Часть 12: Лу

Дин заметил, что Кастиэль никогда не сокращал ее имя. Бобби, Сэм и Дин называли ее Лу, Руфус звал Лолой, а Кастиэль всегда обращался к ней только как «Луиза». Он делал легкий вдох и произносил ее имя на выдохе, старательно соблюдая баланс между гласными и согласными, словно, перекатывая языком буквы, будто боялся уронить хоть одну. Но ладно бы Кастиэль просто называл ее по имени, когда речь заходила о ней. В последние месяцы Кастиэль говорил о Луизе практически всегда, и это перестало быть смешным. Дину начало казаться, что в машине и на охоте их не трое, а четверо, будто за спиной Кастиэля маячил прижизненный призрак Луизы, комментировавший происходящее. — Луиза говорит, что бургеры — это не самая вкусная и даже не самая американская еда, — задумчиво произнес Кастиэль, наблюдая, как Дин, опершись локтями о крышу «Импалы», вгрызается в чизбургер с луком. — Луиза говорит, что платить за секс — отвратительно, — мечтательно сообщил Кастиэль, когда они проезжали мимо девушек в коротких юбках, стоявших вдоль трассы. Те мерзли и кутались в не менее короткие куртки, но, преодолевая себя, раздвигали полы одежды, когда «Импала» медленно проплывала мимо. — Она говорит, что проституция, то есть секс-работa, — это форма рабства, и ее следует строго запретить. — Хорошенькое дело, — изумился Дин. — Если у меня есть деньги и нет времени, а у них есть время и, ну, желание, то почему бы и нет? Кастиэль оживился и, коснувшись пальцем стекла, принялся объяснять, что, по словам Луизы, секс-работа лишь кажется работой, а на деле является эксплуатацией — тут он сделал паузу и так же старательно, как ее имя, выговорил незнакомое слово — «социально незащищенных категорий населения». Сэм вздохнул, шелестя страницами дневника. — Луиза говорит, что духов не обязательно уничтожать — их можно усмирить, — заметил Кастиэль, задумчиво глядя на соляные ловушки. Дин уже собрался высказать все, что он об этом думает, но Кастиэль, словно ощутив его возмущение — а почему «словно», наверняка мысли прочитал, — добавил: — Я с ней не согласен. Но это интересная идея. — Луиза говорит, что, если бы люди были добрее, нужды в охотниках за призраками не было бы, — объявил Кастиэль, глядя на закат. Дин поперхнулся пивом. — Впрочем, она уточняет, что к вендиго это не относится, — тут же добавил он. — Но иногда относится к вампирам. — Если он еще раз скажет «А Луиза говорит», я завизжу как девчонка, богом клянусь, — мрачно заявил Дин. Он водил пальцем по ободу стакана с виски, уставившись на золотистую жидкость. В мотеле было тихо, слишком тихо, и это сводило его с ума. — Ну, это почти мило, — пожал плечами Сэм. Он лежал на диване и что-то печатал в телефоне двумя пальцами. Дин хотел было подколоть его, припомнив про «современных детей» — сам-то Дин печатал одним, большим пальцем, и для этого у него даже мозоль образовалась. Но его посетила другая, более интересная мысль. — Думаешь, они трахаются? — задумался Дин. — В смысле, по крайней мере, один раз это у них точно было. Я же сам его к ней привел, и, ну... — он сглотнул, повел подбородком и отхлебнул виски. — Ну вот, чтобы каждый день, как парочка... В голове не укладывается. — Что? У кого? — не понял Сэм. Кажется, он не слушал. Дин скомкал салфетку и привычным движением швырнул ему в голову, но Сэм отбил бумажный мячик ладонью. — Мы сейчас вообще о чем? — Ну, у Каса и Лу. — Дин поморщился, словно сам факт произнесения этой фразы вызывал у него физический дискомфорт. — Они же... вроде как… Сэм посмотрел на Дина. Будь на нем очки, он бы наверняка спустил их на нос и уставился поверх стекол — эффект был бы тот же. — Я не хочу об этом думать. Наверное, да. — Да я тоже! Но мозг не выключается. Представить не могу. Он же... он Кас. Он про поцелуи-то только из фильмов знал. А она... она ж его как богатого родственника с неудачной пластикой развлекает, нет? — Дин откинулся на спинку стула, балансируя на задних ножках. Что-то в этой ситуации не просто не давало ему покоя, а сидело как заноза под ногтем. Сэм закрыл глаза и потер переносицу, положив телефон на живот, как задумчивая выдра. — Они взрослые люди, Дин. Вернее, существа. Существо. Сущность и один взрослый человек. И у них, наверное, свои... потребности. — Но он же ангел! — развел руками Дин. — У него там, внутри, свет и благодать, а не... не это все. Ну, допустим, хотел он попробовать, что значит быть человеком, то есть трахаться. Но он ведет себя так, будто с ним случились первые отношения в его жизни. — Так у него и случились первые отношения в жизни, — удивился Сэм и, подумав, добавил: — Да, это странно, но, ну... не самое странное из того, что мы с тобой видели. В комнате резко запахло озоном; аромат старой древесины и горелого пластика сменился слабым, но настойчивым запахом мяты, талька и почему-то колокольчиков. Кастиэль стоял посреди комнаты и держал в руках обувную коробку, перевязанную бечевкой с птичьими костями. Самое паршивое было в том, что божественная телепортация Кастиэля иногда рассинхронизовывалась с течением времени, и Дин не мог точно сказать, как долго он уже здесь стоит и что именно успел услышать. — Мне кажется, мое появление прервало ваш диалог, — отметил Кастиэль. К облегчению Дина, он выглядел деловым и сосредоточенным: то есть либо не слышал, либо не придал значения. — Луиза просила передать. Это фетиш. Упоминание ее имени сделало воздух густым, как сироп, а молчание — неудобным, как камень в ботинке. — Кас... мы... — осторожно начал Сэм; он так же, как и Дин, не доверял ангельскому таймингу. С более чем трехмерными существами осторожность не помешает, одобрительно подумал Дин. Но Дин считал нападение лучшей защитой, поэтому пошел ва-банк. — Мы как раз обсуждали, есть ли у тебя с Лу... ну... личная жизнь, — прямым выстрелом выдал он. — И как? — Что — «как»? — нахмурился Кастиэль. Он посмотрел на Дина, потом на Сэма, затем на коробку в своих руках. — Так она есть? Личная жизнь? — подсказал Дин. Кастиэль аккуратно поставил коробку на стол. — Да, — ответил он слегка удивленно, словно у него спросили, идет ли дождь, когда он стоит под ливнем. — Мы предаемся физической любви. У нас обоих есть тела, способные к такому взаимодействию. Это вполне логично. В комнате повисла такая тишина, что Дин, прислушавшись, мог бы разобрать бормотание телевизора в соседнем номере. Кастиэль, словно испытав мгновенную неловкость — ангелов было сложно в ней заподозрить, но кто знает, — подвинул коробку в центр стола. — Не открывайте ее, пока не будете готовы. У вас будет 10–15 минут форы. Не используйте ее при мне, это важно. Дин взял коробку и покрутил в руках. Внутри что-то гремело. Он был абсолютно уверен, что никогда в жизни не чувствовал себя так по-идиотски. — Э... передай ей... в смысле, Лу... в смысле, Луизе спасибо, — пробормотал он. — Передам, — кивнул Кастиэль и пропал так же внезапно, как и появился.