Глава 7

      Ненавистный дом встретил их двумя волшебниками с мрачными, серьезными лицами. Люциус Малфой, оперевшись на свою трость, стоял около большого мраморного камина, и взгляд его был обращен к лорду. В серых холодных глазах совершенно не было жизни. Северус Снейп внимательно изучал её лицо. В его угольно-черных глазах царила пустота, но она видела в них нечто иное. Для неё профессор всегда был гарантом безопасности. Она знала, что, несмотря на свой непростой характер, Снейп заботился о них троих.       — Мистер Малфой, профессор Снейп, — Гермиона поприветствовала их легким поклоном головы. — Вам подать чай или огневиски? Хотя, алкоголь по утрам не лучшая идея.       — Ступай, Гермиона, — Волдеморт мягко подтолкнул её к дверям спальни, словно пытаясь спрятать от посторонних мужских взглядов.       Как только она попала в темную комнату с занавешенными плотными шторами, то сразу же прислушалась. Любопытство жгло изнутри и толкало на безрассудство.       — Говорите, — Том до сих пор ощущал боль, поэтому сразу сел в свое излюбленное кресло. Полет измотал его сильнее, чем когда-либо, и он желал сейчас погрузиться в теплую ванную, а не выслушивать своих последователей. А по их виду было ясно, что ситуация требовала его внимания.       — Мой лорд, — Люциус выдержал драматическую паузу, что неимоверно раздражало. В тишине комнаты он услышал скрип половицы за дверью спальни. Его ведьма явно желала подслушать приватный разговор, но он не подарит ей такого удовольствия. Невербально Том наложил заглушающее заклинание на гостиную. Уголки губ слегка приподнялись, но он быстро одернул себя и перевел взгляд на огонь в камине. — Венгрия и МАКУСА будут выступать на стороне Ордена. Мои шпионы доложили, что уже идет подготовка волшебников.       — Северус, каковы будут твои новости для меня? — Волдеморт погладил пальцами тисовую палочку.       — В окрестностях Хогсмида был замечен Гарри Поттер. Возможно, он хотел попасть в Хогвартс или разведывал обстановку. — Снейп, как всегда, говорил четко, по делу и без каких-либо эмоций.       — С мальчишкой Поттером я сам разберусь, — глаза лорда вспыхнули алым заревом от ревности и ненависти. — Люциус, отправляйся в Америку и договорись о переговорах.       — Да, мой лорд. Вы можете рассчитывать на меня, — Люциус уважительно откланялся и прошел к выходу из поместья.       — Могу я поговорить с мисс Грейнджер, мой лорд? — Том поднялся с кресла стремительно, смерив своего последователя подозрительным взглядом.       — Скажи мне, Северус, — он прошипел его имя, сжимая в длинных бледных пальцах свою волшебную палочку. — Это ты помог ей с заклинанием сокрытия? Думал, что можешь обманывать меня? Пожалел девочку, которую учил с малых лет?       — Не понимаю, о чем вы говорите, мой лорд. Я лишь хотел спросить её об одном ингредиенте для моего нового зелья. Можете применить легилименцию. Мне нечего скрывать от вас, — голос его звучал слишком уверенно, но Тому доверие было не свойственно.       — Найди мне человека, который пытался помочь Гермионе сбежать от меня, — тяжелым взглядом алых глаз он давил на Снейпа, но тот никогда не испытывал перед ним страха. Этот раз не стал исключением. Лорд снял заглушающее заклинание и громко позвал девушку, которая сразу же открыла дверь. — Северус хочет поговорить с тобой.       Она маленькими шажками прошла в центр комнаты. Её фигура теперь была облачена в лёгкое домашнее платье с простым воротничком, выполненным в тёплых оттенках. Тяжёлые кудри были высвобождены из косы и лежали на плечах, переливаясь в свете утреннего солнца. На миг Том залюбовался ей, но боль напомнила о себе. Конечно, он злился на неё, её поступок, отвратительные вчерашние слова и её безразличие. Понимал лишь, что не хочет причинять девушке вред или отпускать. С тяжёлыми мыслями он ушёл в спальню, разделся и лёг в белоснежную ванную, абсолютно пустую и холодную. Теплая вода быстро наполнила её. Прикрыв глаза, Том расслабился, медленно погружаясь в лёгкую дрему.       — Гермиона, ты всё сделала правильно, — она почувствовала лёгкое прикосновение к своей руке. — Тебе пора возвратить мою вещь.       — Профессор Снейп, — девушка незаметно достала из кармана мантии маховик времени и быстро вложила в его ладонь. — Благодарю.       — Найди меч и передай нужному волшебнику, — еле слышно, но чётко проговаривая каждое слово, Северус давал ей новую надежду. Она обернулась, боясь, что их услышит Волдеморт, но тот уже скрылся в глубине спальни.       — Почему? — Гермиона смотрела на мрачного бледного профессора и действительно хотела знать ответ. Почему он продолжает помогать ей?       — Когда придёт время, ты должна позволить Поттеру умереть, — страшная правда, произнесённая тихим шёпотом, открылась перед ней внезапно и разрушающе. — Ты умная девочка и всё понимаешь.       — Как вы можете… — в горле образовался нервный комок, перекрывая дыхание и заставляя судорожно делать вздохи.       Она отступила от Северуса. Шаг. Ещё один. Затем Гермиона сорвалась и убежала от него на второй этаж в нежилую маленькую комнату, где тут же спряталась за широкой портьерой. Слёзы градом посыпались из глаз. Уперевшись головой в обшарпанные обои и прикрывая рот рукой, она пыталась скрыть истерическое рыдание. Так прошёл час или два. Внизу послышался голос Волдеморта, который, должно быть, искал её.       — Гермиона! Гермиона, где ты? — она быстро потёрла ладонями лицо, пытаясь прийти в себя.       Когда она спустилась по лестнице, то увидела Тома в парчовом длинном халате и мокрыми волосами. Её заплаканное лицо он заметил сразу, но не сказал ничего, а лишь поджал губы.       — Вы что-то хотели, сэр? — голос после рыданий был сиплым и гнусавым.       — Как ты себя чувствуешь, Гермиона? — он подошел к ней и положил руки на плечи.       — А как вы думаете? — злобно произнесла она, глядя на него своими воспаленными глазами.       — Не считаешь, что злиться должен я? — он поддел пальцем её подбородок. — Я скоро уйду по делам и вернусь ближе к полуночи. Этот дом в твоем распоряжении.       — Я не хочу быть здесь! — истерические нотки проскользнули в слабом голосе. — Лучше уж отправьте в подземелье и не мучайте меня!       — Твое чувство вины перевешивает доводы разума. Неужели желаешь получить наказание? Телесная боль сможет заменить внутреннюю? Я знаю все оттенки боли и могу показать тебе каждый, если захочешь, — Том поднял вверх её руку и с силой надавил на запястье. — Могу связать и оставить в спальне до моего прихода. Это поможет тебе?       — Я тоже знаю все оттенки боли, потому что Белла… — Гермиона всхлипнула и прикрыла глаза, пытаясь не погружаться глубоко в ужасные воспоминания.       — Поверь, что тебе повезло. Если бы ты попала в мои руки, то точно не ушла бы живой.       — Тогда почему позволили уйти и стать вашей шпионкой? — Она желала, чтобы он применил к ней самое действенное заклинание и заставил забыть о Гарри и её предназначении в этой войне. — Я больше не могу притворяться, не могу выдерживать ответственность за чужие жизни и… мне просто хочется уехать. Да, я сбежала, но не от вас, мой лорд, а от себя.       — Когда ты лежала на каменном полу, такая беспомощная и грязная, я видел борьбу внутри тебя. Наш сеанс легилименции запомнился мне особо остро. Мне понравилось быть в твоей голове, — Том быстро облизнул губы и грубо схватил её за горло, приближая свое лицо к её. — Я решил дать тебе шанс, и ты полностью оправдала мои ожидания. Проси меня, Гермиона. Одно твое желание я выполню. Даю слово лорда Волдеморта.       — Удалите метку, — она издала испуганный вздох, когда платье с глухим треском разошлось в разные стороны.       — Бойся своих желаний, мой мотылек, — Гермиона почувствовала облегчение, но через секунду испытала адскую боль. Том водил палочкой по спине и читал неведомое ей заклинание. Взяв её за руку, мужчина подвел её к большому зеркалу в спальне. — Считаю, что так намного лучше.       — Том… — она не могла поверить, что вместо маленькой метки на пояснице в форме уробороса, красовалась буква V. Огромная змея с раскрытой пастью устроилась на её спине и медленно двигалась по коже. — Ты издеваешься?!       — Теперь мы связаны не клятвой, а самой магией, — его холодные пальцы коснулись острых лопаток, отчего по телу пробежала дрожь. — И помни, что я лишь исполнял твое желание.       — Мерзавец! — она не сдержалась и замахнулась на него, пылая праведным гневом. Не успела. Том перехватил её руку, вцепился пальцами в каштановые кудри и едва ли притронулся к её губам.       — Ты станешь моей тенью, Гермиона, моей женщиной и моей главной слабостью, — он провел языком по яремной вене, вызывая у неё неконтролируемый полустон. Жар охватил всё тело, когда он прижал её к своей обнаженной груди, выглядывающей из-под халата.       — Нет! Нет! Нет! — она оставила царапину на его ключице, но это не принесло чувства удовлетворения.       — Не ври, Гермиона, ни себе, ни мне. Ты тоже что-то чувствуешь, — не вопрос, а утверждение.       — Да! — закричала она, толкая его в грудь. — И это убивает меня, потому что кроме ненависти я не должна ничего испытывать к тебе!       — Остановимся на этом моменте, Гермиона. — Том выставил вперед руку, приказывая замолчать, а потом ушел в гардеробную.       — Я не останусь в этом доме! — она схватила его мантию с кровати, накинула на себя и попыталась трансгрессировать, но ничего не получилось.       — Забыла про чары? — Том вышел уже полностью одетым в роскошный черный костюм. — Мой милый мотылек, ты вольна лететь куда хочешь. Дверь открыта.       — Отлично, — сквозь зубы процедила она, направляясь к выходу. Ей удалось выйти в отвратительный неухоженный сад. Холодный воздух ударил в лицо и забрался под полы мантии. Тонкие домашние туфли не предполагали к подобным прогулкам, но ей было важно уйти. Калитка со скрипом распахнулась перед ней. «Только бы добраться до точки трансгрессии». Но этому случиться было не суждено. Барьер не пропустил её.       Волдеморт с хитрой ухмылкой прошел мимо неё, слегка задев своим плечом.       — Не мерзни, Гермиона, а то можешь простудиться. Попроси домового эльфа перенести твои вещи из квартиры. Мы побудем здесь какое-то время, а потом я найду что-нибудь для нас в Лондоне. Не скучай. Вернусь к полуночи, — короткая вспышка магии достигла барьера, быстро отскочив и не задев Волдеморта, который стоял за калиткой.       — Прощайте, мой лорд, — Гермиона сильнее запахнула огромную мантию и одарила мужчину яростным взглядом. — Не думайте, что сможете запереть меня здесь.       — Когда мы придем к пониманию, то этого не потребуется, — черным дымом он взлетел в небеса, оставляя после себя чувство разочарования и глубокой тоски.

***

      Ровно в полночь Том появился в гостиной, держа в одной руке бумажный пакет со сладостями, а в другой — букет полевых ромашек. Чувствовал он себя странно и вообще не понимал, почему зашел в самую лучшую кондитерскую и с особой тщательностью выбирал цветы в магазине. Розы показались ему пошлыми, невинные хризантемы точно не подходили ей, а вот простые ромашки могли понравиться Гермионе. Почему-то ему было важно, чтобы карие глаза наполнились восторгом. Возможно, он тешил себя сладкими иллюзиями, потому что на самом деле она ненавидела его и пыталась убить. Но ненавидела ли? В спальне, куда он вошел несколько секунд назад, царил настоящий хаос: повсюду разбросанные пергаменты с какими-то странными рисунками, рунами и записями. Гермиона сидела на кровати, поджав ноги под себя, и переписывала что-то из книги.       — Мой лорд, — она убрала кудрявую прядку за ухо. — Я сейчас всё приберу и уйду на диван в гостиную. Простите.       — Это тебе, — Том положил перед ней пакет, а между коленями — букет.       — Ромашки, — Гермиона покрутила лепесток между пальцами. — Мой отец всегда дарил их маме. Спасибо!       — Ты можешь остаться здесь, если хочешь. Я не буду мешать твоим исследованиям. Утоли мое любопытство. Ты снова ищешь способ убить меня? — Том присел на кровать и положил ладонь рядом с её бедром.       — Нет, — Гермиона провела пером по его щеке. — Всего лишь изучаю древние руны. Мне нужно было себя чем-то занять. О, какие восхитительные пирожные!       — Где твои родители?       — Я не знаю, — она зашуршала пакетом, доставая перевязанную бантом коробку с пирожными. — Последний раз я видела их дома перед тем, как покинуть навсегда.       — Ты отказалась от своих родителей из-за Поттера?       — Я бы не ставила так вопрос, сэр. У меня был выбор: уехать с ними на другой континент и забыть о волшебном мире или бороться со злом. Как вы уже знаете, мой выбор был в пользу второго варианта. Гарри ничего не требовал от меня и отпустил, если бы я захотела уехать.       — Мне нравится твоя правда, Гермиона. Есть в ней что-то сокровенное. Возможно, ты ответишь ещё на один мой вопрос? — Том разглядывал её, словно свое самое ценное сокровище. В чертах её лица не было ничего особенного, но именно эта простота нравилась ему. В обществе аристократов все женщины от француженок до англичанок не вызывали в нем ничего, кроме скуки. Рука сама потянулась к её щеке, накрыв полностью. Большой палец огладил линию скулы. В разбитой на осколки душе появилось исцеляющее тепло. Не хотелось думать о будущем, где, независимо от его победы или поражения, Гермиона могла столкнуться только с болью. И неважно, будет ли она рядом или нет. Его эгоистичная натура хотела, чтобы эта девушка осталась с ним, на его стороне. Только вот врать себе бесполезно. Исход был предрешен для них обоих. — Ты хотела бы забыть и начать с чистого листа?       — Весь день я думала об этом, но сейчас понимаю, что от себя не убежишь. Стоит лишь принять все обстоятельства. Пусть все презирают меня и считают предательницей, и только Гарри знает правду. Я перестану бороться с вами и буду покорно выполнять вашу волю. На этом всё.       Том долго всматривался в задумчивое выражение лица девушки и не верил ни единому слову. Гермионе выгодно вести себя сейчас с ним именно так, но это не значит, что в её голове не зреет новый план. Она медленно сняла с него пиджак, затем стала расстёгивать пуговицы на рубашке.       — Сегодня у тебя был трудный день, Том. Только сон поможет тебе. — Гермиона взмахнула волшебной палочкой, левитируя все пергаменты, книгу, пирожные и букет в гостиную. Он лёг головой на подушку, а она сняла с него ботинки и носки. Кроткий поцелуй в лоб. Тёплое одеяло полностью укрыло тело. — Спокойной ночи!       В комнате все свечи погасли. Дверь тихонько закрылась, а он продолжал смотреть как бы сквозь неё, зная, кто находится за ней.       — Твоя забота, словно в сердце нож.       Мне остро, больно,       Но приятно.