Танец под дождём

Запись от 8 мая. Лондон, Великобритания Город встретил нас хаосом из красок и звуков. Казалось, каждый кирпич здесь был холстом, а каждый человек ходячим арт-объектом. Я шла за Джоем, чувствуя себя серой мышкой на фоне этого карнавала. Здесь принято быть ярким, громким, заметным. Парень в костюме-тройке, раскрашенном как витраж, читал стихи прохожим. Девушка с розовыми волосами и в платье из зеркальных осколков неподвижно стояла, изображая живую статую. Воздух вибрировал от энергии творчества и бесшабашности. Мои простые джинсы и футболка, которые еще неделю назад казались мне символом побега, здесь выглядели уныло и по-провинциальному. Я ловила на себе взгляды — не осуждающие, а скорее изучающие, будто я была экземпляром редкого, но невзрачного вида. И от этого становилось не по себе. Мы искали блошиный рынок, где, по словам Джоя, должна была "гостить" Чана. Нашли его без труда. Рынок был шумным, разноцветным, пах ладаном, кожей и жареными орехами. И вот мы увидели её. Она сидела за прилавком, заваленным украшениями из дерева, нитей, и чего-то ещё с массивными камнями. Чана. Ее черные как смоль волосы были заплетены в десятки мелких косичек, перехваченных темно-красными лентами. На ней было темное кружевное платье с длинными рукавами, несмотря на жару, а на шее несколько подвесок, судя по всему, сделанные своими руками. Но главное — её глаза. Зеленые, как два отполированных малахита, они смотрели на мир с вызовом и нескрываемым любопытством. В них читалась насмешка над условностями и легкая усталость от необходимости постоянно эту насмешку демонстрировать. Джой подошел к прилавку с самой невинной улыбкой. — Привет, Чана. Небось, уже слышала, что мы в городе, а? Она медленно подняла на него взгляд, и в ее глазах вспыхнула искра узнавания. — Так-так-так, — ее голос был низким, немного хрипловатым. — Легенда во плоти. Джой-Путеводный-Свет. Или просто бродяга. Я тебя знаю, мой друг Лео рассказывал. Тот, что с тобой в Амстердаме чуть не сел в участок, когда вы пытались украсить памятник местному епископу… блестками. Сказал, что у того была «недостаточно сияющая аура». Джой покашлял, его спокойная маска на мгновение дала трещину. — Э-э-э, детали немного искажены. Это был не епископ, а священник. И блестки были биоразлагаемые! — Это, конечно, всё меняет. Присаживайся, бродяга. А это кто? — ее изумрудный взгляд упал на меня с нескрываемым удивлением. — Твой новый проект? Выглядит… чисто. Слишком чисто для такого, как ты. Ее слова обожгли меня, как удар хлыста. «Чисто». Это прозвучало не как то, что на мне не было грязи, а скорее как «скучно», «предсказуемо», «нездешняя». Я почувствовала, как щеки заливаются краской, и мне захотелось провалиться сквозь землю. Вся моя недавно обретенная уверенность испарилась под этим насмешливым взглядом. — Это Арья, — представил Джой, будто не заметив укола. — А-арья, — протянула она, пробуя мое имя на вкус. — Интересно. Надолго ли? На недельку, для галочки в инстаграм? «Пожила с хиппи, прикоснулась к свободе»? Я заставила себя встретиться с ней взглядом, хотя внутри все сжималось. — Я не знаю, насколько хватит моего запаса «чистоты», — сказала я, и голос мой, к моему удивлению, не дрогнул. — Но я готова испачкаться. Чана подняла бровь, и в ее глазах мелькнуло нечто вроде уважения. — О, с характером. Смотри-ка, Джой, ты привел волчицу в шкуре овечки. Небо, до этого ясное, вдруг нахмурилось. Первые тяжелые капли дождя упали на пыльный асфальт, заставив торговцев засуетиться. Люди бросились укрываться под козырьки или двери в здания. А Чана… она запрокинула голову и улыбнулась, подставив лицо дождю. — Наконец-то, — сказала она. — А то здесь уж слишком пахло пылью и потом. Она вышла из-за прилавка и, скинув сандалии, вышла на пустующую площадку перед рядами. Дождь хлестал все сильнее, превращая ее темное платье во второй слой кожи. Она закрыла глаза и закружилась, раскинув руки, двигаясь в такт шуму ливня. Это не был танец в привычном понимании, а скорее ритуальное, дикое, абсолютно естественное движение. Вода стекала с ее волос по лицу, но она не вытирала ее, а будто впитывала кожей, растворяясь в стихии. — Ну что, наставник? — крикнула она Джою через шум дождя. — Будешь стоять там, как мешок с философией, или покажешь своей… чистой девочке, что свобода — это не только в голове, но и в теле? Фраза «чистая девочка» снова кольнула меня. Но теперь, глядя на нее, на ее бесстыдную радость под ливнем, я почувствовала не обиду, а вызов. Разве я не для свободы сбежала? Значит, хватит бояться чужого мнения и мокрой одежды. Эти чистые футболка с джинсами были лишь очередной стеной, которую я должна была разрушить. Джой покачал головой, но улыбка не сходила с его лица. Он скинул рюкзак и вышел под дождь. — Слышишь? Нас провоцируют. Готова испортить внешний вид? — он взял меня за руку. — Помни, мокрая футболка — это не катастрофа, ведь одежда всегда может высохнуть, а впечатления останутся надолго. И мы закружились под проливным дождем. Сначала мои движения были скованными, неуклюжими. Я чувствовала, как моя футболка прилипает к телу, волосы лепятся к щекам. Но потом я посмотрела на Чану, которая, казалось, растворялась в танце, на Джоя, который прыгал по лужам, как мальчишка, и что-то во мне щелкнуло. Я перестала думать о том, как выгляжу, и просто почувствовала... Свободу. Холодные капли на коже, хлещущий ливень, ритм, который диктовала сама природа. Я закричала от восторга, и мой крик потонул в грохоте дождя. Чана танцевала рядом, ее движения были резкими и грациозными одновременно. — Лучше! — крикнула она мне, и ее улыбка уже не была такой колкой. — Теперь ты выглядишь живее! Почти как настоящая! Мы танцевали, пока не промокли до нитки, пока дождь не начал стихать, превратившись в мелкую морось. Когда мы остановились, переводя дух, я увидела, как местный торговец стоит под навесом, наблюдая за нами. На его лице была тень улыбки. Когда дождь кончился так же внезапно, как и начался, мы стояли втроем, промокшие до нитки, дышащие паром на прохладном воздухе. Чана, отряхиваясь, вернулась к своему прилавку. — Неплохо, — бросила она мне через плечо. — В следующий раз нарядим тебя во что-нибудь... Другое. Белый цвет слишком режет глаз. Джой отжал свои дреды. — Спасибо за спа-процедуру. Я чувствую себя заново рожденным. И простуженным. — Всегда рада помочь, бродяга, — и в этот раз ее улыбка была самой что ни на есть настоящей. А я стояла, мокрая, грязная от луж, с растрепанными волосами, и впервые за весь день не чувствовала себя чужой. Я прошла своё собственное, очередное испытание. «Свобода — это когда тебе все равно, что о тебе подумают даже капли дождя». --- Купила на рынке штаны с павлинами. Выгляжу как диван моей бабушки. Но они удобные! Джой два часа смеялся, а потом попросил найти для него такие же.