Часть 9

Руки Маринетт обвились вокруг его шеи, притягивая к себе, но в её движениях не было вчерашней непреклонности. Она обняла его так, словно этой возможности больше никогда не представится — крепко и отчаянно. Её поцелуи углубились, настаивая на большем, но Феликс больше не чувствовал, что им пользуются. Вчера в её атаке присутствовал вкус войны, сегодня в её поцелуях присутствовало чувство уникальности текущего момента. Словно то, что происходило не имело прошлого и будущего. Словно поступки и отношения, оскорбления и даже имена не имели значения. Были просто она и он. Здесь и сейчас. Феликс слегка отстранился и заглянул Маринетт в лицо. Он сам не знал, что так отчаянно ищет в её глазах. Он искал подтверждения… чего? Её чувств? Но она не могла иметь к нему нежных чувств. Что она не пытается просто снова его соблазнить? Феликс ни в чём не был уверен. Он знал только то, что в их первом поцелуе сегодня не было ненависти. И он хотел увидеть, что Маринетт осознает свои действия, прежде чем поцеловать её снова. Но девушка посмотрела на него так, словно отстранившись от нее, Феликс оторвал от ее тела кусок живой материи… Словно от возникшего между ними расстояния она истекала кровью — и это причиняло ей боль. Феликс покачал головой, с ужасом глядя на неё. Он не мог вытерпеть, видя такую боль на её лице, не мог вынести. Он погрузился обратно в её поцелуй, как высушенный солнцем путник — в животворную влагу озера. Маринетт с готовностью приняла поцелуй, наклоняясь навстречу. Их поцелуи становились глубже и отчаяннее. Когда Феликс подумал, что больше не может дышать, губы Маринетт двинулись ниже, к его подбородку, а затем к шее. Её губы с голодом обхватили его кожу, а зубы легонько покусывали — и Феликс издал слабый стон, наклонив голову назад, чтобы позволить ей взять больше. Её прикосновения сводили его с ума. Он слабо осознавал, что Маринетт соскользнула со стула на пол рядом с ним, и что её руки задрали его футболку. Что её поцелуи скользили вниз по его груди к животу, пока её ласки не приблизились к низу живота. Феликс слегка выгнулся ей навстречу, теряя равновесие от небольшого головокружения. Феликс открыл глаза как раз в тот момент, когда Маринетт вернулась к его груди и потянула футболку ещё выше, пытаясь снять её. Их взоры встретились, и её глаза поразили Феликса. Огромные и томные, с расширенными зрачками и тёмные от желания, они смотрели на него выжидающе. Феликс инстинктивно поднял руки, позволяя Маринетт раздеть себя. Она оглядела его похотливым взором, и одним быстрым движением она стянула блузку, оставаясь только в бюстгальтере. Затем она отчаянно вцепилась в его ключицу, прижавшись голой кожей к его коже. Ощущение этого контакта было настолько грандиозным, что Феликс резко вдохнул и широко распахнул глаза. Только сейчас смысл происходящего между ними достиг его затуманенного сознания. Феликс сделал на собой усилие, преодолев желание отдаться ощущениям и утонуть в ее ласках, взял Маринетт за плечи и слегка оттолкнул. Когда она подняла глаза на его глаза, в них читались непонимание и замешательство — словно целовать своего полуобнаженного врага было самым естественным поступком, и она не могла понять, что и почему тревожило ее действия. «Маринетт», — прошептал Феликс, обыскивая ее лицо на предмет просветления, или хотя бы вчерашнего презрения, что помогло бы ему остановить ее безумные действия. Но на ее лице отражалась лишь боль отвержения, отчаяние от того, что Феликс оттолкнул ее от себя. «Пожалуйста», — отчаянно прошептала она. — Ты мне нужен». Она умоляла. Феликс почувствовал, как его дыхание усиливается, а горло наполняется невысказанными чувствами. Он ни за что не смог бы вытерпеть, что этой девушке больно из-за него, или не подпускать её близко, когда она умоляла быть рядом. Он ни за что не смог бы сказать ей «нет», даже если это означало причинить боль самому себе в процессе. У Феликса было мрачное предчувствие, что она придёт в себя и в какой-то момент отвергнет его, но боль от её страданий казалась сильнее. «Что угодно», — прошептал он в ответ и взял её руку в свою. Маринетт приняла руку и обхватила его ладонь обеими руками. Не отрывая от него умоляющего взгляда, она подняла его руку и положила ее себе на грудь, накрыв ладонью и слегка сжав. Они оба сделали резкий вдох, и Маринетт выгнулась навстречу его зажатой ладони, запрокинув голову и закрыв глаза. Феликс почувствовал, как всё его тело пронзает электрическим током, когда пах сжался от прилива крови, а член болезненно заныл против тесной ткани джинсов. Разум снова затуманили нахлынувшие, ошеломляющие чувства и отчаянное желание завладеть ею. Он всё ещё осознавал, что делает, но больше не мог этому сопротивляться. Феликс жадно впился губами в её кожу, покрывая шею и грудь Маринетт требовательными поцелуями; чувствуя, как Маринетт отвечает на каждое его прикосновение, резко вдыхая и выгибаясь ему навстречу. Его руки стянули бретельки бюстгальтера с её плеч, обличив идеально оформленную грудь. Его губы жадно скользнули к ней, когда как Феликс был опьянён близостью и был не в силах сдержать своей жадности. Маринетт застонала, когда Феликс впился губами в её сосок и легонько оттянул зубами. Она зарылась пальцами в его волосы, болезненно сжимая их. Девушка отдернула его голову от соска — и прежде чем Феликс успел увидеть в этом жест отвержения, сильно прижала его лицо к другой груди, требуя повторения. Феликс схватил её груди в ладони и начал яростно сжимать их, кусая и впиваясь в соски, возбужденный до крайности её поощрением. «Ещё… — прошептала Маринетт, когда её руки двинулись вниз, иступленно пытаясь расстегнуть его джинсы. — Я хочу тебя ещё…» «Боже, Маринетт…» — застонал Феликс, немного возвращаясь в чувства. «Что мы делаем?» — спросил он в отчаянной надежде, что её ответ поможет ему остановиться. Всё, что угодно, поможет. Любой признак её сознания, добавленный к последнему, все ещё адекватному свету в его разуме. «Мы занимаемся любовью», — прошептала она в ответ. И то были единственные слова, которые Феликс в равной степени не ожидал услышать — и не смог устоять.