Яблочный пирог

Запись от 6 мая, вечер. Альфама, Португалия Мы шли по грунтовой дороге, убегающей от главного шоссе вглубь холмов. Воздух был густым и сладким, пахло нагретой хвоей и цветущим луговым разнотравьем. С каждым шагом городской шум оставался позади, сменяясь оглушительной тишиной, нарушаемой лишь стрекотом кузнечиков и нашим частым, почти усталым дыханием. Следующий пункт на загадочной карте Джоя был обозначен звездочкой и подписью: «Пирог миссис Этель. Тот самый.» — А что, если она не печет больше? — беспокоилась я, переступая через причудливо изогнутые корни старых дубов. — Сомневаешься в карте? — Джой притворно возмутился, отодвигая ветку, чтобы я могла пройти. — Это святотатство. Карта чувствует, где пахнет корицей и радушием. Она никогда не ошибается. Дорога сделала последний изгиб и вывела нас к крошечному домику, утопающему в розах. Они были повсюду: вились по стенам, обвивали деревянную арку над калиткой, их насыщенный, сладковатый аромат перебивал все остальные запахи. С открытой веранды доносилось бодрое посвистывание. На крыльце, в кресле-качалке, сидела пожилая женщина и чистила яблоко. Длинный нож в её руках двигался быстро и ловко, снимая ровную спираль кожуры. На голове у нее был яркий желтый платок, а ее глаза, маленькие и живые, как у птички, сразу же нас увидели. — Заблудились, путники? — крикнула она, поднимая на нас голову. — Нет, мэм! — отозвался Джой. — Говорят, у вас лучший яблочный пирог на сто миль вокруг, вот мы и пришли. — Говорят? — она прищурилась еще сильнее, откладывая нож и яблоко. — А сами-то пробовали другие, чтобы сравнивать? — Нет. Но наш источник, ненадежный бродяга с отменным вкусом, клянется, что после вашего пирога все остальные кажутся жеваной бумагой. Старушка, миссис Этель, расхохоталась, и ее смех был похож на треск сухих веток. — Ну, раз уж так, проходите. Докажу, что ваш бродяга не врет, — она широким жестом указала на два скрипучих плетеных кресла, стоящих на веранде. Мы сели за старый деревянный стол, на котором отполированы временем и руками узоры. Миссис Этель, не переставая болтать, принесла из дома два огромных куска пирога. Он был высоким, румяным, с ажурной решеткой из теста, а из него сочился янтарный яблочный джем. Запах был волшебным — тёплое тесто, корица, и сладость спелых яблок. — Ешьте, пока горячий, — сказала она, усаживаясь рядом и наблюдая за нами. Я отломила вилкой кусочек. Это был не просто пирог... Это была текстура детства, которого у меня не было. Сладкая корица, легкая кислинка яблок, хрустящая, маслянистая корочка… Я закрыла глаза от пряного удовольствия, которое было похоже на родное объятие. — Ну что? — спросила миссис Этель, внимательно глядя на меня. — Вкусно? — Очень! Действительно хочется переродиться вашей внучкой. Ее глаза смягчились, а с губ слетела весёлая усмешка. — Благодарю, девочка. Мой Генри, царство ему небесное, всегда говорил, что мой пирог слишком сладкий, но все равно просил его каждое воскресенье. Мы разговорились. Она рассказала, что живет здесь одна уже двадцать лет, что дети разъехались по большим городам, а она осталась «сторожить старые яблони». — Они зовут меня к себе, в эти... каменные коробки, — махнула она рукой, словно отмахиваясь от самой мысли. — Они думают, что если я одна, то непременно страдаю от одиночества. Им не понять, каково это, принять в гостях путников вроде вас. Джой спросил ее о жизни, и она говорила, говорила без остановки. О первой встрече с Генри на деревенском танце, о том, как сажала эти розы, о каждой собаке, что у нее когда-либо жила. Она показывала фотографии, пожелтевшие от времени, и её пальцы нежно касались лиц на них. Когда мы доели, Джой полез за деньгами. Теми немногими, что у него остались с начала путешествия. — Деньги? — фыркнула миссис Этель. — У меня их полно. Лежат в банке и не свистят. А вот ваши уши, которые слушали мою болтовню, и ваши глаза, которые видели мой сад — вот это настоящая плата. Теперь у меня есть о ком вспомнить завтра. Она настойчиво сунула нам в руки еще по куску пирога, «в дорогу», и проводила до калитки. — Вы хорошие дети, — сказала она вдруг серьезно, её птичьи глаза смотрели прямо на нас. — Мир большой, а сердца у людей стали маленькими. Не позволяйте своему уменьшиться. Делитесь и доверяйте. И тут её взгляд скользнул от меня к Джою и обратно, а на губах заплясала хитрая, та самая девичья улыбка. — И знаете что? Из вас вышла бы славная парочка. Смотришь на вас, а вы как солнце и луна. Он тебя с неба достанет, а ты его на земле удержишь. Я почувствовала, как по моим щекам разливается густой, предательский румянец. Горло перехватило. — О, мы... мы не... мы просто друзья! — выпалила я, глядя куда-то в район своих пыльных ботинок. Джой фыркнул и положил свою тяжелую руку мне на плечо, отчего я вся внутренне сжалась. — Миссис Этель, вы явно её смущаете! Напряжение ушло, и миссис Этель снова рассмеялась. — Ладно, ладно, старушка пошутила! Идите уже, пока пирог не остыл. Мы шли обратно к шоссе, и я все еще чувствовала жар на щеках. Молчание между нами было немного натянутым, но Джой мастерски его разрядил. — Ну что, сестренка, — сказал он, преувеличенно вздыхая. — Нас уже женят. Следующий этап встретиться с родственниками, которые будут допытываться, когда же внуки. Готовься к битве. Я фыркнула, чувствуя, как неловкость растворяется в смехе. Мы шли и во рту все еще стоял вкус ее пирога, а в ушах звон ее смеха. Я молчала, переваривая не столько еду, сколько её слова. Доброта — это не что-то грандиозное. Это открытая калитка, кусок пирога и готовность выслушать историю незнакомой старушки. И иногда немного безобидное подтрунивание, от которого сердце бьётся чуть быстрее. Этот вкус яблочного пирога останется со мной куда дольше, чем любой другой обед в дорогом ресторане. Трек этого дня: Vance Joy — «Riptide». «Доверие — это не риск. Это подарок, который ты делаешь самому себе». --- Захотелось позвонить родителям, они наверняка волнуются, но тогда они узнают номер симкарты, которую мне одолжил Джой. Не хочу создавать ему проблемы.