Крепость

      На закате Алдис отпустил ребят с тренировки, передав их своему помощнику, и решил не торопиться в казармы. Он всегда возвращался позже остальных, когда уляжется суета, чтобы не смущать новобранцев своим присутствием и самому отдохнуть от них: после работы с солдатами он остро нуждался в одиночестве или в ком-то, с кем будет лучше, чем в одиночестве.       Дыхание Мрачной крепости незаметно остывало, улицы становились спокойнее. Совсем недавно сменился караул, бóльшая часть легионеров уже была в казармах, даже шумный город внизу затих. Скоро последний луч ускользнёт за горизонт, сверкнёт первая звезда в небе — и весь Солитьюд застынет до рассвета, погрузившись в сон.       Серые камни стен давно покрылись трещинами, и Алдису, знающему каждый из них, иногда казалось, что он и сам такой камень, защищающий крепость и зарабатывающий за это морщины и шрамы. Как и любой солдат. Некоторые же и вовсе ломались, раскалывались на части, осыпались крошкой. Вот и думай: люди или камни?       Алдис шёл по твёрдой брусчатке, сквозь которую пробивалась жёсткая настойчивая трава, к невзрачному зданию, расположенному в самом дальнем углу форта. На карнизе, насупившись, сидели воробьи: они жили под крышей и с надеждой смотрели на приближающихся людей — вдруг бросят горсть зерна или хлебных крошек? Их здесь часто подкармливали. У Алдиса крошек не было, поэтому он спустился к двери и вошёл в прохладу госпиталя.       Здесь уже наступила ночь. Лекари ушли, оставив раненых на попечительство пожилых сиделок, которые, впрочем, закрылись в своей комнате и зря не беспокоились, шум и разговоры давно стихли, многих ослабших солдат сморил тяжёлый сон. Оттого тихие шаги Алдиса гремели настоящим набатом под низким потолком. Одинокая свеча в коридоре, не справляющаяся с темнотой, была совершенно бесполезна, но Алдис хорошо знал, куда идти — сам не раз лежал здесь, — и внезапные повороты грубого коридора не могли удивить его. Он удивился, когда легко толкнул невысокую дверь в одно из помещений и обнаружил Райенн на ногах. Она опиралась на два деревянных костыля и очень медленно, слабо, неуверенно делала шаг.       Внезапное появление Алдиса встревожило её. Она замерла на месте, подняла испуганный взгляд на вошедшего и коротко уважительно поздоровалась кивком головы:       — Капитан.       — Ну наконец-то, — коротко прокомментировал он. — Теперь хоть смогу в глаза тебе смотреть на равных.       Райенн едва заметно улыбнулась. То, что Алдису было важно её выздоровление, почему-то очень вдохновляло. Но она уточнила:       — Только утром встала. Ощущения такие, будто заново учусь ходить.       Сейчас рядом не было целителя или сиделки, её некому было поддержать и помочь подняться в случае падения, да и время уже было позднее, но она всё равно взяла костыли и пробовала. Алдиса восхищало её упорство.       — Через месяц вернёшься в строй?       — Очень на это надеюсь. Но пока что мой самый главный противник — это лестница.       Возвращайся, мысленно взмолился Алдис. Он смотрел на неё, а перед глазами до сих пор появлялся образ, который он не мог выветрить из головы: она плачет от боли у него на руках, её ноги раздроблены, вокруг — кровь и пепел, а в её глазах — глубокое отчаяние, в котором он тогда сам едва не утонул.       Или всё же утонул.       Шёл уже четвёртый месяц после падения Хелгена, и всё это время Райенн была прикована к кровати в этой маленькой подземной комнатке из камней и паутины. Рядом с ней многие умирали — кто-то в агонии, кто-то едва заметно, в госпитале всегда умирают, — и Райенн видела эти смерти и понимала, что её может ждать то же. Её никто не навещал, она не получала писем, и только Алдис иногда почему-то заглядывал. Первое время у него каждый раз замирало сердце, потому что он открывал дверь и не знал, что за ней обнаружит: пустую кровать или труп на ней. Но всё равно ходил сюда, будто это было его личное испытание. Много раз он заставал её спящей, часто она металась в бреду и стонала во сне, а однажды — тихо плакала, прижимая одеяло к груди. Ей было непросто. Но сегодня она смогла встать на ноги.       Пошутив про лестницу, Райенн слабо улыбнулась, и Алдис, не озвучив того, о чём подумал, ответил несерьёзным укором:       — Кто же идёт против сильного противника в одиночку?       Он подошёл к ней, встал рядом и предложил свою руку как крепкую надёжную опору. Райенн посмотрела на него блестящим от восхищения взглядом и неожиданно цепко сжала предплечье. Алдис не знал, о чём она думает. Вряд ли в неё вселяет трепет его присутствие. Скорее, она просто рада возможности наконец покинуть эту клетку.       Конечно, все знали, что Алдис слишком часто её навещает и чересчур уж о ней печётся. В гарнизоне ходили разные слухи, сплетницы-сиделки поглядывали на него с заговорщицкими улыбками, а Алдис шёл сюда только потому что каждую ночь видел её, дрожащую и побледневшую, на своих руках истекающей кровью среди остывшего пепла. Четыре месяца прошло, он каждый раз приходил сюда и видел, что вот она — живая, идёт на поправку! — а заснуть ночами всё равно не мог. Стоило только прикрыть глаза в тишине, и его начинало тошнить от запаха обгоревшей плоти и вида раздробленных ног. Его, закалённого в боях солдата, убивающего людей и получающего страшные ранения. Алдис уже не раз терял своих людей. Кому-то лично опускал веки, кого-то вытаскивал окровавленным с поля боя, а некоторым перерезал горло, зная, что это станет высшим милосердием. Почему же с ней иначе?       В гарнизоне шептались о них, но Алдис приходил сюда только для того, чтобы увидеть её живой и спокойно уснуть. А Райенн, наверное, думала, что он всего лишь следит за состоянием своего солдата. Впрочем, откуда ему знать, о чём она думала.       Райенн шла очень медленно, ноги путались и подкашивались, и она была вынуждена опираться на Алдиса всем весом. Ему это было совершенно не в тягость. Она наконец-то была на ногах, а он — рядом с ней. И от этого на душе было непривычно радостно.       Они вышли в коридор, где ступени жестоко блестели холодным камнем в свете узкого оконца, и Райенн остановилась в нерешительности.       — Я сегодня шесть раз здесь падала, — тихо объяснила она.       Сейчас Алдис не мог похвалить её настойчивость.       — Потому что не надо было одной ходить.       — Я должна была попробовать.       — Вот сейчас — пробуй.       Райенн уверенно кивнула, занесла правую ногу и тут же схватилась за Алдиса двумя руками. Он удержал её.       — Пробуй снова. — Его голос звучал тихо и строго, в нём не было ни капли сомнения.       Райенн ослабила хватку, уверенно почувствовала под собой землю и шагнула на высокую ступеньку. На этот раз нога даже коснулась её, но потом всё же ослабла. Алдис не позволял Райенн падать.       — Видишь, уже лучше.       Она усмехнулась, поймала равновесие и снова заставила себя сделать уверенный шаг. Алдис помог ей устоять на злосчастной ступеньке, и Райенн перенесла на неё вторую ногу. Снова чуть было не упала.       — Тело совсем не слушается, — виновато оправдалась она.       — А чего ты от себя хочешь? Ты лежала столько времени. Сразу побежать не получится.       Он говорил обыденно и спокойно, принимая этот факт и давая ей понять, что и она не должна винить себя за это. Но сейчас Райенн ненавидела свою беспомощность, и Алдису это было знакомо. Он тоже не любил быть кому-то обузой. Только думать о Райенн как об обузе он не смел.       Вместе они преодолели ещё ступеньку, а за ней — ещё одну. На то, о чём здоровый человек даже не задумывается, у Райенн ушло несколько морально и физически тяжёлых минут.       Порой Райенн сжимала его запястье с такой силой, что на коже оставались красные следы. Алдис даже не вздрагивал.       Наконец проклятые ступеньки остались позади. Алдис чувствовал, что Райенн всё больше опирается на его руку, а не на собственные ноги, и спросил:       — Устала?       — Нет.       Можно подумать, она ответила бы иначе.       — Куда пойдём дальше?       — А ты от меня не устал? — вдруг спросила она в ответ, и Алдис видел, что ей это было важно.       Он тоже ответил кратко:       — Нет. Если хочешь, можем выйти на улицу.       — Это займёт больше времени, чем тебе кажется.       Он пожал плечами.       — Я уже освободился от обязанностей. Никуда не спешу.       Райенн заглянула в его глаза, словно могла отыскать в них какую-то истину, но Алдис и не собирался ничего от неё прятать. Его не волновало, как это выглядит со стороны. Потому что это действительно то, как выглядит.       — Я целую вечность не видела небо, — печально проговорила Райенн. — И если ты мне его покажешь…       Алдис улыбнулся.       — Разве можно пропустить такой закат?       Он вывел её из госпиталя. Он оставался терпеливым к её медленным шагам, не позволял ей спотыкаться и падать, было важно, чтобы она ему верила. Чтобы рядом с ним она не чувствовала себя беспомощной.       Алдис хотел о многом поговорить с ней. Но не хотел, чтобы она думала о чём-то неприятном.       Поэтому он вывел её на улицу, где догорал закат, и Райенн с наслаждением вдохнула остывающий морской воздух, витавший над крепостью. Пахло ветром, хвоей, землёй и камнем. Пахло свежестью.       — Как же хорошо… — тихо проговорила она и даже осмелилась отпустить его руку.       — Как легко, оказывается, сделать тебе приятное.       Взгляд Райенн стал растерянным, а Алдиса это забавляло: он относился к своим чувствам намного проще и не боялся озвучивать подобные мысли.       — Спасибо… — робко шепнула она. — Что делаешь для меня всё это.       Алдис сам взял её руку и повёл чуть дальше, к краю крепости, откуда открывался вид на море. Он облокотился о широкие перила.       — У тебя никого нет? — Райенн замешкалась с ответом, и он пояснил: — Тебя ни разу никто не навестил за всё это время.       — Есть отец в Бруме. И ему вовсе не обязательно знать, что со мной.       — Далеко… — задумчиво протянул Алдис. На ряби волн скользили последние лучи, играя гранями самоцветов. — Значит, в Скайриме ты совсем одна?       — Да. — Райенн тоже упёрлась руками, чтобы легче было стоять. — А ты? У тебя есть семья?       — Своей нет. Есть мать, две сестры и толпа племянников.       Райенн улыбнулась его словам.       — Они, наверное, тобой гордятся.       — Было бы чем гордиться. Сама знаешь, что жизнь солдата далеко не так красива, как считают люди. Тем более теперь, когда для большинства нордов я предатель.       — Должно быть, это непросто.       — Меня это не волнует. А вот родных, наверное, да. Так что гордиться мной они точно не станут.       — Мне всё равно проще. Это не моя страна.       — Может быть, — невзрачно отозвался Алдис и, чтобы сменить тему, кивнул на небосклон: — Смотри. Звёзд ты тоже давно не видела.       Среди мягких, ещё светлых красок закатного неба в самом деле зажглась первая звезда, проступив яркой искрой под облаками. Она мерцала едва заметно и слабо, но её появление отчего-то всё равно казалось чем-то значимым, чем-то, что не должно остаться незамеченным. Её появление вселило в душу трепет.       Райенн неожиданно рассказала:       — Когда я была маленькой, звёзды меня пугали. Меня одолевала настоящая паника, когда я смотрела на них и думала об их природе. Что они такое, зачем здесь… Эйнар согласно кивал и говорил: да, моя маленькая леди, звёзды — те ещё загадочные ублюдки.       Алдис засмеялся — так смешно это прозвучало. Райенн тоже улыбнулась, вспоминая этого Эйнара.       — Кто он?       — Это мой отец, — объяснила она. — Не родной. Он взял меня к себе, когда моя настоящая семья погибла, но он — самый близкий мне человек.       — А теперь ты не боишься звёзд?       — Теперь я видела вещи и пострашнее.       С этим нельзя было поспорить. Алдис молча принял такой ответ и тяжело выдохнул, устремив взгляд к морю. В воздухе растворилась белая дымка пара.       — Ты боялся чего-то в детстве?       — Конечно, — не стал скрывать он. — Соседа боялся — злющий был дед!..       Теперь засмеялась Райенн, и её смех оказался очень заразителен. От её смеха Алдису становилось легко и спокойно, а сейчас это спокойствие редко где можно было отыскать.       Он увидел, что она всё же устала, да к тому же ещё и замёрзла на промозглом морском ветру, потому вновь предложил ей свою руку.       — Идём?       Райенн молча оперлась на него и пошла обратно к двери госпиталя. Её шаги уже были увереннее и твёрже. Если завтра выдастся свободный вечер, Алдис снова навестит её, и они пройдут ещё дальше, к той части крепости, за которой растёт заснеженный густой лес. А через два дня выйдут за стены форта и спустятся к городским улицам. С каждым разом Райенн будет всё меньше опираться на него и однажды вовсе перестанет нуждаться в его поддержке.       Алдис обязательно заметит это.       Но так и не сможет отпустить её руку.