Глава 11

Гарри просыпался ещё несколько раз. Порой он забывал, где находится и о чём только что говорил с Гермионой, а порой лежал тихо и неподвижно, но девушка неизменно была рядом всякий раз, когда друг открывал глаза. В конце концов, мадам Помфри сжалилась над ней. — Он достаточно успокоился, чтобы я могла дать ему зелья посильнее. Сон без сновидений пойдёт ему на пользу, и он, скорее всего, проспит довольно долго. Отдохните, мисс Грейнджер. Уверяю вас, он будет здесь, когда вы вернётесь. Гермиона уступила и направилась в Большой зал, чтобы перекусить. Было уже очень поздно, но, на удивление, зал был полон. Казалось, после событий третьего испытания никто не мог уснуть. Гриффиндорка игнорировала устремлённые на неё взгляды и шёпот и наполнила свою тарелку. Во время еды девушка внимательно прислушивалась к разговорам вокруг. Похоже, ходили две разные версии произошедшего. Некоторые, кто был ближе к эпицентру вечернего хаоса, настаивали, что Грозный Глаз Грюм был самозванцем, Пожирателем Смерти, и что против Гарри Поттера был устроен коварный заговор, в результате которого юноша теперь тяжело ранен и находится на пороге смерти. Другие же отметали мысль о Пожирателе Смерти, работающем в Хогвартсе, как «нелепую» и, казалось, с большим рвением сплетничали о том, как Гарри Поттер сошёл с ума и без всякой провокации напал на профессора. Что до новостей о возвращении Волдеморта… одно лишь упоминание об этом встречалось нервным смехом и поспешной сменой темы. Даже самые отъявленные сплетники не желали касаться этого вопроса. Гермиона знала, что после этой ночи всё изменится, независимо от того, захотят люди верить в возвращение Волдеморта или нет. Девушка должна была быть готова к этим переменам. Она должна была знать, кто её союзники, кто враги, а кто — те, что посредине, способные навредить Гарри, пусть даже ещё ничего и не сделали. За слизеринским столом сидел Драко Малфой и смеялся со своими прихвостнями — всё как обычно. Гермиона предположила, что тот ещё не получил известий о смерти своего отца. Как только получит, этот смех сменится ненавистью. Гермиона не боялась наглого, некомпетентного мальчишку, но боялась неизвестности. Она боялась того, что одержимый местью юнец, лишённый логики, но обладающий средствами и связями для причинения вреда, мог натворить, если оставить его без присмотра. Мысленно гриффиндорка добавила белокурого слизеринца в свой список потенциальных угроз. Когда Гермиона уже собиралась уходить, её остановила МакГонагалл и сказала: — Мисс Грейнджер, директор просил вас зайти к нему в кабинет через пятнадцать минут. Гермиона ответила, что придёт, и вышла из зала. По пути девушка столкнулась с последним человеком, которого ожидала встретить. Роном. После месяцев молчания между ними повисла неловкость, и ни один не знал, что сказать. — Гарри, — наконец открыл рот Рон. — Как он? Гермиона приподняла бровь. — Настолько хорошо, насколько можно ожидать от того, кто только что столкнулся с Волдемортом. — Мерлинова борода! — побледнел тот. — Значит, слухи правдивы? Грозный Глаз Грюм был Пожирателем Смерти? Сам-Знаешь-Кто вернулся? Я думал, Фред меня разыгрывает! — Это правда, — холодно ответила Гермиона. — А теперь, если позволишь… — Подожди! — воскликнул Рон со стыдом на лице. — Я… я знаю, ты сказала, что он в порядке, но как он на самом деле? Ходят слухи, что он… что он умирает. Я знаю, мы больше не друзья, и ты не обязана говорить мне правду, но мне всё ещё не всё равно. Гермиона вздохнула, её сердце смягчилось при виде обеспокоенного выражения на его лице. — Он не умирает, Рон. Он измучен и страдает от пережитого кошмара. И к слову, тебе не нужно выпрашивать у меня подробности. Можешь сам навестить его, когда он проснётся. Его лицо побелело ещё больше, если такое вообще было возможно. — Не думаю, что Гарри это понравится. Мы не разговаривали со Святочного бала, а… уже почти летние каникулы. Летние каникулы. Гермиона ахнула, словно на неё вылили ведро ледяной воды. Она так беспокоилась о Гарри в настоящем, что даже не подумала о будущем. — П-почему ты так на меня смотришь? — спросил Рон, прижимаясь к стене, пока Гермиона с мрачным видом приближалась к нему. — Дурсли. Расскажи мне всё, что о них знаешь, — произнесла она своим деловым тоном. И он рассказал. О том, как однажды пытался позвонить Гарри по телефону, а Вернон Дурсли заорал, что не желает иметь ничего общего с «такими, как вы, уродами!». О втором курсе, когда Гарри перестал отвечать на письма, и Рон с близнецами отправились за ним, только чтобы обнаружить его запертым в маленькой спальне с решётками на окнах и со всеми вещами под замком. О том, как Гарри был счастлив съесть полноценный ужин в «Норе», о том, как его морили голодом. Гермиону не переставало трясти. — Почему я никогда об этом не знала? — ей хотелось кричать. Она знала, что Гарри дома приходится плохо, но не настолько же. — Почему мне никто не сказал? — Ну, ты никогда не спрашивала, — девушка метнула на Рона убийственный взгляд, и тот поспешно пошёл на попятную. — И Гарри, похоже, не хотел, чтобы кто-то знал. Разве можно его винить? Иметь такую магловскую семью — кто угодно с ума сойдёт. Гермиона услышала достаточно. Не говоря больше ни слова, она зашагала к кабинету директора, даже не заботясь о том, что пришла на десять минут раньше. Девушка добралась до горгульи и быстро выпалила: — Кислотные леденцы! Тараканьи гроздья! Шипучие шипучки! Лимонная долька! Лимонный шербет! Ирисковые эклеры! — Гермиона в отчаянии топнула ногой. — Ох! Да сработай же хоть один! Похоже, один из паролей и вправду оказался верным, потому что вход открылся. Гермиона не прошла и половины лестницы, как до её ушей донеслись крики. — Вы не имели права! Это грубейшее нарушение служебных обязанностей! — строгий женский голос отчитывал кого-то. — Я имел полное право! Я — министр магии! Не вижу здесь проблемы: Крауч был преступником, уже приговорённым к Азкабану. Я всего лишь ускорил процесс! — кричал Фадж. Гермиона замерла на лестнице, опасаясь того, что натворил этот неуклюжий министр. Неужели он… — Приведя дементора на территорию школы, ворвавшись в запертую комнату и применив Поцелуй дементора к единственному свидетелю, который у нас был. — Раздался глубокий вздох Дамблдора. — Вы понимаете, что это значит, Корнелиус? Вы осознаёте всю серьёзность этой ошибки? — Не надо читать мне нотации, как школьнику, Дамблдор. Вы и этот мальчишка Поттер ожидали, что я куплюсь на эту нелепую историю о возвращении Сами-Знаете-Кого! Крауч явно выжил из ума — вы бы использовали его в своих целях и убедили бы волшебный мир в этом… в этом фарсе! Яд, с которым Фадж произнёс «этот мальчишка Поттер», заставил кровь Гермионы закипеть. Было ясно, что Фадж будет активно пытаться очернить слова Гарри. Ещё одно имя в списке. — Должна ли я напомнить вам, министр, что вы не имеете полномочий приводить в исполнение какой-либо приговор без большинства голосов Визенгамота. Крауч был приговорён к Азкабану, а не к Поцелую. Взяв это дело в свои руки, вы лишили остальную часть Визенгамота возможности выслушать показания Крауча. Вы уничтожили свидетеля, потому что вам не понравились его слова. Как глава Департамента магического правопорядка, я заявляю вам сейчас, что ваши действия могут быть использованы как основание для вашей отставки. — Ну… вот ещё! Это что, угроза, Амелия? — забормотал Фадж. — Вы не имеете никакого отношения к этому делу. Вас вообще не должно было здесь быть сегодня! — В таком случае, я должна поблагодарить свою племянницу за приглашение посмотреть третье испытание. И мальчишку Поттера за то, что он устроил такое зрелище, что мне пришлось вмешаться. Иначе вы бы нарушили свой долг министра, а я бы осталась в неведении. — Достаточно. Мы поговорим об этом позже, — голос Дамблдора звучал устало. — А сейчас меня ждёт ученица. Входите, мисс Грейнджер. Гермиона застыла на верху лестницы и невольно покраснела от смущения, когда дверь в кабинет распахнулась, и все трое взрослых уставились на неё. Фадж пронёсся мимо неё, в то время как Амелия Боунс слегка кивнула ей перед уходом. Гермиона вошла в кабинет и встала перед Дамблдором. — Сэр, насчёт Барти Крауча-младшего. Он действительно… — Да, — голос Дамблдора звучал устало и измученно; морщины вокруг его глаз казались глубже, чем когда-либо. — Теперь он бездушная оболочка, никому не нужная. Девушка молчала, но мысленно проклинала министра за его недальновидную трусость. — Не будем зацикливаться на том, что мы не можем изменить, мисс Грейнджер. Я позвал вас сегодня, чтобы поручить вам одно задание. — Он взял со стола письмо и вложил его в её руки. — Крайне важно, чтобы это письмо дошло до Сириуса Блэка. — Простите? — Гермиона совсем не ожидала такого. — Все мои письма к Сириусу вернулись нераспечатанными. Похоже, даже Фоукс не может его найти, что заставляет меня подозревать, что тот предпринял дополнительные… защитные меры. Я надеюсь, что вы всё ещё можете с ним связаться. — Ну… я могу спросить Гарри и попросить его попытаться, — пробормотала Гермиона, не желая разочаровывать директора, но всё же опасаясь раскрывать детали Фиделиуса посторонним. — Я вам очень благодарен, мисс Грейнджер. — Когда она так и не ушла, он с любопытством посмотрел на неё поверх своих очков-полумесяцев и спросил: — Что-то ещё? — Да, сэр, — Гермиона выпрямилась. — Я хотела бы узнать, каковы планы на лето для Гарри. Он ведь не вернётся к Дурслям, правда? — Почему же нет? Неужели вы не видите, что именно сейчас, как никогда, для Гарри крайне важно вернуться в дом своей тёти под защиту матери. — Он казался искренне удивлённым её вопросом. — Но Волдеморт использовал кровь Гарри. Гарри даже сказал мне, что тот теперь может его касаться. Разве пребывание у Дурслей не станет бесполезным? Дамблдор посерьёзнел. — Напротив, оно необходимо. Защита его матери всё ещё действует против всех Пожирателей Смерти, которых Волдеморт может послать за Гарри. Волдеморт вряд ли нападёт в одиночку, а если и нападёт, уверяю вас, я буду к этому готов. — Но, сэр! — изумлённо воскликнула Гермиона. — Если единственная польза — это защита от Пожирателей Смерти, то этого можно достичь и в другом месте! Должна же быть лучшая альтернатива для Гарри — более здоровая обстановка. Когда Дамблдор никак не отреагировал на её упоминание о здоровой обстановке и не спросил, о чём она говорит, у Гермионы кровь застыла в жилах. — Сэр, в-вы всё это время знали? О том, через что Гарри пришлось пройти в этом ужасном месте? И вы всё ещё считаете, что это лучшее место для него? Дамблдор тихо вздохнул и посмотрел на неё с печалью в глазах. — Когда я оставил Гарри на пороге дома его дяди и тёти, я знал, что обрекаю его на десять тёмных и трудных лет. Вы спросите, почему так должно было быть тогда и почему так должно оставаться сейчас? Мой ответ в том, что моим приоритетом всегда было сохранить жизнь Гарри. Это не идеальное решение, нет. Но это лучшее, что у нас есть. Гермиона опустила взгляд в пол, пытаясь собрать мысли. Она не знала, что думать, не говоря уже о том, что ответить. Вся поза директора, выражение его лица и даже мрачный тон голоса говорили ей, что он искренне верит в то, что говорит. Но как он мог? Как он мог считать, что жизнь Гарри в доме, где его морили голодом, где его считали уродом, где его опекуны были из тех, кто ставит решётки на окна — словно он животное, которое нужно запереть! — была лучшим решением? Гермиона не понимала и, честно говоря, не хотела даже пытаться. Её картина мира рушилась. Она всегда уважала Дамблдора, даже благоговела перед ним. Отчасти это было связано с уважением к авторитету, привитым ей с детства; учителя были единственными, кто когда-либо обращал на неё внимание в детстве, единственными, кому было не всё равно, когда её сторонились, и она никогда по-настоящему не забывала эту часть своей жизни. Другая её часть просто восхищалась директором как легендой. Альбус Дамблдор, человек, победивший Грин-де-Вальда, один из самых могущественных волшебников в мире — кто бы не восхищался таким? Даже когда Гарри в этом году доверился ей и поделился своими подозрениями, что, возможно… Дамблдор мог бы сделать больше, чтобы помочь ему или уберечь от участия в испытаниях, Гермиона сомневалась. В её представлении, если бы существовал способ помочь Гарри, Дамблдор непременно бы им воспользовался; а раз он этого не сделал, должно было быть разумное объяснение его бездействию. Признавать свою неправоту всегда было горькой пилюлей, особенно для Гермионы, но это было ничто по сравнению с сокрушительным разочарованием, которое она испытывала. — Раз уж мы заговорили о болезненных необходимостях, мисс Грейнджер, я должен сообщить вам ещё об одной. Мне придётся попросить вас не связываться с Гарри этим летом, как бы велик ни был соблазн. Его почту, без сомнения, будут отслеживать шпионы как Министерства, так и сил Волдеморта, и это было бы риском, которого нам следует избегать любой ценой. Гермиона никогда не ругалась, но в тот момент у неё на языке вертелся целый поток проклятий. Не связываться с Гарри? С Гарри, которого она оставила в больничной койке, истерзанного кошмарами и демонами пережитого. С Гарри, который выглядел так, будто вот-вот развалится на части. С Гарри, который, без сомнения, тонул в боли, вине и страхе — Дамблдор хотел, чтобы она оставила его одного? Совсем одного с этими ужасными Дурслями, которые будут сыпать соль на его раны и заставят его чувствовать себя ещё хуже? Дамблдор строго посмотрел на неё, словно ожидая возражений. — Вам это может не нравиться, но это для безопасности Гарри. Вы понимаете, мисс Грейнджер? Она долго молчала, прежде чем кивнуть. — Я понимаю. Гермиона развернулась и вышла из кабинета директора. Я понимаю, что вы больше не заслуживаете моего безоговорочного доверия. С тяжёлым сердцем она мысленно добавила Дамблдора в свой список.

***

Спустившись с лестницы, Гермиона почувствовала лёгкую вибрацию у уха и вздрогнула, увидев, как из нижних прядей её волос вылетел жук и сел на горгулью. Вокруг его глаз были маленькие круги, почти как очки… Гермиона замерла. Нет, не может быть… но это так много объясняло… это должна быть она! Все мучения последних месяцев, когда девушка искала способ, как кто-то мог подслушивать столько личных разговоров, наконец-то сложились в единую картину. Минуту спустя Гермиона возвращалась в спальню с тайной, лёгкой улыбкой на лице и с оглушённым анимагом в руках.

***

Добби навещал Гарри в больничном крыле ранее, но разрыдался так громко, что Гермиона дала ему несколько мелких поручений, чтобы занять его и, возможно, хоть немного успокоить, пообещав поговорить с ним позже вечером и всё рассказать. Придя в свою спальню, она обнаружила её пустой. Парвати, Лаванда и остальные всё ещё были в Большом зале, но она была уверена, что сказала Добби встретиться с ней в это время… Со стороны её кровати донеслось громкое всхлипывание. Она подошла и рывком отдёрнула занавески, обнаружив Добби, свернувшегося в позе эмбриона на краю её кровати, с большими, толстыми слезами, катившимися по его носу. Он взглянул на неё своими выпуклыми, плачущими глазами и спросил: — Госпожа Герми, с хозяином Гарри Поттером всё будет в порядке? Добби выполнил все свои задания, но он слышал самые ужасные вещи, которые говорят в этом замке. — О, Добби, — Гермиона протянула руку и осторожно обняла костлявого эльфа. — Разве я не говорила тебе раньше, что с Гарри всё в порядке? Когда ты его видел, он просто устал. Спал. Не умер. Я бы не стала тебе врать об этом. — Добби знает, но… но Добби должен был убедиться. Хозяин Гарри выглядел таким слабым, Добби боялся, что… — тут эльф зарычал, и в его глазах появился злобный блеск. — Добби позаботится, чтобы этот Тёмный Волшебник заплатил за содеянное. — Так, давай не будем забегать вперёд, — Гермиона забеспокоилась, что Добби — милый, сумасшедший эльф — и вправду что-нибудь сделает. — Когда Гарри поправится, мы вместе придумаем план. А до тех пор не вздумай ломать кости Волдеморту или что-то в этом роде. Уши Добби поникли, и он пробормотал себе под нос: — Добби будет очень незаметным. Волди-Морди его никогда не увидит. После долгой лекции, включающей тончайший намёк на чувство вины в виде «Гарри не хотел бы, чтобы ты пострадал!», эльф наконец согласился отложить свою месть. — Ты передал Сириусу моё сообщение? Добби подтвердил, что передал. Гермиона отправила сообщение ранее, в качестве одного из заданий для Добби, сказав Сириусу, что он ни при каких обстоятельствах не должен приезжать в Хогвартс. Она не могла рисковать тем, что Сириус, забеспокоившись в ожидании результатов третьего испытания, приедет искать Гарри сам. Не тогда, когда замок кишит людьми из Министерства. Не тогда, когда после этой ночи Гарри будет нуждаться в своём крёстном отце больше, чем когда-либо.

***

Когда Добби аппарировал Гермиону на площадь Гриммо, она не удивилась, увидев Сириуса, тревожно расхаживающего по комнате. Она удивилась тому, что как только Сириус повернулся к ней и настойчиво спросил: «С Гарри всё в порядке?», она тут же разрыдалась. Сириус ошеломлённо посмотрел на её рыдающую фигуру и неловко подошёл, чтобы похлопать её по спине. — Ну-ну. Не может же всё быть так плохо, правда? — О, Сириус! Это ужасно! — плакала Гермиона, испытывая такое облегчение от присутствия человека, который поймёт, через что ей пришлось пройти за последние несколько часов. Того, кто заботился о Гарри так же, как она, и не стал бы отделываться дежурными любезностями. — Волдеморт вернулся! Гарри выиграл это дурацкое испытание, но Кубок Трёх Волшебников оказался порталом, и Гарри… Гарри убил Хвоста и Люциуса Малфоя, а Грозный Глаз Грюм всё это время был чёртовым Пожирателем Смерти, и теперь Гарри лежит в больничной койке, снедаемый виной и травмой, и я хочу ему помочь… мне нужно как-то исправить это безумие, но я не знаю как. — Дыши, Гермиона. Дыши, а потом подожди, пока я сяду, прежде чем повторишь это снова. Кажется, я схожу с ума. Сириус воспринял новости плохо. Он ругался, бесновался и пнул несколько вещей, пока не появился Кикимер и не завизжал, чтобы тот перестал портить мебель. В перерывах между приступами ярости он бормотал: «Мне нужно увидеть Гарри!», и Гермионе приходилось снова объяснять, почему это плохая идея. Когда он успокоился, то просто рухнул на диван и простонал, закрыв лицо руками: — Что, чёрт возьми, нам теперь делать? К этому времени Гермиона тоже пришла в себя. — Можешь начать с того, что прочтёшь это письмо от Дамблдора. Похоже, он догадался, что ты под Фиделиусом. Выражение лица Сириуса стало задумчивым, пока он читал письмо. — Он хочет, чтобы я предоставил площадь Гриммо в качестве штаб-квартиры для Ордена Феникса, — на вопросительный взгляд Гермионы он пояснил: — Орден был группой сопротивления Волдеморту — я состоял в нём в прошлую войну. Теперь, когда он снова вернулся, имеет смысл его возродить. — Ты же не собираешься соглашаться, правда? — спросила Гермиона, нахмурив брови. — Почему нет? Было бы неплохо хоть раз принести пользу, а не сидеть здесь и пылиться. — Тебе не кажется это странным? Когда тебе нужно было где-то жить, Дамблдор посоветовал тебе отправиться в пещеру и питаться крысами. Теперь, когда ему нужно место для этой организации, он внезапно о тебе вспомнил. Я уверена, есть много других членов Ордена, которые могли бы предоставить свои дома, и он мог бы укрепить их так же хорошо. Почему именно ты? Сириус задумчиво потёр подбородок. — Всё это веские доводы — это и вправду немного странно, и не буду врать, я держу обиду на старика. И всё же, я умираю от любопытства, как Дамблдор умудрился попасть в твою немилость. Гермиона покраснела. Неужели её новообретённая паранойя была так очевидна? — Прежде чем я расскажу об этом, что ты знаешь о Гарри и о том, как он жил у Дурслей? — Я понял, что они неприятные люди, по тому, как Гарри ухватился за возможность жить со мной, когда я ещё был беглецом и у меня, по сути, даже не было дома. — «Неприятные» — это слишком мягко, — она изо всех сил старалась говорить ровным голосом. — Ты знал, что они обращались с ним как с животным? Что они ставили решётки на его окна и запирали его в комнате? Что они морили его голодом? Сириус выглядел так, будто его ударили бладжером. — Нет. Нет, они не могут быть настолько плохими. Иначе Дамблдор не позволил бы Гарри расти у них… — Дамблдор знал, — прошептала Гермиона. — Я спросила его, может ли Гарри остаться где-нибудь ещё этим летом — я не думаю, что он сможет вернуться туда в его нынешнем состоянии, — а он сказал, что другого выбора нет. Что он знал, что «обрекает Гарри на десять тёмных и трудных лет», когда оставил его у Дурслей, но всё равно сделал это. Чтобы сохранить ему жизнь. — Чушь собачья! — лицо Сириуса побагровело от ярости. — Было столько других вариантов. Столько людей, которые могли бы его приютить, столько тех, кто мог бы его защитить и полюбить. А его отдали этим маглам из-за этой ерунды с кровной защитой? Лили бы никогда такого не захотела! Она бы это ненавидела… Его голос сорвался. — Она бы ненавидела меня за то, что я это допустил. И Лили, и Джеймс. За то, что я подвёл их сына. — Прекрати! — резко оборвала его Гермиона. — Разве не ты говорил нам, что первым делом, прибыв в Годрикову Впадину, ты бросился искать Гарри? Чтобы убедиться, что он в безопасности? Ты отдал Гарри Хагриду, доверяя Дамблдору и веря, что скоро вернёшься. Это не твоя вина, что всё так обернулось. Ты никого не подвёл, Сириус. Он закрыл лицо руками, весь дрожа. — У тебя всё ещё есть шанс, — сказала она, уже мягче. — Всё исправить. Дать ему настоящую семью. — Я просто хочу, чтобы он был счастлив. Вот и всё, — сказал Сириус. — Почему мир так чертовски усложняет это? — Вот оно! — Что «оно»? — он опустил руки, сбитый с толку. — Я тогда не поняла, почему так разозлилась на Дамблдора. Логически, я должна была с ним согласиться. В конце концов, он, кажется, искренне хочет сохранить жизнь Гарри. — Но в том-то и дело: он только хочет сохранить жизнь Гарри. А мы с тобой хотим, чтобы Гарри был жив и счастлив. Свободен, — Гермиона тщательно обдумала это. — На первый взгляд звучит похоже, но между этими понятиями целая пропасть. — Это потому, что в одном случае к нему относятся как к шахматной фигуре, а в другом — как к человеку, — мрачно произнёс Сириус. — Думаю, ты права, Гермиона. Орден и Дамблдор могут подождать. Мой главный приоритет — Гарри. — В этом мы оба согласны, — она улыбнулась и начала излагать свой план.

***

Когда Гермиона вернулась к Гарри на следующее утро, он всё ещё крепко спал. Чтобы занять себя, она достала свой блокнот и решила записать свой список на бумагу. Потенциальные угрозы, способные причинить вред Гарри 1. Волдеморт и его последователи а) Уровень вреда: Заставить замолчать, искалечить и убить Гарри. б) Способы противодействия: Убедить волшебный мир в его возвращении, чтобы они могли бороться с ним более эффективно, а не полагаться на спасение мира одним ребёнком. Продолжать практиковать защитные и атакующие заклинания. Помнить, что Пожиратели Смерти не заслуживают пощады. 2. Дурсли а) Уровень вреда: Нанесение ущерба психическому и физическому здоровью Гарри. б) Способы противодействия: До тех пор, пока Гарри нельзя будет безопасно забрать оттуда, следовать Плану А с Сириусом. Не оставлять Гарри одного: обменяться номерами телефонов и адресами. Найти способ добираться туда, к чёрту дорогие поездки на такси. 3. Корнелиус Фадж и Министерство а) Уровень вреда: Обладают законной властью для ограничения прав Гарри. В зависимости от способности Фаджа склонить Министерство на свою сторону, могут убедить волшебный мир считать Гарри лжецом. Вредно как для психического здоровья Гарри, так и для плана по подготовке волшебного мира к Волдеморту (см. 1.б). б) Способы противодействия: Использовать раскол в Министерстве, на который указала Амелия Боунс. Поддержать сторону, которая верит Гарри, и ослабить влияние Фаджа. Использовать Риту Скитер. 4. Драко Малфой а) Уровень вреда: Имеет личную обиду на Гарри за смерть отца. Слаб, но непредсказуем и переменчив в зависимости от помощи, которую получит от Пожирателей Смерти. Опасен из-за близкого и частого контакта в стенах школы. Уже находится за защитными барьерами Хогвартса: потенциально может служить шпионом или лазейкой для других Пожирателей Смерти. б) Способы противодействия: Наблюдать за ним на предмет любых подозрительных действий. Записывать места, которые он часто посещает, и время, когда он исчезает. При подтверждении подозрительных действий — сообщить заслуживающим доверия властям. Помнить, что начинающие Пожиратели Смерти не заслуживают пощады (см. 1.б). 5. Альбус Дамблдор а) Уровень вреда: Неясно, действовал ли он из-за заблуждений или со злым умыслом. Ответственен за пренебрежение обязанностями по уходу за ребёнком (см. 2.а). Хранит много секретов. Держал Гарри в неведении десять лет и поощряет меня делать то же самое этим летом. Если эта тенденция продолжится, результаты могут быть катастрофическими. б) Способы противодействия: Не доверять ему в вопросах счастья Гарри: План А с Сириусом будет осуществлён без его ведома, а План Б — в случае его протеста. Требовать ясных, точных ответов; в случае отказа — не довольствоваться неведением и искать их самостоятельно. — Что ты пишешь? Гермиона подскочила, вырванная из своих мыслей, и обнаружила, что Гарри полностью проснулся и с усмешкой на неё смотрит. — Гарри! Ты должен был сказать, что проснулся! — не удержалась она от упрёка. — И прервать твою концентрацию? Я, может, и принимаю зелья для душевного здоровья, но ещё не совсем сошёл с ума, — на её фырканье, что ещё слишком рано для таких шуток, он усмехнулся. — К тому же, мне нравится за тобой наблюдать. Гермиона смущённо убрала прядь волос за ухо, не зная, как ответить на такое откровение, и поспешно выпалила: — Я составляла список. — О чём? — О людях, которые могут тебе навредить. Всегда разумно заранее знать своих потенциальных врагов. — Что? Не прошло и целого дня! — он посмотрел на неё с изумлением, а затем на этот раз рассмеялся по-настоящему. — Не вижу, что тут смешного, — надменно фыркнула она, но втайне была рада, что он сегодня чувствует себя достаточно хорошо, чтобы шутить. — Ничего, — он вытер слёзы с глаз и криво улыбнулся ей. — Я просто подумал, как мне повезло, что ты мой друг. Что бы я без тебя делал, Гермиона Грейнджер? Этот вопрос заставил её замолчать. Гарри изменился в этом году, постоянно стараясь благодарить её за мелочи, на которые раньше не обратил бы внимания, или выдавая фразы вроде: «Ты для меня — целый мир, Гермиона» или «Ты никогда не будешь для меня на втором месте. Ни сейчас, ни когда-либо». Она и правда не знала, что с ним делать, когда он смотрел на неё этими большими, искренними глазами; для девушки это было почти чересчур. И в то же время, она задавалась вопросом, знал ли он, что значит для неё. Что бы она делала без Гарри Поттера в своей жизни? Она не хотела даже на секунду об этом задумываться. Знал ли он, как безвозвратно изменилась её жизнь в ту ночь на Хэллоуин? Она приехала в Хогвартс с таким количеством надежд и мечтаний, и почти всё пошло прахом в вихре депрессии и беспомощности, когда она поняла, что для неё ничего никогда не изменится. А затем одиннадцатилетний мальчик — с небольшими навыками и сердцем, слишком большим для его же блага, — ворвался в женский туалет, чтобы спасти от тролля девочку, которую едва знал. Гарри доказал, что она ошибалась. Знал ли он, как она дорожит тем моментом, когда они стали друзьями? Как она гордилась тем, что стоит рядом с ним, и в горе, и в радости? Молча она протянула руку и взяла его ладонь в обе свои. Крепко сжимая. Люди смотрели на него и видели кого-то из своих историй и легенд, Мальчика-Который-Выжил, или любой другой образ, который хотели на него наложить. Когда она смотрела на него, она видела мальчика, борющегося под тяжестью ожиданий и опасностей, которые несло его имя. Она видела одинокого мальчика, который понимал, каково это — быть изгоем, и так же отчаянно искал своё место, как и она. Несмотря на все трудности, что выпали на его долю, она видела, что у него сильная воля и сострадательное сердце. На протяжении многих лет она не могла не восхищаться его храбростью, его верностью и его самоотверженностью. О, у него было множество достойных восхищения подвигов: он столкнулся с призраком Волдеморта на первом курсе, сразился с василиском на втором и с дементорами на третьем. Но именно другие моменты запечатлелись в сердце Гермионы. Мелочи. Гарри, заступающийся за Невилла и летящий за напоминалкой. Гарри, навещающий её, когда она окаменела, и держащий её за руку, говорящий с ней тихим голосом. Гарри, который хитростью обманул Люциуса Малфоя, чтобы освободить Добби, а позже с гордостью сказал ей, что считает эльфа другом. Гарри, говорящий ей держаться крепче, когда они летели на Клювокрыле, и Гермиона, забывающая свою нелюбовь к полётам, охваченная чувством безопасности и беззаботности в тот момент в его объятиях. Гарри, гладящий её волосы и бормочущий ей в шею: «Ты в безопасности. Ты в безопасности», после того как её спасли из озера. Гарри перед камином в тот день, указывающий на её недостатки — что она часто упряма и самонадеянна — и признающий свои собственные — что он безрассуден и вспыльчив, — но твёрдо уверенный, что они всё равно найдут свой путь вместе. Всегда. Он выглядел таким потрясённым на первом курсе, когда она сказала ему: «Гарри, ты великий волшебник, знаешь ли». «Я не так хорош, как ты», — ответил он, выглядя таким неуверенным в себе, и сердце Гермионы растаяло. «Я! Книги! И ум! Есть вещи поважнее — дружба и храбрость и…» — И любовь. — Что ты сказала? — с любопытством посмотрел он на неё. — Мне тоже повезло быть твоим другом, Гарри, — улыбнулась Гермиона. — Никогда не забывай об этом.

***

~От автора~ Arishatistic на этот раз подошла к иллюстрации немного иначе! К этой главе вы получаете, по сути, комикс по моменту «дружба, храбрость и… любовь». Сцена «дружба, храбрость и… любовь» очень близка моему сердцу. Я так сильно люблю этот момент в каноне и просто обязана была дать ему продолжение здесь. Итак, это была ещё одна глава с точки зрения Гермионы. Интересно заглянуть в её голову и увидеть, что она думает о ситуации и особенно о Гарри. Никто не может отрицать, что в каноне Гарри всегда был для Гермионы приоритетом номер один: она беззаветно ему преданна, и никто не сможет встать у неё на пути, когда она решает его защитить. Так что, хотя мы все знаем, что Гарри нужна Гермиона рядом, иногда полезно помнить, что и Гермионе он нужен, и она так же дорожит их дружбой.