Часть 14

Анна воткнула наушники в уши и включила музыку на максимальную громкость, чтобы не слышать звуки его существования у себя за спиной. Нет, он вовсе не был ей противен. Конечно нет. Скорее ей было противно за то, что произошло ранее на кухне, за свою несдержанность и истерику, граничащую с детской инфантильностью. Такого раньше она за собой не наблюдала. Да, были моменты слабости, апатии, злости, но внутренние переживания выливались лишь на самых близких людей. Да и то с долей отчужденности и юмора. Будто это давно прошло и осталось где-то там, с прежней Анной Гётман. А не с нынешней.  Мир сузился до размеров монитора. Пиксели, шрифты, отступы — все это было логично, подконтрольно и не имело к ней личного отношения. Она не обращала внимания на время, желудок давно утих, а затекшая спина ныла уже привычно. Существовал только учебный проект и музыка в наушниках. Свет за окном сменился с дневного на вечерний, а она все сидела, вглядываясь в экран, будто в спасательный круг. Это дало возможность остыть и прийти в шаткую норму.  Прикосновение к плечу было настолько неожиданным, что она вздрогнула, чуть не сбросив графический планшет со стола. Резко выдернув наушник, она обернулась и увидела Снейпа, почти нависшего над ней. Он стоял сзади, его лицо было напряженным, а тонкие губы сжаты. Вид у него был такой, будто он только что совершил нечто противоестественное — например, дотронулся до чего-то липкого или проявил инициативу. И все же тот выглядел измотанно.  — Мисс Гётман, — его голос прозвучал резко и строго, — Вам необходимо поесть. Анна моргнула, медленно возвращаясь из цифрового мира в реальный. — Эм… Чуть позже, — автоматически ответила она, делая вид, что снова сосредотачивается на мониторе. — Мне нужно закончить. — Сейчас, — прозвучало не как просьба, а как приказ, отточенный годами преподавания. В его интонации не осталось места для возражений. Она с обреченным вздохом отодвинулась от стола и, повинуясь, поплелась на кухню, все еще чувствуя себя вырванной из своего кокона. То, что она увидела, заставило ее замереть на пороге. На столе стояли две тарелки с простым, но аккуратно разложенным ужином. Все было приготовлено. Не разогрето, а именно приготовлено. Рядом лежали столовые приборы. Это было настолько неожиданно и несвойственно их устоявшемуся сосуществованию, что она не могла найти слов. Снейп не сел. Он остался стоять в проеме между кухней и коридором, прислонившись к косяку и скрестив руки на груди. Его поза была неестественно прямой, а взгляд, казалось, был прикован к точке на стене где-то позади нее. Анна медленно опустилась на стул, все еще в недоумении. — Вы... это приготовили? — глупо спросила она, будто в квартире был кто-то еще, или Снейп познал правила пользования доставкой готовой еды.  Он не ответил на вопрос. Вместо этого тот сделал короткий, резкий выдох, словно готовясь к чему-то крайне неприятному. Его пальцы сжали его собственные локти. — Мисс Гётман, — начал он, и его голос, обычно такой плавный и ядовитый, сейчас звучал натянуто. — Мне... Он замолчал, заставляя тяжелую паузу повиснуть в воздухе. Анна застыла, не в силах пошевелиться. — Я... — он снова запнулся, и на его бледном лице появилось выражение крайнего отвращения, как будто он заставлял себя проглотить что-то горькое. — Я приношу... извинения. За мое поведение ранее. Он произнес это слово — «извинения» — так, будто оно обжигало ему язык. — Я не привык к... постоянной близости, — он продолжил, все так же глядя в стену. — И я не осознавал, что мои... обычные манеры... могут быть восприняты столь... лично. И обычно мне все равно на то, как люди реагируют на мои слова.  Видно было, как ему мучительно неловко. Каждое слово давалось с огромным трудом. Он буквально заставлял себя говорить, и это унижение, это насилие над собственной гордостью, было написано на каждой его черте. — Вы предоставили мне кров и помощь, — он почти прошипел следующую фразу, — и я... был неправ, допуская, что мое раздражение... может служить оправданием для причинения вам дискомфорта. Это было... неблагородно. Сказав это, он резко выпрямился, словно щелкнув по себе, и его взгляд метнулся в ее сторону, задержавшись. Он поспешил было удалиться, и Анна уже видела его неестественно прямую спину. — Мистер Снейп! Его имя вырвалось у нее прежде, чем она успела обдумать. Он замер в коридоре, его спина оставалась напряженной, но он не обернулся. — Может... может, сядете? — голос Анны прозвучал тоньше и неувереннее, чем она хотела. В нем слышалась странная, почти отчаянная нотка, просьба не оставлять ее одну с этой неловкостью и поданной им пищей. — Поедим вместе. Раз уж... вы все приготовили. Он медленно повернулся. На его лице застыла непроницаемая маска, но в глубине черных глаз плескалось недоумение. Он явно не ожидал такого предложения. Несколько секунд он стоял, словно взвешивая варианты, а затем, с почти заметным усилием, сделал шаг назад к столу. Он сел напротив нее, движения его были скованными, будто его конечности были соединены на шарнирах. Длинные пальцы обхватили вилку с такой осторожностью, словно это был опасный инструмент, а не столовый прибор. Тишина повисла густая и неудобная. Анна отодвинула тарелку, чувствуя, как ком в горле мешает ей проглотить даже кусок. — Знаете, — начала она, глядя на свою тарелку, а не на него. — Мне не стоило так... реагировать. Я ведь знала, на что соглашаюсь, пуская вас сюда. Он поднял на нее взгляд, и брови его чуть поползли вверх. — Ну, знаете, книги… — продолжила она с кривой улыбкой. — Я была готова к сарказму, к колкостям, к... ну, ко всему этому, — она неопределенно повела рукой, пытаясь описать его сущность. — Вы не должны были извиняться. Вы — это вы. И я это понимаю. Просто... ночь выдалась неудачной. И утро тоже. А я, — она горько усмехнулась, — я сама по себе довольно тревожный человек, склонный все принимать близко к сердцу и додумывать. Это мои личные... тараканы.  Она произнесла это, стараясь звучать убедительно, снимая с него груз ответственности за ее собственные душевные метания. Ей было невыносимо думать, что он, с его-то грузом, еще и вынужден был унижаться из-за ее ранимости. Снейп слушал, не перебивая. Его лицо мало что выдавало, но напряжение в плечах, казалось, чуть ослабло. Он отложил вилку. — Тараканы, — повторил он, и в его голосе прозвучала тень чего-то, отдаленно напоминающего любопытство. — Колоритная метафора для незваных обитателей сознания. — Да уж, — выдохнула Анна, немного расслабляясь, — И порой они устраивают тут такие бои без правил, что хоть святых выноси. Он смотрел на нее еще несколько секунд, его пронзительный взгляд, казалось, анализировал каждую черту ее лица, каждую тень в ее глазах. Кривая ухмылка легла на губы.  — В моем мире, — произнес он наконец, и его голос вновь обрел привычную, хоть и приглушенную, плавность, — для подобных состояний у нас имеются зелья. Успокоительные. Проясняющие разум. — Он слегка скривился. — Гораздо эффективнее, чем... разговоры. — Звучит заманчиво, — честно сказала Анна. — У нас есть нечто подобное, но мне это не особо помогает. А более сильные средства имеют много побочек. Он кивнул, коротко и деловито, и снова взял вилку. На этот раз его движения были чуть более естественными. Тема была исчерпана. — Спасибо за ужин, было вкусно. — Снейп не ответил, но выражение его лица смягчилось.