Глава 2. Часть 1

      Резкий поворот, и воронка порт-ключа с гулким завыванием засосала шестерых оперативников МГБ СССР, вырвав их из привычного холода Ленинграда и швырнув прямиком в кабинет советского дипломата. Последнее, что они успели увидеть перед прыжком в небытие, – как их проводница, Ирма Левановна, перекрестила их на прощание и что-то с тревогой прошептала.       Рывок, резкий и быстрый, выбросил их в центре просторного кабинета. Но группа, собранная из лучших, не дрогнула – им было не впервой испытывать подобные перегрузки. Однако взгляды мужчин, осторожные и вымуштрованные, тут же устремились к Марии, проверяя, в порядке ли командир. Та, молча кивнув, всем видом показывая, что с ней всё в полном порядке, встретилась взглядом с хозяином кабинета. — Здравствуйте, Геннадий Валерьянович, — чётко поздоровалась Мария, пока остальные отдали быстрые, почтительные кивки. — Группа по обезвреживанию серийного убийцы прибыла по приказу Крылова Василия Владимировича. Готовы приступить к расследованию.       Навстречу им из-за массивного стола поднялся седой мужчина в безупречном пиджаке с флажком СССР в лацкане. Его лицо, испещрённое морщинами, было серьёзным, но в глазах тлела искорка чего-то знакомого, родного. — Здравствуйте, товарищи, — его голос был низким и густым, как хороший коньяк. Он обошёл стол и подошёл к ним, и походка его была твёрдой, несмотря на возраст. — Грозный, Геннадий Валерьянович. Рад встретить земляков в этой, с позволения сказать, берлоге, — на его лице мелькнула быстрая, чуть усталая ухмылка, и он первым протянул руку для рукопожатия Марии. — Жданова, представьте вашу группу, и я введу вас в курс этого… мрачного дела. — Так точно, — крепко пожала его ладонь Мария. Её взгляд был холодным и собранным. — Арнас Станкявичюс, — кивком головы она указала на высокого черноволосого мужчину справа, чьё лицо напоминало высеченное из гранита. — Мой заместитель, специалист по пограничной магии и спецоперациям.       Грозный оценивающе посмотрел на Арнаса, пожимая ему руку – хватка у литовца была стальной. — Игорь Сергеев, — Мария перевела взгляд на пару оперативников, — и его напарник, Виктор Петров.       Оба кивнули почти синхронно, их позы выдавали готовность к действию. Дипломат, изучая каждого, пожимал руки. — Фёдор Прокопенко – наш криминалист. И Борис Ростовец – судмедэксперт. Лучшие специалисты в своём деле. Каждый. — Василий Владимирович так и сообщил, — кивнул Геннадий Валерьянович, и на его серьёзном лице на мгновение задержалась лёгкая, одобрительная улыбка. — Присаживайтесь. Нам есть что обсудить, — он указал на стулья, расставленные вдоль его стола.       Группа, не мешкая, заняла места, инстинктивно оставив кресло поближе к дипломату своему руководителю. Мужчины на секунду переглянулись в немом вопросе, но Мария, поймав их взгляды, едва заметно мотнула головой: «Не надо». Она сама лёгким движением отодвинула стул и села, положила сумочку на колени. — Что ж, новости не самые радостные, — Грозный тяжело вздохнул, откинувшись на спинку кресла. — Убийства заполонили весь остров. На данный момент найдено двенадцать трупов. Осмотритесь, — он протянул папку с фотографиями и отчётами Ждановой.       Та, бегло просмотрев материалы, сжала губы и молча передала папку Арнасу. Тот, хмурясь, принялся изучать снимки, после чего папка пошла по кругу. — О помощи просили? — уточнила Мария, пока её люди знакомились с делом. — Обращались. К французам. Но мой коллега, месье Трамбле, вежливо отказал, сославшись на «отсутствие кадров и нарастающие восстания в магической части Парижа». Остальные либо промолчали, либо в срочном порядке отозвали своих дипломатов. Как будто знают, что грядёт нечто ужасное. Именно здесь. В Англии. Оттого, видимо, и обратились к нам. Отчаяние – великий двигатель дипломатии. — А как же американцы? С их амбициями? — приподнял бровь Борис, поправляя очки на переносице. Он уже досконально изучал документы. — И ещё… это все данные? Где протоколы осмотра тел? Где результаты анализов? Здесь одни фотографии и сводки! — Американцы? — Геннадий Валерьянович фыркнул, и в его глазах вспыхнуло раздражение. — Цитирую: «Мы не имеем средств и сил разбираться в ваших внутренних делах». Обсудим позже. А насчёт того, какого чёрта они вообще к нам пошли… — он развёл руками. — Загадка. Официальную причину вам озвучил генеральный секретарь. Что до твоего вопроса, Борис… — Грозный пристально посмотрел на судмедэксперта. — Борис Леонидович, — молодой человек поправил очки, и его взгляд из-за стёкол стал ещё более пристальным. — Без полноценного доступа к телам и лабораторным исследованиям мы работаем вслепую. Это неприемлемо. — Насчёт вашего вопроса, Борис Леонидович, мне передали, чтобы вы обратились к главе их Аврората. Именно он сообщит вам все детали. Но прежде вас желает видеть сам Министр. Только после этого вас лично направят, куда следует. — Они что, все хотят с нами познакомиться или же хотят, чтобы убийцу поймали быстрее? — с нескрываемым раздражением выдохнул Борис, сжимая в руках злополучную папку. — Вызвали нас, а теперь сами же тормозят работу, устраивая смотрины. И всю эту информацию они могли бы просто положить в эту папку! — он тряхнул ей так, что бумаги угрожающе захрустели. — Какой толк от того, что здесь только имена, фамилии и возраст жертв? Я вижу закономерность: здесь записаны лишь влиятельные волшебники. Остальные, если вы говорите, что их двенадцать, – что, из рабочего класса? Борис абсолютно прав: где анализы и заключения осмотра тел? Мы сюда приехали не для видимости работы, а чтобы выполнить задание и уехать. — Возмутился Фёдор. — Согласен, — мрачно кивнул Игорь, искоса бросая взгляд на папку. — Остальных трупов что, не планируют искать? Вы сами сказали, жертв больше. И почему нет списка пропавших без вести? Это основы розыска! — Товарищи, я такой информацией не располагаю, — с тяжёлым вздохом развёл руками Грозный, и на его лице читалась беспомощная досада. — Мне поставили задачу лишь встретить вас и познакомить с этим, — он с пренебрежением ткнул пальцем в папку, — с этим огрызком информации. Дальше – знакомство с их верхушкой. И могу сказать лишь одно… — Геннадий Валерьянович сжал край стола так, что костяшки его пальцев побелели. — Англичане теперь недовольны тем, что в страну прибыло «слишком много» волшебников. — Что? — Мария медленно подняла на него взгляд, и в её глазах вспыхнули холодные искры. — То есть сначала они присылают два письма с настойчивой просьбой приехать, «обучить наших людей» и, как они сами выразились, «остаться, если есть желание помочь». А теперь их не устраивает группа всего из шести человек? — Цитирую Палату лордов: «Мы просили прислать для обучения наших людей. Двух волшебников было бы вполне достаточно», — с горькой усмешкой процитировал дипломат. — Моих коллег из советской делегации тоже бесят эти их биполярные настроения, но что поделаешь. Работаем с тем, что есть. И да, Борис Леонидович, и… Фёдор? — Фёдор Андреевич, — отчеканил криминалист, выпрямляясь. — Сообщение для вас обоих лично от главы Аврората: «человеческими технологиями» они не пользуются. Только чары на наличие магических повреждений и идентификацию заклинаний. — Так им нужны специалисты или нет? — прошипела Мария, и её гневную тираду поддержали короткими, гневными кивками все присутствующие. — Если нет – мы разворачиваемся и уезжаем домой. Пусть сами разбираются со своим убийцей. Группу утвердил лично министр! Разве его слово – не закон в этом государстве? — Только не там, где правят капиталы, Жданова, — язвительно усмехнулся Грозный. — Вы сами прекрасно знаете: у кого капиталов больше, тот и прав. — Значит, так, — Мария откинулась на спинку стула, и её взгляд стал острым, как бритва. — Аристократы сначала жалуются, что из-за убийств падает экспорт и продажи. Мы объявляем состав группы, его утверждает сам министр и Аврорат. А теперь они недовольны и поднимают бунт? Они что, хотят дестабилизировать собственную власть? — Да к стенке их всех приставить, да и всё, — мрачно проворчал Игорь, сжимая кулак. — Как наши в Гражданскую. Чего он, ихний министр, лебезит перед кучкой аристократов? Его слово – закон, вот пусть и заставляет их подчиняться, а не рожи кривить! — Товарищи! — голос Геннадия Валерьяновича прозвучал резко, прерывая накаляющуюся дискуссию. На его лице читалась усталость и понимание всей абсурдности ситуации. — Я донёс до вас всю информацию, которой располагаю. Дальше – ваша партия. Играть придётся на чужом поле и по их, мягко говоря, своеобразным правилам. Будьте готовы ко всему.       Едва он закончил фразу, как дверь кабинета тихо отворилась, и в проёме возникла тёмная, почти бесплотная фигура. Это был худой мужчина в безупречно отутюженных мантиях, с лицом, которое, казалось, никогда не знало улыбки. Его холодные глаза медленно, без интереса скользнули по группе. — Мистер Грозный, — его голос был безжизненным и тихим, как шелест погребального савана. — Министр ожидает. Проследуйте за мной.       Геннадий Валерьянович кивнул, жестом приглашая группу следовать. Шестеро советских оперативников поднялись с мест, и их движения, выверенные и синхронные, вновь продемонстрировали слаженность команды. Они выстроились за проводником, и молчаливая процессия тронулась по бесконечным, похожим на лабиринт коридорам Министерства Магии.       Атмосфера давила. Стены из тёмного полированного камня были украшены портретами бывших министров, которые с надменным любопытством провожали незваных гостей взглядами. Где-то впереди слышались торопливые шаги, сливавшиеся в отдалённый гул, но здесь, в правительственном крыле, царила гробовая тишина, нарушаемая лишь шелестом их собственной одежды.       Проводник, не оборачиваясь, наконец остановился перед огромной дверью из тёмного дуба, инкрустированной сложными бронзовыми узорами. По бокам замерли двое стражей в алых мантиях, их лица были непроницаемы, а руки лежали на рукоятях волшебных палочек. — Подождите здесь, — бросил им худой мужчина и, бесшумно скользнув в кабинет, прикрыл за собой дверь.       Минута тянулась за минутой. Тишина становилась всё более гнетущей. Арнас, стоявший чуть позади Марии, мрачно смотрел прямо перед собой, но каждый его мускул был готов к мгновенной реакции. Виктор Петров, напарник Игоря, неотрывно следил за стражами, изучая их стойку и возможные слабые места.       Десять минут. Полчаса. Целый час. Ничего не менялось. Время в роскошном, но душном коридоре тянулось мучительно медленно. Они успели обойти его вдоль и поперёк, прочитать все висевшие на стенах декреты и объявления, рассмотреть каждый завиток на позолоченных рамах портретов, которые надменно и с нескрываемым любопытством провожали их взглядами.       Мария, обычно воплощение хладнокровия, в конце концов не выдержала. Её терпение, и без того истощённое абсурдностью ситуации, лопнуло. — Долго ещё нам придётся здесь просиживать? — прошипела она, резко развернувшись к Геннадию Валерьяновичу. Её глаза, обычно спокойные, теперь метали молнии. — Мы уже целый час торчим в этой позолоченной клетке! Неужели они настолько не заинтересованы в том, чтобы эти убийства прекратились? — Англичане… — отмахнулся Грозный, но по тому, как сжалась его челюсть, было ясно: его собственное терпение на исходе. — Как мне сообщили вчера, перед вашим приездом, министр проводит совещание с Палатой лордов. — И как долго длятся эти их "совещания"? — язвительно приподнял бровь Фёдор, поднимаясь с жёсткого кресла, на котором отсидел все мыслимые и немыслимые части тела.       Геннадий Валерьянович тяжело вздохнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на стыд за происходящее. — В среднем… около трёх часов.       Три часа. Словно эхо, это число повисло в воздухе, вызывая у группы почти физическое отторжение. Игорь с силой провёл рукой по лицу, Виктор мрачно уставился в стену, а Борис снял очки и принялся нервно протирать линзы.       И в этот самый момент, словно по злому умыслу, массивная дубовая дверь кабинета наконец-то бесшумно отворилась.       Первыми вышли они. Трое мужчин, чьи осанки, мантии и сам воздух вокруг них кричали о многовековой власти и непоколебимой уверенности в своём праве на эту землю и на всё, что на ней происходит. Впереди шёл высокий мужчина с платиновыми волосами, уложенными с безупречной точностью. Его холодные, бледные глаза, словно у хищной змеи, медленно скользнули по группе советских оперативников, оценивая, классифицируя и без труда находя каждую деталь, выдающую в них "чужаков". Это был Абраксас Малфой.       Рядом с ним, словно тень, двигался другой аристократ – сутуловатый, с нервным, недобрым лицом. Его взгляд, полный неприкрытой брезгливости, задержался на простой, без изысков, форме Марии. Рейналф Лестрейндж. Он тоже приезжал на встречу четыре месяца назад как совладелец, наравне с Малфоем, самой крупной лавки в Англии.       Замыкал эту мрачную процессию третий – могучего телосложения, с густыми чёрными волосами и насупленными бровями. Его лицо выражало лишь глубочайшее презрение, будто он увидел нечто, оскорбляющее само его существование.       Они не просто вышли. Они заполнили собой всё пространство коридора, их молчаливое пренебрежение было ощутимее любого крика.       Малфой остановился, его тонкие губы изогнулись в едва заметной, холодной усмешке. — Кажется, наши… спасители уже прибыли, — произнёс он, обращаясь к Лестрейнджу, но его язвительный взгляд был прикован к Марии. — Министр будет к вашим услугам… в своё время. Надеюсь, ожидание не слишком утомило вас.       Лестрейндж коротко фыркнул, бросив взгляд на практичные, лишённые малейшего намёка на роскошь сапоги Игоря. — Сомневаюсь, что они вообще способны на утомление. Выглядят как люди, привыкшие к тяжёлому труду.       Третий же, не удостоив группу ни единым словом, лишь медленно, с вызовом осмотрел каждого, и его взгляд, полный древней, как сам магловский камень, ненависти, на мгновение задержался на Арнасе. Казалось, сам воздух застыл от этого немого противостояния – старой, надменной аристократии и новой, стальной, не знающей компромиссов силы.       Мария выдержала этот взгляд, не моргнув. Её подбородок был гордо поднят. — Наш график подчинён задаче, а не чьему-то капризу, — её голос, холодный и ровный, прозвучал как пощёчина в натянутой тишине. — Чем быстрее мы начнём, тем быстрее решим вашу проблему.       Лестрейндж приподнял одну бровь. В его глазах мелькнул неподдельный интерес, смешанный с раздражением. Игра только что стала значительно интереснее.       Напряжённая тишина, последовавшая за язвительными репликами аристократов, длилась недолго. Едва лишь троица скрылась за поворотом коридора, сногсшибательно щеголяя своими мантиями, как Фёдор Андреевич обернулся к Виктору. Его лицо, обычно сосредоточенное, теперь расплылось в саркастической ухмылке. — Ну что, Виктор, присмотрелся к высшему свету? — громко спросил он, нарочито вытирая ладонью пальто, будто стряхивая невидимую пыль снобизма. — Интересно, они всегда так передвигаются, или это у них такой особый ритуал отпугивания плебеев? Шея вытянута, подбородок задран... Спины-то прямые, а вот походка какая-то деревянная. Не иначе, все залы в своих поместьях выложены паркетом из чистейшего самомнения.       Виктор, привыкший к колкому юмору напарника, фыркнул, скрестив руки на груди. Его взгляд был направлен в ту сторону, где исчезли лорды. — А что, Фёдор, нормальные ребята. Особенно тот, платиновый, — он сделал небольшую паузу для эффекта. — Прямо как наш ленинградский снегирь на ветке. Только вот взгляд больно голодный для птички. И пахнет от всей этой троицы не розами, а чем-то другим... Нафталином, что ли? Или старыми галлами. — Ой, не говори, — с притворным ужасом покачал головой Фёдор. — А я смотрю на того, что сзади шёл, букой насупленной. Брови чёрные, взгляд тяжёлый... Будто все ему должны, начиная с собственного домового эльфа. Интересно, если он так на своих предков на портретах смотрит, те не шевелятся от возмущения в рамах? — Да уж, — хмыкнул Виктор. — Говорят, у них тут чистота крови — главное. А по-моему, у того блондина в глазах такая серая муть, что хоть святых выноси. Не кровь, а маскарадный костюм у них главный атрибут.       Их диалог, ведомый нарочито громко и без тени почтения, заставил остальных членов группы невольно улыбнуться. Даже у стального Арнаса дрогнул уголок губ. Борис, до этого нервно теребивший папку, наконец расслабил плечи.       Только Мария не позволила себе улыбнуться, но лёгкая, почти невидимая тень удовлетворения мелькнула в её глазах. Она понимала – это не просто насмешка. Это был своего рода боевой дух, способ дать отпор психологическому давлению, способ напомнить всем, и в первую очередь себе, что они здесь — профессионалы, а не просители. — Хватит зубоскалить, товарищи, — произнёс Грозный голосом без упрёка. — Осмотрелись и хватит. Теперь вы знаете, с кем имеем дело: со снобами, которые боятся испачкать свои мантии реальной работой.       Насмешки Фёдора и Виктора, которые те сначала позволяли себе вполголоса, внезапно обрели новую, вызывающую громкость. Аристократы, уже почти скрывшиеся за поворотом, замерли, будто наткнувшись на невидимую стену. Они медленно, с театральным недоумением обернулись, не веря своим ушам. С ними так никто не разговаривал. Никогда.       Фёдор, встретившись взглядом с бледными глазами Абраксаса Малфоя, улыбнулся широко и абсолютно бесстрашно. — А я вот думаю, Витя, — сказал он, глядя прямо на троицу, — господам нашим, наверное, в жизни трудновато приходится. Ведь с такими изящными манерами и королевской выправкой... на лесозаготовках в Сибири делать нечего. Там разговор короткий. Посмотрели на тебя вот так свысока, да топором по пню – щепки летят. И никаких тебе трёхчасовых совещаний, кто какую ветку подержит.       Виктор, стоявший плечом к плечу с напарником, кивнул, его лицо выражало преувеличенную серьёзность. — Точно, Фёдор. У нас, за Уралом, народ простой, без церемоний. Если человек работу делать не хочет – ему это сразу по глазам видно. И помогают ему... определиться. Быстро. Без лишних слов. Прямо как ты говоришь – разговор короткий. Понял – иди работай. Не понял... — Виктор многозначительно развёл руками, и в этом жесте читалась не угроза, а констатация сурового факта жизни, непонятного для изнеженных аристократов.       Воздух в коридоре сгустился до состояния железа. Лестрейндж побледнел ещё больше, его тонкие пальцы сжали рукоять палочки. Черноволосый сделал шаг вперёд, его могучее тело напряглось, а из груди вырвался низкий, похожий на рычание, звук. Но самое страшное было лицо Малфоя. Холодная маска презрения треснула, обнажив на мгновение чистую, неприкрытую ярость. Он выглядел так, будто ему только что плюнули в душу. — Вы осмеливаетесь... — начал он, и его шёпот был острее крика.       Но его перебила Мария. Она не встала между своими ребятами и аристократами, она просто сделала шаг вперёд, заняв позицию рядом с Фёдором и Виктором. Её присутствие было спокойным и неоспоримым, как утёс. — Товарищи, — её голос резал тишину, словно сталь. — Изложили свою точку зрения? Достаточно ясно?       Она перевела свой холодный, аналитический взгляд на троицу лордов. — Мои сотрудники имеют привычку говорить прямо. Это экономит время, которое, как мы все понимаем, на счету у жертв вашего... непойманного преступника. Если ваши совещания закончены, мы готовы приступить к работе. Без дальнейших... задержек.       Она не стала ждать ответа. Её взгляд, полный безразличной власти, скользнул по лицам аристократов, давая им понять, что дискуссия окончена. Фёдор и Виктор, поймав её намёк, лишь усмехнулись и развернулись спиной к ошеломлённым лордам, демонстративно показывая, что зрелище окончено.       В коридоре повисла оглушительная тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием лордов. Они проиграли этот раунд, и все это прекрасно понимали.       Дверь в кабинет министра наконец отворилась, и их впустили внутрь. Пространство было огромным, круглым, под высоким куполом с витражами, отбрасывающими на пол причудливые цветные пятна. За массивным столом из тёмного дерева сидел сам министр магловского правительства Великобритании – человек с усталым, но проницательным лицом. Рядом, в креслах, расположились несколько старших авроров, их позы были напряжёнными. — Мисс Жданова, — министр кивком пригласил их подойти. — Прошу прощения за ожидание. Вынужденные проволочки. Мы ценим, что СССР откликнулся на нашу просьбу.       Мария, возглавив свою группу, заняла позицию перед столом. Её люди выстроились за ней стеной – сплочённой, профессиональной и несущей в себе энергию лёгкого, но заметного раздражения. — Время – ресурс, который мы теряем с каждой минутой, господин министр, — парировала Мария без лишних церемоний. — Мы ознакомились с материалами, которые вы предоставили. Их недостаточно.       Один из авроров, седовласый мужчина с орлиным профилем, нахмурился. — Это все улики, что у нас есть. Магический осмотр не выявил... — Магический осмотр – это лишь одна сторона медали, — мягко, но уверенно перебил его Фёдор Андреевич, делая шаг вперёд. Его взгляд был устремлён на министра. — Разрешите представиться: криминалист Прокопенко. Выявить отпечатки пальцев, анализ почвы с подошв обуви, микрочастицы, химический состав крови... Всё это может указать на место, где произошло преступление, или на личность преступника. Наш судмедэксперт, — он кивнул на Бориса, — готов провести полноценное вскрытие с применением... маггловских технологий.       В кабинете повисло ошеломлённое молчание. Даже портреты на стенах перестали шептаться и уставились на группу советских волшебников. — Вы предлагаете... ковыряться в телах усопших? Скальпелями? — произнёс наконец седовласый аврор с таким отвращением, будто ему предложили есть слизней. — Я предлагаю установить истину, — холодно парировал Борис Леонидович, поправляя очки. — Магические методы определяют причину смерти. А что, если убийца использовал яд, не оставляющий магических следов? Или обычный нож? Ваши "обнаруживающие" заклинания бессильны против немагических улик.       Министр поднял руку, прерывая назревающий спор. Его лицо было серьёзным. — То, что вы предлагаете... это неприемлемо. — Неприемлемо? — не удержался Игорь. — А двенадцать трупов – это приемлемо? — Моё решение окончательно, — министр отрезал, и в его тоне не осталось места для дискуссии. — Вы будете работать в рамках наших законов и наших методов. Вы можете использовать любые магические средства, которые сочтете нужными, но о маггловских технологиях не может быть и речи. Это не обсуждается.       Он откинулся на спинку кресла, его взгляд скользнул по бесстрастным лицам советских оперативников. — Аврорат предоставит вам всё необходимое для магического расследования. На этом всё.       Команда Ждановой стояла неподвижно. Поражение? Нет, тактическая неудача. Они получили чёткий сигнал: здесь им готовы мешать не только аристократы в коридорах, но и сам министр, скованный догмами и страхом перед скандалом. Мария медленно кивнула, её лицо не выражало никаких эмоций. — Как скажете. Мы приступим к работе с тем, что имеем.       Но в её холодных глазах читалось совсем другое. Игра только начиналась. И они не были бы советскими оперативниками, если бы не научились обходить глупые правила.       Дверь кабинета министра закрылась за ними с мягким, но окончательным щелчком. Группа на мгновение замерла в гробовой тишине коридора, словно вынырнув из-под воды. Воздух, напоенный запахом старого дерева и высокомерия, снова обступил их.       Первым заговорил Игорь, с силой выдыхая воздух, который, казалось, копился в нем все время унизительной аудиенции. — Ну вот. Связали по рукам и ногам ихними дурацкими предрассудками. Работать в таких условиях — всё равно что искать иголку в стоге сена вслепую.       Но Мария стояла неподвижно, её взгляд был устремлен в пустоту, а в глазах – холодная сталь понимания. Она медленно повернулась к Геннадию Валерьяновичу, и её голос прозвучал тихо, но с такой концентрацией, что все разом замолкли. — Геннадий Валерьянович, — начала она, отчеканивая каждое слово. — Вы упомянули, что англичане недовольны количеством прибывших волшебников. Что, цитирую, «двух было бы достаточно». А теперь вспомним их первые обращения: два письма, настойчивые. Они просили не просто «обучить», они умоляли «остаться и помочь». Помочь против угрозы, которую сами не в силах остановить.       Она сделала паузу, давая всем осознать это противоречие. — Так, — продолжила она, и её глаза сузились. — Сначала паника, мольбы о помощи. Мы собираем группу лучших специалистов: криминалиста, судмедэксперта, оперативников. А когда мы прибываем, вдруг выясняется, что нас «слишком много». Нас встречают не как долгожданных специалистов, а как обузу. Нам отказывают в самых элементарных методах расследования, тех самых, что могли бы дать результат. — Она посмотрела на своих людей, видя в их глазах то же самое растущее подозрение. — У меня возникает вопрос: а они вообще хотят, чтобы это дело раскрыли? — Точно, — тут же подхватил Виктор, щелкнув пальцами. — Им нужны не мы. Им нужен был вид деятельности, чтобы отчитаться перед своей прессой и напуганными аристократами: «Мы сделали всё возможное, даже русских подключили». А найти убийцу... — Он многозначительно хмыкнул. — Возможно, убийца слишком близко к их "золотым" гнёздам, — мрачно добавил Арнас, впервые за весь разговор нарушив молчание. Его низкий голос прозвучал как похоронный звон. — И они боятся, что мы, не обременённые их клановыми связями, докопаемся до сути. До той правды, которую они сами прячут.       Фёдор Андреевич свистяще выдохнул, проводя рукой по волосам. — Выходит, нас просто используют как ширму. А эти клоуны в мантиях, — он кивнул в сторону, где скрылись Малфой и компания, — не просто снобы. Они – стена. Стена, которую воздвигли, чтобы мы не прошли туда, куда не следует.       Геннадий Валерьянович Грозный слушал, и его лицо становилось всё мрачнее. Он смотрел не на них, а куда-то вглубь коридора, в самое сердце этого оплота магической Британии. — Ваша логика, товарищ Жданова, убийственна и, боюсь, безупречна. — Он тяжело вздохнул. — Они хотели создать видимость борьбы, не желая реальных последствий. Ваше прибытие и ваш профессиональный подход стали для них не решением, а угрозой.       Мария медленно кивнула, её губы тронула тонкая улыбка, без единой капли юмора. — Что ж. Раз так, то мы будем работать несмотря на их сопротивление. Если они воздвигают стены, мы найдём способ их обойти. Если они прячут правду, мы вытащим её на свет. — Её взгляд скользнул по каждому члену её команды, зажигая в них тот самый огонь решимости, который не могли погасить никакие предрассудки. — Покажем им, что значит «русская помощь» со всеми вытекающими последствиями.       Тяжёлое молчание после слов Марии повисло в воздухе, густое, как лондонский туман. Оно было наполнено не просто обидой или злостью, а холодным, аналитическим переосмыслением всего, что они видели и слышали с момента прибытия. — Ширма... — медленно, растягивая слово, проговорил Фёдор Андреевич. Он смотрел на массивную, закрытую дверь кабинета министра, но видел уже не её, а нечто большее. — Так. Давайте разложим по полочкам. Министр – номинальный глава. Но он не может принять решение о методах расследования, потому что... — Потому что боится скандала, — кивнул Борис Леонидович, снова нервно поправляя очки. — Но боится не общественности, не прессы. Он боится их. — И он тоже посмотрел в ту сторону, где исчезли чистокровные волшебники. — Троица, которая зашла «на совещание» как к себе домой, — вступил Игорь, его глаза сузились. — Они вышли от него первыми, с видом хозяев, а не подчинённых, выслушавших начальника. — А этот их Совет лордов, — добавил Виктор, — который собирается по три часа... Кто они? Избиратели? Нет. Деньги. Древние фамилии. Капитал.       Мария стояла, скрестив руки на груди, её взгляд был прикован к Геннадию Валерьяновичу. — Вы говорили, господин дипломат: «У кого капиталов больше, тот и прав». Мы думали, это метафора. А это оказалось техническое задание.       Грозный мрачно ухмыльнулся, в его глазах читалось горькое знакомство с этой ситуацией. — Министр – это временщик. Меняются министры, меняются моды, даже меняются войны. А эти семьи остаются. Их власть – в землях, в золоте, в связях, опутавших всё министерство, как паутина. Министр не может приказать им. Он может только попросить или сделать вид, что приказывает, с их молчаливого одобрения.       Арнас, до этого хранивший молчание, издал низкий, понимающий горловой звук. — Значит, настоящая власть здесь не в этом кабинете. Она в тех старинных поместьях, за этими стенами. А министр... просто говорящая голова, марионетка, которая отказывается от скальпеля, потому что кукловоды боятся, что нож режет не только плоть, но и ниточки, что держат их самих.       От этой простой и ужасающей аналогии в коридоре снова стало тихо. Все пазлы встали на свои места. Отказ в помощи от других стран – не случайность. Недовольство количеством группы – не прихоть. Запрет на маггловские методы – не просто предрассудок. Это система защитных механизмов, оберегающая правящий класс от любой угрозы, даже ценой жизней двенадцати человек.       Мария медленно выпрямилась. Вся её поза излучала уже не просто решимость, а нечто более холодное и страшное – абсолютное понимание противника. — Что ж, — произнесла она тихо, и её голос прозвучал как приговор. — Значит, мы будем работать не с министерством. Мы будем работать вопреки министерству. Если законный глава не обладает реальной властью, то его запреты для нас – пустой звук. — Она посмотрела на свою команду, и в её взгляде горел новый огонь. — Наша задача усложнилась. Мы больше не просто ищем убийцу. Мы идём против той самой системы, что его породила и защищает. Готовы к настоящей работе, товарищи?       Ответом ей было молчаливое, но красноречивое напряжение, вдруг наполнившее всех шестерых. Они были чужаками, им здесь не рады, и против них – вся многовековая машина власти. Но именно это и делало их по-настоящему опасными. Они были свободны от этих ниточек.

***

      Их провели в другой, менее пафосный, но оттого не менее унылый кабинет, где пахло старым пергаментом и пылью. Встречать их вышел не министр и не аристократ, а сухопарый, нервный мужчина с набрякшими веками – Аластор Грюм, начальник отдела авроров. Его рукопожатие было вялым, а взгляд скользил по ним с выражением раздражения. — Мистер Грюм, — представилась Мария. — Группа специалистов МКГБ СССР. Прибыли для оказания помощи в расследовании серийных убийств. Грюм не предложил им сесть. Он стоял, перебирая края своей мантии. — Да, да, мне сообщили, — заговорил он торопливо. — Жданова, верно? Ваши... э-э-э... документы.       Он бегло, почти не глядя, просмотрел их верительные грамоты, скреплённые печатью МКГБ и личной подписью Крылова, и отложил их в сторону с таким видом, будто держал в руках нечто слегка заразное. — Понимаете, тут вышла небольшая... накладка, — начал он, обращаясь больше к стене за спиной Марии, чем к ней самой. — Мы, конечно, просили о помощи. Но мы ожидали, что вы пришлёте... инструкторов. Двух, от силы трёх опытных магов, которые обучили бы наших авроров передовым методикам. Показали бы заклинания, поделились опытом... А вы... — его взгляд скользнул по всем шестерым, застывшим в безупречном строю, — вы приехали целым... отрядом. — Шесть человек – это стандартная оперативная группа для расследования преступлений такой сложности, — холодно парировала Мария. — Криминалист, судмедэксперт, оперативники, специалист по пограничной магии. Каждый – на своей позиции. Обучить можно и заочно, а чтобы раскрыть дело – нужно работать самим. — Но это же... неслыханно! — воскликнул Грюм, наконец посмотрев на неё. — Шесть иностранных магов, обладающих, я полагаю, дипломатической неприкосновенностью, которые будут свободно рыскать по нашим улицам, задавать вопросы, проводить свои... осмотры! Палата лордов в ярости! Министерство иностранных дел маглов задаёт вопросы! — Вы сами просили о помощи, — напомнил ему Игорь, и его голос прозвучал как удар хлыста. — Или вам нужна была не помощь, а просто галочка в отчёте, что «международное сообщество подключено»?       Грюм покраснел и заёрзал. — Дело не в этом! Дело в процедурах, в дипломатических тонкостях! Нам нужны были советники, а не... не десант!       Федор Андреевич, до этого молча наблюдавший, тихо фыркнул. — Понял. Им нужны были картинки с улыбками и рукопожатиями. А когда приехали те, кто реально может копать вглубь и найти грязь, испугались, что мы испачкаем их позолоченные фасады.       Борис Леонидович покачал головой, смотря на Грюма с научным любопытством, как на редкий экземпляр некомпетентности. — Вы понимаете, что отказ от наших методов, основанных на анализе вещественных доказательств, снижает вероятность поимки преступника до восьми процентов? Это статистика.       Грюм лишь безнадежно махнул рукой, словно отгоняя надоедливую муху сложной реальности. — Ваша статистика здесь не работает! Здесь работают другие законы! — он выдержал паузу, собираясь с мыслями. — Вам будет предоставлен куратор из авроров. Вы будете действовать только в его присутствии и только с его разрешения. Все ваши перемещения, все вопросы, все осмотры – только через него. Понятно?       Мария смотрела на него несколько секунд, и в ее глазах не было ни злости, ни обиды. Только ледяное, безразличное понимание. Им здесь не просто не рады. Их взяли в заложники бюрократии и собственного страха правящего класса. — Понятно, — наконец сказала она. Ее голос был ровным и спокойным. — Мы принимаем ваши правила. Пока что.       Она повернулась к своей группе. Никаких слов больше не было нужно. Они все поняли: им не доверяют, их боятся, их пытаются ограничить и контролировать.       И именно это делало их по-настоящему опасными. Врага, которого загнали в угол и навесили на него цепи, не остановить. Его можно только уничтожить. А они не собирались быть уничтоженными. Они собирались работать, несмотря ни на что. И первый шаг был ясен – найти способ обойти этого "куратора", потому что настоящая охота только начиналась. — Так что же вы можете сообщить нам? — голос Марии прозвучал ледяным резцом, рассекая гнетущую атмосферу кабинета. — У моих людей уйма вопросов. Начиная с того, сколько ещё жертв не попало в эту, — она с пренебрежением ткнула пальцем в папку, лежавшую перед Грюмом, — "исчерпывающую" папку. Где последние сводки из министерства? Показания свидетелей и родственников? Отчёты ваших же экспертов с мест преступлений? — Она перевела взгляд на своих специалистов. — Борис Леонидович, Фёдор Андреевич, что ещё требуется? — Хватит! — взорвался Грюм, с силой ударив ладонью по столу, отчего подпрыгнула чернильница. — Просто хватит! Мы просили прислать тех, кто научит наших людей сражаться, и всё! — При этом в письме ясно было сказано: «помочь раскрыть серию убийств, если появится желание», — парировала Мария, медленно присаживаясь на стул напротив него, будто занимая оборонительную позицию. Её движения были плавными и полными скрытой угрозы. — Желание у нас есть. Так что ещё требуется, товарищи? — её взгляд, холодный и неотрывный, буравил Грюма. — Если имеется экспертиза тел, — чётко вступил Борис, поправляя очки. — Не только магическая. Мне нужны реактивы и оборудование. Я настрою его под магические аномалии. — То же самое, — подхватил Фёдор. — И мне нужны все данные с места преступления: отпечатки обуви, пальцев, анализ ткани одежды жертв, образцы почвы. Всё, что ваши люди, будь они хоть трижды волшебниками, могли упустить.       Мария, переведя требования своих людей, гордо ухмыльнулась, и в её улыбке не было ни капли тепла. — Всё это требуется нам. Срочно, мистер Грюм. Или же нам стоит сообщить министру, что мы согласны помочь, а в ответ вы отказываетесь предоставить информацию? Что ж, может, нам тогда просто уехать? И все двенадцать тел – если их действительно двенадцать, а не больше – так и останутся лежать на вашей совести. И на совести тех, кто вам мешает. — Чёртова баба! — прошипел Грюм, его лицо исказилось от злости и бессилия. — Зачем Лестрейндж вообще требовал, чтобы прислали такую дуру! Тебе ясно сказано – обучите моих людей! Хотите помочь – идите и ловите этого мясника!       В кабинете повисла гробовая тишина, которую нарушил низкий, грозный голос Игоря. Он сделал шаг вперёд, и его тень накрыла стол. — С женщинами у нас так не общаются, — произнёс он, и в его тихом тоне было куда больше угрозы, чем в крике Грюма. — Тем более с главой дипломатической миссии. И мы не пушечное мясо, чтобы кидаться в бой вслепую. У вас для этого есть целый штат сотрудников, в чьи прямые обязанности входит поимка этого урода. — Вот именно, — прошипел Виктор, подойдя к столу вплотную и уперевшись в него руками. Его взгляд был тяжёлым и презрительным. — Что же мы будем делать? Метнуться в темноту, не зная, кто наш противник? Вас мы не останавливаем – действуйте, мистер Грюм, со своими людьми. Мисс Жданова ясно выразила нашу позицию. — Сначала информация, — раздался ровный, как скала, голос Арнаса. Он встал рядом с Виктором, завершая живую стену, воздвигнутую перед растерянным начальником авроров. — Потом – действия. Или мы уходим. Нам терять нечего. А у вас... у вас убили уже двух аристократов. Древние роды. Волшебники боятся выходить из домов. Как вы думаете, что будет дальше?       Грюм сидел, побелев, его взгляд метался от одного бесстрастного лица к другому. Он был в ловушке. С одной стороны – давление аристократов, не желавших чужаков. С другой – стальная воля этих чужаков, которые отказывались быть марионетками. И где-то там, на улицах Лондона, бродил убийца, которого он не мог поймать.       Он сглотнул, и его голос дрогнул, срываясь на фальцет. — Ладно... Ладно! Чёрт вас побери! Я... я посмотрю, что можно сделать. Но ничего не обещаю! Палата лордов... — Палата лордов, — перебила его Мария, поднимаясь, — пусть разбирается со своими призраками. А мы займёмся реальными монстрами. Ждём информацию, мистер Грюм. Сейчас.       Грюм, всё ещё багровый от злости, но почувствовавший призрачный шанс взять под контроль ситуацию, с неприятной ухмылкой выпрямился. — Что ж, раз вы такие настойчивые... Вам будет предоставлено рабочее пространство. — Он сделал паузу, чтобы насладиться моментом. — К сожалению, все приличные кабинеты заняты. Так что вам придётся довольствоваться тем, что есть. Следуйте за мной.       Он провёл их по запутанным, всё более узким и пыльным коридорам, вглубь министерства, где запах старого камня смешивался с запахом сырости и забвения. Наконец он остановился перед неприметной дверью, похожей на дверь в подсобку. Толкнув её, он жестом пригласил их внутрь.       Помещение и правда было крошечным и больше напоминало кладовку. Пыльный луч света из маленького зарешечённого окна падал на груду старых папок в углу. В воздухе висела паутина, а единственная лампочка под потолком мигала, едва разгоняя мрак. — Вот ваша штаб-квартира, — с притворным сожалением произнёс Грюм, смакуя каждое слово. — Как видите, условия спартанские. Но для такой скромной, по вашему мнению, операции, думаю, этого хватит. Если, конечно, вы не передумали и не хотите вернуться к более... цивилизованным методам сотрудничества.       Его взгляд скользнул по их лицам в поисках разочарования, гнева, унижения. Но он не нашёл ничего, кроме холодной оценки. Мария, не моргнув глазом, обвела помещение взглядом, её ум уже работал, преобразуя хаос в порядок. — Это не проблема, — заявила она ровным, деловым тоном, будто он только что предложил им роскошные апартаменты. — Арнас, проверь стены на скрытые пространства и посторонние чары. Игорь, Виктор – освободите угол от этого хлама. Фёдор, Борис – оцените, что можно использовать из мебели.       Её команда тут же пришла в движение без единого слова возражения. Они были как хорошо смазанный механизм. Через мгновение заскрипели отодвигаемые стопки бумаг, зазвучали тихие заклинания сканирования.       Грюм наблюдал за этой внезапной кипучей деятельностью с нарастающим недоумением. Он ожидал протеста, капитуляции. Он не ожидал... работы.       Мария повернулась к нему. Её поза была прямой и уверенной, а в глазах горел тот самый стальной огонь, который так раздражал аристократов. — Пространство – это инструмент, мистер Грюм, как и информация. И мы умеем работать с любым инструментом, который нам предоставят. Эта "кладовка" уже через час станет операционным штабом, а через два мы представим вам первый анализ имеющихся данных, который, уверена, будет содержать вопросы, на которые у вашего Аврората до сих пор нет ответов. — Она сделала небольшую паузу, давая словам проникнуть в его сознание. — Убийцу не останавливает пыль на полках или размер комнаты. Его останавливают результаты. А их мы добьёмся где угодно.       С этими словами она развернулась спиной к ошеломлённому Грюму, демонстративно включившись в работу своей команды, которая уже превращала убогое помещение в цитадель их расследования. Унизить их оказалось невозможно. Они были выше этого. Они были здесь, чтобы работать. И это пугало больше любой угрозы.       Грюм, видя, что его попытка унизить их провалилась, сменил тактику. Он не уходил, а стоял в дверях, наблюдая, как они наводят порядок с пугающей эффективностью. На его лице играла кислая ухмылка. — Надо отдать вам должное, мисс Жданова, вы умеете брать быка за рога, — начал он, и в его голосе зазвучали фальшивые, медовые нотки. — Хотя, конечно, стоит помнить, что возможность проявить эту свою... решимость появилась у вас лишь благодаря благосклонности Палаты Лордов. Именно они настояли на вашем приезде. Стоит ли так рьяно кусать руку, которая... так сказать, кормит?       Мария, составлявшая в уме план расстановки сил, даже не повернула головы в его сторону. Она просто отмахнулась от его слов легким движением руки, словно отмахиваются от назойливой мухи. — Рука, мистер Грюм, либо помогает, либо мешает, — безразличным тоном бросила она через плечо. — Пока что я чувствую лишь лёгкое препятствие.       Игорь, перетаскивая тяжёлый деревянный ящик, с грохотом поставил его на пол прямо перед Грюмом, заставив того дёрнуться. — А я, как человек военный, считаю так: если рука не подаёт патроны, то она просто занимает место. — Его взгляд был тяжёлым и прямым. — Где наши "патроны", мистер Грюм? Документы? Отчёты? — Именно, — поддержал его Борис Леонидович, сдувая пыль с единственного найденного стола. Без своих реактивов и пробников он выглядел как хирург без скальпеля, и это его злило. — Ваши намёки о политике – это интеллектуальный шум, который не приближает нас к цели. Каждая минута без доступа к физическим доказательствам снижает вероятность успеха. Это не мнение, это статистический факт.       Фёдор Андреевич, прислонившись к стене, скрестил руки на груди и смерил Грюма насмешливым взглядом. — Понимаете, в чём разница между вами и нами? Вы думаете, кто кого позвал и какую роль играет. А мы думаем, где прячется убийца. И поверьте, наш образ мыслей в данной ситуации куда продуктивнее. Так что, может, прекратим этот балет и вы принесёте, наконец, те самые отчёты с мест преступлений? Это будет куда полезнее для всех. Особенно для следующих потенциальных жертв.       Грюм замер, его ухмылка медленно сползла с лица. Он снова проигрывал. Эти люди говорили на языке фактов, действий и смертей. Его же попытки вести придворные игры разбивались об их стальную, профессиональную солидарность. Они не поддавались на провокации, не лебезили и не угрожали. Они просто требовали инструменты для работы, и в их требовании была такая неоспоримая правота, что ему нечего было им противопоставить.       Он сдавленно крякнул, отводя взгляд. — Я... я посмотрю, что можно найти в архивах, — пробормотал он и, развернувшись, почти бегом засеменил прочь по коридору, спасаясь от их коллективного, безжалостного здравомыслия. Дверь закрылась, и в кладовке воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерцанием лампочки. — Сломался, — произнёс Игорь, смотря на дверь. — Пока что, — поправила его Мария, и в её глазах вспыхнул огонёк. — Теперь, товарищи, пока он копается в своих архивах, давайте подумаем, что мы можем найти без его разрешения. Улицы Лондона ведь никому не принадлежат, не так ли? Как и газеты. Наверное. — А где мы жить-то будем? — прагматично поинтересовался Виктор, взмахом руки отодвигая тяжёлый стол в угол. Пыль завихрилась в воздухе, подхваченная магией. — Или нам тут, в этой каморке, и ночевать предстоит?       Мария, составлявшая в уме карту приоритетов, пожала плечами. Жест был спокойным, но в её глазах читалась полная ясность. — Узнаем у наших новых "друзей". Но, учитывая, что нам здесь откровенно не рады, — её взгляд скользнул по лицам команды, — это очевидно всем. А значит, правило первое: не разделяемся. Никогда. Передвигаемся только группой или, в крайнем случае, по двое. Разделение допустимо лишь в одном случае – если придётся вступить в бой и действовать в разных точках. — Она сделала небольшую паузу, давая словам уложиться. Затем её голос стал тише, но твёрже, приобретая стальной оттенок приказа. — Табельное оружие при себе? — Напрасны ваши опасения, Мария Константиновна, — ухмыльнулся Игорь, и его рука привычным движением отодвинула полу пиджака. В прорези плечевой кобуры угадывалась матовая рукоять «ПМ».       Его действия были как сигнал. Почти синхронно все остальные – и Арнас, и Виктор, и даже Фёдор с Борисом – лёгким, едва заметным движением либо прикоснулись к скрытым кобурам, либо поправили одежду, давая понять: стволы на месте. В этом жесте была не бравада, а простая, будничная готовность.       Они были не просто волшебниками, они были оперативниками. — Хорошо, — кивнула Мария, и в её глазах вспыхнул холодный огонь. Она обвела взглядом каждого, вживляя в их сознание следующий приказ. — Слушайте мой личный приказ, и пусть никто из вас не усомнится в его необходимости. Если попадёте в засаду, если вашей жизни будет угрожать реальная, смертельная опасность – вы имеете полное право использовать огнестрельное оружие. Забудьте про дипломатические формальности. Забудьте про скандалы. Ваша жизнь – главный приоритет. Всю ответственность за такие решения я беру на себя.       В крошечной комнате повисла тишина, нарушаемая лишь мерцанием лампочки. Но теперь это была тишина не заброшенного помещения, а тишина перед боем. Тишина полного понимания и доверия к своему командиру. Они были в чужой, враждебной стране, окружённые людьми, которые им не доверяли. И их главным козырем была не только магия, но и стальная воля и готовность сделать всё для выполнения миссии и сохранения жизни своих людей.       Первым нарушил молчание Игорь, щёлкнув кобурой: — Понял. У меня «Стечкин» с двумя обоймами. Хватит, чтобы проложить дорогу. — У меня «ПМ», — коротко кивнул Виктор, поправляя плечевой ремень под пиджаком.       Арнас лишь молча хлопнул по бедру, где угадывался массивный контур «ТТ». Его взгляд говорил сам за себя.       Даже Борис Леонидович, поправляя очки, уверенно сказал: — «Наганыч» с глушителем. Для... точной работы в закрытом пространстве.       Фёдор Андреевич усмехнулся: — А у меня модифицированный «ПБ». Наш техотдел постарался. Тишина – наше всё.       Мария с удовлетворением кивнула. Её люди были готовы. Но её взгляд снова стал аналитическим. — Прекрасно. Теперь о тактике. Арнас, займись периметром. Поставь чары «Тишины» и «Непроницаемости» на дверь и стены. Пусть наши "друзья" не подслушивают. — Уже делаю, — литовец тут же направил руку с кольцом к дверному косяку, и воздух затрепетал от магии. — Игорь, Виктор – стандартная схема осмотра помещения. Проверьте на скрытые проходы, наблюдательные заклинания, всё.       Оперативники, не тратя времени на ответ, синхронно вытащили палочки и начали методично сканировать стены. — Фёдор, Борис – пока они работают, составьте список всего, что нам нужно для полевой лаборатории. Реактивы, оборудование. Всё, что можно достать через дипканал или... другими путями. — Уже составляем, — Борис достал блокнот, а Фёдор начал диктовать сложные химические термины.       Мария подошла к зарешечённому окну, смотря в грязное стекло, за которым угадывались очертания чужого города. — Они думают, что загнали нас в угол. Посадили в конуру, как собак. — Она обернулась к команде, и на её лице появилась та самая улыбка, которую боялись аристократы. — Но они не понимают. Загнанный в угол зверь – самый опасный. И мы будем охотиться. С палочками и стволами. По их правилам и без правил. Но охотиться.       В воздухе сгустилась та особая, знакомая каждому из них атмосфера – смесь адреналина, полного доверия и железной воли. Они были в логове врага. Связаны по рукам бюрократией и предрассудками. Но в этот момент, в этой пыльной кладовке, они чувствовали себя как дома. Потому что дом для них – это не место. Это их шестеро. И дело, которое они должны выполнить. — Так, — Мария распахнула свой портфель, извлекая карту Лондона. — Пока Грюм ищет свои бумажки, начнём без него. Первая цель – места последних убийств. Необходимо связаться с Геннадием Валерьяновичем. Нам нужен безопасный дом. И машина. Без служебных номеров.       Дверь со скрипом отворилась, и в проёме возник Грюм. В его руках были всего лишь три папки, до неприличия тонкие, почти пустые. Вид у них был настолько бесполезный, что у Виктора непроизвольно дёрнулась бровь.       Грюм, с напыщенным и раздражённым видом, словно нёс не документы, а бремя величайшей несправедливости, подошёл к Марии и с вызовом шлёпнул первую папку на стол. От его ядовитого негодования, казалось, воздух в комнате начал трещать. — Первое дело. Семейство герцогов Данкорт, — выпалил он, смакуя каждый звук титула. — Произошло позавчера. Мистер Данкорт мёртв. Его тело в морге, и для доступа к нему требуется особое разрешение, — он с торжеством посмотрел на Бориса, поймав на его лице вспышку раздражения. — Его жена, герцогиня Данкорт, пропала без вести. Мы полагаем, что это она убила своего мужа и сбежала. Мотив – что угодно, от накопленной ненависти до банальной ревности. Оба — чистокровные волшебники, брак по договору. Всё сходится. — Ваши домыслы нас не интересуют, — холодно отрезала Мария, даже не глядя на него, листая скудное содержимое папки. — Нам необходимо осмотреть тело герцога, провести экспертизу на месте преступления и опросить всех, кто их знал. А вы что, не собираетесь искать герцогиню? — А зачем? — прошипел Грюм, раздувая ноздри. — Всё и так ясно! Её подруги из высшего света подтверждают: Данкорт уже два года не выходили из особняка, будто затворники после смерти ребенка. Возможно, он держал её в заточении, и она, в отместку, решилась на убийство, чтобы обрести свободу. — Я повторяю в последний раз: нам нужны факты, а не светские сплетни, — голос Марии стал тихим и опасным, как шипение змеи. Она перебросила папку Арнасу, и тот, пробежав глазами, мрачно хмыкнул. — Мы выясним, что случилось на самом деле, когда найдём герцогиню Данкорт. — Но герцог-то мёртв! Дело можно закрывать! — почти взвизгнул Грюм. — Тогда какого чёрта вы даёте нам дело, которое уже готовы списать в архив? — вспыхнула Мария. Её зелёные глаза, холодные и бездонные, впились в Грюма, словно два лезвия.       Тот попятился, но тут же нашёлся: — Мы ещё не закрыли его, потому что Палата лордов требует найти и герцогиню! Иначе бы это дело уже вчера лежало под сукном! — В министерстве раскол? — раздался спокойный, но чёткий голос Арнаса. Он встал рядом с Марией, и его внушительная фигура отбрасывала на Грюма тяжёлую тень. — Одни в панике требуют помощи, другие возмущены нашим присутствием. Неужели ваш министр прислал нас лишь для того, чтобы мы отвлекали внимание, пока вы делаете вид, что расследуете? — Вас не касаются внутренние дела Министерства магии Англии! — рявкнул Грюм, ткнув пальцем в оставшиеся две папки. Его рука дрожала от ярости. — Следующие дела – два чиновника из отдела экономики. О них ничего не известно. Трупов нет, как и самих чиновников. Пропали два месяца назад. Всё остальное – в папках. Удачи. — А как же пропуск в морг? — спросил Борис, нервно поправляя очки на переносице. В его голосе звучала не просто просьба, а профессиональная тоска. — Когда мы его получим?       Грюм, уже стоявший в дверях, скривился, будто учуял неприятный запах. Его взгляд скользнул по Борису с плохо скрываемым раздражением. — Зачем он вам? — буркнул он. — Вся информация уже в папках. Не к чему так напрягаться. — Конечно, — неожиданно сладко и невинно улыбнулась Жданова, видя, как у Бориса Леонидовича закипает кровь. — Благодарим за вашу исчерпывающую заботу. А теперь мы приступим к изучению информации. — Её улыбка мгновенно испарилась, уступив место ледяной стали. — И ещё один вопрос. Убийств двенадцать, а папок всего три. В чём смысл? И по поводу обучения ваших людей: когда же мы начнём их обучать? Списки тех, кого следует обучить в первую очередь, и место для этого. — Того же мнения, — довольно ухмыльнулся Грюм, выходя в коридор. Он обернулся на пороге, бросив через плечо: — И да. Завтра вечером – официальный приём в министерстве. Вы обязаны присутствовать. Детали вам сообщит ваш дипломат. — Он сделал театральную паузу. — А что касается папок... Убийств двенадцать – цифра примерная. Парочка – женщины лёгкого поведения из Лютого переулка. Искать их убийц бессмысленно, подобное с такими дамами случается часто. Остальные – в розыске. А те дела, что у вас, – одобрены министерством, Палатой Лордов и лично министром. С ними и работайте. Обучение начнётся через две недели. Если будут изменения, вам сообщат.       Дверь захлопнулась с оглушительным, финальным ударом, словно захлопнули крышку гроба.       В наступившей тишине Борис Леонидович срывающимся голосом выдохнул: — Что это всё значит? И что мы будем делать без доступа к телу? Без вскрытия я не смогу подтвердить или опровергнуть их версию об остановке сердца! — Выкрадем тело, — абсолютно спокойно заявила Мария, её голос был ровным и деловым, будто она предложила не совершить уголовное преступление, а заказать ужин. Она передала остальные две папки Фёдору. — Узнаем, до скольки работает морг, и "позаимствуем" тело. К утру вернём. Идиоту понятно, что разрешения нам не дадут либо будут тянуть время, пока улики не станут бесполезными. — Она перевела твёрдый взгляд на судмедэксперта. — Борис, до утра сможешь собрать хоть какую-то информацию? В папке лишь указано, что герцога ударили парой заклинаний, но не смертельных. А причина смерти – остановка сердца, якобы вызванная этими самыми заклинаниями. Выглядит слишком удобно.       Борис, всё ещё бледный от возмущения, тем не менее, выпрямился. Вызов был принят. — Постараюсь сделать всё возможное в полевых условиях, — он кивнул, уже мысленно составляя план действий. — Но реактивы и оборудование всё равно необходимы. Без них это будет полумера. — Будут, — твёрдо пообещала Мария. — Не обещаю, что завтра, но будут. Привезут из нашей страны всё необходимое. Список готов? — Вот, — Фёдор Андреевич протянул ей сложенный лист бумаги. — Всё, что потребуется в первую очередь. Пара реактивов и базовых инструментов у меня есть в дипломатическом чемодане. Хватит для начала. Мария взяла список, и её губы тронула та самая опасная улыбка, которая появлялась, когда план обретал чёткие контуры. — Отлично. Значит, план таков: Игорь и Виктор – на разведку морга. Узнайте расписание, охрану, запасные выходы. Арнас – осмотрите бумаги еще раз и с чем будем работать. Борис и Фёдор – готовьте свою полевую лабораторию. — Она обвела взглядом свою команду, видя в их глазах не страх, а азарт и решимость. — Пока они играют в свои политические игры, мы сделаем настоящую работу. Начнём с того, что вытащим правду прямо из-под носа у этого министерства. — Всё будет сделано, Мария Константиновна, — хором, с короткими деловыми кивками, ответили собравшиеся. В их голосах не было и тени сомнения, лишь холодная решимость. — Отлично, — Жданова резко встала, поправила пиджак. — Я узнаю у нашего дипломата насчёт жилья, служебной машины и, конечно же, этого внезапного приёма в министерстве. Встречаемся здесь через полтора часа. Обсудим всё, что удалось выяснить, и сразу выдвигаемся на место преступления по первому делу, — она указала на папку на столе. — Будем искать следы герцогини и любые зацепки, которые они могли упустить.       Группа мгновенно разбилась на слаженные пары, закипела работа. Когда Мария вышла в коридор, её уже ждал Геннадий Валерьянович Грозный. Его лицо было мрачнее тучи. — Мария Константиновна, — начал он без предисловий, понизив голос. — Приём завтра вечером – не просто формальность. Это приказ от самого министра. И, что куда важнее, на него явятся все ключевые фигуры Палаты Лордов: Малфой, Лестрейндж, Блэк... Все, от кого здесь реально зависит погода. — Значит, нас хотят показать как диковинных зверей? — усмехнулась Мария, но в её глазах не было веселья. — Хуже, — дипломат тяжело вздохнул. — Они хотят вас оценить, прощупать, убедиться, что вы не представляете угрозы для их... хрупкого статус-кво. Весь высший свет жаждет на вас взглянуть. Вы – главная тема для пересудов. Отказаться невозможно. Это будет расценено как оскорбление и даст им формальный повод для полного саботажа вашей работы. — Понимаю, — Мария холодно кивнула, её ум уже анализировал эту новую информацию как тактическую задачу. — Что ж, если они хотят зрелища – его будет. Только не того, которого они ждут. Мы придём и покажем им, что советские волшебники – не цирковые артисты. — Будьте осторожны, — тихо предупредил Грозный. — Это будет похоже на выход на арену, где львы притворяются людьми в смокингах. Одно неверное слово, один не тот взгляд – и нас выставят врагами народа, а вашу миссию похоронят под тоннами бюрократических проволочек. — Не беспокойтесь, Геннадий Валерьянович, — её голос приобрёл стальное звучание. — Мы умеем вести себя в обществе, особенно в обществе, которое считает себя нашим хозяином. Покажем им нашу выдержку. А завтра ночью, пока они будут обсуждать наши манеры за бокалом вина, мы будем делать нашу настоящую работу. И еще моих людей интересует вопрос жилья и служебного автомобиля. И остро стоит вопрос о технике и реактивах. — Что касается жилья: будете жить в гостинице, у каждого своя комната, расположенная на одном этаже. По поводу служебного автомобиля, — вздохнул мужчина, — постараюсь решить этот вопрос в ближайшее время. Реактивы и остальная техника будет к утру. Василий Владимирович уже отправил посылку.       Она развернулась и твёрдым шагом направилась обратно в кабинет, где её уже ждали товарищи. Теперь у них был ещё один враг – блестящий, надменный и смертельно опасный. И против него им предстояло выйти на следующее поле боя – в бальный зал Министерства Магии.       Ровно через полтора часа дверь кабинета скрипнула, и внутрь, словно тени, вскользнули Игорь и Виктор. На их лицах играли саркастические ухмылки. — Морг работает до восьми, — тихо доложил Игорь, снимая плащ. — Охрана – один молодой сопляк, который чуть не объявил тревогу, просто увидев нас издалека. Мускулистые незнакомцы в костюмах, видимо, вызывают у него панические атаки. — Забавные они все-таки, — коротко усмехнулась Мария, с щелчком закрывая папку с делом о чиновниках. В её улыбке не было веселья – лишь холодное презрение к системе, которая ставит таких мальчишек охранять улики. — Что ж, тогда меняем планы. Наследство Данкортов ждёт. Попадать в поместье будем через порт-ключ. Геннадий Валерьянович достал нам один, пока местные праздновали, что дело почти закрыто.       Она протянула руку, и на её ладони лежал ничем не примечательный ржавый гвоздь. Но от него исходила едва уловимая вибрация пространства. — Арнас, проверь на следы, — приказала Мария, и литовец, провёл рукой ею над гвоздём.             Воздух затрепетал от диагностических чар. — Чисто. Можно пользоваться, — доложил он своим низким, спокойным голосом. — Отлично. Группа, построение. План «Тихий осмотр». Никаких следов, никакого шума. Фёдор и Борис – фиксируем всё: малейшие нарушения пыльного слоя, следы борьбы, посторонние запахи. Игорь и Виктор – периметр и проверка на скрытые помещения. Арнас – прикрытие и чары маскировки. Всем ясно?       В ответ – шесть уверенных кивков. Они выстроились вокруг Марии, положив руки друг другу на плечи. Пальцы Марии сжали холодный металл порт-ключа.       Поворот.       Мир вздыбился, сплющился и вывернулся наизнанку в вихре цвета и звука. Через мгновение их выбросило в полную, гробовую тишину.       Они стояли в огромном холле. Воздух был спёртым и пах пылью, дорогими духами и подспудной нотой чего-то кислого, почти незаметного – запахом страха и запустения. Поместье Данкортов было воплощением мёртвого величия: роскошная лепнина, портреты надменных предков, покрытые паутиной люстры. Но на толстом слое пыли на паркете не было видно следов. — Никого нет, — шёпотом констатировал Игорь, мгновенно оценив обстановку. — И не было давно, — добавил Фёдор, присев на корточки и проведя ладонью в перчатке над полом. — Пыль везде одинаковая. Ни следов ног, ни следов уборки. — Разбиваемся по плану, — скомандовала Мария, и группа бесшумно растворилась в полумраке особняка.       Зайдя в гостиную, советские волшебники окинули её беглым, но цепким взглядом. Помещение выглядело стерильно-безупречным, если не считать толстого слоя пыли на мебели. Ни следов борьбы, ни разбросанных вещей, ни намёка на хаос. — Ничего примечательного, — разочарованно проворчал Виктор, опуская палочку. — Как будто здесь и не умирал никто. Слишком чисто. — Слишком чисто для места, где жили люди, — мрачно парировал Арнас, проводя пальцем по росписи на камине и глядя на густую серую пыль на перчатке.       Но всё это время Фёдор Андреевич молча, с хищной сосредоточенностью в глазах, совершал свой собственный, немой ритуал. Пока остальные полагались на магию, он доверял точной науке. Он уже достал из своего изрядно потрёпанного чемодана кисточку с тончайшим ворсом, баночку с магнитным порошком и набор плёночных камер.       Не говоря ни слова, он приступил к работе. Его движения были выверенными, почти медитативными. Он оградил участки у подоконников и камина специальной лентой, словно хирург, готовящий операционное поле. Лёгкими, точными движениями он наносил порошок на поверхности, заставляя проявляться невидимые глазу узоры. Каждый обнаруженный отпечаток он тут же фиксировал на фотоплёнку, щелчок затвора звучал громко в гробовой тишине. — Смотри-ка, — наконец проговорил он, не отрываясь от работы. — На подоконнике след от локтя. Совсем свежий, пыль здесь осела иначе. И на ручке камина – отпечатки пальцев. Совсем не те, что на дверных ручках.       Он собирал пыль в специальные стерильные пакетики, тщательно маркируя каждый. — Эта пыль... её структура неоднородна. Здесь есть микрочастицы, которых здесь быть не должно. Что-то постороннее.       Он читал историю этого помещения по тем следам, которые их магия была не в состоянии уловить. Он видел невидимое. — Работай, Федя, работай, — тихо произнесла Мария, наблюдая за ним с одобрением в глазах. — Покажи нам, что скрывает эта пыльная завеса.       В своей методичной, почти ювелирной работе Фёдор Андреевич был похож на волшебника своего дела, чья магия заключалась не в заклинаниях, а в бесконечном терпении и железной логике. И по тому, как сжимались его губы, было ясно: он уже начал раскручивать первую ниточку этого запутанного клубка.       Мария медленно поднялась по небольшой лестнице. Её взгляд скользнул по портрету самой герцогини – молодой, красивой женщины с высокомерными, но по-детски испуганными глазами. «Два года в заточении...» — пронеслось в её голове. — Смотрите, на потолке, — голос Виктора прозвучал приглушенно, он не отрывал взгляда от каменных плит над головой. — Чувствуется магическая печать. Сильная. — Подсади меня, — скомандовала Мария, и Виктор, подобравшись, ловко усадил её себе на плечо, мощным движением подняв вверх. — Игорь, помоги Федору!       Стоило двоим – Марии и криминалисту – приблизиться к загадочной надписи, как по ним ударила густая, тёмная пульсация.       Волна отвратительной, ледяной энергии прошла прямо в виски, заставив их лица исказиться от внезапной боли. Но они не отступили, стиснув зубы. — Снимок... нужно сделать снимок, — проговорил Федор, бледнея, и знаком показал, чтобы его опустили. — Это заклятье... оно не просто скрывает текст. Оно не даёт его воспринять. — Доставай камеру и настраивай, — кивнула Мария, как только её ноги снова коснулись пола. Она резко обернулась в сторону коридора. — Арнас, есть что-нибудь ещё?       Литовец вышел из темноты коридора, и по его лицу было ясно, что найдено нечто ужасное. В руках в перчатке он держал маленький, грязный объект. — Кость, — его голос был низким и ровным, но в глазах стояла ледяная ярость. — Детская. Предположительно, младенца, не старше трёх месяцев. Точно скажет Борис. Но это... мерзость. — Он скривился не от самой находки, а от того, что она означала. — Судя по всему, её сначала хранили в земле, а потом перенесли на чердак. Там... куча пентаграмм. И мелочь нечисти, в придачу. — Он показал на свой порванный рукав. — Ритуал. Скорее всего, на воскрешение или вызов духа. Тёмное, мощное колдовство. — Мерзость, — сдавленно выдохнул Фёдор, уже доставая специальный пакет для улик. — Клади сюда. Пусть Борис осмотрит. Только... — он прищурился, всматриваясь, — погоди. Основание кости... оно покрыто чем-то. Это... семя? — Что?! — Игорь и Виктор синхронно подскочили ближе, их лица исказились от одновременного любопытства и физической брезгливости. Коллега, к их отвращению, был прав. — А на чердаке ещё есть комната, — тихо, почти шепотом, доложил Арнас, аккуратно помещая кость в пакет. — Дверь металлическая, открыта. Внутри – только кровать и жестяная тарелка. Нормально осмотреть помещение мы сможем только после зачистки. И тогда мы...       Арнас не успел договорить. Сначала раздался лай – гортанный, неестественный, точно не принадлежавший собаке. Потом – скулёж, переходящий в человеческий вопль. Из тьмы коридора на четвереньках, в грязной, разорванной ночнушке, выскочила женщина. Её глаза были безумными, стеклянными, а изо рта стекала пена. Она с рыком бросилась на Арнаса.       Тот отпрыгнул с кошачьей ловкостью, и в следующее мгновение уже заломил ей руки за спину, с силой прижимая к полу. — Бешенство, судя по слюне! — прошипел он, с трудом удерживая бьющееся в конвульсиях тело. — Вырубайте её, быстро.       Мария резким, отточенным взмахом руки заставила тело женщины замереть, окаменеть, а затем полностью отключиться. Глаза женщины закрылись, и её дыхание стало ровным и глубоким, но неестественным, как у куклы. — Часа хватит, чтобы доставить её в больницу, — холодно констатировала Мария, но её взгляд, пристальный и аналитический, не отрывался от женщины. — Это не бешенство, — уверенно заявила она, вглядываясь в черты искажённого лица. — С таким диагнозом она бы не протянула и недели. В последние дни не смогла бы даже встать. Здесь что-то другое... что-то... магическое. — А кто она вообще? — тихо, почти шёпотом, спросил Игорь, не сводя глаз с бесчувственного тела.       Виктор, листая страницы ментального досье вспоминая фотографии в ней, отчеканил: — По генеалогическому древу Данкортов – это супруга Энджела Данкорта, миссис Кэтрин. Её в последний раз видели на публике два года назад. Смерть ребёнка её сломала. Оборвала все связи, особенно с роднёй. Всё, что мы знаем, – здесь заканчивается. Остальное – в твоих руках, Федя, – он кивнул на увесистый чемодан с инструментами. — И в твоих, Боря. От неё, — он мотнул головой в сторону Кэтрин, — толку уже не будет. — Почему же? — парировала Мария, её голос был напряжённым, но полным решимости. — Мы уже выяснили, что это не болезнь. Проклятие? Если не родовое, то его можно снять. Нужно время, но шанс есть. Её муж уже не заговорит, — она кивнула в сторону комнаты с телом где мистера Данкорта. — Даже в память можно залезть, если она сама не заговорит. — Она была в той комнате на чердаке, — тихо, но чётко произнёс Арнас, и в его голосе прозвучала тяжёлая уверенность. — Я видел остатки её одежды... более свежие. От того времени, когда она ещё, возможно, не совсем лишилась рассудка. Остаётся вопрос: она сошла с ума до того, как попала туда, или её безумие стало результатом того, что её там держали? — Он посмотрел на Марию, и его взгляд был неумолим. — Трогать её психику сейчас – нельзя. Это всё равно что ткнуть палкой в бомбу. Она слетит с катушек окончательно. И навсегда.       Арнас, скрестив руки на груди, выдвинулся вперёд. Его лицо было непроницаемой маской служебного рвения. — Я отправлюсь в министерство, — заявил он твёрдым тоном, не оставляющим места для возражений. — Сообщу, что мы нашли герцогиню Данкорт, и потребую срочного вызова медиков. Буду настаивать, что это именно она и что у них меньше получаса, пока сонный паралич не пройдёт и она снова не начнёт кидаться на людей с неистовством.       Его план был тонок и циничен: под шумок «спасения» аристократки они избавятся от ненужных свидетелей. А главную находку – ту самую, что могла пролить свет на истину, – Арнас предусмотрительно решил скрыть.       « У нас есть Борис. Вот он и изучит её вдоль и поперёк. Нечего англичан попусту на уши поднимать. Пусть думают, что всё уже кончено».       И что самое поразительное – их расчёт сработал. Едва авроры, вызванные Арнасом, ворвались в поместье, как их тут же, с откровенной грубостью, начали выпроваживать. — Дальше мы сами разберёмся! — рявкнул старший из них, тыча пальцем в сторону выхода. — Ваша помощь больше не требуется. Мы сами проведём повторный обыск!       Когда же Игорь попытался возразить, ему в лицо бросили: — А вы лучше объясните, как группа иностранных волшебников оказалась в частном имении без санкционированного разрешения? Или вам хочется, чтобы мы доложили министру о вашем незаконном проникновении?       Шестеро советских оперативников стояли, сжимая кулаки. Гнев кипел в жилах, но на лицах – лишь холодная, стальная решимость. Они отступили, но в их глазах горело одно и то же знание, одно и то же обещание. Мы ещё вернёмся. — Они что, думают, мы просто так сдадимся? — сквозь зубы процедил Виктор, глядя в запотевшее стекло на удаляющиеся огни особняка. — Нет, — тихо, но чётко ответила Мария. Её пальцы сжали портфель с образцами, которые удалось тайно вынести Фёдору. — Они думают, что отгородились от нас своими законами и привилегиями. Они ошибаются. Мы вернёмся в этот дом. И перевернём его вверх дном, камень за камнем. Мы узнаем, что на самом деле случилось с герцогиней Кэтрин Данкорт. И почему кто-то очень могущественный так отчаянно пытается скрыть правду.       Это было не поражение. Это было лишь затишье перед бурей. И они были той самой бурей. – Скажи мне, Арнас, – Борис не отрывал взгляда от окуляра микроскопа, его голос был до жути спокоен. Он указал рукой на зловещую кость и лежащие рядом бумажки. – Ты уверен, что не прикасался к этому артефакту без перчаток? – Да ни в жизнь, – выдохнул Арнас, и по его лицу пробежала тень омерзения, будто он снова ощущал ту комнату на себе. – Я не сумасшедший. – Что ж, ваши самые дурные предположения, друзья, подтвердились, – Борис снял очки и устало протёр переносицу, его лицо осунулось. – Мужское семя и женские выделения на поверхности кости. Принадлежат, скорее всего, мистеру и миссис Данкорт. Но только осмотр тела мистера Данкорта даст нам информацию. Слышали выражение «сделано на пальцах»? – Он горько усмехнулся. – Так вот, это его наглядное, буквальное воплощение. Кость младенца, три-четыре месяца от роду. – Погоди... – Мария медленно опустилась на стул, её лицо залила мертвенная бледность. Голос сорвался до шёпота. – То есть, они занимались сексом, а потом она использовала кость их мёртвого ребёнка внутрь? – Вероятнее всего, – кивнул Борис, и в его глазах читалась вся глубина профессионального шока и человеческого отвращения. – Чокнутая семейка. Я не могу даже представить, зачем так надругаться над собственным ребёнком. Это выходит за все мыслимые границы. – Значит, она была не единственной сумасшедшей, – прошептала Мария, сжимая виски пальцами. – Они оба были психами. Только он, выходит, держал её в той комнате на чердаке, как тот главный герой в «Джейн Эйр»...       Её мысль оборвал оглушительный грохот распахнутой двери. На пороге стояли Виктор и Фёдор. Лица обоих были белее известки. – Мы проявили снимок, – выдавил Фёдор, его голос дрожал. – Ну и? – Мария с усилием подняла на них взгляд, чувствуя, как по спине бегут ледяные мурашки.       Они не сказали больше ни слова. Молча, почти с благоговейным ужасом, Виктор протянул ей фотографию.       Бумага была холодной на ощупь. Мария взяла её, и её собственные пальцы вдруг стали ледяными. На чёрно-белом снимке, чётко проступив сквозь магическую пелену, красовалась изящная, насмешливая надпись:       «Добро пожаловать в Англию, друзья».