Часть 15

Выходя из магазина с двумя тяжелыми пакетами, Анна мрачно посмотрела на небо. Всего полчаса назад оно было просто хмурым, а дождь лишь слегка накрапывал неприятной, но не мешающей моросью. Теперь же оно налилось свинцовой тяжестью. Буйным потоком шел мокрый снег в перемешку с ливнем.  «Просто замечательно», — Анна уже не удивлялась своей крайней невезучести. Хорошо хоть Снейп остался дома. После последней их прогулки по невзрачному городу, у того отпало явное желание выходить из квартиры. И она не спешила навязывать ему это. Рано или поздно мужчине придется выйти из этой однокомнатной зоны комфорта. И все же, когда она шла в магазин, то ловила себя на странном, теплом чувстве. Оно было новым и непривычным. Одиночество, прежде жгучее и гнетущее, куда-то отступило. Теперь, собирая продукты в корзину, она думала не только о себе и пустой квартире. Нужно было купить еды на двоих, побольше чая — он его пил постоянно, и не забыть про то, что он в прошлый раз ел с большей охотой. И еще куча бытовых мелочей, что раньше ее не особо волновали.  Уголки губ дрогнули в улыбке. Почти как в отношениях. Мысль пронеслась яркой, но обжигающей искрой. Только вместо романтичного парня — язвительный, мрачный мужчина, старше почти на 20 лет. Вместо нежных слов — колкости и тяжелое, изучающее молчание. Представление о том, что Снейп может проявлять к ней какое-то настоящее внимание вызвало внезапный прилив жара к щекам, а в животе что-то сжалось, заставив учащенно забиться сердце. Она даже остановилась тогда посреди магазина, позволяя людям обходить себя с недовольными взглядами. Мысль была настолько неосуществима, настолько абсурдна, что от нее перехватывало дыхание. И от этого осознания легче не становилось. Напротив, внутри что-то заныло.  Анна стояла под навесом магазина,наблюдая как вдалеке копошаться и спешат другие люди, безуспешно прикрываясь зонтами. Можно было попробовать переждать, но небо наливалось такой зловещей чернотой, что ясно давало понять: это надолго. Громко сглотнув вязкую слюну, она морально готовилась к холодным каплям за воротником. В квартиру она ворвалась, издавая чавкающие звуки мокрой обувью, проклиная весь мир и ноябрь в частности. Вода ручьями стекала с ее волос, пальто было тяжелым и ледяным. Вода пропитала его насквозь, добравшись до одежды под ним. Дрожь пробивала так сильно, что зуб на зуб не попадал, а пальцы на руках, сжимавшие пакеты, побелели и онемели. Даже тепло квартиры не согревало, лишь приносило секундное облегчение. Теперь хотя бы снег с дождем не попадали в глаза.  Из комнаты в коридор вышел Снейп. Увидев ее, он замер на мгновение, его обычно невозмутимое лицо выдало легкое, почти неуловимое удивление. — Решили искупаться в луже, мисс Гётман? — спросил он, но в его голосе не было привычной язвительности. Скорее он выглядел так, будто думал что ему делать. Анна бы ответила, но последние силы уходили на спазмы холода по всему телу. Кажется будто и горло сдавило тисками. Будто опомнившись, Снейп быстрыми шагами подошел, взял у нее выскальзывающие из окоченевших пальцев пакеты и отставил их в сторону. Анна даже не успела заметить, как в его руках появилась большое махровое полотенце.  — Снимайте все сырое и вытирайтесь, — сказал он коротко. — Прежде чем простудитесь и создадите дополнительные неудобства. Анна, все еще дрожа, сбросила с себя прямо на пол к сырым ботинкам промокшее насквозь пальто. Футболка под ним, неприятно липла к телу, создавая еще больший дискомфорт. Ей показалось что она отморозила себе все что только можно, ибо двигаться было почти что больно.  Она подняла глаза и увидела черноту. Снейп смотрел мрачно, медленно скользя по ней взглядом. Он все также держал полотенце в руках, ожидая, и будто провалившись в свои мысли. И от этого, почти опасного в полумраке коридора Снейпа, Анна отшатнулась. Не специально, скорее инстинктивно. От этого действия мужчина быстро пришел в себя, буквально накидывая на ее голову полотенце, временно закрывая ей обзор. И уже через секунду он удалился на кухню, гремя там чайником.  Уже в ванной, смотря на свое отражение, сгорая от стыда и неловкости, она увидела как сильно просвечивает ее мокрая белая майка.  **** Конечно же она заболела. Анна слегла с температурой на следующее же утро. Она открыла глаза, и мир тут же поплыл в лихорадочном мареве. Каждая кость ныла, а в горле будто осели битые стекла. Попытка сглотнуть вызвала такую боль, что глотать больше вовсе не хотелось. Никогда. Анна ненавидела осень.  С трудом подобравшись, она поползла со своего дивана. Ноги были ватными, пол под ними колебался. Хотелось пить и смыть липкий пот со лба. Добираться до ванной пришлось цепляясь за стены, как в опьянении, не думая ни о чем, кроме следующего шага. Девушка с облегчением прислонилась к прохладной кафельной стене, а затем, не раздумывая, сунула лицо под струю ледяной воды. На мгновение стало легче. Холод притупил огонь в висках, смыл неприятную липкость. Но стоило ей отойти от раковины, как мир снова поплыл. В ушах стоял странный густой звон, будто в голову набили ваты и вставили колокольчики. Обратный путь до кровати показался марафоном. До кухни, до лекарств — это было где-то в другой галактике. Единственной мыслью, ясной и четкой, было добраться до подушки и провалиться обратно в забытье, где не было этого ненавистного чувства болезни. Она не доползла. Свернувшись калачиком прямо на кровати Снейпа, которая оказался ближе, она просто лежала, тяжело и прерывисто дыша, вслушиваясь в собственное тело, объятое странным жаром, и в тот далекий звон в ушах. Она не услышала его шагов. Резкая тень, упавшая на нее, заставила ее с трудом приоткрыть веки. Снейп стоял над диваном, его высокий силуэт казался черным и сюрреалистичным в плывущем мире. Его лицо, бледное и невозмутимое, было обращено к ней. Она смотрела на него мутным, невидящим взглядом, не в силах даже сфокусироваться. Ей было сейчас все равно, что тот думает. Это ее кровать и ее квартира. На удивление, Снейп не сказал ни слова. Медленно, почти нерешительно, он протянул руку и приложил ладонь к ее лбу. Его кожа была прохладной, почти холодной, и это ощущение было таким блаженным на ее пылающей коже, что она бессознательно, как во сне, потянулась к этому источнику прохлады. Ее щека слабо прижалась к его тыльной стороне ладони, и она издала тихий, болезненный вздох облегчения. Снейп одернул руку и замер, наблюдая, как ее голова вновь безвольно падает на подушку, слушая приглушенный стон. Он стоял так несколько секунд, его черные глаза были прикованы к ее лицу, искаженному лихорадкой, а его собственная маска невозмутимости на мгновение дрогнула, уступив место чему-то сложному и невыразимому. Вернулся из кухни он быстро, его длинные пальцы сжимали знакомые Анне коробочки — те самые, что она когда-то вручала ему, убеждая в отсутствии в них отравы. В другой руке он держал стакан с теплой водой и свернутое влажное полотенце. — Вам нужно принять это, — его голос Анна слышала глухо, будто он говорил из другой комнаты, и она почти не понимала смысла слов. В ответ она нечленораздельно промычала, морщась, мечтая наконец уснуть. — Сейчас же. Анна лишь бессмысленно посмотрела на него, черное пятно стало еще более размытым. У нее не было сил даже на то, чтобы понять, что от нее хотят. Снейп сжал губы, и в его глазах мелькнуло беспокойство, которое заставляло его движения быть чуть более резкими, а тон — еще более суровым. Он с силой ткнул двумя таблетками из блистера, сунул их ей в безвольную руку и поднес стакан к ее губам. — Пейте, мисс Гётман, — это прозвучало как угроза. — Или я буду вынужден влить это в вас насильно, как беспокойному пациенту палаты Св. Мунго. Угроза подействовала на каком-то животном уровне. Она с трудом поднесла дрожащую руку ко рту и с помощью его руки, подпирающей стакан, сделала несколько глотков, с трудом проглатывая лекарство. Затем, без лишних слов, он развернул холодный компресс и аккуратно положил ей на лоб, прижимая рукой плотнее. Его ладонь на ней задержалась чуть дольше приличного. Ледяная влага заставила ее содрогнуться, но почти сразу жар отступил, принося блаженное, хоть и временное, облегчение. Она закрыла глаза, и ее дыхание стало чуть ровным. Темнота.