшное — сцену, которую она увидела сегодня. Когда она закончила, Сара выглядела так, будто собиралась убить кого-то. — Так. — она встала с дивана. — Первое: ты молодец. Повалить Амру — это… ну… честно, я горжусь. Хоть кто-то дал этой змее по зубам. Радха шикнула: — Сара! — Что Сара?! Деви сделала то, что мечтала сделать половина женщин этой резиденции! Дивия всхлипнула. Сара сразу сменила тон, села рядом, взяла её за руку: — А второе… ты дура. — Сара! — Радха снова. — Да прекрати! — Сара не отрывала взгляда от Дивии. — Я тебя люблю, но ты дура. Ты даже не выслушала дядю! Ты что, правда думаешь, что он мог так? Если и мог… — она сузила глаза. — …то я лично его придушу. Но он не мог. Это Доран, Деви. ДО-РАН. Радха кивнула, мягко: — Я тоже думаю, что он не такой. Дивия закрыла лицо руками: — Но я видела… я… — Видела ты ровно то, что тебе должны были показать. — пробормотала Сара, как будто знала больше, чем говорила. — Слишком всё это… воняет. И именно в этот момент дверь резко распахнулась. На пороге — Айшвария. Вся запыхавшаяся, встрёпанная, в дорожной накидке. — Госпожа! — она почти закричала. — Госпожа Деви! Я нашла вас! Она влетела в комнату, поклонилась Радхе, Саре, но тут же повернулась к Дивии: — Я должна… Я обязана сказать то, что не успела вчера! Дивия подняла покрасневшие глаза. — Мне… всё равно… — Нет! — Айшвария почти хлопнула ладонями. — Вам НЕ всё равно! Вы должны знать ПРАВДУ. Сара присвистнула: — Ого. Сейчас будет интересно. Айшвария глубоко вдохнула — и начала: — Когда вчера вы уехали к госпоже Амрите… — Айшвария сложила ладони. — Господин Басу и господин Рай… подрались. — ЧТО?! — в один голос сказали Сара и Радха. — З..зачем?! — выдохнула Дивия. — Потому что… — Айшвария опустила взгляд. — Господин Камал сказал, что вы несчастны. Что господин Доран плохо обращается с вами. И что… он мог бы быть с вами бережнее. Сара округлила глаза: — Охренеть. Камал… храбреет. — А господин Басу… — продолжила служанка. — Ударил его за то, что… Камал слишком близко держится возле его жены. Дивия побледнела. Сара мягко подтолкнула её: — Вот так-то. — И они бы передрались до крови, — сказала Айшвария, — но тут остановился господин Басу. Он кричал, что есть причина всему этому, и загнал себя и его в кабинет. Они обсуждали что-то долго. А потом… вышли мирно. Радха прикрыла рот рукой: — Значит… — Значит, — кивнула Айшвария. — у господина Басу был план. И он НЕ виноват. Дивия дрогнула губами: — Но… Амра… — И вот второе, госпожа. — Айшвария достала из складок пояса маленькую стеклянную ампулу. — Я нашла это у неё в вещах. Сара подалась вперёд: — Это… что? — Снотворное. Сильное. Два часа плохой координации, спутанное сознание. Именно то, что было сегодня с господином. — Но как… — прошептала Дивия, словно от боли. Айшвария продолжала: — Я давно заметила, что она… лезет к нему. Намекает. Иногда прямо трогает. А он всегда отталкивал. Грубо. Приказывал ей даже думать об этом прекратить. Дивия прикрыла рот ладонью. Сара тихо сказала: — А ты думала… что он втайне наслаждался этим. — И когда она поняла, что господин никогда… НИКОГДА… не посмотрит на неё, — сказала Айшвария, — она решила заставить его. Дивия закрыла глаза, плечи задрожали. — Когда она подсыпала снотворное — я видела. Я спряталась. Служанка принесла воду… и он уснул. А потом… она пришла к нему в гостиную. И устроила всё так, будто… — Будто он её. — договорила Сара мрачно. — Гадюка. Айшвария кивнула: — Да, госпожа. Всё было подстроено. И господин ни разу не изменял вам. Тишина. Такая тишина, что слышно было, как треснуло что-то внутри Дивии. И как из глаз, наконец, впервые, за многие часы, сорвалась настоящая слеза. Она прошептала: — Что… я… натворила… Сара не выдержала — и: ХЛОП! — Ай! — Дивия вздрогнула. — Это, — сказала Сара, — волшебный подзатыльник. Возвращает мозги на место. Теперь — бери себя в руки. Иди. Мирись с мужем. Дай ему объясниться. Айшвария добавила: — И… думаю… Амру пора проучить. Господин хотел отправить её назад, в старый дом Анила. Теперь… у него есть причина сделать это при всех. Сара ухмыльнулась: — Я бы её сама проводила. С вещами. И головами тех служанок, что ей помогали. Радха вздохнула: — Деви… иди. Он там один. И думает о худшем. Шарма-Басу смахнула слёзы. Встала. Ноги дрожали, но взгляд был твёрдый. — Айшвария. Идём. — Да, госпожа. — Сара… Радха… спасибо. — голос был тихим, но уверенным. — Я… вернусь. Сара подмигнула: — Только не дерись с ним, ладно? Или… хотя… если он заслужит — дерись, я разрешаю. Радха обняла её напоследок: — Он любит тебя. Очень. Не упусти это. Дивия кивнула — и вместе с Айшварией вышла. Карета уже ждала.

ОТ ЛИЦА ДОРАНА

четыре часа ранее

Дом будто дышал тишиной. Тяжёлой, вязкой, тревожной. Доран стоял у окна гостиной, опираясь руками о подоконник. Суставы на пальцах ныли — последствие вчерашней драки с Камалом. Губа распухла, кожа на скуле саднила. Но его волновало не это. Он ждал Дивию. Каждая минута без неё расползалась внутри как дым. После ночи, когда он накрывал её в комнате Кайраса, когда смотрел на её исцарапанные слезами щёки и понял — его любовь к ней превратилась в боль, от которой нечем дышать, — он надеялся только на одно: поговорить. Объясниться. Сказать ей наконец всё. Без защиты. Без маски. Он слышал, как на втором этаже открылась дверь. Подумал — это она. Развернулся. И сразу понял: не она. Амра спускалась по лестнице медленно и нарочито плавно. На ней был лёгкий шёлковый халат, завязанный как попало — так, чтобы обнажить плечо. Волосы распущены. Лицо — как будто она только что проснулась в чьей-то постели. В моей? — она хотела, чтобы так казалось. Доран выпрямился, холодея. — Что ты здесь делаешь? — голос его был низким и опасным. Амра подошла на два шага ближе, склонила голову, улыбнулась: — Господин Басу… вы так мрачно смотрите. Разве вам не приятно мое общество? — Нет. — Такая резкость… — она приблизилась ещё. — А вчера вы были куда мягче. Он резко отступил. И она поняла: ошибка. Амра опустила ресницы, играя. — Дивия уехала. — она подчеркнула это, наблюдая за реакцией. — Она теперь проводит слишком много времени с Камалом… Не лучше ли вам обратить взгляд туда, где вас действительно ценят? Доран сжал зубы. — Никогда. Не неси бред. — он произнёс это так тихо, что воздух дрогнул. — Ты не поняла за всё это время? Она моргнула. — Поняла что? — Что я люблю только её. Лицо Амры дернулось. Впервые — без маски. Без игры. Грязная, настоящая злость проскользнула в глазах. — Зря вы так… — она шагнула почти вплотную. — Деви не стоит вас. Она холодна. Глупа. Вы заслуживаете женщину… опытную. Страстную. Ту, кто знает, как обращаться с таким мужчиной, как вы. Он оттолкнул её, пытаясь контролировать силу, чтобы та не отлетела в стенку. Но она все-таки слегка влетела в спинку дивана и вскрикнула. — Никогда больше! — процедил он. — Ни слова против моей жены. Ни жеста. Никаких намёков. Ничего. — Но вы… вы же… — она запнулась. — Хорошее отношение к тебе было лишь одним: я следил за тобой. Амра побледнела. — За… чем? — Я подозревал тебя в предательстве. Но — он сделал шаг, сузив глаза — Оказалось, ты просто глупая. Не предательница, а самовлюблённая идиотка. И теперь, когда я убедился, что у тебя нет реальных ушей в дюжине… — он наклонился ближе — …я не обязан терпеть твоё присутствие ни минутой дольше. Игра закончена. Она застыла, глядя на него как на безумца. — Ты… выгоняешь меня? — Нет. — Тогда что? — Ссылаю. Она охнула. — Ты поедешь в старый дом Анила. На окраине Индии. В шесть комнат, крыша течёт. Там есть крысы — надеюсь, тебе будет с ними уютнее, чем с нами. — Ты не можешь так… — Я могу всё. Он отвернулся, показывая, что разговор окончен. Но Амра дрожала уже не от страсти — от ярости, унижения… и от ужаса. Этого никто не говорил ей никогда. Никто не осмеливался. Она сжала кулаки. — Ты ещё пожалеешь… — Пожалею, если сейчас не выйдешь из гостиной. Она едва не бросилась на него — но испугалась взгляда. Развернулась. Поднялась на второй этаж. И не заметила, что дверь в коридоре слегка приоткрыта. Там стояла Айшвария. Вся побелевшая. Она слышала каждый звук. Каждое слово. Каждое действие Амры, которая уже доставала ампулу со снотворным.

***

Вечерний воздух был густым, липким, будто сама тьма опустилась на дорогу. Карета неслась к резиденции Шарма, и Айшвария почти всё время молчала, только горячо сжимала ладонь госпожи. Деви же дрожала от смеси надежды, страха и стыда — всё смешалось. — Значит… он держал Амру рядом, чтобы выйти на след предателя… — выдохнула она, будто сама себе. — Именно. — тихо кивнула Айшви. — Я уверена, господин никогда бы… вы понимаете… Он ведь вас любит, госпожа. Это всё было частью плана. Деви закрыла глаза, пытаясь представить Дорана — злого, разбитого, измученного — но верного. И сердце болезненно сжалось. Почему же тогда он так холодно отверг её? Почему сказал, что их союз — просто сделка? Она не знала. Но собиралась узнать. Когда карета остановилась, Деви сразу заметила: дом стоял в полной темноте. На дорожке — ни одного факела. Только слабый свет из одного окна, уже угасающий, как свеча на ветру. Айшвария выглянула первой. — Госпожа… почему так темно? Дивия вышла медленно. Пальцы дрожали — то ли от холода, то ли от пульсирующего беспокойства. — Может… они спят? — снова прошептала Айшви. Но в резиденции Шарма никогда не было такой тишины. Даже ночью дежурили два стражника у ворот, трое — у дверей, и один всегда сидел в гостевой, протирая кинжал или играя с четками. Сейчас — никого. Шаги двух женщин гулко отдавались по мраморному полу. Деви шагнула первой в холл — пустой, холодный, огромный. Тишина давила, оглушала. И тут из-за колонны выскочил Архат, встрепанный, чем-то испуганный. — Госпожа! Вы вернулись! — он почти поклонился бегом. — Где Доран? — Деви подошла ближе, сердце стучало в ушах. — Где все? Архат провёл ладонью по лицу, будто пытаясь стереть усталость. — Получили весть. Нашли точный след нападавших и где они находятся… тех, что атаковали дом Шарма… всех, кто стоит за покушением на господина и вас. Господин Басу, господин Рай, господин Дубей — все выехали ловить их. С несколькими десятками людей. Поэтому никого почти нет. Это срочно, госпожа. Им нужно было перехватить их, пока они не ушли глубже в другие города. Айшвария ахнула. А Дивия застыла. Мысль о том, что Доран сейчас где-то, среди опасности, среди людей, которые желали ему смерти, кольнула в груди. Но вместе с этим она впервые за несколько дней ощутила уверенность: он не жертва — он охотник и палач. — Они уехали сейчас? Одни? — Да. Время было решающим. Её бросило в холод. — Почему ты не поехал? — прошептала она. — Господин… приказал охранять вас. Сказал — ни шагу от госпожи. Эти слова ударили по ней более болезненно, чем она ожидала. Значит… даже после ссоры… даже отвернувшись от неё… он всё равно думал о её безопасности. Деви моргнула — и поняла, что начинает верить Айшви. Он не мог её предать. Он не мог… Но тут же она толкнула эту мысль прочь. «Если он так боялся за неё, зачем причинял ей боль? Зачем отталкивал?» Она открыла рот, чтобы спросить ещё что-то… …и в этот момент раздался хрипящий, рваный шорох. Как будто что-то волокли по полу. Айшвария резко обернулась. Из бокового коридора, цепляясь за стены, вышла та самая служанка — вся в крови. Сари разорвано. Лицо серое. Губы дрожат. Она шла, покачиваясь, словно в тумане, пока не увидела Деви — и её глаза расширились облегчением. — Г-госпожа… — хрип сорвался из груди, будто обжигая. Она рухнула прямо к ногам Дивии. — О Боги! — Айшвария бросилась к ней на колени. — Кто это сделал?! Дивия подхватила голову служанки. Изо рта девушки текла кровь, густая, тёмная. Та судорожно хватала Деви за сари, будто цепляясь за последнюю возможность. — Госпожа… я… должна… сказать… — Тише. Тише. — Дивия пыталась удержать её дыхание ровным. — Не говори. Я позову лекаря. Архат — бегом! — Госпожа, он далеко, господин приказал… — Я сказала — БЫСТРО! — рявкнула Деви. Архат сорвался с места, вылетел через вход. Как бы он не боялся гнева Басу, слова его госпожи были главнее. Служанка вцепилась в руку Деви, ногти впились в кожу. — Не успеет… — служанка закашлялась, кровь брызнула на руки Деви. — Я больше… не доживу… выслушайте… — Говори! — почти выкрикнула Деви, но голос сорвался. — Только говори! Служанка закрыла глаза на секунду, собираясь с силами. — Простите… я… позволила себя… купить… её… Дивия замерла. Её? — Она… заставила меня… доносить, помогать… в покушении… на вашу жизнь… я не хотела… клянусь… мне угрожали… Сердце Деви заколотилось. — Кто?! — Деви почти трясла её. — Кто подкупил тебя? Служанка судорожно вдохнула. — Новая… госпожа… она… — Амра? — прошептала Айшвария. Служанка кивнула, почти незаметно. — Анил… слушал её… делал всё… что она… скажет… Это… она… и Анил… делали всё… она… главный… преда… теле… Голос стал едва слышным: — Амр… а… м… Голова служанки бессильно опустилась. Глаза расфокусировались. Тело обмякло. — Девочка?! — Айшвария потрясла её. — Девочка! Слышишь?! Но девушка уже не дышала. Тишина упала так резко, будто кто-то выключил мир. Деви медленно выпрямилась. Лицо побледнело. Руки были в крови. Амра. Главный предатель. Не Анил. Она. То, что она считала бредом… оказалось правдой. Айшвария отпрянула, закрыв рот руками. — Госпожа… она… она всё это время… Деви поднялась, руки дрожали. В этот момент Айшвария исчезла куда-то — и вернулась с конвертом. — Госпожа… вам письмо. Принесли только что. — От кого?.. — От госпожи Басу. У Деви сжалось сердце. Она взяла письмо, распечатала — и увидела знакомый почерк. Она стояла напротив Айшви, которая теперь сидела у тела служанки, повернувшись к Деви спиной.

«Дивия. Срочно. Ты в огромной опасности. Главный враг всё это время был рядом. Мы недооценили её. Она коварна и хладнокровна.»

У Деви закололо в висках, но она продолжила читать дальше:

«Пожалуйста, немедленно приезжай в Калигхат. Я снаряжу людей, мы укроем тебя. Там безопасно. Я не хочу, чтобы с тобой что-то произошло.

Я проверила…»

Но дальше она не успела прочитать. Кто-то возник у неё за спиной. В одно мгновение. Грубая ладонь закрыла ей рот пропитанной сладковатым запахом тряпкой. Вторая рука стальной удавкой обхватила её горло. — Гммм! Ннн! — она пыталась кричать через ткань. Дивия спазматически втянула воздух — от которого закружилась голова. Она попыталась вырваться — локтем, коленом — но сил хватало лишь на слабые дергания. — Госпожа! — завизжала Айшвария. Она рванула к Деви — но второй откуда-то возьмись мужчина выскочил из тени и ударил её чем-то тяжёлым по голове. Айшви рухнула, как кукла. Дивия выкрикнула имя Айшварии — но звук заглох в ткани на её лице, превратившись в жалкий приглушённый стон. Она увидела, как мужик склоняется над упавшей Айшварией — и сердце Деви сжалось, а глаза расширились от животного ужаса Он… убил её? Неужели она умерла? Неужели её убили из-за неё?! Она брыкалась, царапала руки похитителю, срывала кожу ногтями, но запах на тряпке уже проникал глубоко в лёгкие. Зрение затуманивалось. Мир качался. Ноги подкашивались. Она царапала руку нападавшего — чувствовала под пальцами кожу, грязь, рубцы… но пальцы хуже слушались. В голове крутилась только одна мысль: Амра… Это Амра… Предатель… Она… Она… Её ударили по затылку. Мир вспыхнул белым, потом резко стал чёрным. Последнее, что она почувствовала — как её куда-то тащат. Скользящие ступни по мрамору. Боль в голове. Запах. Голоса. И мысль, упавшая в провал сознания: «Я была права… всё это время… Главный враг — Амра…»