Глава 2

К тому времени, как Гарри узнал, что первым испытанием будут драконы, они с Гермионой уже довольно неплохо продвинулись по спискам, и в нем росла уверенность, что он, возможно, и впрямь сможет пройти Турнир живым и со всеми конечностями на месте. Поначалу было удивительно осознавать, как сильно ему нравится изучать магию. Разве не так было всегда? Разве его не восхищала с самого детства его, как выражался дядя, «ненормальность», заставляя гадать, что же делает его таким особенным? Разве он втайне не получал удовольствие от учебы в магловских школах, гордясь тем, что его оценки лучше, чем у Дадли, даже зная, что за это поплатится? Разве он не просидел всю ночь перед своей первой поездкой в Хогвартс, жадно поглощая любую информацию, какую только мог найти? Что же изменилось? Возможно, суровые уроки детства въелись в его сознание глубже, чем он думал. (Прячься. Не привлекай больше внимания, чем необходимо. Нет смысла стараться изо всех сил, если тебе от этого только больнее.) Возможно, приехав в Хогвартс, обретя безопасный дом и легко подружившись с Роном... он подсознательно не хотел ничем рисковать или стараться больше, чем требовалось. Нормальность — это хорошо. Нормальность — это безопасно. Как бы не так! Гарри мысленно проклял себя прежнего. Он уже был чертовым Мальчиком-Которым-Выжил, у него никогда не было шанса стать нормальным. Может, если бы он больше внимания уделял учебе и вооружался знаниями после первого курса с Квирреллом, или после василиска, или даже после того, как узнал, что за ним охотится беглый преступник — пусть это и оказался Сириус, но все же! — он бы не чувствовал такого оцепенения и ужаса при мысли о встрече с драконами. Драконами. Учеба с Гермионой заставила его осознать, как многого он не знает; насколько он на самом деле уязвим в общей картине мира. Сколько бы он ни зубрил и ни практиковался, за месяц ему не сравниться с семикурсником, да и тем было бы трудно выжить в схватке с драконом. — Дурак. Дурак. Дурак, — Гарри рухнул на диван и закрыл лицо руками. — Это кто? — В какой-то момент Гермиона вошла в общую гостиную и села рядом с ним. Он посмотрел на нее сквозь пальцы и пробормотал: — Я, вот кто. — Что? — свирепо посмотрела на него Гермиона. — Мы разве это уже не проходили? Ты схватываешь все эти заклинания даже быстрее меня! — Этого будет недостаточно! — воскликнул он и тут же понизил голос. — Первое испытание... первое испытание — драконы. Он видел, как дразнящее выражение исчезло с ее лица, и оно стало мертвенно-бледным; он никогда не видел ее такой напуганной. Она молча схватила его за руку и вытащила из общей гостиной, пока они не оказались на улице, в уединенном месте. — Расскажи мне все. И он рассказал. Постепенно румянец вернулся на ее лицо, и к тому времени, как он закончил, в ее глазах застыла стальная решимость. — Гарри, слушай меня, — она взяла его за руку и крепко сжала. — Ты с этим справишься. Мы об этом позаботимся. Он открыл было рот, чтобы возразить, но легкая дрожь ее руки в его руке заставила его передумать, и он лишь вздохнул. Она боялась не меньше его, но изо всех сил старалась скрыть это ради него. — Что мне делать? — Мы что-нибудь придумаем, — Гермиона вскинула подбородок и твердо сказала. — Помни, что ты мальчик, который противостоял Волдеморту, василиску, орде дементоров — и каждый раз выходил победителем. Я верю в тебя, Гарри, даже если ты сам не веришь. Ты сможешь. Ты выживешь. Я тебе это обещаю.

***

Позже, уворачиваясь на метле от огненных стен, Гарри слышал в голове эхо слов Гермионы, и это не давало ему оцепенеть от страха. Я тебе это обещаю. Гарри резко вильнул в сторону, едва увернувшись от шипастого хвоста, летевшего ему в голову. Я верю в тебя, Гарри. Пот стекал по его лбу, и он чувствовал себя таким уставшим, таким измотанным, словно в любой момент мог соскользнуть с метлы. Но — он крепче сжал древко — он не мог проиграть сейчас, не тогда, когда он должен был доказать, что ее вера в него была не напрасной. Ты сможешь. Ты выживешь. Гарри устремился обратно к арене, не сводя глаз с золотого яйца. Он сможет. Он справится. Гермиона верила, что он может победить; теперь ему оставалось лишь поверить в себя.

***

После успеха в первом испытании Гарри словно летал на крыльях, и все казалось слишком хорошим, чтобы быть правдой. Все хотели пожать ему руку или взъерошить волосы, выкрикивали его имя и пытались подбрасывать в воздух. В какой-то момент подошел Рон и что-то пробормотал («Дружище, я так думаю, кто-то хочет тебя укокошить!»), но Гарри был так сосредоточен на поисках Гермионы, что лишь рассеянно кивнул и поспешил сбежать от шума и празднования. Он нашел ее в одном из пустых классов, который они превратили в свою тренировочную комнату. Она бормотала под нос заклинание, заставлявшее из ее палочки вылетать яркие цветные искры в форме букв. Гарри с нежным умилением наблюдал, как она кропотливо пыталась сложить из них слова «Поздравляю, Гарри!». — По-моему, и так отлично, — он прислонился к двери и заметил так небрежно, как только мог, подавляя легкое покалывание в груди от этого зрелища. — Гарри! — она подскочила от неожиданности. — Что ты здесь делаешь, а не на празднике? — А что мне там делать без тебя? — Ну, я просто подумала, что дам вам с Роном шанс помириться без моего вмешательства, — она нахмурилась. — Он ведь извинился, правда? Он почесал в затылке и отвел взгляд. — Кажется, да. Не знаю. Я не особо обратил внимание. Она так строго на него посмотрела, что он почувствовал необходимость оправдаться. — Это так фальшиво, понимаешь? Никто и не почесался, чтобы помочь мне до испытания. Да, гриффиндорцы были рады, что я их представляю, но никто же не встал на мою защиту, пока все презирали меня как лжеца и обманщика. У Рона были буквально недели, чтобы осознать свою неправоту и извиниться. Почему он заговорил со мной только сейчас, когда я снова стал «золотым мальчиком»? — он вздохнул. — Но ушел я не поэтому. Увидев ее недоумение, он объяснил: — Их всех там не было, Гермиона. Они не знают, через что мне пришлось пройти, чтобы остаться в живых после первого испытания. Знаешь только ты. Это не просто моя победа, это наша, — он улыбнулся. — И я думаю, мы заслужили собственный праздник. — И что ты задумал? Он, смеясь, потащил ее из класса. — Тебе никогда не было интересно, откуда Фред и Джордж таскают всю еду? Ты говорила мне попытаться связаться с Добби насчет защитных чар, но он все это время был здесь, в Хогвартсе, и мы как-то в итоге разговорились совсем о другом...

***

— П-профессор, не могли бы вы повторить? — Я сказала, — профессор МакГонагалл посмотрела на него поверх очков, — что чемпионы обязаны посетить Святочный бал с партнером. И вы должны будете открыть танцы. Гарри громко простонал: — Я бы лучше снова с драконом сразился. У МакГонагалл не было времени на его театральщину, и она выпроводила его из класса. — Право же, Поттер. Ваше выступление на первом испытании было... впечатляющим, мягко говоря. Я уверена, что девушки выстроятся в очередь, чтобы пойти с вами. — Ни с одной из которых я не хотел бы провести и десяти минут, не говоря уже о целом вечере! — он посмотрел на нее умоляющими глазами. — Не могли бы вы сделать исключение... — Нет, — резко сказала она, а затем презрительно хмыкнула. — Кроме того, я очень сомневаюсь, что вам придется долго искать партнершу. Прежде чем он успел сказать что-то еще, МакГонагалл бросила на него крайне невпечатленный взгляд и закрыла дверь класса прямо у него перед носом. Гарри, ворча, побрел по коридору и с удивлением увидел Гермиону, ждавшую его за углом. — Ну? — она подняла бровь. — Что она сказала? Ты спросил у нее о подсказках к яйцу? — К яйцу? — У Гарри в голове все помутнело. Ох. Точно. Яйцо. Открывать эту проклятую штуку на кухнях было ужасной идеей. Один из главных домашних эльфов взвизгнул: «Если хозяин Гарри Поттер не прекратит шум, Гарри Поттера и его кудрявую подругу вышвырнут вон!», после чего весь вечер бросал на него косые взгляды и бормотал что-то про «вонючую, несвежую рыбу». — Совсем забыл об этом, — признался он. — В свое оправдание скажу, что я был немного занят новостью о том, что я должен пойти на бал, во что бы то ни стало. С партнершей. И танцевать. — И это все? — Лицо Гермионы весьма впечатляюще копировало выражение лица МакГонагалл. — Ты выглядел таким бледным и напуганным, что я была уверена, она сказала тебе что-то ужасное о втором испытании! Честное слово, Гарри. Это всего лишь танцы. — Может, для тебя и так, — горячо ответил Гарри. — Я никогда раньше не бывал на подобных светских мероприятиях. Не то чтобы Дурсли когда-либо утруждали себя брать меня на свои семейные рождественские вечеринки. Я даже танцевать не умею. Что-то в лице Гермионы смягчилось, и она протянула руку, чтобы взять его за ладонь, и беззаботно сказала: — Что ж, тогда нам просто придется это исправить, не так ли?

***

Дни Гарри были расписаны по минутам: он кое-как продирался сквозь уроки, без устали работал над списком «Как помочь Гарри выжить: Часть 8», пытался выудить подсказку из яйца, практиковался в танцах с Гермионой перед аудиторией из домашних эльфов... — Гермиона, я ценю, что ты учишь меня танцевать. Правда, ценю. Но почему здесь и почему перед ними? Она ущипнула его за руку и тихо сказала: — Потому что! Тебе не жаль, что они будут готовить все для вечера, но не смогут увидеть ни одного танца? Гарри показалось забавным, как только Гермиона вальсом вплыла на кухню и провозгласила: «Гарри нужна помощь!», половина эльфов бросили свои дела, чтобы выкрикивать с разных концов комнаты бесполезную критику. Хозяин Гарри слишком неграциозен. Хозяин Гарри должен сгибать конечности. Хозяин Гарри не должен позорить Хогвартс, лучшую школу Чародейства и Волшебства, своим неуклюжим выступлением! Он попытался разозлиться, но поймал себя на том, что усмехнулся, прислонившись к Гермионе и прошептав ей на ухо: — Для домашних эльфов они весьма высокомерны, не находишь? — О! Но в этом-то и вся прелесть! — Гермиона от волнения крепче обняла его, и Гарри неосознанно напрягся. — Все считают их такими низшими существами, но у них столько гордости и столько знаний. Я почти уверена, что некоторые из них тоже узнали звуки из яйца, и я уверена, что если бы они не были так строги с правилами, мы могли бы вытянуть из них пару подсказок... — Э-э, Гермиона, — они стояли почти нос к носу, все еще обнимая друг друга, и лицо Гарри стало ярко-красным. — Дышать... нечем. Нужно... пространство. — Ох, — она тоже покраснела, отпуская его. — Кажется, я немного перевозбудилась. — Нет, все... — он восстановил дыхание — Мерлин, почему у него вспотели ладони? — только чтобы обернуться и столкнуться с дюжиной эльфов, смотревших на него с выражением, напомнившим ему тетю Петунию, когда та пронюхивала о скандале у соседей. — Хорошо, — безэмоционально произнес он. В этот самый момент на кухне появился Добби, и Гарри ухватился за свой шанс. — Добби! Пожалуйста, скажи мне, что в замке есть еще какое-нибудь место, где мы можем делать все, что захотим, и где, — он бросил взгляд на толпу эльфов, которые невозмутимо вернулись к чистке сковородок, — нас никто не потревожит. Шарообразные глаза Добби стали еще больше. — Да, Гарри Поттер! Добби знает способ! Она известна как Комната «Приходи и уходи», сэр, или... Или, как Гарри и Гермиона будут называть ее все оставшиеся годы в Хогвартсе: Выручай-комната.

***

Гарри побоялся спрашивать Добби о подсказках к яйцу на случай, если это будет противоречить правилам, которыми тот был связан в Хогвартсе. Выручай-комната уже была огромным подарком, за который, как ему казалось, он никогда не сможет отблагодарить Добби. Он был уверен, что Добби так не считает, но с момента своего прозрения в тот роковой день в общей гостиной с Гермионой, у Гарри началась странная одержимость — благодарить тех немногих людей в мире, которые действительно, по-настоящему о нем заботились. Неудивительно, что Добби все же нашел способ дать ему подсказку. — Добби жаль, что он не может помочь Гарри Поттеру, но Добби знает того, кто может: другой чемпион Хогвартса нашел способ..! Прежде чем он успел закончить, его рот словно магически зажало, и он, бросив на Гарри виноватый взгляд, аппарировал. Седрик знал, как расшифровать золотое яйцо? Пока он ждал, когда Гермиона закончит экспериментировать с Комнатой и выйдет, он размышлял, как подойти к нему за помощью.

***

На следующий день, когда Гарри и Гермиона гуляли возле замка и заметили Седрика, стоявшего у озера рядом с Чоу, соблазнительная перспектива наконец-то узнать что-то об этом проклятом яйце заставила Гарри отбросить все планы о тактичности и решительно направиться к ним. — Гарри! — крикнула ему вслед Гермиона. — Ты куда? — За своим ответом! — весело ответил он и остановился перед Седриком и Чоу. — Привет. Не уделишь мне минутку наедине? Мне нужно кое-что важное спросить. Седрик настороженно посмотрел на него, а Чоу покраснела. — Гарри? — робко спросила она. — О. Привет, Чоу, — он рассеянно взглянул на нее и улыбнулся. Чоу была милой и симпатичной, и в конце концов, она пожелала ему удачи перед первым испытанием. Было бы неправильно быть с ней грубым в такой спешке. — Ты не против, если я на минутку одолжу Седрика? — О! — ее глаза расширились и, если это было возможно, она покраснела еще сильнее, поспешно отходя в сторону и оставляя Седрика и Гарри одних. — Прости за это, — смущенно сказал Гарри. — Это было как-то спонтанно, и я понимаю, что не имею права тебя об этом просить, но ты нашел какие-нибудь подсказки к яйцу? Седрик провел рукой по своим — как с некоторой горечью заметил Гарри — идеально взъерошенным волосам. — Так вот что ты хочешь спросить? — когда Гарри кивнул, Седрик улыбнулся. — Ну, теперь я чувствую себя немного виноватым. Я собирался рассказать тебе после Святочного бала и отплатить за первое испытание, но ты меня опередил. Когда через несколько минут он вернулся к Гермионе, на его лице сияла улыбка. — Я получил его! Гермиона ошарашенно уставилась на него. — Т-ты... ты и правда пригласил Чоу на бал? — О чем ты говоришь? — растерянно спросил Гарри. — С какой стати мне приглашать Чоу на Святочный бал? Она милая девушка и довольно симпатичная, но я ее почти не знаю. К тому же, разве они с Седриком не пара? — Конечно, пара, Гарри. Все знают, — Гермиона закатила глаза и поспешно вернула разговор в нужное русло. — Но неважно... Я думала, тебе нравится Чоу! Ты всегда на нее так смотрел в Большом зале, и я помню, как ты говорил Рону, что считаешь ее самой красивой девушкой в квиддичных командах... Теперь настала очередь Гарри быть ошарашенным. — Как ты вообще все это помнишь? Я действительно считаю ее симпатичной, но у меня, знаешь ли, не было возможности влюбиться в этом году, не так ли? Я был чертовски занят, пытаясь выжить! Повисло неловкое молчание, которое было тут же нарушено, как только Гермиона не смогла сдержать своего любопытства. — Так зачем ты тогда туда ходил? Гарри так серьезно, как только мог, пересказал ей слова Добби и Седрика, но его мысли постоянно возвращались к нерешительной улыбке на ее лице, когда она поняла, что он не приглашал Чоу на бал. Ему было интересно, что же ее так обрадовало.

***

Поход в ванную старост оказался неловким мероприятием. Во-первых, у Гарри не было плавок — поскольку ему никогда не разрешали ходить на пляж или плавать в бассейне, никто и не думал, что они ему понадобятся, — и ему пришлось довольствоваться старой парой шорт. Ему отчаянно нужно было купить новую магловскую одежду. Во-вторых, Гермиона настояла на том, чтобы пойти с ним под мантией-невидимкой, несмотря на напоминания Гарри, что это мужская ванная («Ты часами сидел в женском туалете, пока я варила Оборотное зелье на втором курсе, не понимаю, из-за чего весь сыр-бор!»). И в-третьих, у Гермионы был купальник, и было очень трудно сосредоточиться на песне под водой, когда твоя лучшая подруга, — которая, так уж вышло, была девушкой и обнажала больше кожи, чем за все три предыдущих года вместе взятые, — от волнения постоянно задевала его плечи. Его мучения наконец закончились, когда русалка на витраже понимающе подмигнула его краснеющему лицу, и он пробормотал: — Глупая русалка. — Вот оно! — крикнула Гермиона. — Песня о русалках, тех, что в Черном озере, — именно там будет второе испытание! Гарри кивнул, стараясь не слишком внимательно разглядывать, как по-другому выглядят волосы Гермионы, когда они мокрые. Ну, или... и все остальное тоже. Ему действительно нужно было выбираться из воды. — Это было гениально, Гарри! — Гермиона улыбнулась ему и крепко обняла. — Мы наконец-то на полпути к разгадке второго испытания. Я же обещала тебе, правда? Что ты справишься? Похоже, моя помощь тебе не так уж и понадобилась. И внезапно Гарри забыл обо всей предыдущей неловкости и странных чувствах, бурливших внутри него. Все, на чем он мог сосредоточиться, — это то, как ее пальцы дрожали на его спине, какой облегченной она выглядела, словно с ее плеч свалился тяжкий груз. Он снова не заметил, какой стресс она испытывала. И снова он проглотил слова благодарности. Он зарылся лицом в волосы Гермионы и глубоко вздохнул; вода становилась холодной, но она все еще была такой теплой. Всегда такой теплой. — Вот тут ты ошибаешься, Гермиона. Ты всегда будешь мне нужна.

***

~От автора~ Между его прозрением из первой главы и первым испытанием было действительно не так много времени. Определенно недостаточно, чтобы Гарри внезапно освоил какое-то легендарное заклинание и легко заполучил яйцо; он победил так же, как и в каноне, поэтому этот момент был описан вскользь. Хотя Гарри в этой истории, возможно, и поумнеет и предпримет серьезные действия, любые улучшения ему придется заслужить. В конце концов, он все еще четырнадцатилетний мальчик. Вы могли заметить, что «извинение» Рона также было отчасти проигнорировано. В книгах все, что произошло, — это то, что Рон признал, что кто-то, вероятно, пытается убить Гарри, и Гарри простил его прежде, чем тот успел даже сказать «прости». Я всегда считала это довольно нелепым, независимо от того, как отчаянно Гарри мог хотеть его вернуть. В этом фанфике это было бы вдвойне нелепо, поскольку Гарри уже осознал, как выглядит настоящая, непоколебимая дружба на примере Гермионы, и он пока не так уж горит желанием принимать кого-либо еще с распростертыми объятиями. Как вы в целом относитесь к башингу (очернению персонажей)? Поскольку мы все еще в начале фанфика, я сразу поясню, что мне не нравится откровенное очернение; оно выбивает меня из погружения, особенно когда персонажей очерняют до карикатурной степени. Однако я считаю, что нужно проводить черту между бессмысленным очернением и обоснованной критикой. Например... Рон не злодей, нет. Но и не очень хороший друг.