Семейный совет

      Семейный совет самообразовался после того, как Кейджи с гордостью и волнением сообщил всем, что его уважаемый-обожаемый наставник согласился взять на себя еще и роль его любовника.       Акира сначала даже не совсем понял. Потом не поверил. Потом оглядел возмутительно спокойных людей вокруг себя — никто из них так и не осознал до конца всего ужаса происходящего.       Некроманта! В любовники Кейджи! Это же все равно что еще одного принять в семью! Акира на такое не подписывался.       — Думаю, стоит пригласить господина Цутию на чай, — добил его папа.       Кейджи убежал писать приглашение. Акира выждал немного на случай, если тому вздумается поподслушивать, но вскоре ощутил, как легче становится дышать без некромантского присутствия под боком.       — А может не поздно Кейджи переучить? Я сам возьмусь!       Папа с Хельгой посмотрели на него осуждающе, Макс — насмешливо, и только Такеши проявил такт и сочувственно похлопал его по руке.       — Боюсь, поздно. Да и сейчас ведь не в его призвании проблема.       Он хотя бы не собирался отрицать, что проблема есть!       — Если переучить, он точно ни в какого некроманта больше не влюбится, — заверил Акира. — Гарантирую!       Папа вздохнул и будто бы неохотно проговорил:       — Право же, господин Цутия ничем не заслужил такого пренебрежения. Достойный человек, который всегда безукоризненно вел себя по отношения к нам и к Кейджи.       — Он все равно никому из нас не нравится!       Теперь вздохнул Такеши.       — Он и правда достойный человек...       — Не делай вид, что вдруг проникся к нему теплыми чувствами!       Такеши дипломатично промолчал, не споря, но и не спеша осуждать выбор сына. А стоило бы!       — Хельга, хоть ты скажи! — взмолился Акира. — Ты же мать!       Та проявила преступное равнодушие к судьбе сына.       — Не вижу никакой трагедии, кроме того, что он не женщина, — пожала плечами та. — Некромант и некромант. Кейджи и сам такой, естественно, что ему понравился кто-то из его круга. Да и его влюбленность была настолько очевидна, что Кейджи, пожалуй, сам последним о ней узнал.       Макс предательски указал на Акиру.       — А, ну да, кроме тебя, — добавила Хельга.       Акира посмотрел на Такеши, на папу, и по их лицам понял, что она права.       — Одному человеку господин Цутия все-таки нравится, — заметил последний, разливая всем чай, — и его мнение в этом вопросе все же должно стать определяющим.       — Что-то не помню, чтоб мое мнение определяло при знакомстве с Мэнэми, — огрызнулся Акира.       — Будь это не так, вы сейчас были бы женаты.       Спорить с папой всегда было делом совершенно безнадёжным.       — А что бы сказал Киммэй? — задумался Акира.       — Очевидно, его величество напомнил бы всем, что господин Цутия помог спасти его величество Сёму, — скорбно напомнил папа. — И что мы ему обязаны.       — Никто не обязан отдавать ребенка чудищу в уплату долга! — патетично сказал Акира. — У нас не древние времена!       — У нас и будущий зять не чудовище, — влез Макс.       Все снова помолчали.       — Какой еще зять! — резко повернулся к нему Акира. — Они еще только любовники. А первый любовник вообще редко на всю жизнь, это просто опыт.       — Вот видишь! — хлопнул его по плечу Макс. — Не так все и плохо.       — В любом случае, — негромко заметил папа, — нам еще нужно узнать, что об этом думает сам господин Цутия и как относится к Кейджи.       — Он возвращается, — предупредил Акира. Племянник, к их с ним совместному несчастью, оказался магом талантливым. Два охранника рядом делали общение терпимым, но Акира все равно всегда точно мог сказать, если тот оказывался за порогом или в соседней комнате. Вот и сейчас по дорожке к дому точно шел некромант.       Только не Кейджи. Слуга, который при виде очередного некроманта позабыл о приличиях, отодвинул дверь перед господином Цутией, даже не предупредив хозяев дома. Еще один нес за ними корзину, наполненную исключительно белыми цветами, явно чтобы сразу исключить любые неприличные домыслы.       Макс тут же ехидно прошипел Акире на ухо:       — А тебе он крааааасные розы приносил.       Тот только надеялся, что Кейджи об этом никто не расскажет!       Сам же он застыл, пытаясь соотнести то, что чувствовал, с тем, что видит. Нет, господин Цутия нисколько не растерял своих отвратительных некромантских качеств, а вот бороду и усы — превращавшие его в зловещего деда! — сбрил, и теперь перед ними стоял мужчина, которому едва можно было дать лет тридцать пять-сорок.       Остальные тоже замерли, видимо, в том же смятении, что охватило Акиру.       Первым опомнился Такеши, встал, почтительно поклонился.       — Господин Цутия, рады вас видеть!       — Я понимаю, — сказал тот, кланяясь в ответ. — Должно быть, Кейджи уже сообщил вам о своем выборе. Господин Ясуда, госпожа, я хотел бы объясниться, чтобы предотвратить дальнейшие недоразумения. Кейджи — порывистый ребенок, и если он поступил необдуманно и не посоветовавшись с родными, мы можем остановиться на том, что я не получал никакого предложения.       "Давайте так и сделаем!" — Акира задушил в себе нечеловеческим усилием. Не его был ребенок, не ему и решать. Вот если Изаму притащит домой какого-нибудь некроманта, он тогда!..       — В то же время прошу понять, что любой другой мой ответ в тот момент слишком сильно уязвил бы и унизил как Кейджи, так и его семью, — продолжил господин Цутия. — Я не хотел ранить его чувства и оскорблять вашу семью отказом.       — Оставил ранить чувства Кейджи нам, — шепнул Акире на ухо Макс.       Цутию усадили пить чай. Первую чашку он выпил молча, и, едва пригубив вторую, завел прежнюю песню:       — Я полагаю, у вас могли уже быть планы касательно будущих отношений Кейджи, а может, и некоторые договоренности. Как я и сказал, я не собираюсь в них вмешиваться.       Макс снова склонился к Акире:       — Звучит так, будто он ждет, что мы спасем его от Кейджи.       Акира тоже подался к нему ближе и на всякий случай перешел на лорнейский, которого Макс давно успел нахвататься на Островах:       — А по нему и не скажешь. Спроси, что с его бородой.       — Сам спроси!       — Мне неприлично его внешностью интересоваться, мало ли что он подумает?       Такеши с папой сидели на противоположных концах стола и перешептываться не могли, потому активно переглядывались. Хельга с невозмутимым видом подливала Цутие чай.       — Как успехи Кейджи в учебе? — оставив без ответа предположения господина Цутии, сменил тему папа.       — Неплохо, — сдержанно похвалил тот. — Кейджи стал… усидчивее. Он всегда был талантлив, ему лишь не хватало дисциплины. Сейчас он повзрослел и относится к учебе серьезнее.       — Все его успехи — ваша заслуга, господин Цутия, — Такеши вежливо поклонился. — Мы очень благодарны вам за все приложенные усилия. С Кейджи бывало непросто, мы знаем его характер, как никто другой.       — Это мой долг, — кратко отозвался Цутия, но в прозрачных глазах отразилось подозрение.       — С детьми столько хлопот, — поддакнул папа, — и с юношами ничуть не меньше. Особенно, учитывая характер Кейджи, его впечатлительность…       — Верно, верно, — закивал Такеши. Акира понял, что они успели каким-то образом сговориться с папой, не произнеся ни слова. — Понимаете, господин Цутия, мы очень благодарны вам за все, что вы сделали для Кейджи и для нашей семьи. Вы приложили столько сил, воспитывая его и обучая, что мы никак не можем просить вас о большем.       — Если юношеские чувства могут стать для вас обузой или внести беспорядок в процесс обучения Кейджи, — подхватил папа, — мы как можно скорее подыщем Кейджи нового учителя в столице.       Акира только и успевал, что переводить взгляд с одного на другого, а потом — на Цутию. Макс рядом не глядя потянулся за соленым орешком.       — Основы обучения ведь уже заложены, а через два-три года Кейджи в любом случае получит назначение и уедет, — продолжил Такеши, изо всех сил делая вид, что зеленоватый цвет и без того бледного обычно некроманта совершенно в порядке вещей.       — Кейджи — мой ученик, — ледяным тоном отчеканил Цутия и осторожно поставил на стол чашечку, будто опасался, что она рассыпется у него в руках. — Разумеется, решение о его жизни, обучении и отношениях до его совершеннолетия за родителями, и все же, как его учитель, — он кивнул Такеши, — вложивший в него столько сил, я не могу согласиться. Вы сами упоминали его непростой нрав. Кейджи просто не станет слушать того, к кому не испытывает уважения и с чьим мнением не пожелает считаться сам. Прямо сейчас же, после его предложения, поступать так попросту жестоко. Если моя кандидатура настолько неприятна вам в качестве возможного любовника, я, как и сказал, согласен остаться лишь учителем.       У Акиры появилось отчетливое желание встать между разозленным некромантом и остальными.       — Ну что вы, что вы, господин Цутия, — заулыбался папа, — мы ведь всего лишь не хотели доставлять вам еще больше проблем.       — Если новое положение и официальные отношения с Кейджи не мешают вам самому, — вторил Такеши, — то и мы не станем противиться выбору Кейджи.       — Я готов сделать всё, что в моих силах, — отчеканил тот.       — Господин Цутия? — в гостиную с выражением недоверчивого восторга на лице заглянул Кейджи. Сколько всего он подслушал, Акира определить не брался, но самое важное для себя, определенно, услышал. — Вы пришли за мной? — с надеждой спросил он.       — Ты пропустил сегодняшние занятия, — тут же попенял тот, но Кейджи ответил с сияющим видом:       — Я всё наверстаю до ночи!       — Тогда нам пора возвращаться, — господин Цутия первым поднялся из-за стола и поклонился остальным. — Господа Ясуда, господа Сугияма, надеюсь, мы сгладили все разногласия?       — Разумеется, господин Цутия, — Такеши улыбался с самым теплым видом. — Для нас всех большое облегчение, что мы не обременили вас непосильной ношей.       У Кейджи сделалось такое лукавое лицо, будто он едва сдерживается от того, чтобы начать тут же кокетничать напропалую.       — Господин Цутия не считает меня непосильной ношей, верно, учитель?       Цутия посмотрел долгим нечитаемым взглядом, и Акире захотелось прикрыть грудью уже племянника.       — Верно, — сказал Цутия, когда пауза совсем уж затянулась. — Мы справлялись раньше, справимся и сейчас.       — Вот и чудесно, — улыбнулся папа так тепло, будто не с некромантом договорился! — Раз мы друг друга поняли, давайте пить чай.       — Ну, все, — скорбно заметил Акира, когда Кейджи с Цутией ушли. — Уволок.       — Кто кого? — фыркнул Макс. — Ты все еще можешь догнать Цутию и сам вручить красные розы. Может, страсть за годы так и не угасла? А Кейджи постесняется уводить любовника у любимого дяди.       — Постесняется, — со вздохом согласился Акира. — Но это же Кейджи. Так что тогда нам точно надо будет готовиться к свадьбе.