Глава 3

Голова раскалывалась от усталости. Николай Павлович, великий князь, смотрел в темное окно, но видел лишь отражение собственного измученного лица. Завтра все повторится: бесконечные смотры войск, нравоучения брата Алексея, тягостная рутина высочайшей службы. Какая-то непонятная, гнетущая тоска, порожденная этим предсказуемым круговоротом, сдавила ему грудь. Он стал раздеваться неторопливо, с холодной точностью. Сначала на дубовый пол с тяжелым стуком упали сапоги с высокими голенищами. Затем последовал мундир, который душил весь день своей парадной скованностью. Рубаха, штаны… Облачившись в просторную ночную рубаху, Николай аккуратно убрал одежду, расправил на кровати шелковое покрывало, потушил свечи. Все четко. Все по регламенту. Как всегда. Едва он начал проваливаться в беспокойный сон, как из глубины дворца донеслось бренчание на рояле. Нестройное, наглое, явно не рук мастера. Николай поворочался, зажал уши подушкой — тщетно. Звуки, будто железными когтями, скребли по нервам. — Да кому там не спится?! — прошипел он в темноте, сползая с кровати. — Если это Алексей, я ему оба уха выверну! Наскоро натянув поверх ночной рубахи мундир и штаны, Николай схватил подсвечник и тяжелыми шагами двинулся на звук, похожий на кошачью какофонию. А внизу, в одной из гостиных, царило совсем иное настроение. Двое веселых и изрядно подвыпивших офицеров из — поручик Михаил Бестужев-Рюмин и его подруга Светлана Муравьева-Апостол в мужском мундире — обнаружили всеми забытый рояль. — Сейчас я сыграю прекрасные гаммы! — радостно возвестил Михаил, плюхаясь на табурет. Светлана лишь счастливо улыбнулась, довольная вольностью ночи и тем, что никто не мешал их беззаботному веселью. Играть Бестужев-Рюмин не умел категорически. Он колотил по клавишам с таким пьяным воодушевлением, что Светлана вскоре предпочла рассматривать лепнину на потолке, а потом осторожно тронула его за рукав. — Миша? — Да? — он замолчал на миг, замер и взволнованно уставился на нее. — Можно, теперь я? — Ой, конечно! — спохватился он, немедленно уступая место. Под ее тонкими, уверенными пальцами рояль ожил. Звучало уже не беспорядочное бренчание, а чудесная, чарующая мелодия, пленительная и грустная. Михаил смотрел на нее широко раскрытыми глазами, влюбляясь с каждой нотой все сильнее. Увлеченные каждый своим, они не сразу заметили неторопливо приближающуюся тень в дверях. Звуки оборвались. В проеме, освещенный дрожащим пламенем свечи, стоял великий князь. Лицо его было бледно от бессонницы и сдержанной ярости. — Позвольте представиться, — выпрямилась первая Светлана, пытаясь сохранить офицерскую выправку, — офицер Семеновского полка, Сергей Муравьев-Апостол! — Позвольте представиться, — уже не так бойко проговорил Михаил, — поручик того же полка, Михаил Бестужев-Рюмин… Они переглянулись. На всякий случай. — Под чьим командованием? — прогремел Николай, и его голос, низкий и властный, заставил их внутренне сжаться. — Алексей, — вдруг резко обернулся он к заспанному и растрепанному брату, выглянувшему из-за его спины, — тебе спать не велено? Марш в постель! Но тут же он потерял к нему всякий интерес, снова уставившись на парочку. — Вы понимаете, что натворили? — он почти рычал, заметив блуждающий взгляд «Муравьева-Апостола» в сторону арки. — И не думайте о бегстве. — Пока они ругаются, побежали! — громко шепнула Светлана. Они сорвались с места, как перепуганные зайцы, и помчались прочь, отчаянно надеясь на спасительные бутылки из-под шампанского, оставленные у дверей. — А ну стоять! Стража! — рявкнул Николай и бросился в погоню. План сработал идеально: великий князь, не разглядев в полутьме преграды, споткнулся о стеклянные осколки и с громким проклятием рухнул. — Чего ты хохочешь?! — прорычал он в сторону Алексея, который не мог сдержать ухмылки. — Догоняй их! Или помоги мне встать! Стража! Выскочить во двор им удалось, но тревога была уже поднята. На звон сабель и крики сбежались солдаты. — Спиной к спине! — храбро, но пошатываясь, скомандовал Бестужев. Они встали так, готовые к обороне, но головы кружились от шампанского и отваги. Солдаты, человек пятнадцать, смотрели на них как на буйных сумасшедших. Скрутили обоих за минуту, не дав опомниться, и поволокли обратно, к расправе. Николай Павлович, уже отряхнувшийся и пышущий гневом, встретил их ледяным взглядом. — Ну что же, — начал он мрачно. — Муравьев-Апостол. Бестужев-Рюмин. Под чьим командованием? Светлана, все еще пытаясь сохранить маску пьяной бравады, сделала неуклюжий, преувеличенно почтительный поклон. — Ваше Сиятельство… Мы находимся под командованием… Диониса и Бахуса! — выпалила она, и ее лицо расплылось в полной вызова улыбке. — И у нас есть отличное шампанское! — кивнул с нелепой серьезностью Михаил. — Я вас обоих сейчас… — Николай с трудом сдержался. — В последний раз спрашиваю. Под. Чьим. Командованием? Тут Светлана сникла. Пьяный туман рассеялся, уступив место леденящему ужасу. — Полковника Семеновского полка, Павла Ивановича Пестеля, ваше высочество, — тихо, но четко проговорила она, вытягиваясь в струну. — Что же, немедленно доставить ко мне полковника Пестеля, — отрезал Николай, и в его голосе зазвенела сталь. Ждать пришлось недолго. Пестель явился безупречным, холодным, с каменным лицом. — Ваше императорское высочество, — отчеканил он, кланяясь. Великий князь обрушил на него шквал гнева: как он смотрит за подчиненными, как допускает такие вольности, что это за безобразие? — Осмелюсь доложить, ваше высочество, — лицо Пестеля оставалось непроницаемым, лишь в глазах мелькнула искорка своего, праведного гнева, — эти офицеры позволяют себе вольности не впервые. А нынешнее их состояние — следствие кражи моего шампанского. Михаил и Светлана стояли, потупив взоры, резко и окончательно протрезвевшие. — Мы осознаем всю тяжесть вины, — глухо проговорил Михаил. — Готовы нести наказание. — Но только не гауптвахта! — вырвалось у Светланы. — Там пауки! — И крысы! — тут же поддержал ее Михаил. — А у меня, между прочим, деликатная натура! — Нет, — ледяным тоном остановил их Николай. — Деликатной натуре придется перетерпеть. Полковник Пестель, наказывайте своих офицеров на ваше усмотрение. Дворянский чин им не защита. По лицу Пестеля скользнула тень удовлетворения. — Господин Муравьев, — он едва не сорвался, — гауптвахта. Господин Бестужев-Рюмин — прогнать сквозь строй, сто человек, один раз. Светлана побледнела, но высоко подняла подбородок. Михаил бросил на нее быстрый взгляд, полный тревоги и немой поддержки. — Держитесь, Сергей Иванович, — тихо прошептал он. — Перетерпеть, — так же тихо ответила она. — Что же, справимся… В казармах приказ исполнили быстро. Светлану увели под конвоем в холодный каземат, на встречу с пресловутыми пауками и завывающим в щелях ветром. Для Михаила же выстроили шеренгу солдат с палками. Лица у них были жалостливые, но при появлении начальства стали каменными. Пестель с довольным. Наконец-то наглецам преподадут урок, который запомнится надолго. И дворянские привилегии здесь будут бессильны.