(Не)счастливая случайность

      Подол халата у господина Цутии еще тлел, и дорогой наставник напоминал демона из материковой религии, явившегося, чтобы утащить Кейджи на тот свет. Злым он, правда, не казался, но учитель вообще редко сердился, что вовсе не значило, будто Кейджи за свои проделки не получает наказаний.       Так что скучающее выражение лица, с которым учитель тушил случайный пожар, нисколько не успокаивало.       — Простите, учитель! — С помощью Кейджи не лез. И так вон уже... помог! — Моя семья пришлет вам халат еще лучше!       Насколько лучше мог быть форменный халат, Кейджи и сам не знал. Лиловее лилового?! Но не попытаться подлизаться просто не мог.       Господин Цутия не оценил. Поднял на Кейджи грозный взгляд, и тот понял, что есть вещи, которые ему возместить точно не удастся.       — Учитель... У вас ус...       Борода тоже несколько пострадала, но о ней Кейджи почел за лучшее не говорить. Учитель и сам все увидит, лучше преподносить такие новости постепенно — Кейджи еще дороги были уши. Он отступил на всякий случай на пару шагов, оглядываясь и ища повод сбежать.       — Стоять, — скомандовал господин Цутия, и ноги Кейджи приросли к полу. Не в буквальном смысле, конечно, но таким грозным учителя видеть еще не доводилось. Кейджи, прямо как в детстве, захотелось прикрыть уши ладонями.       — А порядок наводить кто будет? — господин Цутия сурово поднял бровь, но это Кейджи уже не напугало.       — Сейчас, учитель! — бросился он подбирать с пола опаленные и слегка тлеющие свитки — хорошо хоть ничего по-настоящему ценного среди них не было! Только выученного урока было жаль, Кейджи несколько часов на него потратил, а учитель теперь наверняка потребует переписывать. Надо ж было так неудачно перевернуть лампу!       Тот постоял немного рядом — у Кейджи прямо мурашки бегали между лопаток от его взгляда. А ну как передумает и еще что-нибудь придумает в наказание? Но учитель только забрал несколько свитков — кажется, за ними и кинулся, когда подпалил бороду — и ушел.       Кейджи вытер рукавом взмокший лоб. Уши все-таки горели: правда, только от стыда. Таким дураком он давно уже себя перед учителем не выставлял!       Он собрал безнадежно испорченные свитки, а те, что еще можно было починить — подклеить, переписать — отложил в сторону. Поскреб пальцем стол. На коже осталось пятно сажи, на деревянной поверхности темнело несколько подпалин. Кейджи оттер их, как мог, но лучше не стало. Стол надо было отдавать в починку, и вот это было обидно. Он был удобным, за семь лет учебы Кейджи не раз засыпал на нем, когда учил особенно скучные уроки. Можно сказать — верный друг, не раз выручавший в трудный момент — как с таким расстаться?       — Закончил? — сухо поинтересовался вернувшийся учитель.       — Да, не такой уж тут и беспорядок был! — беспечно заявил Кейджи, надеясь, что за подпалины на столешнице ему не влетит.       — Приведи заодно в порядок и себя. — Учитель подошел ближе, остановился, изучая нанесенный Кейджи урон. — А потом сбегай отыщи в городе Окамото, пусть кто-нибудь из его подмастерьев зайдет и заберет стол.       Учитель потер пальцами подпалину, и по столешнице мазнул темно-синий рукав халата.       Кейджи захотелось протереть глаза. Нет, учитель, конечно, не всегда носил форменный халат, но большую часть времени — да, и редкие исключения каждый раз заставали врасплох.       — Потом перепиши набело сегодняшний урок, — продолжил раздавать указания тот, — и приходи отвечать.       — Но свиток с заданием почти не пострадал, — осмелился сказать Кейджи. Поднял взгляд на учителя — и подавился вставшим поперек горла воздухом.       Синий халат был еще не так удивителен. А вот гладко выбритое лицо господина Цутии, неожиданно сбросившего с бородой и усами как минимум лет двадцать — да.       Он взял по стола свиток, безошибочно выбрав нужный, нахмурился. Взгляд был все тот же — светлый, пронизывающий. И то, как он неодобрительно скривил тонкие губы, тоже было знакомо. Наверное, если подумать, учитель не особенно и изменился — Кейджи точно узнал бы его и в иной ситуации, — и все равно Кейджи стоял и глазел, как дурак.       Лишняя растительность на лице господина Цутии была именно что лишней и портила его так, что и не представить, если не видел без усов и бороды. Кейджи вдруг стало даже обидно: не было ничего удивительного в том, что учитель более искусен в их призвании — в конце концов, их опыт никогда не будет сопоставим, на то они и были учителем и учеником. Не вызывали вопросов ни острый ум господина Цутии, ни его начитанность, ни вызывающие уважение спокойствие и сдержанность, многократно восхваляемые во всяческих наставлениях, ни то, как он обращался с катаной — уж лучше Кейджи!..       Но боги и богини, как так могло случиться, что теперь он также оказался привлекателен и молод?!       Ну, может быть, "молод" было неверным словом, но и стариком он явно только прикидывался. Именно на таких мужчин ровесники Кейджи обычно и засматривались с тем самым, известным: "ох, такой научит..."       — Хватит пялиться, — сварливо одернул господин Цутия и потер подбородок пальцами. Должно быть, непривычно ему было после стольких-то лет с бородой. Кейджи бы тоже не отказался потрогать...       — Кейджи, — господин Цутия щелкнул пальцами перед его лицом. — Что я сказал?       — Да! — спохватился тот. — Стол! И задание набело!       Учитель кивнул и отвернулся, что позволило Кейджи выдохнуть хоть ненадолго.       — Поторопись, чтобы вернуться из города затемно. Ужин будет после того, как ответишь по уроку. — Господин Цутия поправил рукава и синим обрывком вечернего сумрака скользнул за дверь.       Кейджи постоял еще с полминуты, придумывая рифму к слову "сумрак", но очередное строгое "Кейджи!" свело на нет поэтическое настроение.