Глава 4. Зона соприкосновения

      Софи и Одри пили кофе, наблюдая за тем, как доктор Андерс вместе с Нилом в лаборатории расставляют оборудование для проведения опыта вокруг картины с панорамой Люмьера.       – Так значит, виной всему были глупые семейные дрязги Художников? – Софи опустила голову, разглядывая бежевую пенку на поверхности стакана. – Весь этот кошмар, все смерти… только из-за того, что один старик надеялся вернуть убитую горем жену, разрушив её творение?       – Творение… – Одри презрительно фыркнула, будто сплёвывая это слово. – Неудивительно, что их дочурка Маэль… то есть Алисия дала дёру, едва ей стукнуло восемнадцать. Забросила рисование и внезапно открыла в себе талант к физике! Что охренеть как иронично – с её-то шрамами! Ещё она сочиняла песенки – дрянные, как и сама семейка Дессандров.       Из-за стеклянной перегородки послышался дребезжащий сдавленный кашель – будто кто-то сильно хотел поспорить с последними словами рейнджера.       – Гюстав… То есть, тот актёр читал её стихи – и они помогли мне найти выход из той гостиницы.       Одри нахмурилась:       – И куда они тебя привели? В самое опасное на свете место! Поверь: не сбеги ты тогда от Гоммажа – сейчас бы беззаботно наслаждалась семейной жизнью с Гюставом.       Софи сделала последний глоток кофе и отставила бумажный стакан в сторону.       – Я одного не понимаю: почему ты так похожа на меня? И откуда столько знаешь о Люмьере? Будь у меня злая сестра-близнец – я бы такое запомнила.       «А ещё: почему ты сказала, что “Софи – твоё старое имя”?»       Одри проделала тот же жест.       – Я тебе так скажу. Как-то раз один писатель сочинил историю про полицейского детектива. А потом, спустя годы, этот самый придуманный им детектив собственной персоной объявился в Бюро и потребовал передать ему материалы по делу об исчезновении писателя. Это я вот к чему: с какой бы непонятной хернёй ты здесь ни столкнулась – не удивляйся. Дольше проживёшь.       Из лаборатории раздался гул гидравлических механизмов: тёмные рельефные панели поднялись и исчезли за фальшь-потолком, обнажая гладкие бетонный стены.       – Твой выход, Ромашка, – сказала Одри, указывая в сторону перегородки. – Только на чудо особо не надейся. Сдаётся мне, от Люмьера осталось пепелище – если вообще хоть что-то осталось.       Уже стоя на пороге внутренней двери, Софи обернулась:       – Ты же сказала, что Экспедиция 33 победила. Что случилось потом?       Рейнджер мрачно отвела глаза:       – Случился Версо.

***

      Нил открыл кейс – внутри лежала цилиндрическая колба, наполненная красно-белыми лепестками, и рядом с ней уже привычный для Софи планшет с бумагами.       «Мой венок для Гоммажа!..»       Селена взяла планшет и быстро пробежала глазами текст:       – Так-так… Содержание параестественной энергоёмкой субстанции… Присутствует эффект векторной памяти… У нас есть катализатор хромы!       Последняя фраза доктора прозвучала с нескрываемой радостью – насколько это мог позволить её хриплый сдавленный голос.       – Какой-какой памяти? – неуверенно спросила Софи.       Доктор Андерс улыбнулась – и эта улыбка тонких губ на едва подвижном лице смотрелась зловеще.       – Векторной памяти. Это значит, частицы хромы сохраняют в себе информацию о своей предыдущей структуре – а это значит, даже после… дезинтеграции она может быть восстановлена!       То ли от напряжения в горле, то ли от вновь нахлынувших восторженных чувств, она почти повисла на трости и утонула в приступе сильного кашля, из последних сил удерживая колбу в руке. Проворно метнувшись к ней, Нил подхватил её под руки и аккуратно отвёл к мягкому стулу на колёсах.       Сперва Софи хотела тоже чем-то помочь, но в итоге просто дождалась, когда Селена придёт в себя.       «Неудивительно, что вы поручили Одри меня просветить».       – Да, Одри рассказала, что Маэль обратила Гоммаж вспять.       Она посмотрела на семейный портрет Дессандров, затем вновь пристально вгляделась в лицо доктора. В чертах младшей Художницы и пожилой учёной проскальзывали еле уловимые сходства. А ещё это «ироничное» упоминание рейнджера о шрамах…       «И когда вы собирались сказать мне правду?»       При упоминании Маэль Селена с усилием поднялась со стула. Не обращая внимания на Нила, приготовившего для неё стакан воды, она стремительно прошагала к приборной установке и закрепила колбу на штативе между двумя металлическими фигурами: одна из них внешне напоминала подкову из согнутого тонкого стержня, а другая – круглую салатницу.       – Нужно немедленно начать эксперимент!.. – шумно выдохнула она.       Разместив «катализатор», доктор принялась столь же увлечённо «щелкать» короткими рычажками и тумблерами на металлических ящиках, плотно расставленных на столах. Затем она подошла к странного вида печатной машинке с выпуклым светящимся экраном и, нажав несколько клавиш, просунула в щель под ним картонную пластину, пронизанную ровными рядами аккуратных отверстий. Рядом зажужжали две длинных тонких катушки – и через мгновение выплюнули кусок бумажной ленты, исписанной непонятными формулами и таблицами.       Тем временем Нил взялся обеими руками за спинку кушетки, что стояла прямо перед большой картиной, как будто готовый галантно пододвинуть её к Софи – если бы она не была громоздкой и тяжёлой, как кресло дантиста.       – Прошу вас, мадмуазель!       Рука девушки непроизвольно потянулась к красной розе у неё в петлице.       – Вы хотите, чтобы я… вошла туда? Но как? Ведь так могут делать только Художники.       Селена оценивающе смерила её взглядом – и увиденное явно приходилось ей по душе.       – Ты намного больше, чем Художник. Ты – хроматическая форма жизни!       Софи молча смотрела на доктора Андерс, хлопая ресницами.       – Когда ты прошла через гостиницу «Оушенвью», она «достроила» твоё тело. Переплела твою хрому с органическими и минеральными структурами. Чтобы ты могла существовать в этом мире. Теперь ты – дитя двух миров!       Доктор наконец взяла предложенную Нилом воду. Сделав осторожный глоток и переведя дыхание, она продолжила:       – Когда ты войдёшь в Холст и пробудешь там достаточно долго, мы сможем провести замеры, чтобы аппроксимировать фазовое смещение твоей волновой функции. Это позволит сузить выборку пространств Калаби–Яу и создать стабильный хрома-туннель. И тогда мы сможем…       – …Вернуться в Люмьер! – воспользовавшись мимолётной заминкой доктора, Софи закончила фразу вместо неё. – Кто угодно сможет в него попасть, ведь так?       Селена кивнула. Софи присела на кушетку и принялась устраиваться на ней полулёжа.       Нил подошёл к ней, держа в руках два перекрещённых кожаных обруча с металлическими заклёпками, за которыми тянулся пучок проводов.       – Будьте любезны, снимите ваш головной убор.       Софи стянула с головы беретку, и помощник доктора аккуратно, при помощи пряжек закрепил на ней странную «сбрую».       – Помни, что в пространстве Холста время может течь по-другому, – сказала доктор. – Прислушивайся к своим ощущениям. Если почувствуешь сильную усталость, появятся зрительные и слуховые искажения, или станет тяжело думать – немедленно возвращайся к точке выхода.       – Или можешь просто найти карандаш, поставить его вертикально и со всей дури долбануть по нему головой: так, чтобы попасть прямо в глаз! – со стороны двери послышался голос Одри. – Я серьёзно, Художницу примерно так и отправили обратно в реальность.       Селена включила массивный рубильник на самом большом из аппаратов. Лабораторию заполнил низкий вибрирующий гул.       – Теперь сфокусируй внимание на картине. Если всё пойдёт правильно, то уже через полминуты ты заметишь смещение восприятия.       Софи направила взгляд на панораму Люмьера. Постепенно рисунок стал расплываться, и превратился в калейдоскоп переливающихся цветных пятен.       – А что стало с Маэль… с Алисией Дессандр? – спросила она напоследок.       – То же, что становится со всеми, – сдержанно ответила Селена. – Официально, она скоропостижно скончалась в городке Брайт Фоллс, в возрасте 65 лет.       «Официально?..» – едва успела подумать Софи, и услышала голос доктора: «Регистрирую контакт с Зоной соприкосновения».       В этот момент её сознание поглотила тёмная вспышка.

***

      Она очнулась посреди бескрайней чёрной пустоты. Стен или потолка в окружающем пространстве было не различить, лишь вдали виднелся парящий в воздухе огромный чёрный шар, окружённый золотистой короной света.       Софи сидела в резном кресле с обивкой из красного бархата. Рядом стоял чайный столик на тонких ножках – из серебряного чайника на подносе поднимались струйки пара, неся с собой горький травяной аромат. Рядом ожидала своей минуты пустая фарфоровая чашка.       «Как мило. Узнаю старый добрый Люмьер».       Вдруг раздались эхом грузные шаги, и из темноты появился монстр. Выглядел он как переплетение белёсых корней дерева, в его сердцевине сверкал голубыми и зелёными оттенками водянистый шар, а «руками» ему служили две огромные дверные створки.       «Неврон!»       Софи вскочила и машинально попыталась спрятаться позади кресла. Обхватив дрожащими руками спинку, девушка с ужасом в глазах выглянула из-за неё.       – Гюстав, помоги!.. – отчаянный возглас вырвался сам собой.       Но монстр, похоже, и не думал нападать.       – Добро пожаловать в Люмьер! – раскатисто прогудел он. – Госпоже донесено о вашем визите. Скоро она примет вас. Прошу, насладитесь свежим чаем!       Совладав со страхом, Софи вернулась в кресло. Она налила себе чашку, отхлебнула терпкого напитка и поморщилась. Хоть после ядрёного кофе в Бюро ей и хотелось выпить чего-то более лёгкого, всё же главным достоинством этого чая всегда был не вкус, а то, что он неприхотлив и хорошо растёт на аквафермах.       На столике зазвонил телефон. Поколебавшись с четверть минуты, Софи всё же сняла с рычага наушник.       – Ты Художница? – сквозь электрический треск услышала она знакомый юный голос.       «Маэль?..»       – Что? Нет! – воскликнула она в микрофон. – Здесь неврон!       Голос в трубке стал как будто слегка насмешливым:       – Познакомься с Портье. Его предназначение – встречать гостей из Большого мира. За годы ему наверняка стало скучно, так что тебе он будет искренне рад. Но если ты не Художница, то как здесь оказалась?       Софи мучительно подбирала слова:       – Через картину?.. Это какой-то научный опыт. Селена сказала, у меня есть хрома!       На мгновение повисла тишина. Казалось, девушка сама ощущала волнение, что овладело собеседницей на другом конце телефонной линии.       – Селена? – наконец ответил голос. – Значит, у неё получилось!..       Неожиданно голова Софи будто налилась свинцом. Перед глазами поплыл вихрь разлетающихся красно-белых лепестков. В трубке она услышала последнюю тягучую фразу:       – Я выровняю ход времени. Восстанови силы и возвращайся…

***

      Софи открыла глаза. Она по-прежнему лежала на кушетке в лаборатории. Зрение постепенно возвращалось.       Девушка попыталась пошевелиться, но почувствовала резкий укол в руку. Тут она заметила, что в её локтевой сгиб воткнута игла, к которой подведена прозрачная гибкая трубка с жидкостью внутри. Рядом с изголовьем кушетки стоял Нил.       – Пациентка очнулась! – объявил он и поднёс стакан воды к пересохшим губам Софи.       К ней тут же подошла Селена – они оба выглядели изрядно уставшими, как будто не спали несколько дней.       – Наконец-то! – доктор Андерс отняла у ассистента миниатюрный фонарик и собственноручно посветила им в зрачки Софи. – Мы боялись, что потеряли тебя!       Несмотря на то, что девушке с трудом удавалось двигаться, в её взгляде сквозило недоумение вперемешку с воодушевлением.       – Я была там! Я видела неврона! Я говорила с Маэль! Доктор, ещё пара минут – и я бы вернулась в Люмьер!       – Минут? – Нил поднёс к ней изрядно располневшую стопку бумажной ленты. – Тебя не было пять дней!       Софи вновь попробовала подняться – мускулы едва слушались. Несмотря на выпитый стакан воды, в горле стояла сухость.       – Когда вы говорили про время… Я думала, вы имели в виду, что в Холсте оно идёт быстрее. Маэль сказала, что выровняет его.       Доктор взяла распечатку и принялась внимательно разглядывать её окончание. Наконец, указывая на учащённую линию графика, она сказала:       – В последние часы частота колебаний волновой функции резко возросла. Нужно провести ещё один сеанс замеров, но… Я полагаю, это было приглашение!       В ответ Нил замахал перед собой руками:       – Опыты продолжим завтра, доктор!       Селена отложила бумаги в сторону и взялась за трость.       – Ты прав… Софи, ты уже сделала для нашего проекта больше, чем все художники за эти годы. Теперь мы знаем главное: Холст ещё цел. А это значит, нам есть к чему стремиться. Когда ты как следует отдохнёшь – тебя снова будут ждать великие дела. Завтрашний день грядёт!       Нил помог девушке встать с кушетки и повёл к выходу из лаборатории.       – Думаю, мы сможем на время выделить спальное место в убежище. Потом направлю в бухгалтерию запрос на оплату апартаментов…       В дверях Софи неожиданно обернулась:       – Селена… Если Маэль всё ещё там… Кто вы на самом деле?