Глава 2. Жена и она

Примечания: Больше фото, видео в телеграм Там визуалы, доп инфа и можно посмотреть фото к каждой главе и как выглядят персонажи тг @amonhat так же есть буктрейлер в телеграме к книге ______________________________ Воздух в подвале давил на плечи, словно мокрая ткань. С рассветом она была в лазарете, проспав всего пару часов. Лия вдохнула — и тут же пожалела. Запах крови и дыма въелся так глубоко, что горло саднило от каждого вдоха. Пот катился по спине, пропитывая платье насквозь. Руки дрожали — мелко, предательски. Она зажала губы и снова наклонилась над раненым. Ещё один стежок. Не думай. Просто делай. Игла входила в рваную плоть с тихим чавкающим звуком. Лия зажмурилась на мгновение, отгоняя тошноту. Сколько раз она уже зашивала людей? Сотни? Тысячи? Но отвращение не проходило. Просто училась его прятать. — Всё... будет хорошо, — прошептала она раненому солдату, хотя знала, что врёт. Парень не ответил. Смотрел в потолок мутным взглядом, дышал прерывисто. Его рубашка была пропитана кровью — тёмной, почти чёрной. Демоническая отрава. Он не выживет. Лия это знала — пальцы сами помнили, как затягивать стежки, даже когда мозг кричал: "Бесполезно". Но останавливаться было страшнее, чем продолжать. Потому что если остановишься — признаешь, что всё зря. Дверь со скрипом отворилась. Порыв ледяного воздуха ворвался в подвал, обжигая разгорячённое лицо. Пламя свечей затрепетало. Тени заметались по стенам, словно живые. Лия подняла голову, отбросив с лица прилипшую прядь волос. В дверном проёме стоял он. В груди что-то оборвалось — мелко, колюче, как лопнувшая струна. Касдор заполнил собой проход, затмевая скудный свет коридора. Она всегда забывала, насколько он огромен, 193см, широкие плечи, узкая талия. Доспехи покрыты сажей и запёкшейся кровью. Усталость лежала на его лице тяжёлой маской — глубокие тени под глазами, резкие складки у рта. И всё же... он был красив. Так, что у неё перехватывало дыхание. Всегда. Каждый раз. — Ну? Голос глухой, хриплый — будто горло ободрали наждаком. Он даже не взглянул на неё. Сразу окинул взором койки с ранеными. — Сколько потерь? Боевые единицы. Не люди. Лия медленно выпрямилась. Вытерла руки о фартук, оставив новые розоватые разводы на ткани. Пальцы всё ещё дрожали — она спрятала их за спиной. Заставила себя говорить ровно, чётко, как он любил. — Трое тяжелораненых. Семеро с лёгкими ранениями. Не показывай слабость. Не сейчас. — Один... — Горло сжалось. Слова застряли где-то внутри, царапая изнутри. — Один не выжил. Яд. Мальчишка. Ему было девятнадцать. Он звал мать, когда умирал. Она указала на дальний угол, где под грубым одеялом лежало безжизненное тело. Лия всё ещё видела его лицо — искажённое болью, с широко распахнутыми, остекленевшими глазами. Она закрыла ему веки всего полчаса назад. Касдор молча прошёл между койками. Его тяжёлые шаги гулко отдавались в тишине подвала — мерно, как удары похоронного колокола. Он окинул раненых холодным, отстранённым взором. Лия видела, как напряглись его плечи под доспехами. Как сжались челюсти. Так было проще. Так сердце не разрывалось на части. Молодой солдат попытался привстать, увидев командира. Лицо исказилось от боли, но парень всё равно пытался выпрямиться — руки дрожали, удерживая вес тела. Касдор коротко качнул головой. Солдат упал обратно на койку, но в его глазах горело что-то яркое. Благодарность? Надежда? Касдор остановился возле рыцаря с перевязанной грудью. Посмотрел на Лию — долго, пронзительно. Она выдержала этот взгляд, хотя внутри всё сжалось. — Сколько будут готовы к бою? — Двое. — Она сглотнула. — Остальным… хотя бы день. Передышка. Иначе… — она не договорила, но он понял. Иначе они умрут. — Дня у нас нет, — пробормотал он себе под нос, но она всё равно услышала. Касдор повернулся к ней. Его внимание скользнуло по её лицу, задержалось на руках. На засохшей крови под ногтями. На дрожащих пальцах, которые она так старательно пыталась спрятать. — Ты сама когда последний раз спала нормально, а не обрывками? Он серьёзно? Сейчас? Когда у меня руки по локоть в крови? Лия знала этот тон. Слышала его сотни раз. — Высплюсь в могиле - Она усмехнулась Голос звучал буднично, словно о погоде. Уголок его рта дёрнулся — почти улыбка, но не совсем. Скорее горькая усмешка. — Не советую. — Он шагнул ближе. — Там и правда холодно. А у тебя руки и так ледяные. Запах ударил ей в лицо — дым, пот, сталь и что-то едкое, серное. Демоны. Лия подняла на него глаза, и сердце болезненно сжалось. Тень под его скулой — свежий синяк. Мышцы на шее напряжены до предела, будто струны, готовые лопнуть. Рука непроизвольно легла на эфес меча — этот привычный, бессознательный жест. Даже здесь, в лазарете, он не мог расслабиться. Когда ты последний раз чувствовал себя в безопасности? — подумала девушка. — Держись подальше от стен, — добавил он глухо, отводя взгляд. — Я всегда в подвале, Касдор. — И слава богу. Тишина затянулась. Лия разглядывала его лицо — усталое, осунувшееся. Глаза, в которых когда-то был огонь, теперь казались выжженными, пустыми. Сжатые челюсти. Вокруг губ залегла тень усталости и разочарования. Сколько ещё ты выдержишь? — А ты? — Слова сорвались с губ прежде, чем она успела их остановить. — Когда ты последний раз... — Ничего. — Он отмахнулся, резко, раздражённо. — Просто устал. — Тебе нужно поесть. — Некогда. — Касдор... — Сказал, некогда! Голос прозвучал как удар хлыста. Резкий. Злой. Он развернулся к двери, плечи напряглись под доспехами. — Делай свою работу. Я — свою. Лия сжала кулаки. Ногти впились в ладони до боли. Что-то горячее и горькое поднялось из груди — гнев, обида, страх. Всё вместе, одним комом, застрявшим в горле. — Это и есть моя работа. — Голос тихий, но твёрдый. Каждое слово — выверенное, как удар клинком. — Лечить идиотов, которые не берегут себя. Касдор замер на пару секунд. Спина под кольчугой превратилась в камень, и лишь мелкая дрожь выдавала, чего ему стоит это спокойствие. — Тогда у тебя сегодня выходной. — Он бросил через плечо, не оборачиваясь. — Я цел. — Это пока. Слово повисло в воздухе — тяжёлое, как надгробный камень. Касдор медленно обернулся. Их взгляды встретились, и Лия увидела то, что он всегда прятал за маской командира. Страх. Настоящий, животный страх. Не за себя. За неё. Сердце пропустило удар и сжалось в кулак, что стало трудно дышать. Она хотела шагнуть к нему, коснуться его руки, сказать, что всё будет хорошо. Но ноги не слушались. А горло сжалось так, что слова не проходили. — Я вернусь позже. Сказал — и вышел, будто поставил точку. Касдор задержался на мгновение. Его взор скользнул по её лицу — по уставшим, но твёрдым глазам. В них не было того страха, что был в начале. Когда она только приехала сюда. Только тихая решимость. И тревога. За него. Он резко развернулся и вышел. Дверь захлопнулась с глухим стуком, отрезая его от неё. Лия осталась в душной тишине лазарета, наполненной стонами и прерывистым дыханием умирающих. Где-то в углу кто-то застонал — протяжно, безнадёжно. Молодой рыцарь бормотал что-то в бреду, выкрикивая имена.

*****

Касдор вывалился из лазарета. Воздух — ледяной, колючий — ударил в лицо. Он вдохнул. Раз. Два. Запах дыма, железа, мокрого камня. Рай после кровавой вони. Прислонился к стене. Закрыл глаза. Когда это кончится? Мышцы ныли. Голова раскалывалась. Пальцы всё ещё сжимали рукоять — он даже не помнил, как достал меч — Командир! Касдор резко открыл глаза. К нему бежал молодой солдат — совсем мальчишка, лет семнадцати. Лицо бледное, как полотно. Глаза широко распахнуты от ужаса. Касдор выпрямился. Усталость отступила — инстинкты взяли верх. — Что случилось? — Дозорные... на южной башне... — Парень задыхался, хватая ртом воздух. — Они видели что-то в лесу. Много. Движение. Холод прополз по спине. Опять. — Что именно? — Не знаю. Сказали... тени. В тумане. Касдор не стал спрашивать больше. Рванул к южной башне, не оглядываясь. Шаги гулко отдавались на камне. Сердце забилось быстрее — не от бега. От предчувствия, которое скребло когтями по рёбрам изнутри. Он взлетел по ступеням башни, перепрыгивая через две. Лёгкие горели. Ноги наливались свинцом. Но он не мог остановиться. Дозорные уже ждали его наверху — двое старых ветеранов с лицами цвета мела. — Где, — выдохнул Касдор, хватаясь за перила. Один молча указал на лес. Касдор прищурился, вглядываясь в предрассветную мглу. И застыл. Туман. Опять этот чёртов туман. Белая, слепая стена надвигалась из леса. Она ползла медленно, по-змеиному, обволакивая деревья и превращая их в призраков. Густой, как парное молоко, он скрывал мир за своей пеленой. Но молоко это было гнилым: в нем роились темные сгустки, тени, что шевелились и дышали в такт этому чудовищному туману. Много теней. Больше, чем вчера. — Они не атакуют, — хрипло произнёс один из дозорных. Голос дрожал. Касдор стиснул зубы так сильно, что челюсти заныли. Пальцы сжали перила. — Удвоить дозоры, — бросил он, не отрывая взора от тумана. — На всех башнях. Лучники — наготове. Если хоть одна из этих тварей сделает шаг к стене — бить на поражение. — Слушаюсь, командир! Дозорные поспешно скрылись в башне. Касдор остался один. Ветер ударил в лицо — резкий, пронизывающий. Промозглый холод пробежал по спине, просочился под кольчугу. Но это был не обычный холод. Что-то в том тумане смотрело на него. Касдор чувствовал это. Невидимый взгляд, ползущий по коже, заставляющий волосы на затылке подниматься дыбом. Что вы замышляете? Туман дрогнул. Будто услышал. И тогда, на краю леса, шевельнулась тень. Одна. Высокая. Слишком человеческая для демона. Касдор замер, не дыша. Тень стояла неподвижно. Смотрела. Он это чувствовал. Потом тень отступила. Растворилась в белизне, будто её и не было. Касдор выдохнул. Пальцы разжались на перилах. Только сейчас он понял, что всё это время не дышал. Что это было?

*****

Ночь пришла глубокая и тяжёлая. Касдор лежал в их покоях, уставившись в потолок. Рядом спала Лия — дыхание ровное, спокойное. Он слушал этот тихий звук, пытаясь за него зацепиться. За что-то реальное. Живое. Но усталость взяла своё. Мир поплыл, размылся. Он провалился в сон, будто нырнул в тёплую, глубокую воду. Закат окрашивал поле в золото. Она бежала впереди — лёгкая, невесомая, словно часть самого ветра. Оглядывалась через плечо, и её смех разносился по лугу — звонкий,как пение птиц. Не тот смех, к которому он привык. Другой. Я знаю этот смех. Касдор бежал за ней. Протянул руку — пальцы коснулись её плеча, развернули к себе. А потом — мгновение, и они уже в другом месте. Комната. Полумрак. Постель с мягкими подушками. Её пальцы скользнули по его груди — медленно, прочерчивая невидимые узоры на коже. Каждое прикосновение обжигало. Касдор вздрогнул, когда она коснулась небольшого шрама у левого ребра. Старая рана. Она задержалась там, погладила. — Всё ещё болит? — прошептала она. Откуда ты знаешь? Он не успел ответить. Её губы коснулись того же места — горячие, влажные. Лёгкий укус. Мурашки побежали по спине, заставляя задохнуться. Касдор всё ещё не видел её. Только силуэт в полумраке. Ореол длинных белых волос — цвета лунного жемчуга. Они рассыпались по подушке, переливались в темноте. Его пальцы вплелись в эту шелковистую прохладу, притягивая её ближе. — Я так по тебе скучала... — выдохнула она ему в шею, и голос прозвучал как музыка, от которой сжималось горло. — Я тоже, — услышал он собственный голос — хриплый, полный той боли, что он никогда не показывал наяву. — Мой рыцарь...останься со мной… Её тело прижалось к нему — идеально повторяя каждый изгиб, каждую линию. Не было грубой страсти. Только медленное, пронзительное узнавание. Будто они делали это тысячу раз. Будто это было написано в их костях. Касдор ощутил её тепло — всепоглощающее, окутывающее. Её ноги обвились вокруг него, притягивая глубже. Шёпот — горячий, влажный — скользнул прямо в ухо: — Не останавливайся... — шептала она. Мир сузился до этого тепла. До её дыхания. До стука сердца — его и её, бьющихся в унисон. Он двигался медленно. С каждым движением что-то внутри распускалось — светлое, тёплое, невозможное. Счастье. Настоящее. Волна наслаждения накрыла его с головой — ослепляющая, всепоглощающая. Всё его существо растворялось в этом моменте, в этом тепле, в этом голосе, который знал его лучше, чем он знал себя. В этот миг он был не командиром. Не рыцарем. Просто любимый мужчина.

******

Он проснулся резко, задыхаясь, словно его вырвали из тёплых объятий и швырнули в ледяную воду. Сердце колотилось. Холодный пот струился по спине, пропитывая рубашку насквозь. Физическое эхо сна — сладостное, обманчивое — ещё пульсировало в мышцах, в крови, под кожей. Стыд. Он заполнил грудь, сжал горло, заставил желудок скрутиться в тугой, болезненный узел. Касдор сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Боль — острая, реальная — отрезвляла. Что я творю? Он повернул голову. Лия спала рядом. Тёмные волосы разметались по подушке. Руки — те самые руки, что целыми днями зашивали раны, останавливали кровь, спасали жизни — безвольно лежали поверх одеяла. Она была настоящей. Из плоти и крови. Его женой. А он... он грезил о призраке. Касдор провёл рукой по лицу, пытаясь стереть навязчивое ощущение чужих губ на коже. Призрачный привкус её кожи — сладкий, как мёд — всё ещё ощущался на языке. Слишком реально для сна. Чёрт возьми. Опять Эти сны преследовали его с шестнадцати лет. Сначала — смутные образы, обрывки чувств, которые он списывал на юношеские фантазии. С годами они становились ярче. Чётче. Реальнее. А с тех пор, как он прибыл на эту гиблую заставу... теперь почти каждую ночь. Девушка с белыми волосами. Он знал её голос. Узнал бы из тысячи. Помнил запах её кожи — сладкий, тёплый. Текстуру её волос — шелковистую, прохладную. Он помнил, как она дышит. Как двигается. Как стонет его имя. Но лицо... её лицо было скрыто туманом. Вечным. Непроглядным. Касдор сжал простыню в кулаках. Грубая ткань царапала кожу, напоминая о реальности. О остывшей комнате. О спящей жене. О демонах за стенами. Что это? Проклятие? Или демоны уже добрались до его головы? Он сжал виски — боль отрезвляла, но не давала ответа. Только тишина. И этот сладкий привкус, от которого тошнило. Он не знал. И это пугало больше всего. Касдор тихо поднялся с постели. Босые ноги коснулись холодного камня — он вздрогнул, но не остановился. Подошёл к окну, прислонился лбом к ледяному стеклу. Застава спала. Только факелы на стенах бросали тревожные блики на укрепления. «Кто ты?» — мысленно прошептал он , не ожидая ответа. Касдор провёл пальцами по губам. Призрачный привкус её кожи — сладкий, как мёд — всё ещё ощущался. Слишком реально. Я схожу с ума. Это сводит с ума. За спиной тихо вздохнула Лия во сне. Он обернулся. Посмотрел на неё — мирно спящую, не подозревающую ни о чём.

*****

Меч рассёк воздух с глухим свистом. Касдор двигался механически — выпад, блок, разворот. Мышцы ныли. Воздух не доходил до лёгких — застревал где-то в середине. Пот заливал глаза, прилипшие к лбу кудрявые волосы мешали видеть. Но останавливаться он не мог. Третья ночь без сна. Каждый раз, когда веки смыкались, она приходила. Девушка с волосами цвета жемчуга. Голос нежный, знакомый до боли. Прикосновения, от которых кожа горела даже после пробуждения. Мой рыцарь… останься со мной… Касдор с силой обрушил удар на деревянное чучело. Дерево затрещало, расщепилось. Щепки полетели во все стороны. Недостаточно. Ещё удар. И ещё. Пальцы плохо слушались — не от усталости. От ярости на самого себя. Я изменяю жене. С призраком. Дурак. Горло сжалось. Касдор сильнее сжал рукоять меча — грубое дерево впилось в ладонь. Боль отрезвляла. Ненадолго. — Командир, вы в порядке?