Глава 7

      Чосо оказался прав. Часа хватило.       Обратная техника работала с ледяной точностью, штопая разорванную ткань клеток, выжигая яд из самой сердцевины. Мэйко смогла не просто встать — она смогла пройтись по квартире, ощущая лишь фантомную боль там, где недавно бушевала смертельная агония.       Токсичность крови Чосо шокировала ее не своей силой, но своей концентрированной, абсолютной смертоносностью. В самом начале, на одну ужасную секунду, она почти поверила, что проигрывает. Это была не просто отрава. Это была аннигиляция, сгусток проклятой силы, нацеленный на уничтожение живой плоти.       Сейчас, когда физическое отступление было завершено, Мэйко ощущала не столько слабость, сколько оглушающий эмоциональный вакуум.       На журнальном столике лежали ключи. Обычные, металлические. Небольшие. Но они казались невероятно тяжелыми, словно отлитыми из свинца. Она не хотела их видеть, не хотела убирать.       Он оставил их и ушел. Но это был не просто уход. Это было самоустранение — акт защиты, который сейчас, в этой тишине, начинал ощущаться ею как самое настоящее предательство.       Она отпустила. Молча. Без обид, без разбирательств, без права на слезы. Она не позволила себе даже намека на сожаление, когда он принял решение, которое, по его мнению, было единственно верным. Ее маска спокойной, гордой женщины не дрогнула. Но под ней хранилась жгучая, непримиримая боль, которая требовала выхода.       Он ей нравился.       Нет. Это было слишком слабое, слишком банальное слово для того, что он с ней сделал.       Чосо был парадоксом, архитектурным сдвигом в ее мире. Он был совершенно не похож ни на кого из тех, кого она знала. Он ощущался по-иному. Она сама ощущала себя по-другому рядом с ним. Несмотря на суровое прошлое и опасную, проклятую сущность, он являл собой абсолютно обезоруживающие искренность, наивность и чувствительность.       Это пугало. И манило. И теперь, когда он ушел, забрав с собой эту странную, неустойчивую гармонию, Мэйко понимала, что ее жизнь снова стала просторной и пустой.       Мэйко подошла к окну и остановилась. Внутри все как будто утряслось. Тело не болело, а за окном только клонилось к свету. Солнце лениво скользило по крышам домов. Через час ей снова быть в техникуме. Она привела себя в порядок, натянула на плечи знакомую строгую форму и вышла из квартиры.       Лифт пришел молча, двери зашуршали, и в тот же миг из соседней двери вышел Рэн. Но он не бросился к ней так, как раньше. Вместо этого смущенно засуетился у порога своей квартиры, избегая взгляда, явно надеясь остаться незамеченным. Странно…       Мэйко замерла. Внутри что‑то щелкнуло — воспоминание о вчерашнем лице Рэна при виде Чосо резко всплыло в памяти. Палец застыл на кнопке открытия лифта.       — Я подожду, — сказала она так, чтобы он обязательно услышал.       Рэн судорожно мотнул головой.       — Ох, Мэйко-тян, езжай, — сбивчиво произнес он, все еще роясь в карманах, и выдал почти испуганным голосом: — Я кое‑что забыл…       Настороженность возросла. Он повернулся назад, снова проверяя замок, дверь приоткрылась. Мэйко не стала ждать. Она вышла из лифта и быстро к нему подошла. Сердце в груди стучало так, что казалось, выскочит из груди. Рэн метнулся в квартиру, едва успев войти. И прежде чем дверь захлопнулась, Мэйко подставила туфлю, с той же иронией, с какой он сам это когда‑то делал.       — Что ты делаешь? — прошептал он, дрожа.       — Говори, — ее голос не терпел возражений.       Рэн побледнел.       — Во‑первых, зачем тебе новая дверь?       Рэн помотал головой и, не зная, что делать, толкнул ее плечом, пытаясь выдавить в коридор. Это только разожгло ее любопытство и упрямство.       — Говори прямо, что случилось между вами! — коротко приказала она.       — Между мной и кем? — он резко ответил, продолжая шарахать ее в сторону.       — Ты знаешь, о ком я, — процедила Мэйко и рывком потянула его за галстук.       Он отшатнулся, губы дрожали, взгляд метался.       — Я ничего не знаю. Пожалуйста, оставь меня в покое… — слова сорвались, как будто он говорил о чем‑то заразном.       Боже… он не просто испуган. Он насквозь перепуган.       Собрав последние силы после изматывающей регенерации, Мэйко резко распахнула дверь и шагнула в квартиру. Рэн, тяжело дыша, отпрянул на два шага.       — Ты ведешь себя… нагло, — пробормотал он, в его тоне не осталось прежней самоуверенности, только жалобная мольба.       — Говори, — снова сказала она и закрыла за собой дверь.       Рэн выглядел растерянным: глаза бегали между ней и дверью, пальцы нервно теребили подол пиджака. Сглотнув, он, наконец, сломался под немигающим взглядом бывшей.       — Я знаю о нем… — выдавил он, прикрыв глаза и сжав переносицу, будто удерживая отрывок правды внутри.       — Знаешь? — голос Мэйко был холоден, но спокойнее прежнего. — И что же ты знаешь?       Рэн поднял на нее взгляд, полный сомнений, потом понизил голос до хриплого шепота, будто произносил приговор.       — Он… мутант.       Мэйко не выдержала, из груди сорвался сухой, горький смешок.       — Му-мутант? — Она прикрыла рот ладонью, пытаясь скрыть улыбку. Это было так нелепо, так по-обывательски.       Рэн закатил глаза, тут же пожалев о своей откровенности.       — Мне не стоило говорить это, — разочарованно пробормотал он.       Неужели он ожидал на такое свое заявление другой реакции, нежели снисходительного веселья? Мэйко резко собралась, напуская на себя холодный, профессиональный интерес. Она должна была понять, что именно он видел. Что именно Чосо показал.       — С чего ты взял? — спросила уже без насмешки.       Рэн недоверчиво окинул ее взглядом, раздумывая над своими словами.       — Ну-у… — махнул рукой в сторону своей новой двери. — Во-первых, он выбил ногой мне дверь.       — Хм… допустим, — Мэйко скрестила руки на груди.       — Затем прижал меня вот сюда и… — Рэн округлил глаза, часто моргая, и не решаясь продолжить. Он явно подбирал слова. — Затем он… его глаза… его лицо… и он… он…       Мэйко сощурилась.       — Он пригрозил мне ножом… — выдохнул Рэн, прекрасно понимая, что в его сумбурном рассказе упущено самое главное.       — Оу! — Мэйко вскинула бровь, изображая полное понимание. — Тогда, конечно, все понятно. Он… Он, определенно, мутант.       При этом сама Мэйко прекрасно понимала, что бывший сказал не все. Рэн был напуган и боялся, что она признает его сумасшедшим. И она дала ему возможность уцепиться за рациональное объяснение.       — Нет. Ты не понимаешь… — Рэн подошел ближе, чтобы убедиться, что она не просто издевается, а готова выслушать. — Изначально, когда он оказался тут, у него не было ножа…       Мэйко медленно моргнула, демонстрируя полное недоумение, но внутри все горело. Чосо выдал себя. Не просто припугнул, а использовал свою технику. И если он сделал это сегодня утром с ней, и ночью с Ино — значит, это было не в первый раз. Получается, Чосо практически выходил из-под контроля?! Вот почему он так резко собрался и ушел?       Натянув на лицо маску равнодушия, она скользнула взглядом по соседу и холодно спросила:       — И откуда же взялся нож? Из кармана?       — Нет… — Рэн сделал еще шаг, оглянувшись, будто боялся прослушки. Затем нервно сглотнул и уставился на свои растопыренные пальцы. — Он… он образовал его. Из… из своей руки. Нож сперва был… жидким, но… летающим. А затем… А затем стал твердым, как стекло, и красным, как… как…       Он замолчал, закрыв глаза, пытаясь поймать слова.       Пальцы Мэйко непроизвольно сжались в кулак, а голос вышел тихим:       — Красной, как что, Рэн?       — Красной, как… его глаза! Как… как кровь! — прошептал он. — И он сказал, что если еще раз увидит меня рядом с тобой, он сделает из меня… фонтан.       Слова висели в воздухе, плотные и липкие. Мэйко выпрямилась — не потому что поверила, а потому что не могла позволить себе выглядеть испуганной. Сердце бешено отстукивало       Он, почувствовав перемену в ее лице, облегченно выдохнул, как будто услышал ожидаемое оправдание. Но она не собиралась дать ему эту надежду. Мэйко подошла ближе — настолько близко, чтобы он увидел в ее глазах не сомнение, а холодную уверенность.       — Ты. Сошел. С ума, — медленно, расставляя слова по уровням, сказала она. — Полный бред!       Его глаза расширились.       — Что?       — Боюсь, Рэн, — Мэйко нахмурилась, и улыбка, которая вспыхнула на губах, была нерадостной. — Тебе нужен специалист.       — То есть ты мне не веришь? — прошипел он.       — Конечно… — она сделала театральный взмах рукой. — Я могу поверить в часть с выбиванием двери. Все остальное — похоже на пьяный бред. Нож из руки, красные глаза… Рэн, серьезно?       Он стоял, словно рыба на берегу, губы шевелились, но звука не было. В глазах — безнадежность. Мэйко на секунду увидела в нем не лжеца, а человека, которого действительно напугали до чертиков. Человека, который впервые встретил нечто сверхъестественное. Стало даже искренне жаль его. Но она умела собираться и включать сносную актрису в критическим ситуациях, даже когда в душе бушевал пожар.       — Ну? Ты идешь? Я уже опаздываю на работу, — бросила она, поворачиваясь к двери.       — Я думал, ты мне поверишь… — он попытался сказать что‑то в свою защиту, но не найдя слов, беспомощно опустил руки.       — Нет, Рэн. Это я думала, что ты расскажешь мне что‑то ужасное, а ты…— холодно добавила она, не глядя на него, открывая дверь. — Меньше пить надо!       Только закрыв за собой дверь и подойдя к лифту, глубоко выдохнула, но воздух не принес облегчения. Мэйко втянула плечи, сильнее кутаясь в пальто. Внутри билось странное, почти болезненное противоречие: острая жалость к человеку, который стал невольным свидетелем проклятия, и жгучая горечь на Чосо, чья бессистемная импульсивность сделала этот крах возможным. Эти эмоции сплелись в тугой, удушающий узел, не давая ей возможности отделить вину от обиды.       На работе была тише чем когда-либо. Люди рядом говорили о делах, о сроках, о чашках кофе, а ее мир сжался до размеров кабинета, где все было как по нотам. Под этой маской — ледяная, вязкая пустота, густая и бесцветная, она медленно растекалась под ключицей и застывала в животе. Иногда из этого холодного моря всплывали обрывки воспоминаний — фразы, смех, его дыхание и горячие руки — и на секунду казалось, что внутри загоралась искра. Но она была обманчива.       Их история закончилась, не успев начаться. Она почти не знала Чосо. Он не успел узнать ее. Это «почти» оказалось страшнее любого факта: пустота, оставшаяся от неразвернувшейся любви, была острее потери. Мысли о нем не отпускали ни на минуту, и тело отвечало фантомной болью — как будто отрезали часть, которую никто не видел, но которой она пользовалась всю жизнь.       Разве так бывает? Это не было похоже на влюбленность. Для любви требовалось время, фундамент, общие истории. Здесь же был лишь короткий, яркий порыв, потеря контроля — страсть, влечение, комфорт, — но точно не чувство, способное вызвать такую опустошенность. И вот эта необъяснимая тяжесть, это иррациональное, глубокое недомогание было тем самым, в чем она не могла разобраться.       Иногда проскальзывала мысль, от которой становилось стыдно и обидно одновременно: можно ли считать, что сегодня утром ее впервые бросили? И если да, то почему это ощущается как полноценная катастрофа?       День тянулся тоскливой, монотонной рутиной: вскрытия, сухие отчеты, проверка ран. Когда Секо пригласила на ланч, Мэйко мягко, но твердо отказалась, сославшись на мигрень. Не хотелось, чтобы кто-то видел, как легко ее профессиональная броня дает трещину.       После обеденного перерыва, который провела за работой, Мэйко наконец, вышла из лечебницы. Хотелось улизнуть от вязких размышлений, пахнущими больничным хлорином и собственными думами. Кофемашина с тихим скрежетом выдохнула и начала разливать любимый латте — теплый, горьковатый, почти утешительный.       Ино возник рядом так внезапно, что девушка не успела испугаться.       — Привет, красотка. Давно не виделись, — он игриво прислонился к автомату.       — Не так уж и давно, — невольно прошла по нему взглядом с головы до пят, пытаясь выловить в движениях или на лице следы того нападения, о котором говорил Чосо. Ничего — ни пореза, ни испуга, ни выбитой линии на брови. Скорее с Ино было так же, как с Рэном. Просто напугал.       — Ты в порядке? — Ино наклонился ближе, в его взгляде читалась искренняя забота. Наверно, темные круги под глазами Мэйко выдавали усталость.       — С переменным успехом… — она получила наконец кофе и направилась в сад. Ино последовал за ней. — А ты?       — Как всегда бодрячком…       — Ты с миссии? Или наоборот? — она уловила странное предчувствие и оглянулась.       — Был на собрании по поводу сегодняшнего инцидента.       Сердце ухнуло.       — Что-то серьезное? — постаралась придать голосу максимально нейтральный, рабочий тон.       — Да нет, — Ино небрежно пожал плечами. — Решали судьбу одного непослушного… гибрида.       Мэйко нервно прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы сдержать невольный вздох, и присела на скамейку под старым, раскидистым деревом. В конце концов, что скрывать? Ино уже знал об их коротких, неуклюжих «отношениях».       — Решили оставить его, — Ино прикурил сигарету. — Дать шанс.       — А он просил о шансе? — спросила Мэйко, чувствуя, как в груди снова начинает ворочаться горечь. Но говорить кому-либо о своих сомнениях на счет самоконтроля Чосо она не собирается точно.       Парень на минуту задумался, затем усмехнулся, словно вспомнив что-то абсурдное.       — Прикинь, мне кажется, ему было абсолютно пофиг. Сидел будто его это вообще не касалось.       Мэйко тихо усмехнулась, крутя в руках горячий стакан. Скорее всего, в техникуме его удерживала кровная связь с братом.       — Но его все равно оставили…— она сделала большой глоток. Горячая жидкость, казалось, несла с собой то же обжигающее раздражение, что и новости.       — Д-да! — немного удивленно протянул Ино. — Сейчас острая нехватка сильных магов. А он, как ни крути, сильный. Мы сейчас с ним как раз собираемся на новую миссию…       Мэйко снова оглянулась, слишком очевидно и нервно. Ино коротко, беззвучно рассмеялся.       — Он где-то здесь. Позвать?       — Нет-нет… Не буду вас отвлекать! — резко вскочила, точно ее подбросило.       Ино моментально уловил этот язык тела. Нахмурился и медленно выпустил дым кольцом. Мэйко уже сделала шаг в сторону морга, когда он тихо, почти робко, коснулся рукава ее пальто.       — Я надеюсь, он тебя не обидел? — спросил он почти шепотом, прищурившись так, будто пытался вычитать правду в ее глазах.       Она остановилась. Прикосновение его слова не было болью — это было насквозь, как холодный ветер, прошедший по тонким нитям внутри нее. Нет уж… Мэйко собралась, выпрямилась и натянула самую естественную улыбку, на которую была способна.       — Что? Да не дай бог… — ровный голос, спокойный взгляд. — Просто у нас ничего не вышло. И… он съехал. Так что… привет передавать не нужно.       Ино поверил. Расправил плечи, в голосе послышалось облегчение.       — Знаешь, я рад… — он позволил себе по-дружески обнять ее за плечи, — Вы совсем не подходите друг другу. Ему вообще мало кто подходит.       — Н-да… — Мэйко усмехнулась, проглотив комок, который будто застрял в горле. «Да чтоб тебя», — шептала часть ее, но она не давала ей голоса. Почему хочется плакать без слез?       И совершенно кстати, телефон Ино звякнул где-то в кармане. Он торопливо достал его, вглядываясь в сообщения.       — Ладно, я побежал.       — Удачи!       — Ага! — он помахал рукой и пошел прочь.       Мэйко стояла еще мгновение, вслушиваясь в удаляющиеся шаги. Их ритм остывал, и вместе с ним в груди снова расползалась пустота — ровная, холодная и бессодержательная.       Время поползло бесконечно медленно. Мозг отказывался концентрироваться. Каждая строка, каждый клик мыши требовал неимоверного усилия воли. Посмотрела на цифровые часы в углу монитора: 16:47. Она помнила, что смотрела на них ровно две минуты назад, когда было 16:45.       Мэйко откинулась на спинку кресла, чувствуя, как холодный пластик впивается в лопатки. Она знала, почему время так тянется: она ждала. Ждала, когда закончится ее смена, когда придут отчеты о миссии, и, самое главное, ждала, что он вернется. Живым. В то же время надеялась, что не столкнется с ним.       До конца смены целый час, но усталость уже давила на виски. Это была не физическая усталость от работы, а ментальное истощение от ожидания. Она закрыла глаза на секунду, представляя, как выйдет из этого здания, вдохнет вечерний воздух и оставит напряжение позади.       Но напряжение было здесь, в стенах, в гуле холодильных камер, в ожидании, которое не давало покоя. В ней самой.       17:13. Наконец, экран мигнул. Пришло первое уведомление: «Предварительный отчет о завершении миссии [Код 77-А] получен.»       Мэйко почувствовала прилив адреналина. Раскрыла файл и сразу прокрутила вниз к строке, предназначенной ей: «Раненых и погибших нет». Вздохнула с облегчением. На сегодня других действующих и запланированных миссий не было, а значит можно уходить пораньше. Выключив всю аппаратуру, накинула пальто и быстрым шагом направилась в главный корпус, чтобы сдать ключи.       Но в тот момент, когда Мэйко уже приоткрыла входную дверь техникума, в дверном проеме сначала показался Ино, а за ним, словно отбрасывая тень, вышел Чосо. Время, которое только что ускорилось, снова затаило дыхание. Такума оживленно рассказывал ему что‑то — удивительно весело, если учесть ночной инцидент. Но ее внимание целиком и полностью впилось не в мага. При виде Мэйко сонные брови Чосо приподнялись, он нервно сжал ремень рюкзака и застыл.       — О, привет, принцесса, — Ино привычно приобнял Мэйко и оставил легкий поцелуй на щеке. — Уже закончила?       — Привет… — смущенно выдавила, изо всех сил пытаясь сохранить непринужденность и смотреть теперь только на Ино. — Д‑да… я домой.       — Ага, ясно. Ну… Тогда пока, ребята, вы же вместе живете… — он хлопнул Чосо по плечу и подмигнул Мэйко, прежде чем кто‑то успел что‑то возразить. — Меня уже ждут.       Он быстро убежал и наступила тишина.       Их взгляды столкнулись. В груди у обоих что‑то дернуло, словно кто‑то тихо коснулся старой, едва залеченной раны.       — Привет, — сказал он, и даже эта нейтральная интонация казалась натянутой струной.       — Привет, — тихо ответила Мэйко.       Короткое молчание между ними было слишком плотным для простой вежливости.       — Как ты? — спросил он, преодолевая невидимое сопротивление, чтобы просто произнести эти слова.       Мэйко сжала кулак в кармане пальто. Ногти врезались в ладонь, и эта острая, контролируемая боль была единственным якорем, не позволяющим ей сорваться. Внутри все плавилось от обиды, но голос прозвучал безупречно нейтрально, почти скучно:       — Я в полном порядке.       Он нахмурился, и это выражение вины было почти физически ощутимо. Он сделал короткий, нерешительный шаг, сокращая дистанцию, оказавшись прямо в дверном проеме, и Мэйко вдруг почувствовала, как ее мышцы мгновенно напряглись, готовясь к удару или к бегству.       — Я не хотел, чтобы все обернулось... так, — выдавил он, и слово "так" повисло в воздухе, полное невысказанных последствий.       Раздражение было первым, что вспыхнуло — горькое, как желчь. Но под ним уже росло иное, более опасное чувство: холодное, хищное удовлетворение. Он смотрел на нее и в его взгляде было все — и сожаление, и то же самое, нестерпимое влечение, которое только сегодня утром заставило их тела заговорить на языке, не требующем слов.       Чосо уронил взгляд на ее губы. В этом жесте была та откровенная, почти болезненная нежность, которую он не позволял себе ни с кем, кроме нее. Мэйко ощутила, как мир вокруг рушится, забыв, кто она и где находится.       Да что ж такое?! Почему рядом с ним она переполняется таким противоречием… Инстинкт толкнул вперед, но Чосо, вздрогнув, прижался к косяку. Она поравнялась с ним в узком проеме.       — Знаю… — выдохнула Мэйко.       Знакомый жар его дыхания, вкус его поцелуя, объятия на грани грубости и страсти — воспоминания в красках обрушились на нее разом.       Мэйко замерла, дыхание оборвалось. Ошеломляющая близость была почти невыносима, и она почувствовала, как напрягся он сам. Но это была ловушка. Это было не то, ради чего она пришла.       Она резко, почти болезненно выпрямилась, словно перерубая натянутую нить воспоминания. Голос ее был ровным, безжизненным.       — Приятного вечера, Чосо.       Он не ответил. Лишь страстно, мучительно нахмурился, и в этом напряжении Мэйко прочла, что он увидел в ее глазах те же самые запретные образы. Чувствуя его взгляд на своей спине, она гордо, непоколебимо направилась к выходу. Каждый шаг был не просто движением, а выстраданным решением.       В квартире ее встретила не просто тишина, а гулкое, осязаемое одиночество. Пустая комната Чосо, словно немой укор. На столе его ключи — тяжелый, ненужный артефакт.       Голод, который она игнорировала весь день, сменился нервной пустотой. Мэйко приняла душ, пытаясь смыть напряжение, но оно осталось. Уселась перед телевизором, в руке яблоко. На экране мелькал слезливый сериал, но ее взгляд был прикован к экрану телефона, к чату с Чосо, который она открывала и тут же закрывала.       Где он? Что он делает? Мысли метались, как птицы в клетке. А что, если он не поехал к Юджи? Холодная волна тревоги окатила ее. Он же не знает города. Вдруг заблудился? Нет, Мэйко, перестань. Он не ребенок. Он найдет дорогу. Есть такси. Но эта рациональность не помогала. А вдруг он остался там, в техникуме, один?       Пальцы, действуя помимо ее воли, набрали вопрос.

> Доехал до квартиры брата?

      Сообщение мгновенно окрасилось «Прочитано». Мэйко вздрогнула, словно ее поймали с поличным. Он что, сидел, уставившись в телефон? Собирался написать? Печатает…       Паника. Он увидит, как она беспокоится. Мэйко резко закрыла чат, чтобы не дать ему увидеть, что она ждет. Тут же горло обожгла горечь. В отличие от нее, он никогда не стеснялся ни своих привязанностей, ни того эффекта, который он производил. > Нет. Я не у него.       Волнение сменилось острым уколом.

> А где?

> Я не буду жить у него.       Сердце Мэйко пропустило не просто удар — оно болезненно дернулось. Она резко встала с дивана, чувствуя, как адреналин гонит кровь. Разум требовал позвонить, но пальцы лихорадочно били по буквам, выдавая ее панику серией коротких, нетерпеливых сообщений:

> Где ты?

> Почему не едешь к Юджи?

> Ты заблудился?

> Я могу тебя отвезти.

> Не заблудился, у меня есть карта в телефоне. Все в порядке. Пожалуйста, не беспокойся, тебе надо отдохнуть.       Последние слова, полные отстраненной заботы, не заглушили, а лишь усилили тревогу. Что с ним происходит? Мэйко машинально подошла к входной двери, взгляд зацепился за собственное пальто. Она уже собиралась нажать на «Вызов», когда пришло еще одно, окончательное сообщение. > До завтра.       Ну уж нет. Нажала на вызов. Пошли гудки. Слишком длинные, мучительно медленные по сравнению с бешеным ритмом ее сердца. Мэйко нервно прикусила ноготь, чувствуя, как напряжение стягивает горло.       Он поднял.       — Алло, — послышалось на том конце. Голос был тихим, словно придавленным, и отдавал глухим, гулким эхом.       — Где ты? — Мэйко не стала тратить время на приветствия.       В ответ — короткая, звенящая тишина. Она слышала лишь низкий фоновый шум, который не смогла определить.       — Что все это значит? Почему ты строишь из себя загадку, Чосо? Ответь мне! — потребовала она, чувствуя, как голос срывается.       — Я же сказал, все нормально, — тихо ответил он. В его тоне не было раздражения, только подавленная усталость.       — Ничего не нормально! Ты не у Юджи. Ты где-то один. Почему ты не поехал к брату?       Мэйко услышала, как он тяжело вздохнул.       — Я… я просто передумал. Я не хочу его беспокоить.       — Беспокоить? — повторила она, не понимая. — Юджи будет только рад! Ты его брат! Скажи мне, где ты, я приеду.       — Нет, — отрезал он, и это было первое слово, сказанное им с твердостью. — Я в порядке. Просто… дай мне время. Ино обещал, что на днях я поселюсь в общежитии.       Ее охватило бессилие. Она не понимала его логики, его внезапного отказа от помощи, но в его голосе звучала такая убежденность, такая обреченная решимость, что она не могла давить дальше.       — Хорошо, — с трудом выговорила Мэйко. — Но если что-то случится, ты позвонишь мне. Сразу же. Слышишь?       — Слышу, — ответил Чосо. И прежде чем она успела что-либо добавить, он тихо, почти шепотом, добавил: — Спасибо, Мэй.       Связь оборвалась. Мэйко опустила телефон, чувствуя, как вспотела ладонь. Она стояла посреди гостиной, глядя на свое пальто, готовая сорваться с места, но не зная, куда ехать. Он не заблудился. Он скрывался. Но почему? И от кого?