Часть 3

Гарри играл в шахматы с Роном, когда осознал, что еще не пригласил Гермиону на Святочный бал. Несмотря на то, что Рон бросил его после объявления его имени, и несмотря на слова Гарри, сказанные Гермионе о том, что ему нужны только настоящие друзья, он не мог заставить себя полностью вычеркнуть Рона из своей жизни. Рыжеволосый парень, сидевший напротив, был все тем же мальчиком, что сидел напротив него в Хогвартс-экспрессе, что прошел с ним испытания на пути к Философскому камню, что столкнулся с гигантскими акромантулами и стоял на сломанной ноге, чтобы защитить его... Он все еще был Роном. Он все еще был его другом. Когда тот нерешительно подошел к Гарри и предложил сыграть партию, Гарри молча согласился, но былого беззаботного чувства, которое он испытывал в присутствии Рона, уже не было. Гарри просто не был уверен, что Рон все еще его лучший друг — тот, кому он мог безоговорочно доверять, на кого мог положиться превыше всего, кто заботился бы о нем так же сильно, как Гарри о нем. Без отговорок. Без каких-либо «но». Гарри усвоил, что число людей, подходящих под это описание, было пугающе малым. — Я выиграл! — Рон откинулся на спинку дивана. — Мерлин, Гарри, это уже четвертый раз. Ты где витаешь? — А? — Гарри вздрогнул. — Ох. Да так... знаешь. Думаю о втором испытании. Рон нетерпеливо махнул рукой. — У тебя еще куча времени на подготовку к испытанию, а вот Святочный бал уже близко, и всех красивых девчонок расхватали. Вот о чем тебе стоит беспокоиться. — М-гм. — Только не говори, что у тебя уже есть пара, — Рон подозрительно прищурился. — Это ведь не Гермиона, а? Гарри уставился на него. Рон застонал. — Не могу поверить. У тебя на выбор были все девчонки школы, а ты из всех, кого можно было выбрать, пригласил Гермиону, да? — Это не... я не приглашал... что значит «из всех, кого можно было выбрать, пригласил Гермиону»? — Я имею в виду, — Рон закатил глаза, — Гермиону: лохматая всезнайка, та еще заноза, когда заставляет нас делать уроки. Она наш друг, так что, конечно, она мне нравится. Но она не первая, кто приходит на ум, когда думаешь о «симпатичной, веселой девчонке, которую можно повести на бал». Позади них раздался тихий всхлип, и Гарри с Роном обернулись, увидев Гермиону, стоявшую у входа в общую гостиную с блестящими от слез глазами. — Что ж, — сказала она, сердито моргая, чтобы не расплакаться, — я бы с тобой не пошла, даже если бы ты и пригласил. Так что с твоей стороны было довольно самонадеянно даже рассматривать мою кандидатуру, не так ли? Она выбежала из общей гостиной. Гарри на мгновение застыл, но тут же очнулся и бросился за ней. — Гермиона! — он увидел, как она сворачивает за угол коридора, и протянул руку, чтобы схватить ее за ладонь. — Я бы хотела сейчас побыть одна, если ты не против. — Ты же знаешь, что слова Рона — полная чушь, правда? Я не знаю, что за бред он нес. — Не знаешь? — ее голос был ледяным. — Я не слышала, чтобы ты с ним не согласился. — Эй, — он взял ее за плечи и заглянул ей в глаза. — Ты же знаешь, что я бы никогда о тебе так не подумал. На самом деле, эта тирада Рона мне кое-что напомнила. Я ведь так и не пригласил тебя на бал, да? — Ох, Гарри, — ее плечи опустились. — Прости, что сорвалась на тебя из-за Рона. Не нужно вести себя так благородно, чтобы попытаться меня утешить... — Я не пытаюсь быть благородным, я просто понял, что всегда считал, будто мы пойдем вместе, и как-то забыл прямо спросить... — К тому же, меня уже пригласил на бал кое-кто другой, так что нет нужды изображать героя. Я не какая-нибудь жалкая девчонка... Они оба замолчали и уставились друг на друга, осознав только что сказанное. Гермиона, казалось, сама не знала, что и думать. — Ты считал, что мы пойдем вместе? У Гарри пересохло в горле. — Тебя уже кто-то пригласил? Ты согласилась? Гермиона пробормотала что-то о том, что ей нужно сесть, и Гарри, у которого у самого подкашивались ноги, помог ей опуститься на пол, и они сели, прислонившись спинами к стене. — Ты первый, — сказала она, вновь обретя голос. — Звучит ужасно, я знаю, но выслушай меня, — Гарри потер переносицу. М-да. Ужасное начало. — Думаю, после того как мы разгадали тайну яйца и начали пользоваться Комнатой, я был так занят, что проблема с балом, учитывая ее важность, отошла на задний план. Не... не то чтобы я считаю, что пригласить тебя — это неважно. Я про сам бал! А что до приглашения, я как-то даже не задумывался об этом. Думаю, в глубине души я уже решил, что мы пойдем вместе. — Кого бы еще я пригласил? С кем еще я хотел бы провести вечер, кроме как с лучшей подругой, которая умеет заставить меня улыбаться и смеяться и превратить даже худший из дней во что-то сносное? — О нет. Теперь он начал нести околесицу. Ближе к делу. — В моих мыслях это всегда была ты, Гермиона. Кажется, я на самом деле осознал это только что, во время разговора с Роном — вот уж неподходящий момент. Я просто такой болван, что даже не подумал, что ты не умеешь читать мысли и не поймешь меня. — Ох, Гарри, — вздохнула Гермиона. — Если подумать, не могу сказать, что удивлена. Ты и правда тот еще тормоз в таких вещах. Гарри издал возмущенный звук, но Гермиона лишь вскинула бровь. — И все же, какое облегчение, что все прояснилось. Виктор пригласил меня в библиотеке несколько дней назад, пока ты говорил с мадам Пинс, и я сказала, что скоро дам ему ответ. Если бы ты ничего не сказал до сегодняшнего дня, мне бы пришлось самой тебя приглашать! — Виктор? Виктор Крам? — у Гарри все поплыло перед глазами. — Так вот почему он все время смотрит на тебя так, будто ты ему денег должна? — Ой! — Гарри подумал, что легкий румянец на ее щеках был довольно милым. — Забудь об этом, ты до сих пор этого не сделал! — Не сделал чего? — Не пригласил меня на бал как следует, тупица! Они посмотрели друг на друга и расхохотались.

***

Гарри не был идиотом. Первое, что он сделал, когда узнал, что второе испытание, скорее всего, будет включать в себя своего рода подводную охоту за ценным предметом, — это начал расхаживать перед Выручай-комнатой, повторяя про себя: «Мне нужно уметь дышать под водой». Комната его не разочаровала. На самом деле, — размышлял Гарри, — это было серьезным жульничеством и довольно нечестно, если смотреть объективно, но это был тот самый случай, когда Гарри не собирался играть в самоотверженного героя. Это место было убежищем только для него и Гермионы. На аккуратной книжной полке стояли различные книги, написанные волшебниками и волшебницами, которые изучали подводных существ и изобретали новые заклинания для исследования подводного мира или пытались воспроизвести их способности так, чтобы они были полезны людям. Большая часть из этого была чрезвычайно сложной, и Гарри сомневался, что даже Гермиона смогла бы все это освоить. Кропотливая трансфигурация частей тела для создания плавников и жабр, при которой нельзя было задеть внутренние органы; использование заклинания Головного пузыря для дыхания, которое казалось простым, но требовало сложной процедуры для идеального исполнения, если он не хотел умереть от нехватки кислорода через пять минут; зелья, которые, при правильном приготовлении, могли якобы воспроизвести черты русалок, а при неправильном — превратить тебя в лужу слизи после употребления... — Нам нужно выбрать что-то одно и уже начать практиковаться, — Гермиона с громким щелчком закрыла книгу, которую читала. Он внутренне застонал. Он уже несколько дней оттягивал выбор, и было бы странно, если бы Гермиона этого не заметила. Проблема была не в книгах или заклинаниях. Проблема была в нем. Гарри не умел плавать. У него никогда не было шанса научиться. Когда Дурсли летом ездили на пляж, они оставляли его с миссис Фигг. Когда Дадли ходил на вечеринки у бассейна в домах других детей, его, разумеется, никто никогда не приглашал. Когда Вернон решил поставить надувной бассейн на заднем дворе, Гарри было запрещено подходить к нему даже на три метра. То, что для других было естественным и обычным делом, для него стало чуждым, неизвестным понятием. В его начальной школе были уроки плавания, но единственные воспоминания о них — это как Дадли со своей бандой топили его голову под водой, как только учитель отворачивался, и мир вокруг него чернел. Он не только не умел плавать, он даже... был в каком-то смысле в ужасе от одной только мысли об этом. Но он ни за что не собирался признаваться в этом Гермионе. — Мы можем выбрать любой вариант, который ты считаешь лучшим, — сказал Гарри, а затем попытался неуклюже сменить тему. — Кстати, я заметил, что у вас с Роном в последнее время все еще немного натянутые отношения. Гермиона вздохнула. — Он извинился только потому, что ты его заставил, и это не выглядело очень искренне, особенно когда он закончил фразой «почему девчонки такие чертовски чувствительные?» и ушел. Гарри попытался скрыть улыбку, но не очень успешно, потому что Гермиона шмыгнула носом и сказала: — То, что ты так легко его простил, не значит, что я должна быть такой же великодушной. — Великодушной? — Гарри поднял бровь. — Ты видишь Рона за этим столом? Я принял его извинения, но я не принял его обратно как своего лучшего друга. Я думаю, Рону не мешало бы немного повзрослеть, прежде чем это произойдет — в конце концов, доверие нужно заслужить. Гермиона задумалась. — Кстати, я тут размышляла над тем, что ты сказал тем утром в Большом зале — о том, что тебе нужны только настоящие друзья. Я думаю, нам обоим стоит попытаться быть дружелюбнее с людьми за пределами нашего обычного круга общения. Может быть, из-за того, что мы как трио так много пережили вместе, между нами и остальными студентами возник невидимый барьер. Кроме занятий с другими факультетами или редких разговоров с соседями по спальне, мы не так уж много общаемся с другими. Больше друзей, больше союзников, больше людей, которым можно доверять и с которыми можно поговорить, — это никогда не плохо. Думая о своем чувстве изоляции после того, как его имя оказалось в Кубке, и о своем ужасе, когда он понял, как мало людей, которым он может доверять, он не мог не согласиться.

***

Гарри освоил заклинание Головного пузыря так быстро, что Гермиона не смогла скрыть своей ревности и дулась целый день. — Ничего особенного, — он закатил глаза, глядя на Гермиону, которая сидела напротив него за столом в библиотеке и упорно его игнорировала. Она захлопнула книгу. — Ты выучил его за несколько часов. Прошла неделя, а у меня в чарах до сих пор дыры! Это просто смешно. Гарри должен был признать, что было довольно приятно осознавать, что он осваивает заклинания быстрее нее, но это было связано скорее с тем, что он подсознательно соревновался именно с Гермионой. Самой умной ведьмой, которую он знал. Он не думал, что так гордился бы своими успехами, если бы его сравнивали с кем-то другим — и он сказал ей об этом. — Ох, Гарри, почему ты должен быть таким милым, когда я веду себя как ревнивая гарпия? — Гермиона спрятала лицо в ладонях на столе. — Теперь я чувствую себя ужасно. Я должна радоваться, что ты так быстро научился; не знаю, что на меня нашло! — А я, кажется, знаю, — Гарри нахмурился, серьезно задумавшись. — Ты так привыкла быть номером один и лучшей во всем, что это стало частью твоей личности. Честно говоря, я думаю, мы с Роном в прошлом слишком сильно на тебя давили, ожидая, что ты будешь на голову выше всех, чтобы мы могли на тебя положиться, когда что-то пойдет не так. Теперь, когда я наконец-то перестал валять дурака и догоняю тебя, может быть, тебе кажется, что я пытаюсь узурпировать твою роль в нашей группе? Гермиона запротестовала, но Гарри настоял, чтобы она выслушала. — Но, Гермиона, неужели ты не видишь? Ты всегда будешь гениальной — то, как ты с первого взгляда понимаешь сложные концепции, как ты проводишь исследования, как находишь ответы на самые безумные вопросы... Не думаю, что я когда-нибудь смогу с этим сравниться. Мне кажется, я просто очень хорош в практике, в быстром применении этих знаний, в то время как ты понимаешь саму суть магии гораздо легче, чем я. У нас просто разные сильные стороны. — Когда это ты успел стать голосом разума? Мое достоинство как твоей вечной «пилы» рушится, — проворчала она, но тут же просияла. — Но ты прав! Представь, если мы объединим наши сильные стороны: мы сможем ускориться и выполнить все эти списки с половиной усилий! — Прежде чем ты сделаешь еще один шаг в этом направлении, я должен кое в чем признаться, — он глубоко вздохнул. — Я знаю, мы остановились на заклинании Головного пузыря, потому что оно было самым простым, но на самом деле я в нем очень не уверен. Может, я позволяю своим страхам влиять на мое мышление. Я тебе никогда не говорил, но я не большой любитель плавания. Когда я был в начальной школе, мой кузен однажды так долго держал мою голову под водой, что я потом целую вечность откашливался. Это ужасное чувство, когда не хватает воздуха, ты словно захлебываешься водой и даже закричать не можешь. Я все время думаю: сейчас я могу идеально выполнить заклинание, но что, если в самый ответственный момент я совершу ошибку? К тому же, у меня нет никакой плавательной техники, так что как я вообще буду передвигаться? — Не пойми меня неправильно. Я очень рада, что ты мне это рассказал, но сейчас я не могу думать ни о чем, кроме как о том, как сильно мне хочется подойти к твоему кузену и влепить в него Жалящее заклятие, — глаза Гермионы угрожающе сузились. — Мне пришлось бы сделать это очень незаметно, и я бы нарушила несколько волшебных законов, но это того стоило бы! — Услышать такое от девушки, которая боялась исключения больше смерти, дорогого стоит. Гермиона фыркнула, но быстро снова посерьезнела. — Гарри, кажется, у тебя накопилось много тревог. Если тебя что-то беспокоит, неважно, насколько это пустяковое, ты знаешь, что можешь прийти ко мне. Гарри колебался. — Я также читал руководство по чарам, и там был один отрывок, который меня особенно зацепил: заклинания могут меняться просто из-за небольшого изменения в инкантации или намерении. Особенно для чего-то вроде заклинания Головного пузыря, которое должно быть абсолютно надежным, это очень важно. Я попробовал поэкспериментировать, немного изменив свое намерение, и оказалось так легко случайно изменить газ с кислорода на что-то вроде угарного газа или диоксида азота, или что-то столь же токсичное! И... почему ты улыбаешься? — А? — Гермиона очнулась. — Я просто не привыкла говорить о науке, работая с магией. Прости! Ты тут всерьез беспокоишься, а я только и могу думать о том, сколько дверей это для нас открывает, — она хлопнула в ладоши. — Можешь себе представить, сколько безобидных заклинаний можно превратить в оружие, если проявить немного креативности? Он с трудом сдержал улыбку и вместо этого сказал как можно серьезнее: — Похоже, нам придется составить новый список.

***

Гарри нервничал. Дин, Симус и Рон все еще лениво собирались, а он уже добрых десять минут расхаживал по комнате в своей бутылочно-зеленой парадной мантии, а следующие десять — вел проигрышную битву со своими волосами перед зеркалом с таким свирепым выражением лица, что даже Невилл заметил неладное. — Эй, Гарри. Ты в порядке? — Нет. Да. Нет, — он в отчаянии всплеснул руками. — Мне просто не нравится идея танцевать перед огромной толпой. Или танцевать. Или толпы в целом. Невилл усадил его на кровать и похлопал по плечу. — Просто смотри на это как на приятный перерыв от Турнира. Я знаю, что оторвусь по полной, несмотря ни на что. Наконец-то все эти уроки танцев, которые бабуля меня заставляла посещать, пригодятся. Наконец-то хоть что-то, в чем я действительно хорош! Следующие пять минут он рассказывал как о традиционных волшебных танцах, так и о новой волне магловских тенденций. Невилл шел на бал с Джинни, но судя по тому, как светилось его лицо, когда он упоминал свои «принудительные» уроки, Гарри подумал, что тот пошел бы на бал, даже если бы ему пришлось танцевать с воображаемой партнершей. Гарри улыбнулся его энтузиазму, но в то же время почувствовал себя немного виноватым за то, что так мало знает об увлечениях человека, с которым делил комнату почти четыре года. — Умеешь же ты выбирать себе хобби, — заметил Гарри, а затем поспешно добавил, когда лицо Невилла погрустнело. — Правда! Мне потребовалась целая вечность, чтобы освоить эти танцы, и я до сих пор едва дотягиваю до стандартов. И кстати, насчет того, чтобы быть в чем-то хорошим, ты в Травологии, наверное, разбираешься лучше, чем я буду разбираться через десять лет. — Я не так уж и хорош. Не сравнить с кем-то вроде тебя, кто сражается с драконами и участвует в смертельном Турнире, представляя свою школу. — Я этого не выбирал, Невилл. Кажется, все об этом забывают, даже после первого испытания, — Гарри вздохнул, убежденный, что испортил настроение разговора, и собрался встать. — Подожди! — в панике сказал Невилл. — Я не это имел в виду. Я знаю... Я знаю, что ты не бросал свое имя в кубок. Это было очевидно с самого начала. Ты не из тех, кто любит быть в центре внимания, верно? Ты просто всегда оказываешься в центре внимания, и все. Увидев удивленное выражение лица Гарри, Невилл смущенно объяснил: — Я много наблюдаю за людьми, знаешь, и замечаю такие вещи. Прости, что никогда не высказался и не защитил тебя. Я не думал, что у меня хватит смелости, но с тех пор, как ты высказал нам все в Большом зале, я жалею об этом, Гарри. Гарри молчал. — Спасибо, — наконец сказал он, — что сказал мне это. Но тебе не нужно извиняться; я тоже не был тебе хорошим другом. Невилл покачал головой. — Гарри, я считаю тебя другом с первого курса, когда ты полетел за Малфоем за моей напоминалкой. Я знаю, мы не так уж близки, но... ты можешь прийти ко мне, если когда-нибудь захочешь поговорить. Моя бабуля говорит, что я довольно хороший слушатель. Может быть, это были нервы перед вечером, может быть, тот факт, что это был, вероятно, самый длинный разговор, который у него когда-либо был с Невиллом, может быть, потому, что это был первый раз, когда кто-то, кроме Гермионы, настаивал на том, что бросить свое имя в кубок ради славы — это просто не в его характере... но Гарри в тот момент почувствовал себя странно растроганным. — Как я могу отказаться от такой лестной рекомендации?

***

~От автора~ Я знаю, что некоторые из вас могут быть разочарованы двойственным отношением Гарри к Рону, но я не думаю, что он смог бы полностью оборвать с ним связь, по крайней мере, не сразу. Большинство людей дадут своим друзьям хотя бы еще один шанс, особенно такие люди, как Гарри, изголодавшиеся по дружбе. Ключевой момент здесь в том, что все уже не так, как раньше. Гарри насторожен и держит Рона на расстоянии вытянутой руки, применяя к нему другие стандарты и полностью исключая его из категории «лучшего» друга. Но если дойдет до дела, особенно когда замешана Гермиона? Он не будет таким безразличным. Что вы думаете о том, как была обыграна сцена со Святочным балом? Все хотят, чтобы Гарри пригласил Гермиону на бал и проявил инициативу, но бедный мальчик действительно немного тугодум в таких вещах. Пусть это будет ему уроком! Все могло бы легко пойти и по-другому. Люди беспокоились, что Виктор пригласит Гермиону, но если бы Гарри не одумался, Гермиона бы просто подошла к нему и пригласила бы его сама. Я всегда считала, что Гермиона из тех девушек, которые знают, чего хотят, и будут бороться за это. Она не из тех, кто соглашается на меньшее.