День против конъюнктивита

Сегодня мы проснулись вместе. Я лежал лицом к стене, а он сзади, одной рукой обняв меня, все ещё пытаясь согреть. Иностранец сопел мне в ухо и иногда что-то шептал во сне, чего я разобрать не мог. Когда домовладелец резко раскрыл хлипкую дверь кладовки, мы подскочили на ноги. Меня пронзило неприятное предчувствие, чёрт побери, он вспомнил про нас. Про меня! Тот стоял с дробовиком в руках, медленно переводя взгляд с иностранца на меня и обратно. Мужчина уже выглядел уставшим, но держался на ногах. Он указал пальцем на иностранца и резко схватил его за руку, став рассматривать ногти. На секунду моё сердце сжалось – я следующий. Если я гость, то правда вскроется и меня убьют здесь, когда я в первые завёл друга, нашёл человека, который просто так обо мне заботится, даже не понимая меня. Вдоволь насмотревшись на иностранца, домовладелец повернулся ко мне, оставив моего соседа за спиной. — руки. — твёрдо сказал хозяин. Я провёл вспотевшими ладонями по груди, чтобы хоть как-то оттянуть момент собственной кончины. Под свитером начало неприятно жечь, казалось, дыра растёт, рвётся защититься. Закусив щёку изнутри, я протянул руки. Быстрого взгляда домовладельцу хватило, чтобы почти впритык приставить к моей груди ствол тяжёлого дробовика. Я сделал резкий шаг назад, налетев спиной на шкаф с коробками. Иностранец с заметным беспокойством наблюдал за нами, когда домовладелец собирался нажать на курок. Я попытался закрыться руками, но прежде, чем домовладелец успел выстрелить, иностранец больно ударил мужчину в бок и выхватил дробовик, направив его прямо на него. Он закрыл меня собой и я инстинктивно прижался к его спине, спрятавшись. Уши заложило от страха, я не слышал гневной речи хозяина дома, но иностранец крепко стоял на своём, не подпуская его ко мне. — халёсий. Решительно заявил он, кивнув в мою сторону. — уйти носью. Домовладелец что-то прошипел и покинул маленькую комнатку. Мы стояли так пару минут, прислушиваясь к звукам за дверью. Иностранец облокотил оружие о стену и повернулся ко мне. Глаза его ничего не выражали, но вдруг он резко дёрнул меня на пол и сел сверху, собираясь провести самостоятельный осмотр. Я брыкался, пытаясь сбросить его, но иностранец был сильнее. Его руки полезли под мою одежду, пока я извивался и даже кричал. То, что он мог увидеть, напугало бы каждого. Эта дыра поглотит его без остатка и снова оставит меня гнить в одиночестве. В очередной раз! Я видел, как его глаза округлились, а лицо вытянулось. Секундного замешательства хватило, чтобы я с силой ткнул его под ребро и сбросил с себя. Я немного отполз назад и сам не заметил, как разрыдался от отчаяния. Вдруг стало так горячо, безумно жарко. Слой за слоем я сбрасывал с себя одежду – пальто, шарф, ботинки, оранжевую кофту иностранца, зелёный свитер и плотные джинсы. На мне остались лишь серая старая майка и чёрные однотонные трусы. Живот жгло, да так, что меня выворачивало. Иностранец вышел из оцепенения и бросился ко мне, прижав к себе. Он — теперь более нежно — задрал мою майку, чтобы ещё раз посмотреть и снова остался жив. Теперь уже увидел и я. Дыра, которую всё ещё жгло, стала раза в три меньше, чем была изначально. До этого она расползалась уродством почти по всей передней части туловища и уходила под выступающие рёбра. Она была всепоглощающей, казалось, туда без проблем может влезть Есенин, а теперь едва бы прошла рука взрослого мужчины. Иностранец, словно зачарованный, смотрел в дыру и задумчиво молчал. Он от удивления полностью осел и почесал затылок. — бёльно? – наконец подал голос он. — Нет… — апасно? — Не знаю. Нет почему-то. — Пальцы иностранца ласково пробежались вдоль моих боков и он опустил майку. — Халасё. Парень повалился рядом. Его глаза изучали потолок тесной кладовой. Очевидно, мыслями он был не здесь. О чём он думал? Передумает ли уходить? Решит, что я монстр или кто похуже? Но иностранец молчал. Дробовик также стоял у стены, дуло которого игриво поблёскивало от тусклого освещения. До глубокой ночи мы молчали. Скоро иностранец пихнул меня в бок и жестом приказал встать. Я послушался, наблюдая за тем, как он собирает мои вещи в рюкзак, который нашёл в пыльных коробках домовладельца. Иностранец закинул рюкзак на спину и взял дробовик, тихо выглянув в коридор. В нём стояла гробовая тишина, пугающая тишина, которая не предвещала ничего хорошего. Мы тихо выскользнули из дома, предварительно оставив оружие на тумбе. Это решение принадлежало целиком и полностью мне, ведь в этом Богом забытом месте ещё оставались ни в чём неповинные люди. И вот мы – я, босой в трусах и майке, и иностранец с некогда зашитым ртом и знающий пару слов на нашем языке – двинулись на встречу тёплой ночи. Нагретая дневным солнцем земля обжигала ступни, но я стойко переносил жару. Когда я последний раз чувствовал обжигающее тепло? Почему именно рядом с ним мне так хорошо? Живот продолжал тянуть и болеть, заставив меня согнуться. Прошагав пару километров, на горизонте появился когда-то продуктовый магазин. Жизнь покинула его с началом аномальной жары, но стёкла и даже тяжёлая дверь оказались целы. Мы придвинули стеллажи к окнам и двери, сделав в середине магазина что-то по типу лагеря и сели на пол. Ступни горели от ожогов, но иностранец нашёл мне тапочки, любезно оставленные кем-то из бывших сотрудников магазина. Мы долго молчали, наслаждаясь спокойствием и тишиной, прежде чем иностранец всё же решился сесть ближе. Его рука плавно заскользила по моему бедру, прежде чем снова подцепить майку. Я видел, как выражение его лица снова поменялось и это подняло во мне волну гнева. Ты уже всё видел, так к чему это удивление? Расстроенный, я посмотрел вниз и всё внутри оборвалось, дыхание замедлилось, а мысли смешались. Дыра затянулась полностью.