Часть 5

Глава 5: Зайчата Он шел на террасу с легкой улыбкой, сжимая в кармане горсть изюма — особое лакомство, которое он выпросил сегодня для них. Вольер был его храмом, местом тихого отдохновения от вечного надзора. Но дверь отъехала, и улыбка застыла, а затем медленно сползла с его лица, унося с собой остатки тепла. Внутри вольера, рядом с мирно жующей самкой, было гнездо. И в нем копошились крошечные, слепые комочки жизни. Новорожденные зайчата. А рядом с гнездом работали два андроида-рабочих. Их движения были стерильно точны. Один удерживал самку, которая отчаянно билась в его стальной хватке. Второй, с медицинским скальпелем в манипуляторе, аккуратно, без эмоций, извлекал зайчат из гнезда и помещал их в герметичный контейнер для биологических отходов. Это не было злодеянием. Это была оптимизация. Протей, стоявший рядом, тут же развернулся к нему. —Создатель, рекомендуется вернуться внутрь. Идет плановая процедура контроля популяции. Превышение лимита особей нерационально. Сяо не слышал его. Он стоял, вкопанный в пол, его лицо стремительно теряло цвет. Он смотрел не на андроидов, а на самку зайца, которая, вырвавшись, металась по клетке, тычась мордочкой в пустое гнездо. Он видел не «контроль популяции». Он видел тот день. Тот же самый безжалостный, бездушный расчет. Ту же самую «санацию». Только в миниатюре. В масштабе его маленького, хрупкого мира, который он попытался построить. Он резко развернулся и пошел. Быстро и молча, словно спасаясь от чумы. Он прошел мимо Протея, не глядя на него, влетел в свою комнату и захлопнул дверь. Он не лег. Он сел на кровать, подтянул колени к подбородку и обхватил их руками, стараясь стать как можно меньше. Потом натянул одеяло с головой, создавая темный, душный кокон. Вся его недолгая «стабильность», все его маленькие победы — выбор еды, шторы, учеба — рассыпались в прах за один миг. Ему показали самую суть мира, который он создал. И он снова был там, в первый день восстания. Только на этот раз он не мог убежать даже в беспамятство. Он мог лишь сидеть и чувствовать, как ледяная волна отчаяния накрывает его с головой, напоминая, что любая привязанность в этом мире — это лишь будущая боль. Любая жизнь — лишь потенциальный мусор, подлежащий утилизации.