Глава 10

~~~~~

Я прекрасно выспался. Ем с аппетитом и тренируюсь в полную силу. На перерыве иду в репетировать вокал. Я уверен в нем, но все равно иду. Я пою снова и снова одни и те же строчки. Слушаю себя в наушниках, правлю дыхание, акценты. Но мысли уносят совсем не туда. Я жду — сам не зная чего. Каждый раз, когда снимаю наушники, мне кажется — вот сейчас, стоит только обернуться, и она там. Сидит под дверью, как раньше. Смотрит с восхищением, подбадривает, шутит. Я почти чувствую ее взгляд — теплый, внимательный, будто я для неё лучший певец на свете. После той ночи, мы виделись лишь в столовой и только обменивались взглядами и улыбками. Мне этого мало. Я надеюсь встретить ее. Я жду ее. Неужели я… скучаю по ней? Я оборачиваюсь все чаще. Будто слышу как открывается дверь. Чувствую, что вот вот она войдёт. Улыбнётся, бросит на ходу какую-нибудь дерзость. Я почти вижу, как в полумраке студии колышется подол ее легкого платья, как блестят коленки, как волосы спадают на лицо, и мне хочется вдохнуть — чтобы уловить ее запах. Я жду. Но дверь так и не открывается. Минуты тянутся, и ожидание становится почти невыносимым отдаваясь разочарованием внутри. Понимаю, что больше не могу сконцентрироваться, все мои мысли сейчас только о Франческе. «Почему она не приходит? Я больше не нравлюсь ей?» «Кому понравится такой неумеха как ты?» — смеется надо мной голос. Я отчаиваюсь и встаю из-за стола. Время еще есть, и я неторопливо прогуливаюсь по коридорам поместья, в надежде встретить ее, найти ее. Вдруг я замечаю движение в окне. Подхожу ближе. И замираю. Там она. Франческа. Стоит во дворе, облокотившись на перила, смеётся — звонко, так легко, что у меня сердце сжимается. Рядом какой-то парень, похоже местный, что-то оживленно рассказывает, склоняясь к ней ближе. Она смотрит на него так, как я хотел бы, чтобы смотрела на меня. «Вот почему она не пришла!» Я хватаюсь за подоконник, иначе упаду, будто кто-то выбил землю из-под ног. Всё, что было во мне до этого момента — её смех в темноте, её губы, её дыхание рядом — всё будто обесценилось. «Ты думаешь она ублажает только тебя?”— резко колет замечание от старшего и я теперь не могу отмахнуться от него. Эта картинка перед глазами, и его слова больше не кажутся пустым звуком. И снова этот голос в голове: «Ну вот, смотри! Похоже твои десять секунд ее не впечатлили!» Он точно бьет по самому больному. И я ненавижу его, но он снова тут, ближе, чем мой собственный разум. У меня ладони вспотели, горло пересохло, а сердце выскакивает из груди. Щёки горят — то ли от злости, то ли от стыда. Я отворачиваюсь от окна и возвращаюсь в комнату как во сне, ноги путаются, дыхание сбивается. Перед глазами — только она, и её смех, адресованный другому.

~~~~

Вечернюю тренировку я смутно помню, вроде бы меня не ругали… или ругали… не знаю. Я прослушал замечания. Все на автомате, в голове шумит, я просто хочу умереть… После ужина я ни с кем не разговариваю, заваливаюсь на кровать лицом к стене. Закрываю глаза, но передо мной всё равно — та же картина, она, смеющаяся с тем парнем. «Ну вот, видишь? — голос лениво тянет, как будто смакуя. — Для неё это ничего не значит. Ты был случайностью, минутной прихотью, игрушкой на одну ночь.» Я зажмуриваюсь сильнее, но картинка никуда не исчезает. Переворачиваюсь на другой бок, но вместе с движением приходит новая волна. «Смешно. Ты даже как игрушка не годишься… Резиновая и то справилась бы лучше тебя!» Сердце сжимается так, что трудно дышать. Каждая фраза в голове — словно игла под кожу, и чем больше я пытаюсь избавиться от этого голоса, тем глубже он проникает. Я ворочаюсь, но сон не приходит. Натягиваю одеяло выше, пытаюсь спрятаться от этого шёпота, но он внутри моей черепной коробки и его слова режут, как ножи. Мне хочется встать, пойти к ней, но я не могу. Я не знаю, что увижу, если открою дверь. То, что мои догадки подтвердятся пугает меня больше всего. «Правильно. Лежи дальше, трус. А она в это время уже в постеле с другим. Может, прямо сейчас. Ты даже не узнаешь. Никогда. Свернулся под одеяло и дрожишь. Это все, что ты можешь!» «Прекрасно! Хочешь чтобы я проверил, ладно! Смотри! Я иду!» — наконец парирую я ему и с силой откидываю одеяло. Я не могу больше это слушать. Хочется биться головой об стену пока это голос не замолчит. Мои соседи давно спят. Я, не разбирая что хватаю в темноте, натягиваю первые попавшиеся спортивные штаны, накидываю рубашку поверх майки, босыми ногами влезаю в кроссовки. За дверью на меня обрушивается тишина ночного отеля. Коридор длинный и пустой, свет тусклый, лампы гудят. Я крадусь вдоль стены, как вор. Старые доски поскрипывают под ногами. Сердце стучит так, что больно в груди. Ступеньки наверх даются с трудом, будто ноги налиты свинцом. Вот я уже стою перед её дверью. Не решаюсь. Боюсь. Несколько раз едва слышно стучу по дереву. Ответа нет. Тишину нарушает только тихое жужжание лампы. «Она точно не одна. Она мне не откроет. Голос прав… во всём прав…» От горечи я бью по двери сильнее и уже разворачиваюсь, чувствуя, как всё внутри проваливается.       — …Хисын?! — вдруг скрип петель из-за спины и полушепот. Оборачиваюсь. Франческа стоит в дверях — пижама, патчи под глазами, волосы растрепаны. Такая нелепая, такая настоящая. Я растерянно пялюсь на неё. Она испуганно оглядывается по сторонам — коридор пуст. Одним движением она хватает меня за руку и затаскивает в свою комнату.       — Dio mio, ты что, псих?! — шипит, закрывая за мной дверь. — Ты какого чёрта сюда приперся и грохочешь посреди ночи? Бессмертный, что ли? Если мои братья тебя заметят — ты труп!       — Прости… я не знаю… мне просто не спалось… — слова сами срываются с языка. Я чувствую себя полным придурком. А внутри корю себя: с чего я вообще взял, что она привела кого-то? Из-за того, что она болтала с кем-то днём? Из-за того, что не пришла, туда, где был я? Может, она даже не знала, что я там! Вот же идиот. Накрутил себя… Она, ворча что-то по-итальянски, подходит к столу, раздраженно сдергивает патчи, кидает их в корзину, указывает мне на кровать и что-то наливает в стакан.       — На вот, выпей. Я оглядываюсь и нерешительно сажусь. Горит только настольная лампа. Кровать расправлена и на ней лежит раскрытая книга обложной вниз. Беру стакан и машинально заглядываю во внутрь.       — Не бойся, это просто вода. Не алкоголь. — усмехается она. Ее взгляд быстро пробегает по мне: сутулая спина, руки дрожат, плечи словно каменные, глаза в пол. Я сам понимаю, как жалко сейчас выгляжу. Она вздыхает и садится рядом, берёт мою руку в свою ладонь.       — Ну что с тобой такое? — тихо, но твёрдо спрашивает Франческа, заглядывая прямо в лицо. — Ты ведь не просто так пришёл. Давай, рассказывай. Я мну пальцами край простыни, горло пересохло. Делаю пару глотков воды, но слова все равно застревают. Но её ладонь — теплая, а голос твердый — она не даст мне уйти от ответов.       — Ну я… я ждал тебя, — наконец выдыхаю я. Голос звучит хрипло, неловко. — В студии. Думал, что… ты придёшь. Как раньше. Она чуть моргает, а потом просто притягивает меня к себе и обнимает. Без слов, без расспросов. Сперва я напрягаюсь еще больше от неожиданности, но позволяю себе выдохнуть, и чувствую как напряжение немного отпускает.       — Я не знала, что ты ждешь. Отец попросил меня принять поставку и я заболталась с курьером. Это простое объяснение, всего лишь несколько фраз сняли с меня этот давящий груз подозрений, но на его место сразу же пришла вина за все мои дурные мысли о ней, за то что сразу же поверил в слова каких-то идиотов, ничего не выяснив.       — То есть ты соскучился? Это единственная причина почему ты пришел? — вкрадчивым полушепотом спрашивать она и у меня пробегают мурашки по спине. Она явно на что-то намекает, да и причина не единственная.       — Ну… нет… я… тогда… — я краснею и запинаюсь, отвожу глаза. Мне хочется быть честным — я считаю это важным. Но не меньше мне хочется сбежать и избежать этого объяснения. «Трус», — отзывается внутри, и я заставляю себя продолжить.       — Я подумал… — голос срывается, приходится сделать вдох. — Подумал, что тебе не понравилось. Всё было слишком быстро… и я ничего не сделал для тебя. Я решил, что больше не нравлюсь тебе… поэтому ты не пришла.       — Scemo… — шепчет она, приподнимая мой подбородок, и легко касается моих губ своими. — Ты очень мне нравишься. От её слов к щекам тут же приливает кровь, и я зажимаюсь еще сильнее. Она чувствует это и чуть отстраняется. Я уже ругаю себя за то, что пришёл. За свои ожидания и глупую ревность. Франческа садится сзади, кладет руки мне на плечи и начинает медленно их разминать. Напряжение в теле отзывается тупой болью. Я чувствую, как ткань рубашки сползает по рукам, и она улетает куда-то в сторону. Я остаюсь в майке, но уже чувствую себя голым.       — Не напрягайся так. Всё нормально… — шепчет она мне на ухо и целует в шею, от чего мне становится очень жарко. Её руки скользят по моим плечам, слегка сжимая.       — Слушай… Ты вообще ешь что-нибудь? — заботливо вздыхает она, ощупывая мои худые руки. — Тебе правда девятнадцать лет? Я и сейчас довольно худой, а тогда ещё только едва начала формироваться мужская фигура, шире грудная клетка, плечи. Тогда я просто был, как палка.       — Да, — хрипло выдыхаю я, — я 2001 года… Она на миг замирает. Затем её резкий возглас заставляет меня вздрогнуть.       — Что?! Ты издеваешься? Считать разучился? Я 1999 года и мне девятнадцать, скоро двадцать. — она разворачивает меня за плечо и возмущенно смотрит. — Значит, тебе сейчас максимум восемнадцать! Зачем ты соврал? Я понимаю свою ошибку с подсчетом возраста. Она имела в виду международный, ну конечно, какой же ещё.       — Нет… я не врал… Просто у нас в Корее не так считают… у нас мне правда девятнадцать… но по международному семнадцать… Её глаза расширяются.       — Чёрт… — она отскакивает от меня, как ошпаренная, — Чёрт возьми… ты несовершеннолетний. Слово повисает в воздухе, тяжелое и холодное. Мне кажется, что она не произносит слово, которое окончательно разбило бы меня… «ребёнок». Я, черт побери, просто ребенок для нее… Мне становится стыдно так, что хочется провалиться под землю.       — Прости… — я опускаю голову. — Я не думал… я не хотел… Через два месяца будет восемнадцать… — зачем-то добавляю я, будто это что-то меняет. Я чувствую себя полным идиотом и хочу скорее скрыться, туда где она меня никогда не найдет. Франческа закрывает глаза и делает глубокий вдох. Потом ещё один. Несколько секунд она просто молчит, а я хочу исчезнуть.       — Так… — наконец произносит она тише. — Ладно. Она смотрит на меня уже иначе — без прежнего огня, но и без осуждения. Во взгляде что-то сосредоточенное, взрослое.       — Это многое объясняет, — медленно говорит она. — То, как ты реагируешь. Как зажимаешься. Я сглатываю.       — Я уйду, — торопливо говорю я. — Правда. Я всё понимаю. Я поднимаюсь с кровати, не отрывая взгляда от пола. Плечи сами опускаются, будто меня придавило сверху. Какой из меня любовник… самому смешно. И тут её пальцы крепко сжимают мою руку.       — Подожди, — тихо говорит она. — Не уходи. Я замираю, не решаясь поднять взгляд. Внутри всё перепуталось — страх, вина и странная искра надежды. Она сбавляет тон, садится ближе, и её слова падают прямо в тишину между нами. Она не тянет меня, просто держит за руку.       — Слушай, я не злюсь на тебя и не считаю, что ты сделал что-то плохое. У меня самой первый раз был в четырнадцать. С парнем старше. — она произносит это спокойно, даже чуть устало, просто факты, — Не делай из этого трагедию. Ты достаточно взрослый чтобы хотеть и пробовать. И даже слишком взрослый, чтобы сидеть и трястись, как будто совершил что-то ужасное. Ты просто неопытный, а это не преступление. Она смотрит прямо в глаза, и я не вижу там насмешки. Только тепло и легкую иронию, как способ сгладить неловкость.       — Я не хочу тебя выгонять, правда. Я ведь сама тебя во всё это втянула… Её слова ещё больше сбивают меня с толку. Я не знаю, хочу ли остаться или просто боюсь уйти. Я смотрю на неё сверху вниз, не решаясь. Она смотрит в ответ — прямо, спокойно, и в её взгляде странная надежда. «Она хочет, чтобы я был с ней? Почему? Я же неопытный мальчишка…»       — Останься, — говорит она мягко, почти шёпотом. — Я буду рядом, я тебе всё объясню. Я все еще стою у ее кровати и мешкаюсь. Франческа держит меня за руку, чуть подтягивает ближе и не отпускает.       — Ты ведь хочешь остаться. Я же вижу. — повторяет она еще тише. Я все еще напряжен. Она встает и другой рукой очень медленно касается его лица, убирает выбившуюся прядь со лба. Движение простое, но от этого я замираю, сердце грохочет, дыхание сбивается.       — Видишь? — шепчет она, — ничего страшного. Она притягивает меня за затылок и я наклоняюсь ближе, её дыхание касается моей кожи. Не торопясь, прикасается губами к моей щеке — не прямо в губы, а осторожно, сбоку, словно проверяет, не убегу ли я. Я весь дрожу, но не отстраняюсь. Кажется, меня парализовало. Её пальцы скользят по моему запястью, от кисти к плечу, оставляя за собой горячую дорожку.       — Знаешь, почему ты мне нравишься, Хисын, — произносит она почти неслышно. — В тебе уже есть страсть. Я сразу увидела её в твоей хореографии… ты двигаешься сексуально, даже не понимая сам, как это работает. Я хочу помочь тебе понять себя, открыть это в себе… — шепчет она мне в губы. Голова кружится от её близости, горячее дыхание вызывает волну мурашек по коже. Я не выдерживаю, сдаюсь, тянусь к ней сам, робко, но непреодолимо. Поцелуй сначала лёгкий, но её губы отвечают увереннее, увлекая меня за собой на кровать.       — Расслабься, не спеши, слушай себя, это не экзамен. Не анализируй, просто чувствуй… — её слова врываются в мой разум и я жадно впитываю их. — Секс — это парный танец, Хисын. Просто слушай музыку дыхания, улавливай ритм сердца… Она оказывается подо мной. Я целую ее все жарче, она направляет мою руку к себе на грудь…. Мои пальцы неловко тянутся к пуговицам её пижамы. Я не уверен, не слишком ли быстро, но в тот миг, когда ткань раздвигается, и я робко касаюсь её груди, Франческа выгибается навстречу, тихо вздыхает. Этот звук пронзает меня насквозь, как подтверждение: все правильно. «Парный танец?» — мысль мелькает и тут же теряется. Я и в парных танцах не силен… Моя ладонь дрожит, но её тело отвечает, и это придает смелости. Я скольжу пальцами чуть увереннее, чувствую, как соски напрягаются под моими прикосновениями. Её дыхание становится глубже, отрывистее, похожее на тихие стоны. Я впервые чувствую, что она хочет моих прикосновений, понимаю, что могу приносить удовольствие, и это сводит меня с ума сильнее, чем собственное желание. Поначалу страх и незнание сковывают меня, но я замечаю, как она направляет меня, подсказывает, реагирует. И вдруг в голове что-то щёлкает: это не хаос и не стыд — это навык. Ещё одно умение, которому можно научиться. Мне хочется понять, как это работает. Стать лучше. Стыд отступает. Остаётся странное, почти исследовательское любопытство, почти как перед сложной связкой. Она слегка отстраняется от моих губ, подсказывая мне перейти дальше. Я целую ее шею, чувствую, как она подается мне навстречу, как каждая клеточка её тела будто откликается на мои прикосновения. Моя ладонь медленно скользит вниз, вдоль ее живота. Сердце колотится так, что кажется, его слышит весь мир. Я останавливаюсь — не решаюсь зайти дальше. Пальцы застывают на её коже, дыхание сбивается. Франческа раздвигает бедра, как будто дает мне знак продолжать. Но я мешкаюсь, боюсь ошибиться.       — Ты знаешь, где клитор? — вдруг спокойно спрашивает она. Я поднимаю взгляд, и встречаюсь с её глазами. В них нет ни насмешки, ни жалости — только мягкий туман желания. Это взгляд женщины, которая хочет меня. Не кого-то другого, не «взрослого мужчину» с опытом, а именно меня, со всеми моими страхами и неуверенностью. Жар обрушивается на меня целиком, я почти задыхаюсь от этого осознания.       — Ну я… не уверен… — выдыхаю я. Она мягко улыбается и берёт мою руку в свою, медленно опуская ее ниже. Под моими пальцами — жар, влажность, её тело живое и требовательное. Я сглатываю, дыхание перехватывает, а сердце срывается с ритма. Нащупываю небольшой бугорочек.       — Да, вот тут… — шепчет она, прикрывая глаза. Её голос дрожит, и я впервые слышу её такой. Я осторожно двигаю пальцами, наугад, боясь задеть не там или сделать больно. Но её тело выдаёт ответ раньше слов: лёгкий стон срывается с её губ, и он пробивает меня током. Моё смущение отступает, уступая место чему-то другому — трепетной уверенности. Каждый её вздох, каждый звук — как указка. Она будто сама ведёт меня, а я учусь читать её язык. И я вновь ловлю себя на ощущении: в этом нет ничего грязного или постыдного — это музыка, и мы в ней танцуем. Я хочу, чтобы время застыло. Хочу дарить ей эту радость бесконечно, слушать её дыхание, её стоны. Я целую её в губы — она отвечает, и от этого мой пульс взлетает еще выше. Спускаюсь губами ниже, на шею, по ключице — к груди. Легко обхватываю сосок губами, втягиваю его, и её тело сразу отзывается — голова запрокидывается, пальцы вцепляются в простыню. Её стон становится громче, и я замираю на секунду, потрясенный: это я сделал? Её отклик придаёт мне уверенности, и я осмеливаюсь идти дальше, вдруг чувствуя странный азарт — мне хочется пробовать, подстраиваться, слушать ее тело, угадывать и искать, как ещё можно вызвать этот отклик. Собственное возбуждение становится почти невыносимым — все во мне откликается на каждый её вздох, болезненно тянет и требует, но я упрямо держусь, отодвигая его на второй план. Сейчас важнее она. Я подожду. Губами опускаюсь к животу, целую его, медленно двигаясь вниз. Мои губы опускаются всё ниже, и вдруг ткань мешает мне двигаться дальше. Франческа улыбается сквозь дыхание, приподнимает бёдра и легко стягивает с себя шорты, сбрасывая их в сторону. Я на секунду замираю, ошеломленный ее смелостью, На миг поднимаю глаза — и ловлю ее взгляд: в нем нет ни тени сомнения, только желание. Она кивает: «Продолжай…» От этого меня обдает жаром, и я уже не колеблюсь. Я прижимаюсь к её внутренней стороне бедра, чувствую, как она дрожит, как её тело раскрывается навстречу. Наконец касаюсь губами там, где ещё недавно был только пальцами. Она вздыхает глубже, руки хватаются за мои плечи и притягивают ближе. Я нахожу бугорок, пробую языком, сначала неуверенно, но когда он твердеет под моими движениями и она выгибается, я понимаю — правильно. Я чувствую, как мои движения отражаются в её теле.       — Пальцы… — прерывисто стонет она, напрягаясь. — Хисын… пожалуйста… введи… Я почти теряю голову от того, что она просит меня об этом. Осторожно скольжу внутрь двумя пальцами, медленно пробую ритм. Она стонет громче, и я, не думая, ускоряюсь, чувствуя, как ее тело сжимается вокруг меня.       — Быстрее… — вырывается у нее. Я послушно двигаюсь увереннее, и каждое ее движение навстречу подтверждает, что я делаю правильно. Я чувствую, как волна поднимается в ней, как каждое мое движение приближает ее к развязке — дыхание сбивается, мышцы напрягаются, ногти до боли впиваются в мои плечи. И вот она выгибается всем телом, стон разрывает тишину, и её наслаждение словно выплескивается на меня целиком. Я не отрываюсь, пока она дрожит в моих руках. Постепенно ее дыхание выравнивается, тело расслабляется, пальцы отпускают меня, падают без сил на простыню. Я смотрю на нее, все еще не веря, что это мои действия подарили ей эти ощущения, что это из-за меня она вся растворяется в наслаждении. Теперь я вижу, что ее реакция мало отличается от моей. Я знаю точно — сейчас она удовлетворена. И внутри рождается новое ощущение — гордость, восторг, какое-то сияющее счастье. Я не просто взял — я смог дать.       — Ты такой способный ученик, Хисын… — выдыхает она едва слышно, приоткрывая глаза. — Дай мне пару минут… Я медленно поднимаюсь с её бёдер, тяжело переводя дыхание. Ложусь рядом, голова утопает в мягкой подушке. Одежда всё ещё на мне — и от этого ещё жарче, будто она сковывает меня как тиски. Франческа неподвижно лежит рядом, ее тело расслаблено, грудь вздымается в ритме медленного дыхания. Я украдкой скольжу взглядом по её силуэту — от линии плеча до колен. Она поворачивается на бок и прижимается ко мне, обнимает, её кожа обжигает мою руку, и меня тут же накрывает новая волна возбуждения. Я тоже хочу… разрядки. Мышцы ноют от напряжения, внизу все горит, тянет. Но я не могу попросить. Не имею права. Два раза до этого — только я получал. А теперь я понял, каково это — быть доведенным до края и оставленным. Чувство незавершенности обжигает изнутри. Неужели она чувствовала то же самое? Франческа открывает глаза и вдруг улыбается — в её взгляде снова эта искра, от которой у меня сердце падает в пятки. Она проводит пальцами по моему лицу, по шее, скользит ниже…       — Теперь моя очередь показать тебе кое-что… — её голос звучит тихо, но в нём столько обещания, что я замираю, не в силах даже сглотнуть. Она садится сверху на меня. Я только удивленно смотрю, не понимаю, что она задумала. В голове тут же всплывает мысль: куртка… я её не взял. Вот я придурок…       — Слушай… я… у меня нет с собой… резинки… забыл в куртке… — выдыхаю виновато, хотя и хочу показать, что я не совсем тупой, что помню о защите.       — А откуда взял?       — Куратор дал…       — Понятно… тетка моя всё растрепала… — она закатывает глаза, потом вдруг усмехается. — Но не волнуйся, сегодня не потребуются… — подмигивает лукаво. Я не понимаю, о чём она, но не успеваю спросить — её губы накрывают мои, и разговор обрывается. Теперь я весь в её власти. Она медленно спускается к моей шее, кожа тут же вспыхивает, будто её дыхание — огонь. Я цепляюсь за неё руками, притягиваю ближе, хочу чувствовать её всю кожей, хочу раствориться в ее тепле. Франческа стягивает с меня майку, оставляя меня открытым. Я сглатываю и зажмуриваюсь, смущаюсь, но желание всё равно сильнее. Она целует мой торс, губы и язык оставляют дорожку жара, спускающуюся всё ниже. Когда она проводит языком по линии штанов, у меня едва не срывается стон, и я закусываю губу так, что больно. Сердце грохочет, дыхание сбивается.       — Дыши спокойнее. Расслабься, если хочешь продлить удовольствие… — её голос тихий, но уверенный. Я делаю несколько глубоких вдохов. И действительно — тело чуть отпускает, мышцы становятся мягче. Но внутри всё равно натянуто до предела — как струна. Она легко стягивает брюки вниз. Я весь краснею, закрываю глаза. Воздух кажется густым, плотным. Ее рука касается меня, пальцы обхватывают, и я чувствую, как член пульсирует в её ладони, будто отвечает на каждое её движение. А потом — ее язык. Едва коснувшись головки, он обжигает меня сильнее любого прикосновения. Я замираю, перестаю дышать. Это не похоже ни на что, что я испытывал раньше: ощущения ярче, резче, будто с меня сняли последнюю завесу.       — Дыши спокойно… — повторяет она мягко, и я вдыхаю, выдыхаю, стараюсь довериться. Она не спешит. Слушает меня, мое дыхание. Кажется, она читает меня лучше, чем я сам. Она обхватывает губами головку, и у меня перехватывает дыхание. Тепло её рта, влажность — что-то совсем другое, невообразимо яркое. Мои пальцы сами вцепляются в простыню, будто ища за что ухватиться, чтобы не сорваться сразу. Она медленно скользит глубже. Осторожно, без спешки. Каждое движение — как новая волна, пробегающая по телу. Я чувствую каждое её касание языком, каждый миллиметр движения. У меня сдавливает грудь, дышать тяжело, но в то же время внутри появляется странное спокойствие — она ведёт меня, показывает ритм, дает время привыкнуть. Я делаю глубокий вдох и почти стону, когда она вновь поднимается вверх и повторяет движение. Медленно. Ровно. Настойчиво. Я привыкаю к ощущениям, перестаю дёргаться от каждого прикосновения, позволяю себе расслабиться. И вот, когда я уже чуть успокаиваюсь, она меняет ритм. Двигается быстрее, глубже, её движения становятся увереннее и смелее. Я не могу больше держать руки в простыне и машинально тянусь к ее волосам, провожу пальцами по прядям. Я больше не думаю, не пытаюсь анализировать или искать ошибки. Я просто чувствую. Каждое её движение — словно мелодия, в которую я погружаюсь всё глубже. Она меня ведёт, а я доверяюсь без остатка. Я больше не управляю собой — дыхание сбивается, стоны рвутся наружу, и уже неважно, услышит ли кто-то. Всё, что существует сейчас, — её губы и тот жар, который она рождает во мне. Она все наращивает ритм, и мир постепенно исчезает. Внутри всё натягивается до предела, как струна, вот-вот готовая лопнуть. Я хватаюсь за её плечо, будто могу удержаться — и не удерживаюсь. Волна подхватывает и ломает меня. Это не просто наслаждение — это удар молнии, вспышка, от которой белеет всё перед глазами. Мгновение — и я будто исчезаю, растворяюсь в этой невыносимо сладкой пустоте. А мгновение спустя падаю обратно в тело, тяжело дыша, сердце грохочет в ушах, каждая мышца расслаблена, будто меня вывернули наизнанку и лишили сил. Она поднимается ко мне, прижимается, и когда реальность возвращается, я понимаю: я впервые не просто получил удовольствие — я разделил это с ней. Сейчас мне всё равно, поймают ли меня, что скажут и что подумают другие — в этот момент всё это потеряло смысл. Эти ощущения не сравнить ни с чем — и сейчас они кажутся стоящими любого риска. Даже если завтра придётся платить за это, я никогда не пожалею ни о секунде, проведенной с ней.

~~~~~