Часть 9

Фёдор куда-то исчез. Она не искала его, а взгляд её сам выхватил в дальнем конце зала фигуры Александра и Гефестиона. Оба стояли у окна, смеялись вместе с Фёдором. Вино в их руках отражало свет свечей, а на лицах играли тени. Как всегда, они были одеты не как здешние мужи. Александр — в синих тканях с золотыми нитями, в массивных серьгах, на руках у него звенели толстые браслеты, а на пальце сверкал перстень. Гефестион был облачён в белый хитон с серебряными узорами, голубые глаза, обведенные черным углем выделялись на фоне его мускулинной внешности. Дарина жевала кусочек пирога и чуть склонила голову вбок, в задумчивости. — Государыня... — рядом с ней негромко кашлянул кто-то. — А не скажешь ли, что ты там высматриваешь? Она обернулась. Рядом, как всегда, уселись старые опричники — Малюта Скуратов, с лицом, будто тесаком прорубленным, и Грязной — с хитрой ухмылкой, по пальцам которого текло масло от рыбы. Они оба были из тех, кто никогда не терял времени даром на пирах. Одним глазом — в тарелке, вторым — в зале. — Высматриваю людей, что в моих землях гости, — спокойно ответила Дарина. — А... тех? — Малюта кивнул в сторону греков. — Я вот всё думаю: мужики ли это настоящие? Или то... как бы помягче... заморская мягкость у них во взгляде. Дарина подняла бровь: — Ты, Малюта, будь осторожен со словами. Александр — император. А Гефестион — наш союзник. — Да уж, союзник... — вставил Грязной, хрюкнув. — Такой союз, что, глядишь, невеста им и не нужна. У нас на Руси, коли мужик глаза подводит, в шелках ходит, да брови щиплет — так его бабы стороной обходят. А тут — оба разодеты, как боярыня на именинах. Один другого нежнее. — Басманов то как вписался ! Тоже небось … — Про Федора не слова, головы не сносите. Вы сплетничаете, как старые девки у монастырской стены, — пробурчала Дарина, отпивая медовухи. — А ты, государыня, глянь — вон, как Гефестион на Александра смотрит. Сколько лет они вместе — ни жен, ни детей. Всё друг с другом. Всё плечом к плечу. Дарина отложила ложку. Лицо её оставалось спокойным, но сердце внутри неприятно сжалось. Непонятное ощущение, будто кто-то ткнул её в бок острым словом. — Ты хочешь сказать, что он... с Александром? — А ты скажи, что не похоже, — усмехнулся Грязной. — Мы же не осуждаем. Мы — замечаем. А наш народ — ох, любит замечать. Да ещё как. Придёт слух, что у твоих друзей не всё по-мужски — и пошла молва по трактирам. Малюта не хихикал, он смотрел внимательно. Он был умнее Грязного, и слова подбирал медленнее. — Мы только хотим сказать, государыня, что доверять можно. Но глаз спускать — не стоит. Дарина медленно вздохнула. В зале снова зазвучал смех — Александр что-то рассказывал, и Фёдор согнулся от смеха, хлопая Гефестиона по плечу. И тут Дарина заметила. Гефестион действительно смотрел на Александра... тепло. Теплее, чем просто товарищ. Дольше, чем просто друг. И в ней что-то кольнуло. «А если это правда?..» — мелькнула мысль. — А если он... недоступен? Если мне и не суждено... Она вдруг почувствовала себя глупо. Неловко. Впервые за весь день. Как девочка. Как простая девушка, которая надеялась на что-то, чего может и не быть. — Что-то вы сегодня чересчур разговорчивы, — буркнула она и поднялась из-за стола. — Государыня, мы ж от доброты... — начал было Грязной, но она уже шла прочь. Тонкие руки держали платье, тяжёлый убор качался на голове. Она не заметила, как Гефестион взглянул на неё, заметив её уход. И как Александр, заметив это, улыбнулся, закрыв рот кубоком. Фёдор подметил всё. И завтра он обязательно скажет: — Осторожнее, Дарина. У тебя на лице — румянец глупых мыслей. А ты теперь — царица. Глава: Приказ из тени В палатах греческих послов в Слободе было темно, золото на стенах тускнело в полумраке, и лишь за длинным столом, на грубой карте мира, горели свечи. Александр стоял, оперевшись ладонями о столешницу, глядя на северные земли Руси, нарисованные в тёмных, неровных контурах. Гефестион сидел чуть поодаль, скрестив руки на груди. — Русь — не просто союзник, — заговорил Александр, голос его был низкий, как гул перед бурей. — Это грозный сосед. Сложный, непредсказуемый. Если мы не закрепим наше влияние здесь, однажды получим войну. — Дарина не похожа на воительницу, — спокойно заметил Гефестион. — Она умна, осторожна. Думаю, она хочет мира. — Сегодня — да, — промолвил император, обернувшись. — А через год? Два? Она станет сильной. Обретёт поддержку бояр, иерархов, народа. У неё харизма, у неё дар — а теперь ещё и законная власть. Русь может вырваться из-под контроля, если мы не воздействуем сейчас. — Что ты хочешь? Александр улыбнулся, он разглядывал карту мира, воля рукой по землям принадлежавшим юной Дарина. — Нет, Ксандре. — Останься здесь. При ней. Стань её советником, наставником. Слушай, Гефестион, ты для неё уже важен — ты это знаешь. Она тебе доверяет. И ты единственный, кто может удержать её от опасных решений. Сделать так, чтобы она думала о нас как о союзниках, друзьях. А потом — чтобы она сама захотела заключить с нами вечный союз. Договор, брак, клятву — что угодно. Гефестион медленно поднялся. — Ты хочешь, чтобы я шпионил? Александр устало усмехнулся. — Да. Я хочу, чтобы ты стал её правой рукой. Не заглядывай ей под юбку, загляни в душу. Направляй. Защищай. — А если она спросит, почему я остался? — Скажи, что не хочешь уезжать. Это будет правдой, не так ли? Гефестион отвёл взгляд. — Ты играешь опасно, Александр. — А иначе мы погибнем, — резко сказал тот. — Владыки мира — те, кто не ждёт, пока угроза наберёт силу. Сейчас мы для них — чудо с Юга, гости с дарами. Через год мы будем чужаками с армиями. Они замолчали. Пламя свечей потрескивало, карта под ним дрожала. — Она… доверяет мне, — тихо сказал Гефестион. — Если я предам это доверие, она никогда не простит. Александр присел рядом с другом, а потом и вообщем разлегся на кровати. — Гефестион, нам надо укрепить свою власть здесь. И укрепить эту власть можешь только ты, она влюблена в тебя. Похлопай своими глазками, и она сделает все для тебя. Гефестион долго молчал. В груди билось тяжёлое ощущение. Он видел в Дарине не просто наследницу великой земли — он видел женщину, чья боль ему была ближе, чем любые приказы. Он уже знал, что не сможет остаться только политиком. Но и отказаться — не мог. Не сейчас. Он кивнул. — Я останусь. Но Александр, если она обо всем узнает, нам будет хуже чем римлянам. Глава: Разговор в покоях Вечер в Слободе выдался тихим. Двор уже погрузился в дрему, и лишь по длинным коридорам Кремля разносился глухой стук сапог часовых, да мерный скрип цепей на сторожевых собаках. Покоев Дарины эта ночная сонливость словно не касалась — в камине тихо потрескивали поленья, их мягкий отсвет играл на зелёных стенах, украшенных золотым узором. Дарина сидела в кресле у окна. Перед ней на столике лежала недочитанная книга, но глаза её скользили мимо строк. В голове всё ещё вертелись слова Малюты и Грязного, произнесённые на пиру. "Греки… да они как женихи друг другу. Смотри, как они ходят рядом, как шепчутся, как глаза красят…" Тогда она лишь улыбнулась — не из вежливости, а потому, что не нашла слов возразить. И всё же, мысль эта пустила тонкий корешок сомнения. Она, конечно, не верила в грубые сплетни, но… знала ли она, на самом деле, хоть что-то о Гефестионе? И в этот же момент, по велению судьбы, Гефестион появился в дверях — без стука, но и не тайком. В руках — кубок с тёплым вином, лёгкая походка, та мягкая уверенность, что выдавала в нём человека, привыкшего командовать и при этом оставаться в тени. — Матушка царица, — произнёс он негромко, словно проверяя, не прогонит ли она его сегодня. — Гефестион… — она кивнула на кресло напротив. — Садитесь. Он сел, закинул ногу на ногу, поза была по уютному домашней. Лёгкая складка легла на его лоб, когда он посмотрел на неё внимательнее. — Вы сегодня тише обычного. Пир был утомителен? Дарина чуть усмехнулась. — Утомителен… и странен. Пожалуй, так. Он хотел спросить, что именно она имела в виду, но она неожиданно, будто перебарывая себя, задала вопрос: — Скажите, а у вас… есть жена? Гефестион удивленно моргнул, кивнув. — Есть. — Есть? Слишком эмоционально переспросила царица, подавшись вперед и выпучив глаза. Гефестион спохватился, подняв руки вверх и поспешил исправится. — Мы в процессе развода. — Давно? — её голос был настороженным, а взгляд — слишком пристальным. — Давным-давно, — он отвёл глаза к огню. — Наш союз… был заключён ради двора. Ради спокойствия. Мы оба знали, что это не о любви. Она сестра жены Александра. Он хотел чтобы мы стали родственниками. — А дети? Он покачал головой. — Нет. Ни у меня, ни у неё. Наверное, это и к лучшему. — Ты не хочешь детей? — Хочу. Но лялечку хочу от любимой жены. Она склонила голову набок. Глупо улыбнувшись, ведь ей показалось очень милыми слова Гефестиона. — Понятно — ответила девушка разглядывая руки мужчины. Воин проследил за ее взглядом, ему это польстило и он расплылся в улыбке. — То есть… вы свободны? Он медленно вернул взгляд на неё. — Разве я связан чем-то… кроме службы? Дарина почувствовала, что заходит слишком далеко. И всё же молчать не хотелось — в груди было странное, почти щемящее любопытство. Она хотела понять, кто он на самом деле. И почему рядом с ним у неё дрожат пальцы, хотя она почти разучилась чувствовать. Он хотел что-то добавить, но дверь распахнулась, и в покои вошёл Александр. С ним — Фёдор. Александр, как всегда, шёл уверенно, с лёгкой улыбкой на губах. В его движениях было что-то кошачье, но от того не менее властное. Фёдор же двигался чуть медленнее, будто не очень желая врываться в эту беседу, но и не желая оставаться в стороне. — О, вижу, вы уже нашли общий язык, — протянул Александр, оглядывая их двоих с таким видом, словно застал за чем-то почти интимным. — Гефестион, ты что, так и не сказал ей? — Что именно? — Дарина слегка нахмурилась. Федор уселся с Дариной, закинув ей на плечи свои руки. Александр отставил кубок на стол и, подойдя ближе, произнёс прямо, без обиняков: — Он хочет остаться. Здесь. С тобой. Гефестион напрягся. — Александр… — Да ладно тебе, — император отмахнулся. — Всё же просто. Ты молодая царица, только вступившая в права. У тебя враги, у тебя союзники, но ты ещё учишься быть той, кто повелевает всеми. А он… он может помочь. Направить. Подсказать. Дарина медленно поднялась с кресла. Федор увлекся рассматриванием ковра на стене. — Помочь… или присматривать за мной? Александр усмехнулся. — Если он предаст твоё доверие, я не стану препятствовать его казни. Или вашей свадьбе. Фёдор тихо хмыкнул, но промолчал. Гефестион поднялся. — Я не шпион, Дарина. Я не собираюсь следить за тобой ради кого-то. Я… хочу быть полезным. И, возможно… быть рядом. Она всмотрелась в него, пытаясь понять, есть ли в его словах тень лжи. В груди странно кольнуло. — Я должна подумать, — сказала она твёрдо. — И поговорить с Фёдором. Александр, казалось, слегка недоволен. — Долго думаешь — упускаешь момент. Без Гефестиона я бы не стал таким великим императором. Фёдор замахал руками. — Иногда лучше подумать, чем потом жалеть. Но… — он посмотрел на Дарину, а потом на Гефестиона, — …я считаю, что помощь лишней не будет. Дарина удивлённо на него взглянула, уловив в его голосе искренность, но и нотку чего-то другого. Ревности? Возможно. Но Фёдор уже успел сдружиться с греками, и его слова были не только для виду. Александр хмыкнул, словно удовлетворённый исходом. — Вот и решено. Дарина тихо взд охнула, но ничего не ответила. Внутри неё шла своя битва — между недоверием и тем странным теплом, что приносило присутствие Гефестиона. Она не знала, что выберет. Но знала: этот вечер что-то изменил.