4. Обкурились, что ли?

Темнота сжималась вокруг, как кулак. Алина и Женя мчались сквозь узкие переулки, сердце колотилось так громко, что казалось, его слышно на весь спящий город. За спиной – тяжелые шаги, хриплое дыхание преследователя. — Бежим! — Женя рванул Алину за руку, сворачивая за угол. Но переулок оказался тупиком. Грубая кирпичная стена встала перед ними, как приговор. — Ну чё, побегали? — грубый, картавый голос, с хрипотцой. Они обернулись. Парень стоял в двух шагах. Лысый, с ухмылкой. Белая майка, облегающая накаченное тело, растянутые спортивки. Его глаза блестели в темноте, как у хищника. — Вы, ребята, видать, не в курсе, но тут наша территория. Женя встал перед Алиной, но парень лишь усмехнулся. — Не геройствуй, скорлупа. Пойдемте-ка со мной. Ребята переглянулись. Они поняли, что находятся в ловушке. Ничего кроме не оставалось как последовать за этим уголовником. Он привел их в подвальное помещение. Низкие сводчатые потолки, запах пота, металла и сырости. Серо-зелёные стены. Ринг. Тренажеры. Пара диванчиков и много всякого барахла. — Это – качалка. Место сбора одной из самых больших группировок Казани. Универсам, — парень развел руки. — Я – Зима. Один из суперов. Алина прижалась к Жене. — Чего Вы от нас хотите? Парень медленно прошелся по комнате, поглаживая гирю. — А мне интересно... откуда у Вас такие шмотки? — он ткнул пальцем в кроссовки Жени. — Таких у нас не шьют. Тишина. Где-то капала вода. — Мы... из-за границы, — выдавил Женя. Парень засмеялся. — Ну конечно. А я — американский посол. Рассказывайте правду. Или Вам тут не понравится. Тени на стенах казались все длиннее. Алина поняла: теперь они точно в ловушке. И их время истекает... Зима шагнул вперёд. Его пальцы, грубые и цепкие, впились в ткань Алининого худи, растянув капюшон. — Ну и матерьял... — он усмехнулся, перебирая ткань между пальцами. — Не наш. Совсем не наш. Алина замерла. Дыхание стало частым, поверхностным. Огромные глаза, полными страха. Женя не выдержал. Удар пришёлся в челюсть. Быстро, резко, отчаянно. Парень даже не успел моргнуть. Его голова дёрнулась назад, но уже в следующее мгновение его лицо исказила ярость. — Ах ты, скорлупа! Кулак врезался Жене в солнечное сплетение. Он сложился пополам, воздух вырвался из лёгких со стоном. Второй удар – в висок. Мальчик рухнул на бетонный пол. — Женька! — Алина бросилась к нему, но парень схватил её за плечи, отшвырнул назад. — Сиди, красавица. Слёзы текли по её лицу беззвучными ручьями. Супер достал из угла два старых деревянных стула. Скрип плетёных сидений разрезал тишину. — Садитесь. Женя, всё ещё полубессознательный, не сопротивлялся, когда его волокли и усаживали. Алину парень посадил рядом, его пальцы грубо обхватили её запястья, притягивая к спинке стула. Верёвка впивалась в кожу. Он затягивал узлы профессионально, будто делал это постоянно. — Теперь поговорим, — он отступил на шаг, вытирая ладони о спортивки. — Кто Вы такие? И откуда у Вас эти шмотки? Алина всхлипнула. Женя медленно приходил в себя, его взгляд мутнел от боли. ***** Темнота была густой, как смоль, и только редкие фонари бросали на асфальт бледные островки света. Илья и Ксюша мчались по узкому переулку, сердце колотилось так, что казалось, вот-вот разорвет грудную клетку. За спиной раздавались тяжелые, настигающие шаги. — Бежим быстрее! — Илья дернул Ксюшу за руку, сворачивая за угол. Но она споткнулась. Ее кроссовок зацепился за выбоину в асфальте, нога подвернулась, и она с криком рухнула на землю. — Ксень! — Илья развернулся, но было уже поздно. Усатый парень в тельняшке и джинсах настиг их. Илья бросился вперед, кулаки сжаты, лицо искажено яростью. — Отвали от нее! Первый удар пришелся парню в плечо. Тот только фыркнул, даже не дрогнув. Ответный удар. Жесткий, точный. Врезался мальчику в живот. Боль. Острая, жгучая. Он согнулся, но не сдался. Рванулся снова, пытаясь схватить парня за горло. Тот ловко увернулся, подставил подножку. Илья рухнул на землю. — Не, ну герой, — усатый усмехнулся, плюнул на асфальт. Ксюша попыталась подняться, но нога подкосилась. Боль пронзила лодыжку, как раскаленный гвоздь. — Илюша... Парень наклонился, схватил мальчика за волосы, приподнял. — Ты мне нравишься, пацан. Но сегодня не твой день. Удар. В висок. Мир перед глазами Ильи взорвался черными искрами. Темнота. Тишина. Девочка вскрикнула, потянулась к нему, но парень уже разворачивал ее к себе, хватая за руку. — Не переживай, красота. Тебе я ничего не сделаю. Девушек Универсам не трогает. Где-то вдали гудел город, но здесь, в этом переулке, время остановилось. Их поймали. Разбитые фонари рисовали яркие круги на асфальте. Ксюша хромала, опираясь на Илью, чьё лицо было бледным от боли. Усатый шёл позади, время от времени подталкивая мальчика подзатыльниками. Каменные ступени вели в подвал, где пахло потом, ржавчиной и чем-то затхлым. Алина и Женя сидели спиной к спине, крепко связанные верёвками. Их глаза расширились при виде друзей. — Вы тоже... — начала Алина, но парень резко дёрнул Илью за плечо. — Ну красава, Адидас! — ухмыльнулся и захлопал в ладоши Зима. — Теперь осталось Кащея и Турбо дождаться. Усатый действовал методично: Ксюшу толкнул к стене, заставив сесть на корточки. Её подвернутая нога дрожала. Почти не сопротивляющегося Илью повалил на колени. Достал из-под тренажёра моток верёвки, пахнущей машинным маслом. Его пальцы, затягивали петли с профессиональной жестокостью: девочке – руки за спиной, верёвка впивалась в запястья. Мальчику – к ножкам стула, каждый узел сопровождался ударом в ребра. Когда он закончил, отошёл, вытирая руки о брюки Ильи. — Теперь, детишки, — голос его звучал на удивление спокойно. — Будем разбираться, откуда Вы у нас такие взялись. В углу потрескивала лампа, отбрасывая гигантские тени на стены. Четверо друзей оказались в ловушке времени, а их палачи медленно доставали из карманов заточки. Лезвия блеснули, отразив страх в их глазах. Где-то наверху, в 1989 году, играла музыка. Здесь же, в подвале, слышалось только прерывистое дыхание и тихий стон Ксюши. Дверь качалки с грохотом распахнулась. В неё ввалился он – высокий, поджарый, в черной рубашке, расстегнутой до трети груди. Из уголка рта свисала сигарета «Беломор», дым стелился за ним сизой вуалью. Глаза – две узкие щели во тьме, метнули взгляд на связанных пленников. — Ну что, крысы, устроились? — голос его был хриплым от злости и табака. Адидас поднялся с диванчика, вопросительно смотря на кудрявого. — А где девушка, Кащей? Ты ж, вроде, за ней побежал. Он резко дернул головой, пепел осыпался на бетонный пол. — Эта сучка в окно съебалась, — Кащей швырнул окуток под ноги, раздавил его каблуком, будто это была сама Лера. — Со второго этажа по навесу блять проскользила, пробежала и спрыгнула. Проорала, что я «мудила» и скрылась. Чёртова белка. Тишина. А потом смех. Тихий, сдавленный, но явный. Илья первый не удержался. Губы его дрогнули, потом расплылись в дерзкой ухмылке. За ним Женя фыркнул, Алина прикусила губу, а Ксюша, вся в синяках, закрыла глаза, плечи её тряслись. — ЧЁ, УЁБКИ, РЖЁТЕ?! — Кащей рванулся вперёд, схватил Илью за волосы, заставив запрокинуть голову. Но мальчик всё ещё улыбался. — Она у нас крутая, — прошептал он. — Такого лоха, как ты обвела вокруг пальца. Удар. Костяшки врезались в скулу, кровь брызнула на пол. Но улыбки не исчезли. Потому что они знали: Лера на свободе. Лера и Саша. А значит, у них есть шанс. Парень отошёл, вытирая окровавленные пальцы о какую-то тряпку. — Ржите, ржите... — он потянулся за ножом на столе. — Сейчас я вам языки то отрежу. Он медленно и бесшумно подходил к ребятам, размахивая лезвием в руках. Девочки заплакали, отвернувшись от своих мучителей. Эту сцену разорвал грохот распахнутой двери. Все взметнули головы. На пороге стоял четвертый – кудрявый в синей олимпийке с белыми полосками. Но теперь он едва держался на ногах. Кровь струилась из его разбитого носа, заливая губы, подбородок, капая на грудь яркими алыми пятнами. На виске проступил фиолетово-красный синяк. — Бля... — прохрипел он, шатаясь. Кащей замер. — Ты чего, дебил? Турбо! Кто тебя так отмудохал? Парень в олимпийке пошатнулся, схватился за косяк, чтобы не упасть. — Он... этот ублюдок... — он вытер у кровь рукавом, оставив мазок по щеке. — Нахуярил меня... как последнего чушпана... Девочки перестали плакать. Алина и Ксюша уставились на него, глаза расширились. — Саша... — прошептала Алина. — Не ебу... с вами был... который... — он сполз по стене, ослабевшие ноги подкосились. Дверь качалки оставалась распахнутой. Только лунный свет лился на бетонный пол, как пролитое молоко. Кудрявый медленно опустил заточку. — Так... вы серьезно... — он обвел взглядом пленников. — Откуда вы, блять, такие взялись? Тишина. Ксюша первая не выдержала. — Мы из будущего! — выпалила она и тут же закусила губу. Парни переглянулись. Адидас фыркнул: — Чё, обкурились, что ли? Но Илья уже поднял голову, глаза горели: — 2025 год. Мы из 2025-го. Турбо, все еще сидящий в луже крови, закатил глаза: — Ну конечно. А я – Гагарин. Но Кащей вдруг замер. Его взгляд упал на кроссовки Жени с воздушной подошвой, которой в 89-м не было; фирменный логотип на худи Алины; электронные часы Ксюши. Он медленно провел рукой по лицу. Тишина повисла густая, как сигаретный дым. Алина тихо добавила: — У вас сейчас... в ноябре... рухнет Берлинская стена. Зима резко поднял голову: — Как вы... Женя хрипло рассмеялся: — История, братан. Просто история. Парень в черной рубашке прищурился, медленно проводя лезвием заточки по ладони. — Не, хуета. Давайте по порядку, — он плюхнулся на гирю напротив пленников, его голос внезапно стал слишком спокойным, тягучим и слащавым, словно мед. — Кто у вас главный? Связанные друзья переглянулись. Кровь на губах Ильи, слезы на ресницах девочек, дрожь в сжатых кулаках Жени, но в их глазах вспыхнул один и тот же ответ. — Лера! — хором выдохнули они. Кащей замер, потом громко рассмеялся, шлепнув себя по колену: — БАБА – СТАРШАЯ?! Ну конечно, в будущем и не такое бывает! Его смех оборвался так же резко, как начался. Он наклонился вперед, и вдруг в его глазах появилось что-то похожее на уважение: — Ну допустим. Диктуй номер. Проверим вашу сказку. Женя горько усмехнулся: — Не выйдет. Сети нет. — Чё? — Сотовая связь появится только через десять лет, — тихо сказала Ксюша. — А интернет ещё позже. Тишина. Адидас нервно сглотнул. Турбо перекрестился. Парень вдруг резко встал, швырнув заточку в угол. Металл звонко ударился о бетон. Он стоял, скрестив руки, его узкие глаза сверлили Илью. — Решать вопрос надо, — в его голосе его было что-то звериное, не терпящее возражений. Мальчик стиснул зубы. Кровь из разбитой губы капнула на пол. — Зачем вам Лера? — спросил он, голос хриплый, но твердый. Кащей усмехнулся, медленно приближаясь. — Ты в кого такой смелый? В папку? Но Илья не отвел взгляд. — У меня в рюкзаке телефон. Там номер Леры в экстренных вызовах. Может, получится. Тишина. Парни переглянулись. Усатый фыркнул: — Да ладно, какой еще телефон? Носишь с собой стационарный? Нахрена? — Нет. Плоский, черный, весь экран, — мальчик описал его жестом, насколько позволяли веревки. — Без кнопок и трубки. Тыкаешь пальцем, и он работает. Турбо, все еще сидящий в углу, хрипло рассмеялся: — Ну и бред. Но Кащей замер. Его взгляд скользнул к рюкзаку Ильи, валявшемуся в углу. — Давай. Тельняшка швырнул сумку к его ногам. Парень наклонился, расстегнул молнию. Его пальцы, грубые и шершавые, нащупали гладкий прямоугольник. Он вытащил 15-й iPhone. Подвал замер. Телефон лежал на его ладони, как артефакт из другого мира. — Эт чё за херня?... — прошептал Турбо, широко раскрыв глаза и поднявшись. Кащей медленно повертел его в руках, потом ткнул пальцем в экран. — Не работает, чёт. Где-то вы нас наёбываете, — процедил он. — Нет. Просто зарядка села, — объяснил Женя. — Но если найти розетку... — В 89-м? — Алина горько усмехнулась. Кудрявый резко поднял голову: — Издеваешься, кукла? Думаешь у нас нет розеток? Женя вдруг дернулся на стуле, веревки врезались в запястья: — В моем рюкзаке есть power-bank! Парни переглянулись. — Чё блять? — Адидас склонил голову. — Ну беспроводная зарядка. Маленькая, прямоугольная. С проводом, — торопливо объяснил мальчик. — Можете даже не вставлять провод. Просто положите телефон на неё, и он зарядится. Турбо фыркнул, встал, вытирая кровь с лица: — Да вы, блять, сказочники... Но Кащей уже рылся в рюкзаке Жени. Его пальцы наткнулись на небольшой прямоугольник. Он вытащил его, повертел в руках. — Херня какая-то. Он положил телефон на зарядку. Тишина. Но вдруг – слабый звук. Телефон завибрировал. На экране загорелся значок батареи. Они заряжали будущее. Пока телефон заряжался. Адидас сел на корточки перед пленниками. — Ну ладно, — он выдохнул дым «Беломора». — А теперь рассказывайте: зачем вы тут. Илья перевел взгляд на Кащея, который все еще сжимал его телефон, будто боялся, что он исчезнет. — Мы не хотели сюда попадать, — тихо сказал он. — Это случайность. Машина времени сломалась. — Какая еще машина? — Коробка старинная. Её дядя Вова нам дал, — объяснила Алина. — Она должна была отправить нас в прошлое... мы попытались перенестись, но ничего не произошло. Потом Илья своей гитарой дурацкой её на пол свалил. Она рассыпалась. Мальчики с Сашей начали её собирать. Лерка подняла деталь. Она засветилась, вспышка потом... и проснулись тут. Мы думали, что всё пройдёт хорошо, но что-то пошло не так. Кащей медленно кивнул, его глаза сузились. — И чё вы тут ищете? Женя вздохнул: — Мы хотели посмотреть как здесь. Увидеть умерших родных, наших родителей молодых. Познакомиться с ними, но сейчас ищем способ вернуться домой. Не нужно нам всё это. Я бы мог попробовать починить машину времени. Но... мне нужно несколько деталей. Тишина. Потом Турбо хрипло рассмеялся: — Ну и бред. — Мы правду говорим! — голос Алины задрожал. Но Кащей не смеялся. Он смотрел на телефон. На значок батареи, который теперь показывал 15%. — А если... — он медленно поднял глаза, — Вы не сможете вернуться? Девочки замерли. Илья стиснул зубы. — Мы вернемся. Там наша жизнь. Кащей ухмыльнулся. — Жизнь у них там... Или останетесь здесь. Навсегда. Телефон дрогнул в руках парня, экран вспыхнул ярче, освещая его грубые черты лица холодным синеватым светом. 30% – достаточно, чтобы войти в будущее. Илья, всё ещё связанный, но уже не сломленный, приподнял подбородок: — Теперь свайпни вверх... нет, вверх, чёрт! Не тычь, а проведи пальцем! Кащей нахмурился, злился, его мозолистый палец неуклюже скользнул по стеклу. Экран отозвался, открыв океан иконок, которых не должно было существовать в 1989 году. — Приколько... — прошептал Зима, застыв за его плечом. — Открывай «контакты». — Это чё? — Кащей тыкал в экран, как в тёмную воду, боясь утонуть. — Вот этот значок квадратный! — Алина дёрнулась. Серая, с человечком! Пальцы Кащея нажали. Список контактов. — Ищите «Сестра», — прошептала Ксюша. Но Илья перехватил: — У меня по-другому. Ищи «Систр» с сердечком. Брови кудрявого поползли вверх. Он ввёл буквы, медленно, одной рукой, будто высекая их на камне. Нашёл. Коснулся. Она. Фотография заполнила экран. Лера. В чёрном переливающемся пышном платье. Волосы не в привычных косичках, а распущенные локоны, отливающие золотом под солнцем. Улыбка. Не дерзкая, а мягкая, словно для кого-то особенного. Это была девушка, какой они её никогда не видели. Подвал замер. Даже Олимпийка перестал дышать. — Это... твоя сестра? — Кащей повертел телефон, будто пытался заглянуть за кадр. Илья кивнул. — Это она на выпускном балу. Во Франции. Королевой школы была. «Красивая сучка...» — промелькнуло у Кащея в голове. Он замер, держа телефон в потных ладонях, будто боялся, что устройство взорвется. — Жми зеленую кнопку! — прошипел Женя, дергаясь в веревках. Парень ткнул в экран. Гудки. Монотонные, протяжные, разрывающие тишину подвала. Каждый звук казался ударом по нервам. Адидас замер, Турбо с Зимой перестали дышать, даже Ксюша и Алина застыли, уставившись на телефон. — Блять... — пробормотал Кащей, глядя, как экран мигает в такт гудкам. И вдруг щелчок. — ИЛЬЯ?! — голос Леры прорвался сквозь помехи, резкий, испуганный. — ГДЕ ВЫ?! С ВАМИ ВСЁ НОРМАЛЬНО?! Мальчишка аж приподнялся со стула, несмотря на веревки. — Лер! Мы в подвале, в качалке около старой хоккейной коробки! Нас держат... Кудрявый резко перехватил: — ТИХО! — он поднес телефон ближе к лицу, голос его стал низким, опасным. — Ты меня слышишь, птичка? На том конце затишье. Потом: — Слышу, — голос Леры стал ледяным. — Чего ты хочешь? Парень усмехнулся. — Ты и твой друг приходите сюда. Один час. Иначе... — он перевел взгляд на пленников. — Твоему братику и его друзьям будет очень плохо. — Если ты их тронешь, я разнесу твою качалку к херам собачим, — голос девушки дрогнул, но не от страха, от ярости. Кащей рассмеялся. — Попробуй. У тебя час. Он нажал красную кнопку, швырнул телефон на стол. Экран треснул, но не погас. Турбо первым нарушил тишину: — Ну и че, поверили? Кащей медленно повернулся к нему. — Они придут.