Глава III. Арка II. Вторая битва

Лес встречал Поли тишиной. Не той, спокойной — а напряжённой, как натянутая струна. Туман стелился низко, цепляясь за колёса и будто тянул обратно, к дороге. Поли сверился с рацией — тишина. Странно. Обычно связь здесь не барахлила. Он сделал пару шагов глубже между деревьев — и тот самый холодок прошёлся вдоль рамы. То чувство, которое он ещё утром не смог объяснить: что-то в лесу не так. — Ну и чего я сюда попёрся один… — пробормотал он, стараясь отшутиться, хотя в голосе дрогнула нотка. Ветер прошелестел в кронах — и из тумана слева мелькнула тень. Быстрая. Слишком быстрая. Поли обернулся резко — сзади щёлкнула ветка. Он не успел даже поднять руки, как что-то ударило его в бок, резко, но точно — сбивая с равновесия, заставляя сделать шаг назад и упасть на одно колено. Не больно до крика — но достаточно, чтобы понять: это не случайность. Это предупреждение. — Ой, какой нежный стал… — прозвучал знакомый голос. Хриплый от злости, срывающийся. Не тот приятный нужный голос, что был раньше — а сорвавшийся когтями. Из тумана, как будто из самой тьмы, вышла Сенди. Но не та, что притворялась. Лицо перекошено яростью, оптика блестит как у зверя, дыхание резкое. Она не шла — охотилась. Поли замер. На секунду — слишком долгую. — С-Сенди?.. — голос предательски дрогнул. Он правда не ожидал встретить её в одиночку. — А ты чего ждал? — она склонила голову, шагнула ближе, медленно, смакуя момент. — Что я тихо смирюсь и уйду? Она почти вплотную. Улыбка — как у хищника, играющего с добычей. — Ты забрал у меня всё, Поли. И теперь… — она провела пальцем по той части, куда ударила. — Твоя очередь почувствовать, как это больно. Поли медленно поднялся. Листья хрустнули под ним так громко, будто лес специально усиливал звук его слабости. Сенди сделала ещё шаг — почти соприкасаясь с ним корпусом. Её голос стал тише. Опаснее. — Ты же любил быть героем, да? — прошептала она возле уха. — Любимчиком. Спасатель Поли — все тебя обожают… верят тебе… смотрят на тебя снизу вверх. Она улыбнулась — резко, ломано, взгляд дернулся в сторону, словно эмоции рвались наружу и она едва их удерживала. — Забавно, знаешь ли. — Она обошла вокруг него медленно, хищно, как волк оценивает слабое место. — Один маленький удар — и ты уже дрожишь. Где же твоя хвалёная смелость? Поли стиснул зубы, но молчал — у него ушли секунды, чтобы дыхание выровнять. — А ещё… — на слове она слегка наклонила голову и усмехнулась, но в улыбке не осталось тепла, — ты ведь и сам хотел верить мне. Ты доверился. Пустил в свою “семью”. Она специально произнесла последнее слово как яд. — И они тоже. Ты открыл дверь… а я вошла. Спасибо за приглашение, кстати. Она словно ждала от него реакции. Как будто хотела увидеть трещину. И она её увидела. Не сильную — но мимолётную. Поли отвёл взгляд. Сенди мгновенно использовала это: — Видишь? Даже сейчас — не можешь смотреть мне в глаза. Герой? — она хмыкнула. — Ты просто несмышлёный мальчишка, который думал, что всех способен спасти. Она наклонилась к его лицу, почти касаясь лбом. — И именно такие падают первыми. Сенди сжала зубы, и в её глазах вспыхнуло что-то хищное — не просто злость, а голод на подчинение. Она сделала шаг, и воздух вокруг будто сжался. Поли почувствовал, как в животе опустилось ледяное, знакомое с детства — «это не шутка». Но он всё ещё стоял. — Ты… — начал он, но голос сорвался. Она хихикнула, жестко, без радости: — Что же там, герой? Страшно стало? Я думала, ты таких вещей не боишься. Её рука — резкий удар в корпус, короткий, чтобы лишить опоры. Поли встретил боль в боку, колёса скользнули по мокрой листве. Он упал на одно колено — и впервые за долгое время в его глазах мелькнула не уверенность, а реальное сомнение. Сенди продвинулась ближе, дышала тяжело, как зверь перед броском. — Посмотри на меня, — холодно сказала она. — Я пришла забрать то, что моё. Ты думал, всё так просто?.. Он не смог сразу ответить. В голове пронеслось то, что всегда возвращалось, когда было особенно плохо: лица детей, Мини, Эмбер, Джин, смех на базе. И в тот же самый миг пришла мысль, простая и болезненно чёткая: не давать ей сломать это сейчас. Поли выдохнул, глубоко, будто сбрасывая лишний вес. Зрачки сузились до иголок — не от страха, а от сосредоточенности. Он вспомнил, как в детстве учился хватать противника за слабое место, не сломаться сам и не дать ударить по любимым. Сенди снова шагнула — теперь уже с намерением сломать. Её движение было как камень, кинутый из рогатки. Поли успел отскочить в сторону, но клин её колеса зацепил ему борт — резкий удар по плечу. Жгучая боль пронзила корпус, зрачки вздрогнули. Он едва не потерял равновесие, да и силы были не те. Она ухмыльнулась: — А вот и ломайся, герой. Посмотри, как тихо всё вокруг сожмётся без тебя. И тогда, в тот момент, когда Сенди решила добить, Поли сделал то, что мужчины вроде него делают нечасто — он использовал среду. У дорожки, где они стояли, корни вывернулись, словно старый зверь протянул клыки. Листья лежали слоями мокрыми. Он видел, как её колёса чуть сильнее вошли в мягкую почву, как ступенька под ней стала шаткой. Поли сделал шаг навстречу — не с упрямством, а с расчётом. Он сделал вид, что теряет опору, и тут же подставил корпус так, чтобы при следующем её рывке натянуть ветку, которая лежала на земле. Сенди, с её инстинктом охотника, резко толкнулась — хотела опередить. Лёгкое движение корпуса Поли дернуло ветку — и та, упав на её колесо, отобрала мгновение. Это мгновение он использовал. С обрывистым криком (скорее для себя, чем для неё) Поли рванул вбок, захватил ветку и, используя рычаг, стукнул по шасси Сенди ближе к колесу. Удар был не смертельный, но точный: небольшой зазор между панелями, шепот механики — и одно из креплений колеса заклинило. Сенди взвыла от неожиданности. Её корпус подёрнулся, попытки сорваться превратились в вопли. Она запнулась — не смогла больше давить на Поли так, как хотела. Хищник, привыкший к свободному полёту, вдруг застрял в сетке. — Что ты — дрянь? — выдала она, ярость уже, как кипяток, брызгала на все стороны. Она пыталась вырваться, махала, царапала, искры летели от соприкосновения металла и камня. Поли стоял, тяжело дыша. Рука побаливала; плечо гудело — но он стоял. В глазах отражался туман и тусклый свет ветвей. — Я не тот, кто сдаётся, — сказал он тихо, почти по-человечески. Сенди метнулась в ответ, рвалась, но закреплённое колесо тянуло корпус, и механика сопротивлялась. Внезапно она бросилась на Поли, чтобы просто столкнуть его с места, но он, опираясь на корень, сделал шаг влево и толчок — такой, чтобы не сломать её, но отвести центр тяжести. Она упала на бок, зашипев и хрипя. Металл скрежещет, оптика билась — но она жива и зла. Секунды тянулись, как минуты. Поли наклонился к ней — не влезая в близость, а чтобы шепнуть одно слово, которое разлетелось по мокрой листве: — Уходи. Она, тяжело дыша, смотрела на него, глаза полные безумной и острой обиды. — Ты думаешь, отпущу? — прошипела она. — Ты снова потерял всё, что было у тебя под носом. Я — не та, кого можно оттолкнуть крошечной веткой. Поли поднял голову. Вокруг — ничего, кроме шуршащего леса и далёкого гула базы. Ничего, кроме его собственного решения. — Я сказал — уходи, — повторил он твёрдо. — Это не твоё поле, Сенди. Не сейчас. В её взгляде мелькнуло. Не страх — скорее уважение, хаотичное и тёмное. Она сжала зубы, выдавила через скрип: — Это ещё не конец, Поли. И в ту же секунду, будто раненая кошка, она врезалась в дерево, вырвала часть веток, с шумом взревела и — медленно, яростно — поползла вглубь чащи, оставляя за собой следы и запах разряда. Поли опёрся о корень, ладонь дрожала. Плечо пульсировало, но он дышал ровно. Мурашки проползли по корпусу — не от страха, а от осознания, что он до последнего момента сидел на краю ножа и не сломался. Он медленно включил рацию: — Ребята… я задержусь. Проблема решена. — Голос дрожал, но он заставил его звучать твёрдо. На другом конце — короткий шорох, потом Рой: — Поли? Ты в порядке? Ты где? Он огляделся на лес, на ту тропу, куда уползла Сенди. Ветер шевельнул листья, и где-то вдалеке слышался редкий крик совы. — Пока что да, — ответил он честно. — Но она вернётся. И нам придётся быть готовыми. Он с трудом поднялся, потрогал бок — там была вмятина, и маленький след от царапины. Боль, как напоминание, тянула. Но его губы растяннулись в том самом упорном полуусталом выражении. — Значит… мы в деле, — пробормотал он себе под нос и направился к дороге, медленно, чтобы ветер успел унести запах борьбы. Лес снова погрузился в тишину — но теперь уже не такую, как раньше. Там, где недавно было «спокойно», оставалась тропа следов, и тёплое эхо встреченного противника.