Судьба смеётся над нами

      Райенн шёпотом прокляла даэдра и поторопилась всё собрать, пока никто не появился в коридоре и не заметил её сидящей на полу посреди разбросанных стрел. Никто не станет слушать её оправданий и едва ли поверит, что Бейранд сделал отличные бронебойные стрелы, но не сумел сколотить нормальный ящик. Вины Райенн тут действительно не было: ветхая коробка просто развалилась в руках и стрелы посыпались на пол через открепившееся дно. Ну да кому объяснишь?..       Она кое-как приладила дно и торопливо собирала стрелы, не теряя бдительности. Она слышала, как ходят и разговаривают солдаты наверху и даже как шипят фитили в лампах на стенах. Но она не услышала шагов появившегося из-за угла человека и даже не увидела, как он приблизился и присел рядом. Только когда чужая рука легла на древко, Райенн испуганно замерла. Она почему-то отметила, что у этого мужчины очень красивая рука. Широкое запястье воина и длинные пальцы. Тонкая тёмная кожа, уже ставшая немного дряблой от возраста, покрытая жёсткими чёрными волосами и светлыми следами мелких шрамов. Заметно выступали протяжённые бугорки синих вен.       Райенн медленно подняла на него взгляд, и ей показалось, что на какое-то мгновение сердце в груди перестало биться. Мужчина был уже не молод, но Райенн не дала бы ему больше пятидесяти. У него было худое лицо с впалыми щеками, борода с сединой и длинные жидкие волосы, собранные в хвост. Но первым делом Райенн обратила внимание на его узкие серые глаза, очень ясные и такие выразительные, что казалось, они могут прозреть насквозь чужую душу.       Если бы этот мужчина был моложе лет на тридцать и брил бороду, был бы…       Был бы один в один Ингварр.       Райенн хотела выпрямиться, потому что устав Имперского Легиона предписывал вставать в присутствии старших офицеров, но тогда он остался бы сидеть у её ног, а это было непозволительно. Так что Райенн ничего не сделала. Молча смотрела на него во все глаза и понимала, что начинает паниковать. То ли из-за того, что её оплошность заметил военный трибун, то ли из-за того, что она видит в нём умершего друга.       — Да не стану я тебя отчитывать. Со всяким случается, — тихо проговорил он. Тембр его голоса, несмотря на хриплые низкие нотки, был мягким.       Райенн смогла благодарно кивнуть и опустила взгляд, решив, что и так уже достаточно времени пялится на незнакомого мужчину. Мало того, пялится на имперского трибуна! Для него её взгляд наверняка выглядел испуганным. Откуда ему было знать, что она видит перед собой призрак.       — Я не… — Райенн вовремя взяла себя в руки и осеклась. Приказала голосу быть уверенным. — Спасибо, сэр.       Мужчина почти неразличимо улыбнулся на это, уголки его тонких обветренных губ лишь немного приподнялись. Он был из тех людей, которые улыбались глазами. Прямо как Ингварр.       Боги…       Райенн показалось, что у неё на лбу выступили капли пота. Трибун наверняка видел её нездоровое волнение, и она выглядела полной идиоткой в его глазах. Да и пусть выглядит, как тут сохранять самообладание, когда напротив и так близко сидит точная копия Ингварра?       Райенн вдруг осенило. Она посмотрела на мужчину совершенно другим взглядом и подумала, что это Ингварр был точной копией этого человека.       Трибун, конечно, заметил, что она стала иначе на него смотреть: как безумный фанатик. Но он ничем не выдал, что думает на этот счёт.       Вместе они довольно быстро собрали стрелы. Райенн была смущена неожиданно пришедшей помощью, но чувство необъяснимого трепетного страха перед этим мужчиной оказалось сильнее смущения. Она робко поблагодарила его за доброту и выпрямилась, держа ящик так, чтобы дно точно не вывалилось как в прошлый раз. Было неудобно, зато надёжно.       Трибун напутствовал:       — Будь аккуратнее.       Райенн показалось, что его голос прозвучал заинтересованно. Она уверенно пообещала, что непременно будет внимательнее, и ушла в оружейную, не оглядываясь. Из-за бешено колотившегося сердца она опять не услышала шагов этого человека.       

* * *

      Второй раз она встретила его, когда бежала к легату Цезеннию с донесением о нападении на их лагерь на Белом Берегу. Она свернула за угол и чуть не врезалась в его грудь. Хорошо, что он был к этому готов — слышал грохот её шагов по коридору. Однако столкновения избежать не удалось. Мужчина остановил её, взяв под локти, и озадаченно посмотрел сверху. Он был высоким и худощавым, хотя в его стройном телосложении была заметна сила настоящего солдата.       Райенн невольно подумала о том, какими могли бы быть руки Ингварра. Такими же сильными, тёплыми и ласковыми? Ей с трудом удалось сдержать слёзы от этой мысли.       Случившееся всё-таки сбило мужчину с толку (хорошо что не с ног), и он скрыл растерянность за очень проникновенно сказанной шуткой:       — Судьба смеётся над нами и сама бросает тебя ко мне в руки.       У Райенн перехватило дыхание от этих слов. И она совершенно не поняла, что он имел в виду, потому что улыбки на его лице не появилось, он оставался таким же строгим и печальным, как и в прошлую их встречу.       Она поспешно отпрянула и согласилась, имея в виду совсем другое:       — Да, сэр. Точно смеётся.       — К чему такая спешка?       — У меня срочное донесение легату Цезеннию.       — Что случилось?       — Повстанцы напали на наш лагерь под Данстаром.       Трибун мгновенно стал ещё серьёзнее, приказал ей идти следом и развернулся. В делах Имперского Легиона в Скайриме он имел право принимать самое непосредственное участие. А Райенн оставалось малое — научиться не заикаться в его присутствии.

* * *

      Его появление в Мрачной Крепости совершенно выбило Райенн из колеи. Больше она с ним не пересекалась и думала, что это хорошо, но ей невыносимо хотелось снова его увидеть. Практически всё время её мысли были заняты воспоминаниями о чертах его лица, звучании голоса и сильных ласковых руках. Люди, которые были внимательны к ней, замечали происходящие перемены. Тем более это замечал Алдис, от которого вообще трудно было что-либо скрыть.       Этим вечером, когда они сидели в «Смеющейся крысе», наконец-то оставшись одни и имея возможность поговорить не только о войне и планах легиона, Алдис накрыл её руку своей тёплой ладонью и спросил:       — Что с тобой происходит в последнее время?       Врать ему не хотелось, а как сказать правду, она не знала. Райенн опустила взгляд и помотала головой.       — Ничего, просто всё чаще думаю о тех, кто были мне хорошими друзьями. Я скучаю по ним.       — Ты никогда мне о них не рассказывала, — печально произнёс Алдис, и Райенн прекрасно понимала, что он хотел услышать от неё эту историю. Но сейчас она была не готова.       — Прости. Это нелегко.       Он всё понимал.       — Конечно. Я не настаиваю. Тебе нужно пережить эту скорбь.       Алдис поднял пенную кружку, а Райенн оторвалась от унылого созерцания столешницы и вдруг увидела его. Мужчина зашёл в таверну, заплатил хозяину за ужин и устало осмотрелся, ища хоть один свободный столик. Все были заняты.       Они столкнулись взглядами. Он стоял в другом конце зала, держа в руках поднос с ужином и тяжело смотрел на неё, не зная, стоит ли подойти или всё же подсесть к кому-нибудь другому. Райенн, наверное, должна была позвать его, но она будто оцепенела. Ситуацию спас Алдис, который заметил её ненормальный обескураженный взгляд, брошенный ему за спину, проследил за ним и увидел имперского трибуна.       Алдис сразу же встал из-за стола, подал мужчине знак, чтобы тот шёл к ним, и быстро отыскал для него свободный стул. Трибун приблизился, поставил свой поднос справа от Райенн. Она запоздало поняла, что надо бы подняться, но он утомлённо попросил:       — Боги, да сиди ты. Мы же не на службе.       У него даже голос был похож. Такой же шёлково-мягкий, хрипло-сладкий, низкий, от звучания которого в груди начинало вибрировать. Райенн могла часами слушать, как Игнварр говорит, потому что ей безумно нравился его голос.       Она с огромным трудом заставила себя оторвать взгляд от трибуна и уткнулась в тарелку, чтобы не смущать его и чтобы у Алдиса не возникло ненужных вопросов. Впрочем, Райенн почему-то казалось, что первому как раз-таки нравилось её нездоровое внимание. Он сам подтвердил это, обратившись именно к ней:       — Капитана Алдиса я уже знаю. А вот тебя — нет.       — Райенн Элихарт, — тут же отчиталась она, снова посмотрев на него.       Мужчина признательно кивнул и представился сам:       — Эдвард. Наконец-то мы нормально познакомились.       — Это честь, сэр.       Он опять улыбнулся именно так — без улыбки.       — Избавь меня от этой церемониальности, я сполна натерпелся её в столице. Смерть нас всех уравняет.       Алдис усмехнулся, поддел девушку:       — Иногда за неё говорит её благородная кровь.       Она бросила на своего капитана недовольный взгляд, но ничего не сказала. Эдвард с расстановкой уточнил:       — И несмотря на это, Райенн выбрала путь солдата. Я думал, что в Королевствах таких женщин не бывает.       Пришлось объяснить, чтобы он не считал её какой-нибудь выскочкой голубых кровей:       — Я действительно родилась в Фарруне, и мой родной отец был уважаемым лордом, но воспитывал меня не он, а обычный нордский воин. Я выросла с ним в Бруме, так что не считаю своей родиной Хай Рок.       Мужчину её слова почему-то обрадовали. Выслушав, он с живым интересом проговорил:       — Брума? Ну надо же… Судьба и правда смеётся над нами, Райенн, ведь мы с тобой земляки. — Такое неожиданное открытие давало ей полное право огромными глазами смотреть на Эдварда и не выглядеть при этом дурой. Чем она и воспользовалась. — И кем был тот человек, который тебя вырастил?       — Один прожжённый наёмник, Эйнар.       Впервые с момента их встречи мужчина позволил себе усмехнуться. В каждой морщинке этого человека Райенн упорно видела Игнварра. Она не помешалась, это действительно было так.       Эдвард объяснил:       — Мы с Эйнаром дружили в детстве. Потом он пропал куда-то, а я поступил на службу. Так ты его дочь?       — Да, — упавшим голосом согласилась потерявшая последние крупицы самообладания Райенн. — Можно сказать и так.       Потом Алдис перетянул внимание трибуна на себя, и это дало Райенн возможность молчать весь оставшийся вечер. Мужчины беседовали о ситуации в Скайриме, об Имперском Городе и немного о родных местах и традициях. Эдвард говорил совсем немного, больше слушал. А вот Алдис, всегда простой и открытый, наоборот, был рад поделиться какими-то мыслями.       Долго задерживаться в их компании Эдвард не стал. Поблагодарил за интересную беседу и ушёл. Тогда Алдис наконец-то смог посвятить оставшийся вечер Райенн и говорить с ней о том, что предназначалось лишь им двоим.       

* * *

      Следующей ночью, возвращаясь в казармы в одиночестве, потому что Алдис был занят в крепости, Райенн остановилась во дворе, прислушиваясь к своему странному предчувствию. Она была уверена, что на площади никого нет, но в то же время явственно ощущала чей-то пробирающий до дрожи взгляд. Она медленно обвела взглядом территорию. Во тьме что-то шевельнулось, и Райенн потянулась рукой к кинжалу за поясом.       — Нет нужды браться за оружие, — прозвучало из сумрака. Она узнала пленительный голос Эдварда. — Подойди.       Райенн приблизилась к нему на негнущихся ногах. Было страшно, потому что она не знала, чего он хочет, и потому что считала важным обо всём ему рассказать. Эдвард сидел на каменной скамье в закутке двора, где обычно тренировались лучники, и смотрел на звёздное небо, выдыхая изо рта серебристый пар. Ночь была лунной и морозной, что делало её особенно прекрасной. Когда Райенн замерла перед ним, он ещё несколько секунд созерцал зарождающееся северное сияние, а потом все-таки опустил на неё взгляд.       — Может, судьба и смеётся над нами, но вот мне совершенно не смешно, — мрачно произнёс он. Райенн не слышала в его голосе ни обвинений, ни упрёков, но слышала тяжёлую давнюю боль.       Она согласилась.       — Да, сэр. Мне тоже.       — Ладно, королева с огромными глазами, признавайся. Что со мной не так?       От того, как он назвал её, Райенн оробела и хотела начать отрицать абсолютно всё, что он скажет. Испугавшись, она тихо, не думая, сказала:       — Ничего.       — Тогда почему ты постоянно так на меня смотришь?       Райенн должна была сказать ему. Судьба постоянно давала ей какие-то знаки: такое количество совпадений попросту не могло оказаться случайностью, не достойной внимания. Но она не знала, как лучше начать.       Решила начать с вопроса:       — Ты когда-нибудь бывал в местечке под названием Вальтервик? Это где-то в устье реки Хьял.       Эдвард озадаченно нахмурил густые брови, а потом задумчиво кивнул.       — Доводилось, но очень давно. Я был простым солдатом в охране одного нибенейского графа. В Вальтервике мы сделали вынужденную остановку, потому что всё как-то наперекосяк тогда пошло. Лошадь подвернула ногу, телега сломалась… Почему ты спрашиваешь?       Райенн позволила себе сесть рядом с ним. Стоять уже было невыносимо, потому что её всю трясло. Не от холода, к скайримским ночам она давно привыкла.       — Там жила женщина…       — Ялнара.       Они оба замолчали, пристально глядя друг на друга. Эдвард не понимал, откуда Райенн всё это известно. Райенн не могла подобрать правильных слов.       — Я знала её сына.       Эдвард ничего не говорил. Его ясный бледно-звёздный взгляд начал меркнуть.       — Ингварра, — неуверенно добавила Райенн. Эдвард продолжал беззвучно смотреть на неё. Она надеялась, что он избавит её от необходимости всё объяснять, но он словно и правда не понимал, о чём речь. И Райенн стало очень страшно.       Ей пришлось добавить, и дрожащий голос окончательно подвёл её:       — Он был очень… очень на тебя похож.       Эдвард даже не шевелился, только его грудь медленно поднималась от плавного дыхания. Райенн не хотела прятать глаза, но от его взгляда у неё начала кружиться голова.       Он с трудом прошептал:       — Что?..       Райенн не стала отвечать, и Эдвард поднялся на ноги. Он провёл рукой по волосам, зачёсывая их назад, сделал несколько шагов и остановился, снова поворачиваясь к девушке. В его голосе прозвучало отчаяние:       — Почему ты говоришь “был”?       Райенн молчала. Это и без слов было понятно. Эдвард сел на землю перед ней и прислонился к стене. Смотреть на него было больно.       — Боги… — выдохнул он. — Клянусь, я не знал. Всю жизнь посвятил Империи, а здесь, в Скайриме, у меня была семья… — Он вдруг снова посмотрел на Райенн и спросил: — А Ялнара?       — Мне жаль, Эдвард. Её уже давно нет в живых.       Он погрузился в долгое молчание. Райенн ждала. Она понимала, как нелегко ему было принять эту информацию. Наконец Эдвард собрался с мыслями, нашёл в себе силы и храбрость и спросил:       — Каким был мой сын?       Райенн, которой и так было ничуть не легче, чем ему, почувствовала, как внутри что-то сломалось и не выдержала — затряслась от слёз. Слишком долго она пыталась быть сильной. Эдвард растерянно смотрел на неё, и ей было ужасно стыдно, но собраться не получалось. Она так сильно скучала по Ингварру и остальным, что сейчас, когда нашёлся человек, с которым можно было об этом поговорить, нужные слова не шли в голову.       Эдвард вернулся к скамье. Он замер перед Райенн и вдруг коснулся пальцами её подбородка, заставляя поднять голову и посмотреть на него. Она поджала губы, пытаясь остановить слёзы. Эдвард с теплом сказал:       — Если в этом мире есть девушка, которая так горько оплакивает его смерть, то, наверное, он был хорошим человеком.       — Эдвард, — сквозь слёзы промолвила Райенн, — он был лучшим, кого я знала.