Глава 4

Драко лежал в своей кровати в полном одиночестве и не мог уснуть. Сегодня он почти сорвался. Грейнджер и ее ярость от его вопроса застилала все перед глазами. Он почти сорвался на необдуманный шаг, на безрассудное действие, на такие важные и сложные слова. Она пробралась слишком глубоко под ребра и высверливала изнутри его, крепкую для всех, броню. Для всех, кроме нее. А может он просто устал скрывать и носить в себе эту тайну? Устал тосковать и отталкивать? Устал быть одиноким? Что он терял, признавшись ей? Ему было абсолютно нечего терять. Кроме, разумеется, остатков гордости. Тех несчастных крупиц, которые он носил в себе после войны. Потерять их было равносильным Аваде в висок. Но она смотрела на него с таким вызовом... с таким огнем. Что в ней так горело? С этими тяжелыми муками разума он провалился в беспокойный сон.  На следующий день в Большом зале во время завтрака Гермиона заметила Малфоя сразу, стоило ей войти. Она стояла в проходе, вспоминая, как ужасно прошла эта ночь. Она практически не спала, ворочалась с бока на бок, мысли путались, мешая заснуть. Она отчаянно пыталась вспомнить все ужасные слова и поступки Драко по отношению к ней и ее друзьям, все его оскорбления и издевательства, но сколько бы ни старалась, так и не смогла выудить в своей душе ни одной отрицательной эмоции. Все это было так давно, задолго до войны, задолго до страха, боли и смерти в воздухе, кружащей в сантиметре от тебя. Будто в далекой, другой жизни. В этой жизни перед ней был другой Драко Малфой - сломленный, повзрослевший, осознавший горечь выбора и потери. И вот он, цветет внутри нее, словно чертов розарий, не покидая мыслей юной гриффиндорки, нахлынувших на нее, как цунами, смущая Гермиону своим сносящим напором. Ее пугало такое положение дел, потому что никто, как и она сама, в здравом уме и трезвой памяти никогда бы не смог представить их рядом, только если эти двое не пытались друг друга убить или изувечить. Но еще больше Гермиону и ее пытливый ум пугала неизвестность, неразбериха и замешательство. Поэтому, как бы сильно она ни боялась вскрыть нарыв, она серьезно намеревалась осторожно подобраться к Малфою и разобраться в происходящем. Разобраться в нем, словно он был очередной головоломкой. Драко думал о чем-то своем, когда Грейнджер, взявшаяся буквально из ниоткуда, села прямо перед ним.  — Привет! Как дела? — добродушно спросила Гермиона, смотря на Драко глазами, полными добра и уюта. Драко слегка опешил, но поспешил ответить.  — Здравствуй. Все... неплохо. Нормально, — он заглянул девушке за плечо и увидел 2 пары глаз: зеленые сквозили непониманием и горечью, голубые - злостью и ненавистью. — Ты уверена, что тебе стоит быть здесь? Твои ручные придурки сейчас мысленно пошлют в нас Аваду.  — Годрик... Не обращай внимания. У нас занятие по защите от темных искусств. Ты идешь?  — Да. Да, пойдем.  Почему ее третий день так много? Он понятия не имел, что с ней творилось. Что с ним творилось. Ноги несли за ней. Он не успевал обдумать происходящее или уже и не хотел. Сейчас он просто плелся по коридору за кучерявой гриффиндоркой, которая рассказывала ему о каком-то редком зелье из той самой книги.   На занятии они продолжали изучать Патронуса, в конце занятия им задали дурацкое эссе. Что ж, без владения этим заклинанием, Драко придется туго с его написанием. Вечер и добрая ночь над книгами ему обеспечена.  По окончанию всех занятий он решил сразу направиться в библиотеку. Малфой плелся по коридору, как вдруг из пучины раздумий его вырвал знакомый голос. Малфой шел на звук, не имея возможности разобрать слов, но интонация ему не нравилась. Наконец,достигнув приоткрытой двери одного из кабинетов, он на мгновение замер. Стоит ли ему вмешиваться? Ведь это абсолютно не его дело. Но через мгновение.. — Рональд, отпусти.   — Рон, перестань, что ты творишь?  — Гарри? Ты что? Ты на ее стороне? Ты сидела с ним за завтраком! Шла с ним по коридору, что с тобой?  — Рон, мне больно, отпусти!  Тьма затуманивает взор.  Через мгновение дверь распахнулась наотмашь, с грохотом врезаясь в стену. Вытянутая вперед палочка. Убийственный холодный взгляд штормовых глаз. — Она сказала — отпусти!  — Драко...  — Драко?? — скривив рот повторил Уизли. — Значит теперь он Драко?   Малфой медленно подошел и встал между ними, закрывая Гермиону собой. Схватив Рона за запястье, он повторил свои слова низким гневным голосом, способным сминать металл.  — Убери. Свои. Руки. Уизли, — направляя палочку в горло. Слева от него Поттер целится ему в висок. А что? Будет весьма иронично, если хотя бы сейчас у этого сосунка хватит яиц, чтобы стрельнуть чем-то посильнее, Экспеллиармуса. Плевать. Прежде он успеет послать Вислому Сектумсемпру прямо в горло. И тогда даже Золотая героиня войны его не отмажет. Внезапно он почувствовал теплые нежные руки, которые обхватывали его вокруг талии. Грейджер обхватила его своими ручкамии, уткнувшись лбом между лопаток, тихо прошептала:  «Драко, пожалуйста. Не надо. Пожалуйста, пойдем.»  Малфой медленно взял ее руку в свою и повел к выходу. С этим рыжим уродцем он разберется потом. Сейчас важнее вывести ее отсюда.   Она тихо шла за ним, пока он тянул ее за руку, молча ступая впереди нее. Вдруг, он остановился так резко, что она почти врезалась в него. Он отпустил ее руку и, заправив ладони в карманы брюк, впился глазами в ее лицо.  — Что он хотел?   — Драко...  — Какого хрена, Грейнджер? Почему он себе это позволяет?   — Завтра он будет жалеть об этом.  — Ох, он еще долго будет жалеть об этом.  — Что ты имеешь в виду?  — Ты не ответила на мой вопрос.  — Рон... Он... Он, вероятно, ревнует. Я знаю, что небезразлична ему, но он для меня, как и Гарри — семья. Скорее всего, он бы не бесился так сильно, если бы не объект, вызывающий ревность.  — Ревнует? — усмехаясь, задрав брови почти до кромки волос. — Ко мне?  — Ой, Малфой, заканчивай этот фарс. Очевидно, что не к Финч-Флетчли.  — А что, есть повод?  Молчание повисло над ними тягучей карамелью. Он спросил это в шутку, но то, как она молчала, не казалось ему смешным. Сердце начало пропускать удары, ускоряя темп, пробивая ребра. Разнося звук собственного ритма до стен замка. Она смотрела себе под ноги, но даже так он видел, как ее лицо покрылось краской.   Да этого, блять, просто быть не может.  — Гермиона, я задал вопрос, — хриплый голос надломился, дрогнул, подвел. — Есть повод?  Гриффиндорка вздрогнула, когда он обратился к ней по имени. Впервые за... пожалуй, впервые в жизни. Грейнджер взметнула на него горящий взгляд шоколадных глаз. Она могла ничего не говорить. Он видел ответ.  — Есть. Да, Драко, повод есть. Ты доволен?  Она развернулась и убежала так быстро, что у него просто не было шанса даже кинуться к ней. Ты. Доволен?