Советы и уроки

      Рюу замер на пороге, опустил руку с лампой — в ней не было нужды, комната и так была ярко освещена. Кейджи сидел на циновке перед низким столиком и читал развернутый перед собой свиток. Дочитал, свернул, отложил, и только потом поднял взгляд.       Рюу, не скрывая, нахмурился, глядя на эту фальшивую насквозь сценку прилежания и послушания.       — Ты не пошел сегодня к друзьям, — заметил он, пройдя внутрь и погасив лишнюю лампу.       Кейджи помолчал, ожидая продолжения или вопроса, но когда его не последовало, сказал:       — Хотел обсудить с вами, учитель, труд достопочтенного Акасаки, посвященный сохранению трупов невредимыми длительное время.       — И это не могло подождать до завтра?       Кейджи улыбнулся своей беспечной улыбкой ребенка, наслаждающегося тем, как мир любуется им.       — Никак не могу ждать, этот текст вызвал у меня столько мыслей, боюсь до завтра позабыть и спутать половину.       — В таком случае тебе следует больше тренировать разум, а также записывать свои рассуждения, — и не пытаясь скрыть сварливых ноток, отчитал его Рюу. Он бы такое рвение к учебе прошлые пять лет показывал!       Кейджи опустил голову, но смотрел исподлобья нисколько не виновато — с любопытством и азартом. Огоньки свечей светились в его глазах золотыми бликами, теплый свет тронул щеки будто бы румянцем. В золотую косу он вплел черную ленту, и взгляд так и цеплялся за нее. Темную ткань хотелось вытянуть, убрать, чтобы она не нарушала гармонию светлого, переливчатого цвета.       Рюу хотел продолжил отповедь так же жестко, но с удивлением заметил, что говорит уже гораздо мягче:       — Если ты доверяешь мне не только как своему учителю, но и как человеку, пожившему дольше тебя и более опытному, я хотел бы дать тебе совет, Кейджи.       Тот взглянул прямо, кивнул.       — Я доверяю вам, учитель. Ох... Я доверяю вам не только как учителю, я доверяю вам во всем.       Его слова согрели что-то внутри, что-то, что Рюу почитал давно уже глубоко упокоенным. Он позволил себе с любопытством прислушаться к этому ощущению, но тут же отбросил его, как неважное.       — Позднее, через несколько лет, когда ты закончишь обучение и погрузишься в свое призвание, твоя жизнь изменится. Ты и сам в чем-то станешь другим. Возможно, тогда ты оглянешься на себя нынешнего с досадой или с насмешливой улыбкой, а может, с тоской. В любом случае тебе не стоит спешить и отталкивать тех, кто рядом с тобой, до срока. Люди нашей профессии не очень-то любимы другими. К тому времени, как ты начнешь это замечать, это едва ли будет иметь для тебя значение, но сейчас... Сейчас ты можешь наслаждаться всем, что дает тебе юность. Так иди, веселись, проводи время с друзьями и возлюбленными вместо того, чтобы при лампе портить себе зрение над книжками.       Кейджи глядел удивленно. Неужели сказанное прозвучало слишком порывисто? Потом он снова улыбнулся, но уже совсем иначе — такой мягкой улыбкой встречают глупости, скрывая смех. Вот и заботься о нем после этого, выставляя себя дураком!       — Спасибо, учитель, — Кейджи справился с неуместной улыбкой, но уголки губ все равно норовили поползти вверх. — Я обязательно прислушаюсь к вашему совету. А сегодня... сегодня я все-таки хотел бы обсудить с вами...       — Особенности сохранения тел нетронутыми тлением, — договорил Рюу и опустился по другую сторону стола.