Предложение

      — Учитель.       Рюу опустил катану и только потом оглянулся. Кейджи стоял, сцепив руки перед собой, и кусал губы с таким видом, будто что-то натворил и боялся сознаться.       — Скажи, что в доме нет никакой твари из нижних миров и мне не придется разбираться с последствиями, — попросил Рюу.       Конечно, едва ли тогда Кейджи стоял бы спиной к дверному проему, но тот нервничал, и надо было как-то начать разговор.       Кейджи бледно улыбнулся.       — Нет, учитель.       Он одернул рукава. Под глазами у него пролегли темные круги. Не то чтобы Рюу беспокоился — некроманты не беспокоятся, — но отметил, как любопытный факт.       — Тогда бери катану. Начнем утро с тренировки, по завету Отшельника.       Кейджи поморщился — скорее при упоминании Отшельника, труды которого давались ему через тяжелейшее преодолении скуки и тяги ко сну, чем от внеурочной тренировки.       Рюу дождался, пока он принесет из дома оружие. Кейджи взглянул на него, тоже спустил с плеча рукав халата и встал напротив. Рюу начал с простого незамысловатого выпада, давая ученику проснуться.       — На какой мудрости ты остановился?       Кейджи красиво отбил выпад.       — На трехсотой.       — Позавчера было то же самое.       Кейджи вместо ответа атаковал "Порывом града" — просто, но яростно, не иначе ожидая отвлечь от каверзных вопросов.       — Давно стоило дочитать. Тогда ты знал бы, что наставления о тренировках у Отшельника нет.       Ученик засопел, как сердитый кот.       — Кстати, если мучила бессонница, тем более стоило взяться за труд Отшельника, сразу избавился бы от нее.       Кейджи не отвлекся, ушел от очередного удара, сам ответил тем же.       — Я думал, — кратко бросил он.       Рюу не стал переспрашивать, и спустя еще несколько звенящих нот от скрестившихся катан Кейджи договорил: — О вас, учитель.       — Если ты пытаешься так меня отвлечь, то не сработает, — Рюу, подтверждая свои слова, парой движений выбил оружие у него из рук. Кейджи на стал поднимать, замер перед ним — а потом согнулся в поклоне.       — Это еще что?       — Учитель, — Кейджи не поднимал головы, — нет, господин Рюу... Пожалуйста, будьте моим официальным любовником!       Это было неожиданно, но, в целом, не особенно удивительно. И объясняло нервозность Кейджи. Что там полагается говорить в таких случаях? Рюу, по правде сказать, подзабыл — давненько ему не делали таких предложений.       — Выпрямись, посмотри на меня, — сказал он.       Кейджи послушался. Выждал немного, а потом заговорил, будто не мог вынести тишину:       — Я говорил об этом со своей семьей. Дядя обещал поговорить с вами, но потом я понял, что не хочу, чтобы это был он. Я бы тогда считал, что вы согласились только потому, что не смогли ему отказать...       — Ты думаешь, это хорошая идея? — перебил его нервозную болтовню Рюу. — Я польщен, но со связями твоей семьи тебе могли бы подобрать кого-нибудь более знатного, кого-то, кто мог бы представить тебя при дворе.       Кейджи сжал губы в упрямую линию, вздернул подбородок.       — Я выбрал. Если не хотите... — Кейджи все-таки принялся поднимать катану. Как-то медленно, пряча взгляд.       — Нет, почему же. — Рюу пожал плечами. — Не думаешь же ты, что я заставлю тебя приносить цветы или и правда подсылать ко мне господина Сугияму? Я согласен.       Кейджи уронил катану.       — Правда? — вопрос было легче прочитать по губам, чем расслышать. Это было так занятно — волнения юности...       — Вне всяких сомнений, — кивнул Рюу, и Кейджи разулыбался — словно луч солнца осветил золотой цветок, — вне всяких сомнений, это будет выгодно нам обоим. Как своего любовника, я смогу брать тебя на все, в том числе неофициальные приемы, и представить всем тем, знакомство с кем может быть для тебя полезным.       Рюу искренне верил в каждое свое слово и не сказал ничего неподобающего, но отчего-то его охватило острое сожаление. Лучше совсем не получать таких предложений, чем услышать, осознавая, что причина ему лишь трезвый расчет. И все равно не иметь иного выбора, кроме как согласиться. Разумеется, нет никакого смысла искать другого мужчину, кто мог бы вывести Кейджи в свет, когда уже есть его наставник, который хорошо его знает, с которым они привыкли друг к другу и который, кроме прочего, одного с ним призвания. Конечно, и для самого Рюу отношения с юношей из семьи Ясуда выгодны. Все складывается так удачно, почему же поднимается в душе, как тяжелым дым от погребального костра, разочарование? Не осмелился ли один посредственный некромант надеяться привлечь внимание слишком блестящего юного господина?       Нет, не надеялся, а если и задумывался ранее, если и замечал на себе слишком пристальный его взгляд, так скорее пугался его, чем радовался. Зачем начинать отношения с человеком, которому тебе нечего дать, кроме знаний о призвании?       Рюу собирался продолжить, но Кейджи побелел, а улыбку будто тряпкой стерли.       — Да, — после долгой паузы согласился он. — Я так и подумал.       Он снова поднял катану, сжал в руке так, будто хотел кого-нибудь ударить. — Отнесу в дом.       — Завтрак уже, должно быть, подали, — сказал ему в спину Рюу. Кейджи не обернулся.