Глава 5

~От автора~ В этой главе Гарри узнает, как многого он еще не знает… а я узнаю, что писать о домашних эльфах — невероятно весело.

***

За последние несколько месяцев Гарри обрел немалую уверенность в своих способностях к обучению и магических навыках. Хотя магия всегда его завораживала, он никогда по-настоящему не пытался понять или углубиться в ее «что», «почему» и «как». Его устраивал самый минимум; если заклинание работало, какой смысл был знать больше? Никто никогда не говорил ему этого прямо, но теперь было совершенно очевидно, что он необычайно силен для своего возраста, даже если эта сила, казалось, ограничивалась Защитой от Темных искусств. Разве Люпин не говорил ему, как редко взрослые, не говоря уже о третьекласснике, могут создать Патронуса? Разве Гермиона не твердила ему постоянно, что у него есть «потенциал», даже когда была раздражена тем, что он осваивает заклинания быстрее нее? Это должно было что-то значить. Он должен был быть лучше. После визита к Сириусу он отбросил мысли о втором испытании на задний план и посвятил следующие несколько дней изучению концепции Фиделиуса вместе с Гермионой в Выручай-комнате. На этот раз Гермиона освоила основы гораздо быстрее него, и Гарри познал последствия самонадеянности, едва заложив фундамент. Заклятие Фиделиус было сложным. Сложнее и запутаннее любого заклинания, о котором Гарри когда-либо читал. Оно включало в себя сокрытие тайны в душе Хранителя — концепция, которую Гарри едва мог уложить в голове. Не говоря уже о том, что все это время он с трудом получал по Чарам «Удовлетворительно». Гарри обнаружил, что пытается наверстать упущенное время и усилия, практикуясь при любой возможности, даже во время уроков. На одном из таких уроков Истории магии он скривился, чертя в воздухе движения палочкой. Вокруг него одноклассники либо дремали, либо рисовали на пергаменте. Только Гермиона сидела с идеально прямой спиной, как всегда решительно делая записи. Поэтому было немного удивительно, когда она ущипнула его под столом за колено. — Ай! — прошипел Гарри, а затем прошептал: — За что? — Ты последние двадцать минут делаешь одни и те же движения палочкой вместо того, чтобы слушать Биннса. — И что? — он закатил глаза. — Половина класса спит. Я хотя бы продуктивно занимаюсь и практикуюсь. Гермиона бросила на него слегка неодобрительный взгляд. — Неправильно. Проверь записи, которые я сделала для шагов четыре, семь и девять. Он проверил и тут же застонал так громко, что, он был готов поклясться, даже Биннс на полсекунды прервал свой монолог, чтобы уставиться на него. Полчаса спустя мрачный Гарри вышел из класса, а по пятам за ним шла раздосадованная Гермиона. — Я знаю, что это я подала идею выучить это заклятие, но ты не можешь тратить на это каждую свободную минуту, Гарри. Ты все еще должен быть внимательным на уроках. — Боже, Гермиона, — рявкнул Гарри. — Избавь меня от лекций, а? Я просто не могу сосредоточиться ни на чем другом! — Увидев слегка обиженное выражение на лице Гермионы, он застонал. — А теперь я еще и срываюсь на тебе. Черт, прости. — Может, мне не стоило тебя так отчитывать, — она раздраженно сдула прядь волос с лица. — Просто ты застрял на этом заклятии уже почти неделю, и никакого прогресса. Я невольно задаюсь вопросом, сможем ли мы вообще чего-то добиться самостоятельно. Гарри остановился. Точно. Почему бы ему не попросить о помощи? Ему не нужно было прямо говорить, что он учит Фиделиус; он мог просто сказать, что пытается разобраться в широком спектре чар для Турнира и оттуда подвести к теме. После окончания следующего урока Чар они с Гермионой задержались. — Профессор, мы хотели спросить, не могли бы мы обратиться к вам за небольшой помощью по вопросам, не связанным с уроками, — нерешительно сказал Гарри. — Конечно, можете! — Флитвик лучезарно им улыбнулся. — Если это касается Турнира Трех Волшебников, то никаких конкретных подсказок я вам дать не могу, имейте в виду. Но задавайте общие вопросы. — После первого испытания я осознал важность Чар и решил освоить те, которые могут выручить меня в трудную минуту, — Гарри постарался придать своему голосу особую искренность и для убедительности достал свое «Руководство по Чарам», с удовлетворением наблюдая, как расширились глаза Флитвика. — Ого, вы тут немало потрудились, не так ли? Уверен, у вас с мисс Грейнджер было полно хлопот; мы обычно не приступаем к первой главе этой книги до пятого курса! Рядом с ним Гермиона жалобно вздохнула. — Мы стараемся изо всех сил, профессор, но так мало можно выучить без руководства такого эксперта, как вы. Боюсь, нам все еще сильно не хватает основ. — Чепуха! — Флитвик выпрямился, хотя это не сильно добавило ему роста. — Мисс Грейнджер, вы, пожалуй, самая прилежная студентка, которая у меня когда-либо была. А мистер Поттер, то, как вы колдовали на первом испытании, было безупречно! Идеальная работа палочкой! Гермиона и Гарри покраснели и продолжили слушать, как Флитвик рассказывал о том, что самые мощные чары выглядят обманчиво просто, но на самом деле они чрезвычайно многогранны и сложны в исполнении. Они время от времени прерывали его, чтобы спросить о конкретных чарах или моментах, которые их беспокоили, но в основном слушали; Флитвик был не только веселым профессором, он был очень хорошим профессором, и Гарри обнаружил, что многие тучи невежества, заслонявшие ему путь, рассеиваются. В конце концов, ему даже не пришлось упоминать Фиделиус. Флитвик сделал это за него. — Знаете, мистер Поттер, когда вы впервые вошли в мой класс, я задавался вопросом, пойдете ли вы по стопам своей матери или отца. О, Джеймс довольно хорошо справлялся с моими уроками, но его истинный талант лежал в области Трансфигурации. Смею сказать, в этом он был гением! А вот ваша мать, она обожала Чары, обожала все это волшебство и мыслительный процесс, который в них вкладывался… — Моя мать? — Гарри слышал истории о своем отце и его проделках во времена учебы в Хогвартсе, но о матери он знал удручающе мало. — Да, Лили! Что бы там ни говорил старина Слизнорт, я всегда чувствовал, что ее страсть заключалась именно в этом предмете, а не только в Зельях, — Флитвик подпрыгнул на месте. — Она была великолепной студенткой, и мне так приятно видеть, что вы идете по ее стопам. Гарри не знал. Никто не рассказывал ему никаких подробностей о родителях, кроме нескольких ностальгических историй о том, какими хорошими и благородными они были. Он задался вопросом, что было бы, если бы он вырос на рассказах о гениальности своей матери в Чарах и Зельях или о гениальности отца в Трансфигурации. Даже если бы он знал об этом на первом курсе, отнесся бы он к изучению этих предметов с тем же безразличием? Глаза Флитвика, казалось, затуманились. — Какая жалость, что в итоге ее жизнь отняла зависимость от одного-единственного заклятия. Гарри очнулся от своих размышлений, и Гермиона тихо спросила: — Фиделиус? Флитвик, казалось, только что осознал, что они все еще стоят перед ним. Его улыбка поникла. — Вы двое знаете об этом, да? Что ж, после прошлого года с Блэком и всем прочим, не удивлен, что директор вам рассказал. Гарри почувствовал, будто его перенесло обратно на третий курс, под мантию-невидимку, где он, затаив дыхание, слушал, как Флитвик с тоской описывал, насколько надежным должен был быть Фиделиус, как «Сами-Знаете-Кто мог бы годами обыскивать деревню, где жили Лили и Джеймс, и так и не найти их, даже если бы прижался носом к окну их гостиной». Он подавил подступающую тошноту при мысли о Хвосте, причине, по которой это заклятие провалилось и сделало его сиротой. — Они доверились не тому человеку. Но само заклятие по своей сути не имеет изъянов, верно? — Верно, — ответил профессор. — Я всегда задавался вопросом, знаете ли, почему они решили отдать свои жизни и мою в руки одного заклятия, — рядом с ним Гермиона нашла его руку и сжала, возможно, почувствовав, что он больше не притворяется. — Я ненавижу Фиделиус за то, что он для меня олицетворяет, но в то же время, я хотел бы его понять. — Гарри, — Флитвик посмотрел ему в глаза, заметно не называя его по фамилии. — Не могу сказать, что поступил бы так же на месте твоих родителей, но это действительно мощное заклятие, и наложил его для них сам Альбус Дамблдор. Я, может, и не знаю их тогдашних мыслей, но если хочешь, я могу попытаться объяснить, как работало это заклятие — почему они решили довериться ему превыше всего. Это было полезно, действительно полезно. К концу объяснений Флитвика Гарри почувствовал, что наконец-то может понять основы его наложения, но это откровение не принесло ему никакой радости. Когда они выходили из класса, Флитвик окликнул его: — Мистер Поттер! Если вы когда-нибудь захотите поговорить… о ваших родителях… о чем угодно, мои двери всегда открыты. — Спасибо, профессор, — он сумел улыбнуться. — Я ценю это. Дорога обратно в спальни прошла в тишине, Гермиона каждые несколько секунд бросала на него обеспокоенные взгляды. На полпути Гарри повернулся к ней, не в силах больше сдерживаться. — Почему? — спросил он, не зная, к кому на самом деле обращается. — Почему они просто не уехали? Да, заклятие мощное! Да, его наложил великий Дамблдор! Да, они доверяли своим друзьям! Но этого никогда не было бы достаточно, чтобы их защитить! Он был так зол, так раздосадован, так несчастен от мысли, что его родители могли бы выжить, если бы не рассматривали Фиделиус как единственный вариант. Должны были быть и другие варианты. — Если бы это были мы с тобой, Гермиона, что бы ты сделала? Если бы за мной охотился Волдеморт, и нам некуда было бы идти, негде спрятаться? Гермиона прикусила губу. — Я… я бы сбежала, Гарри. И забрала бы тебя с собой. Куда-нибудь, где тебя никогда бы не нашли, даже если бы это означало, что нам пришлось бы бежать вечно. И все это время я бы искала способ дать отпор. — Ты не представляешь, сколько раз я благодарил судьбу за то, что ты мой союзник, а не враг, — он попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой. — У моих родителей тоже были союзники — просто они решили довериться худшему из них. Забавно. У меня были годы, чтобы привыкнуть к тому, что их никогда не будет в моей жизни, но иногда осознание того, что могло бы быть, если бы все пошло немного иначе… это чертовски больно. — Поэтому ты был так одержим этим заклятием? — Я хочу узнать больше о жизни моих родителей. То, что они любили, что делало их счастливыми, что огорчало. Даже о заклятии, которое, возможно, положило конец их жизням. Я просто хочу понять. Я так многого о них не знаю. Черт, я даже не знал, какой у мамы был любимый предмет, пока Флитвик не упомянул! — Насчет этого, Гарри… — Гермиона выглядела задумчивой. — Я тут изучала законы о наследовании и Гринготтс для Сириуса, и разговор с Флитвиком заставил меня задуматься и о тебе. И так уже плохо, что ты почти ничего не знаешь о своих родителях, но у тебя ведь и вещей от них почти нет, верно? — У меня есть моя мантия и карта… — И ни то, ни другое официально не было передано тебе по их завещанию! Дамблдор подарил тебе эту мантию на Рождество, а карта была найдена совершенно случайно. А как насчет того, что оставили тебе твои родители? Книги, которые могла читать твоя мама? Любимая метла твоего отца? Это могло быть что угодно, и не обязательно имеющее денежную ценность. Должен быть родовой сейф Поттеров, помимо того трастового фонда, к которому у тебя уже есть доступ. Наличие некоторых их вещей могло бы помочь тебе почувствовать себя ближе к ним. Я уже не говорю о том, что они могли оставить тебе личное письмо вместе с завещанием и… о! Поттер-мэнор… — Мэнор? Я думал, их дом в Годриковой впадине был разрушен. — Это было лишь место, которое твои родители использовали как укрытие. Твой отец происходил из уважаемой и довольно богатой семьи, не сильно отличающейся от Блэков. У них должно было быть свое собственное поместье. Это было слишком много информации, чтобы переварить ее за раз. Вещи его родителей, их последние слова ему, их дом — он хотел всего этого. Он хотел знать. — Почему мне никто никогда об этом не говорил? — он устало закрыл глаза. Когда его впервые ввели в этот мир, он был так счастлив сбежать от жизни с Дурслями, что принимал все за чистую монету и никогда не копал глубже. Но он был ребенком и знал очень мало. Почему никто не усадил его и не объяснил все четко? Если уж его собирались выставлять напоказ как символ победы волшебного общества Британии, разве он не заслуживал хотя бы этого? Гермиона издала разочарованный рык: — Я не знаю, и именно это меня постоянно беспокоит! Какая была выгода в том, чтобы держать тебя в таком неведении? Это неправильно, с какой стороны ни посмотри! Ее лицо краснело по мере того, как она говорила, и когда она закончила свою фразу, топнув ногой, Гарри усмехнулся. Как ни странно, вид разгневанной ради него Гермионы помог успокоить его бушующие эмоции. Он глубоко вздохнул. — Я рад, что ты обратила на это мое внимание, но я не хочу тебя этим нагружать, когда у тебя и так уже столько дел. Мы можем сосредоточиться на этом позже, когда разберемся с проблемой Сириуса и Вторым испытанием. Гермиона выглядела немного удивленной. — Что ж, это очень… прагматично с твоей стороны. — Моя лучшая подруга — Гермиона Грейнджер, — с невозмутимым видом сказал Гарри. — Ее болезнь под названием «никаких глупостей» рано или поздно должна была передаться и мне. — Очень смешно, Гарри! Он хихикнул. — Кроме того, я могу и другими способами стать ближе к родителям. Разве Флитвик не упоминал, что моя мама была великолепна в зельях? Можешь представить себе лицо Снейпа, если я внезапно стану лучшим в его классе? Это была шутка, но Гермиона, казалось, серьезно обдумывала ее, что заставило его рассмеяться еще сильнее. — Это возможно, Гарри! Если немного потрудиться… Гермиона толкнула его в бок, Гарри рассмеялся, и они добродушно препирались, идя по коридорам. Гарри вернулся в свою спальню, чувствуя себя гораздо легче, чем когда выходил из класса Флитвика.

***

Добби смотрел на Гарри своими большими, шарообразными глазами. Гарри смотрел в ответ. — Ну что, сработало? — скептически спросил Гарри. Когда Гарри спросил Добби, готов ли тот работать на него на постоянной основе, он не знал, чего ожидать. Ну, нет… ту часть, где Добби бросил корзину с бельем на пол и схватил его за руки, тряся их взад-вперед и повторяя: «О, хозяин Гарри Поттер, сэр! Добби с радостью. Добби уволится из Хогвартса прямо сейчас, уволится!»… этого он ожидал. А вот процедура привязки эльфа к себе — вот это было неожиданно, просто из-за своей простоты. Гарри изложил несколько простых правил и указаний, прежде чем Добби принес ему клятву верности на непонятном языке. Воздух вокруг них, казалось, замерцал, и он почувствовал теплое покалывание в руке, которую тряс Добби, но это длилось всего несколько секунд. — И это все? К полному ужасу Гарри, Добби громко всхлипнул, и большие, жирные слезы покатились по его шишковатому личику. — Добби связан с хозяином Гарри Поттером, сэр! Добби будет служить хозяину всю жизнь! — Так, послушай, — Гарри смущенно потер нос. — Ты ведь прочитал тот контракт, который для тебя написала Гермиона, да? Там нет ничего про «служить всю жизнь». У тебя есть право обращаться ко мне с любыми проблемами, право требовать повышения зарплаты и даже право прекратить на меня работать, если пожелаешь. — Добби никогда не бросит хозяина Гарри Поттера, сэр! Добби — верный эльф! — Да, — улыбнулся Гарри. — Но для меня ты больше, чем просто это. Ты мой друг, Добби, и останешься им, даже работая на меня. — Добби… Добби — друг Гарри Поттера? — рыдания начались с новой силой. Гарри неловко похлопал эльфа по плечу. — Да ладно тебе, это я должен быть благодарен, что ты готов связать себя со мной. Как ты мог заметить, быть моим другом нелегко. Кто-то постоянно пытается меня убить каждый год, и я представляю, как это быстро утомляет. Эльф перестал всхлипывать и выпрямил плечи. — Добби будет идти со своим другом на каждом шагу. Добби теперь эльф Гарри Поттера. — Разве тебе не нравилось служить волшебным семьям? — с любопытством спросил он. — Я думал, тебе нравится быть свободным эльфом, потому что ты никому не принадлежал. Добби посмотрел на него большими, серьезными глазами. — Добби не против работы. Добби против того, чтобы им владели, не имея возможности сказать «нет». Быть эльфом Гарри Поттера — это другое; теперь у Добби есть семья. У Добби есть место, которому он принадлежит. Гарри почувствовал, как к горлу подступает ком. Что-то в отчаянном взгляде Добби, в искренности, с которой он выражал свое счастье от принадлежности, отозвалось в Гарри до глубины души. Гарри подумал о себе в детстве, о том кротком маленьком мальчике в чулане, который никогда не думал, что найдет семью, не говоря уже о том, что кто-то попросится стать ее частью. — Семья, — пробормотал Гарри про себя, уголки его рта бессознательно поползли вверх. — Хорошо звучит, не правда ли?

***

Гарри наконец-то освоил заклятие Фиделиус и горел желанием применить его на практике. Сириус уверял его, что на самом деле не обязательно видеть площадь Гриммо, двенадцать, чтобы сохранить местоположение в тайне, но Гарри не был готов рисковать, когда речь шла о жизни его крестного отца. Кроме того, ему было более чем любопытно увидеть место, где вырос Сириус. — Тебе просто скучно и хочется выбраться наружу, — даже не подняв глаз от книги, сказала Гермиона. — Вовсе нет! — горячо возразил Гарри. — У этой вылазки есть… цель. Очень благородная. — Когда Гермиона смерила его взглядом, он вздохнул: — …и нервы из-за приближающегося второго испытания, возможно, наконец-то дают о себе знать. Да, я хочу отдохнуть. Довольна? Она фыркнула. — Я тебя не обвиняю, я тоже хочу это увидеть. Я просто беспокоюсь о том, как мы вообще сможем уйти. Разве Дамблдор не узнает, что мы пересекли защитные чары Хогвартса? Они свернулись калачиком на противоположных концах большого, удобного дивана, который Выручай-комната создала, когда Гарри расхаживал перед ней, думая: «Я просто хочу расслабиться». Большой камин создавал в комнате уютное тепло, а Добби только что принес им горячие напитки и выпечку из кухни. Когда Гермиона задала свой вопрос, Добби осторожно поставил тарелку, которую собирался передать Гарри, и расплылся в гордой, широкой улыбке. — Добби может приходить и уходить из Хогвартса как ему угодно, и директор не заметит! Защитные чары для Добби не проблема, сэр! — Великолепно! — Гарри встал с дивана. — Думаю, ты мог бы сообщить Сириусу и аппарировать нас всех туда? Я в последнем письме сказал Сириусу, что мы придем, чтобы забрать его на Гриммо в ближайшие дни, так что он должен быть готов. Возьми и мою мантию-невидимку, на всякий случай. — Добби сделает это сейчас, друг Гарри Поттер, сэр! Гарри внутренне вздохнул: ему как-то удалось отучить Добби называть его хозяином, но Добби был упрям донельзя и просто заменил это другим титулом. По крайней мере, этот был терпимым. Когда эльф вернулся и сообщил им, что Сириус ждет их на месте под мантией Гарри, Гарри и Гермиона взялись за худые руки Добби и постарались не чувствовать тошноты, когда мир вокруг них свернулся.

***

Площадь Гриммо, двенадцать была большой и внушительной, обладая пугающим величием, которое не должно было так хорошо смотреться для трехэтажного таунхауса. Комнаты были роскошно просторными, а мебель — то, что от нее осталось, — была изысканной и элегантной. Тот, кто назвал этот дом, оказал ему плохую услугу, не назвав его вместо этого Дворцом Гриммо. Однако Гарри должен был признать, что в этом месте не было ничего домашнего. Слишком холодно. Слишком темно. Слишком пыльно. — Проклятая паутина, — пробормотал Сириус, выпуская очередное заклинание в одну из ловушек в гостиной. — Мало того, что дорогая матушка решила защитить это место таким количеством проклятий, что меня можно было бы убить десять раз, так она еще и не могла приказать этому эльфу протереть пыль хотя бы раз в тысячелетие, прежде чем окочуриться? Гарри и Гермиона обменялись кривыми усмешками. Попасть на Гриммо оказалось на удивление легко, так как авроры, похоже, отказались от идеи следить за этим местом. Еще проще было наложить Фиделиус, несмотря на то, как нервничал Гарри во время заклинания. Настоящая битва началась, когда они оказались внутри и им пришлось обезвреживать бесконечные ловушки, которые Орион и Вальбурга Блэк установили для защиты дома на случай, если кто-то осмелится осквернить его после их смерти. Даже с этим, он был уверен, они в конце концов справятся. Что его по-настоящему беспокоило, так это то, как Сириус, казалось, вздрагивал от теней в каждой комнате и становился все более раздражительным, чем хуже они находили это место. Состояние Гриммо было просто удручающим; это было похоже на ископаемое, свидетельство прошедшего времени и лет, которые Сириус впустую провел, гния в Азкабане. Не задохнется ли он в конце концов, вдыхая всю эту пыль, плесень и болезненные воспоминания? — Кикимер! — взревел Сириус. — Покажи свою жалкую тушу! Раздался хлопок, и появился сгорбленный эльф. В отличие от Добби, у него было кожистое лицо с глубокими морщинами, нос-картошкой, узловатые руки и налитые кровью глаза, которые в данный момент с нескрываемой ненавистью щурились на Сириуса. — Неблагодарный выродок вернулся, — прохрипел Кикимер. — О, как же бедная хозяйка Кикимера его ненавидела! Предатель рода! — Когда Сириус усмехнулся, но сдержал ответный выпад, так как Гермиона положила руку ему на плечо, эльф вместо этого перевел свой косой взгляд на Гермиону и Гарри. — Мерзкие щенки! Гарри Поттер, мальчишка, что остановил Темного Лорда, стоит тут как ни в чем не бывало! Грязнокровка оскверняет гостиную моей хозяйки — какой позор! — Не смей ее так называть! — одновременно прорычали Гарри и Сириус. Прежде чем кто-либо из них успел что-то сказать, вперед выступил Добби с блеском в глазах. — Ты есть плохой эльф. Добби никогда бы не обращался со своим хозяином как с выродком; Добби — настоящий эльф, который знает уважение! И гордость! Кикимер свирепо посмотрел на него. — Сопляк пришел учить Кикимера? Добби одарил старого эльфа высокомерным взглядом. — Добби не нуждается в неблагодарном, ленивом мешке с костями! Добби сам займется уборкой дома! Кикимер угрожающе шагнул вперед: — Наглый щенок смеет претендовать на власть над домом Блэков… Добби хрустнул костлявыми пальцами: — Старый, бесполезный хорек смеет называть грязную дыру домом… — Так! Всем успокоиться! — Гермиона уперла руки в бока и посмотрела так грозно, что даже Кикимер сделал крошечный шажок назад. — Кикимер, я знаю, ты не питаешь любви к Сириусу, но не повезло, он здесь надолго! — она смягчилась при виде его ошеломленного выражения. — Ты действительно думаешь, что твоя хозяйка ненавидела бы Сириуса больше, чем Министерство? Несмотря на… разочарование Вальбурги Блэк в своем старшем сыне, Министерство все равно заперло наследника рода, не считаясь ни с достоинством дома Блэков, ни с невиновностью Сириуса. Они обращались с членом семьи как с отбросом! Думаешь, твоя хозяйка была бы этому рада? — С отбросом!? Семья Блэков — самый благородный род. Самый высокий! — прорычал Кикимер. — Хозяйка не любила, когда на нее смотрят свысока! — Тут ему, похоже, пришла в голову мысль, и он с ликованием язвительно сказал Сириусу: — Но предатель — не настоящий член семьи Блэков. Неблагодарного щенка выгнали. Гермиона сочувственно посмотрела на эльфа. — Твоя хозяйка могла сказать это в порыве гнева, но по закону она так и не сделала официального шага по исключению Сириуса из семьи. Я это уже проверила, но ты можешь сделать это и сам. После ее смерти и по ее завещанию Сириус стал главой семьи и наследником всего достояния дома Блэков. — Что? — взвизгнули и эльф, и Сириус. — Эта сумасшедшая старуха, — пробормотал Сириус, но, казалось, погрузился в свой собственный мир. — Я думал, в лучшем случае мне останется только мой личный сейф. О чем она думала? — Хозяйка… Хозяйка никогда бы… Есть еще настоящие наследники, госпожа Цисси и Белла, чтобы наследовать… — Это кто тебе сказал? — фыркнула Гермиона. — Как бы она ни не любила Сириуса, он все равно был ее сыном — ее единственным оставшимся сыном. Ты предпочел бы, чтобы Малфой и Лестрейндж осквернили наследие семьи, вместо того чтобы всем сердцем служить плоти и крови твоей хозяйки? — Кикимер… Кикимер больше не желает говорить с грязнокровкой! — Гарри показалось, что бедный эльф выглядел совершенно сбитым с толку, когда аппарировал, и он удивленно посмотрел на Гермиону. — Что это сейчас было? Я думал, первое, что ты сделаешь, — это начнешь отстаивать его права как домашнего эльфа, а не переворачивать его мир с ног на голову. Она фыркнула. — Не волнуйся, у нас с Сириусом будет долгий разговор о том, как правильно обращаться с твоим эльфом, особенно с таким пожилым, страдающим от одиночества и легкой формы деменции, — Сириус съежился. — Но, видя, как предан тебе Добби, я по-настояшему оценила важность доверия со своими работниками. Если Сириус собирается здесь жить, мы не можем рисковать, имея в доме враждебно настроенного члена. Помимо соображений безопасности, для душевного состояния их обоих будет лучше, если они смогут уживаться, не пытаясь убить друг друга. — Полагаю, мне просто придется игнорировать этого мелкого пакостника, — проворчал Сириус. — Но хватит о Кикимере, что твой эльф имел в виду, когда сказал, что возьмет на себя уборку этого места? — Добби — эльф Гарри Поттера, а Пэдди — семья Гарри Поттера, так что теперь он и семья Добби! — Добби подарил Сириусу одну из своих искренних, беззубых улыбок, и даже Сириус не смог не улыбнуться ему в ответ, пусть и неуверенно. — По-моему, это отличная идея! — просиял Гарри, чувствуя, как ослабевает бремя от того, что ему придется оставить Сириуса одного в этом мрачном месте. — У Добби все равно не так много дел для меня в Хогвартсе, а я всегда могу позвать его через нашу связь, если мне что-то понадобится. — Решено! — хлопнула в ладоши Гермиона, радуясь, что в итоге все так хорошо сложилось. Позже, когда они сидели на кухне и впихивали в Сириуса огромное количество здоровой еды, они слышали, как Добби весело напевает мелодию, убирая лестницу. Гарри мог поклясться, что в какой-то момент Добби воскликнул: — Какая отличная тренировка для Поттер-мэнора Добби! Добби оттачивает свои навыки, да-да!

***

~От автора~ Мне всегда казалось странным, что Гарри не только так мало знал о своих родителях, но и не имел доступа ни к каким их вещам, которые они могли оставить в своих сейфах. Также странно, что Джеймс и Лили не уехали, когда могли, а вместо этого решили спрятаться. По крайней мере, они должны были стать своими собственными Хранителями Тайны. Как вы можете видеть, Гарри начинает сомневаться в том, что ему говорили, или, точнее… в том, о чем ему не говорили, и результаты ему не очень нравятся. Все всегда были вполне довольны, оставляя его в неведении, но теперь, когда на его стороне Гермиона, Сириус и Добби… все скоро изменится.