Глава 10. Любовная симфония двух демонических сердец

      Тишина, опустившаяся на второй этаж, была уютной и звенящей. Один за другим, члены семьи Звёздного Экспресса растворялись в дверях своих комнат, пока в длинном коридоре не остались лишь двое - Кудзимоши и Альбеда. Их ладони, сплетённые в немом согласии, говорили красноречивее любых слов. Не отпуская руки возлюбленной, Кудзимоши повёл её в самый конец коридора, к своей спальне. Щелчок выключателя разогнал ночные тени, и Альбеда замерла на пороге, её золотистые глаза широко распахнулись от изумления. Комната её возлюбленного была не просто помещением для сна - она была его отражением. Просторное помещение дышало гармонией контрастов. Центр его занимала огромная двуспальная кровать с белоснежным изголовьем, по которому струились алые узоры, словно следы падающих звёзд. Напротив стоял массивный шкаф цвета слоновой кости с серебристой инкрустацией, а пол утопал в густом ковре глубокого вишнёвого цвета, по которому так и хотелось пройтись босиком. У стены, прямо перед панорамным окном, открывавшим ночную панораму улиц Охемы, располагался технологичный стеклянный стол с изогнутым монитором и мощным системным блоком. На одной из стен висела грифельная доска, испещрённая заметками - очевидно, здесь Кудзимоши вёл летопись своих дел. Но главным украшением комнаты были живые цветы. Они стояли повсюду - на полках, подоконнике, у двери на балкон - наполняя воздух тонким, волшебным ароматом, смесью экзотических и ночных цветов.       - Вау! - Вырвалось у Альбеды, и в этом коротком звуке поместилось всё её восхищение. - Твоя комната… Она такая большая и… необыкновенная…       - Ну… - Кудзимоши с лёгкой неловкостью потёр затылок. - Есть такое…       - А запах… - Альбеда на какое-то время закрыла глаза, глубоко вдыхая, будто пытаясь вобрать в себя самую суть этого места. - Здесь пахнет волшебством…       - Я рад, что тебе нравится. Старался ухаживать за ними с особым трепетом - Губы Кудзимоши тронула тёплая, почти незаметная улыбка.       Пока Альбеда, словно зачарованная, изучала безделушки на его рабочем столе, Кудзимоши на мгновение задумался. Мысль, посетившая его, была простой и практичной.       - Альбеда… не хочешь первой принять ванну? - Предложил Кудзимоши.       - Альбеда замялась, её пальцы скользнули по краю стеклянной столешницы. - Хм… Может, ты пойдёшь первым? - Тихо попросила она. - Я… я потом…       - А почему? - Удивился Кудзимоши.       - Мне просто не терпится получше рассмотреть твоё личное пространство - Призналась Альбеда, и по её щекам разлился лёгкий румянец. - Оно такое интересное…       - О, понимаю. Хорошо, как скажешь - Кивнул Кудзимоши.       Кудзимоши подошёл к шкафу и достал два пушистых белых халата. Один из них он протянул возлюбленной.       - Вот, это будет твой. Свои вещи можешь сложить сюда - Кудзимоши указал на несколько пустых полок в правой части шкафа. - Они только твои.       - Ой! Спасибо тебе… - Голос Альбеды прозвучал особенно нежно, когда её пальцы коснулись мягкой ткани.       - Всегда пожалуйста, Альбеда - Кудзимоши ответил с той же теплотой. - Что ж, я тогда пошёл. Скоро вернусь.       - Хорошо, я подожду - Пообещала Альбеда.       Наступила тишина, густая и звенящая. Они стояли у кровати, и простой бытовой ритуал переодевания в халаты вдруг наполнился напряжённым, почти осязаемым смыслом. Движения их были медленными, почти ритуальными. Альбеда, стараясь скрыть смущение, не могла оторвать взгляда от Кудзимоши. Её пленяла каждая линия его тела: упругая мускулатура, рельефный пресс, демонический хвост, плавно покачивающийся за спиной, заострённые уши и рога. Но больше всего - его кроваво-алые глаза, в которых сейчас плескалась нежность. Она любовалась им, и в её груди, с каждым сброшенным предметом одежды, разгорался знакомый, сжигающий трепет. Когда они остались совсем без ничего, их взгляды встретились на мгновение - стыдливые и полные желания. Накинув халаты и разложив вещи, Кудзимоши скрылся за дверью ванной. Альбеда опустилась на край матраса, прислушиваясь к доносящимся звукам льющейся воды. Но покой не приходил. Тот самый жар в её груди не утихал, а лишь нарастал, растекаясь по жилам жидким огнём. Дыхание Альбеды сбилось, стало тяжёлым и прерывистым. Она поняла то, что её тело тоскует по нему, по его прикосновениям, здесь и сейчас. Жар становился невыносимым, разливаясь по всему телу волнами пылающего томления. От каждого всплеска желания по коже бежали мурашки, а из приоткрытых губ вырывалось облачко пара. Тем временем за стеной Кудзимоши, прислонившись спиной к прохладной плитке, запрокинул голову. Горячая вода наполняла ванну, но жар, пылавший в его собственной груди, был куда сильнее. Образ Альбеды - её смущённая улыбка, её золотистые глаза - не давал ему покоя. Вожделение сжимало его внутренности стальными тисками, заставляя тяжело дышать. Горячий пар вырывался и из его уст, а в ушах стоял нарастающий, пульсирующий шум. Альбеда почувствовала, как в самом сокровенном месте зародилась глухая, ноющая пустота. С каждой секундой она нарастала, превращаясь в нестерпимую, влажную тяжесть. Словно во сне, её левая рука сама потянулась вниз, и когда пальцы коснулись нежного влажного девственного бутона, всё её тело содрогнулось в немом стоне.       - Мнгх…~ - Тихо простонала Альбеда, сама удивляясь своему действию. - П-почему моя рука… меня не слушается? Что со мной происходит?..       Прикосновение повторилось, а к нему присоединилась правая ладонь, сжимающая и поглаживающая её налившуюся грудь. Сквозь туман сознания Альбеда уже не сопротивлялась. Её левая рука принялась нежно ласкать вздрагивающий девственный клитор, а правая - мять упругую грудь. Она закрыла глаза, позволив сладостной истоме затопить себя, и в полубреду ей чудилось, что это прикасается к ней он. Её тихие стоны становились громче, обретая нотки нетерпения, а в горле рождался низкий, похожий на мурлыканье, рык.       - К-Кудзимоши... Любимый... Мнх...~ - Стоны Альбеды становились громче, мелодичнее, перемежаясь тихими, похожими на мурлыканье, рычаниями. - Я... так... сильно... хочу... тебя... мф...~       Тем временем за стеной Кудзимоши оставался наедине с всепоглощающим жаром, что разливался по его жилам раскалённой лавой. Мысли о Альбеде - о её смущённой улыбке, о золотистом блеске глаз - плясали в его сознании, разжигая и без того неукротимое желание. Его тело отвечало на этот внутренний призыв мощной, пульсирующей волной возбуждения. Каждый нерв был напряжён, каждая мышца играла, когда его плоть, тяжелея и наливаясь кровью, превратилась в твёрдый, испещрённый вздувшимися венами стержень. Он отчётливо чувствовал её пульсацию, совпадавшую с бешеным ритмом его сердца. Почти против его воли, повинуясь древнему инстинкту, левая рука сама потянулась вниз.       - Мнгх…~ - Сорвался с губ Кудзимоши приглушённый стон, когда кончики пальцев коснулись раскалённой, влажной от пара головки. - П-почему моя рука… меня не слушается? Что со мной происходит?..       Воля была сломлена. Обхватив своё возбуждение ладонью, он с закрытыми глазами начал ритмичные, томные движения. Внутренний взор рисовал единственный образ, что будто это не его рука, а пальцы Альбеды, нежные и уверенные, скользят по его напряжённой плоти. От этого представления по спине бежали мурашки, а из груди вырывалось тихое, довольное рычание.       - А-Альбеда… Любимая… Мнх…~ - Шёпот Кудзимоши был прерывистым и хриплым. - Я… так… сильно… жажду… только… тебя…       Но чем ярче становилась галлюцинация Кудзимоши, тем острее была потребность в реальности. Мысль о том, что она - живая, тёплая, ждущая его - находится в нескольких шагах, стала нестерпимой. С резким, почти болезненным усилием воли он разжал пальцы, оторвав руку от себя. Глухо, по-звериному рыкнув, Кудзимоши одним движением выключил воду и, накинув набело халат, распахнул дверь. Воздух в спальне застыл, став густым и сладким. Его багровым глазам открылась картина, от которой дыхание спёрло в груди. Альбеда лежала на спине, её тело, озарённое лунным светом, было бледным и прекрасным, как мраморная статуя. Голова была запрокинута, глаза закрыты, а с полуоткрытых, влажных губ срывались его имя и тихие, мелодичные стоны. Её левая рука нежно ласкала сокровенный, блестящий от влаги бутон, а правая сжимала и поглаживала упругую грудь. Кудзимоши с первого взгляда понял - её вновь охватила та самая, всепоглощающая девственная течка, невыносимая и сладостная мука желания. И в этот миг Альбеда открыла глаза. Время остановилось. Двое людей, застывших в плену взаимного влечения, тяжело дыша, смотрели друг на друга, охваченные внезапной стыдливой робостью. Алые глаза Кудзимоши встретились с золотыми очами Альбеды. И тогда в глубине её зрачков вспыхнули и загорелись два ярко-алых сердца, пылающих безудержной страстью и любовью. Не говоря ни слова, лишь томно и тяжело дыша, Альбеда медленно убрала руки от своего тела. Она не прикрылась, а напротив - закинула их за голову, подчиняясь и вверяя себя ему всем своим существом. Этот жест был красноречивее любых слов. Затем, не отрывая от него пламенеющего взгляда, она мягко, но выразительно раздвинула ноги, завершая безмолвное предложение.       - Кудзимоши…~ - Голос Альбеды был хриплым от желания, низким и бархатистым, словно шёпот самой ночи. - Умоляю тебя… возьми меня… прямо… сейчас…~       Едва последние слова сорвались с её губ, в багровых зрачках Кудзимоши вспыхнул ответный огонь - два пылающих сердца, отражающих её собственную страсть. Глубокий, звериный рык вырвался из его груди, и в следующее мгновение он был над ней, его тело прижалось к её телу, став живым щитом и опорой. Альбеда, повинуясь древнему инстинкту, обвила его шею руками, а его спину - стройными ногами, притягивая его ближе, ещё ближе. Их губы встретились в жгучем, безвозвратном поцелуе. Языки сплелись в горячем, влажном танце, повествуя без слов о всей силе их желания. Стоны и рычания, низкие и властные у него и высокие, мелодичные у неё, смешались в единую дикую симфонию. Кудзимоши могучими руками резко подхватил её за ягодицы, приподняв, и в этот миг Альбеда, обезумев от нахлынувшего чувства, впилась ногтями в его спину, оставляя на коже алые полосы. Эта боль была сладкой, желанной печатью их страсти. Не разрывая поцелуя, он понёс её, свою драгоценную ношу, в ванную, и щелчок замка на двери отрезал их от внешнего мира. Словно ураган, подхвативший хрупкий цветок, Кудзимоши прижал Альбеду к прохладной кафельной стене. Белоснежная плитка стала немым свидетелем их пылающей страсти, контрастируя с жаром их тел. В этом тесном пространстве густой пар смешался с ароматом их желания. Голодные губы нашли нежные шеи, а зубы сомкнулись в древнем, инстинктивном ритуале доверия. Они пили тёплую, солёную жизнь друг друга, и этот обмен был не болью, а высшей формой близости - клятвой, скреплённой кровью. В этом исступлении Альбеда, теряя голову от нахлынувших чувств, впивалась ногтями в его спину, оставляя на коже алые следы, словно вышивая на его плоти немой гимн своей одержимости. Когда первая буря страсти отступила, сменившись звенящей, сладкой истомой, Кудзимоши, всё ещё тяжело дыша, медленно опустился на гладкий холодный край ванны. Его движения, прежде стремительные и жадные, теперь обрели бережную, почти благоговейную неторопливость. Кудзимоши притянул Альбеду к себе, усадив её на свои колени, и в этой новой, неожиданной близости мир сузился до точки их соприкосновения. И в этот миг Альбеда всем существом ощутила, как к её самому сокровенному, влажному и трепетному месту прижалось нечто инородное - пульсирующая, обжигающе твёрдая плоть, настойчиво прижатая к её невинности, что трепетала в ожидании ласк. Робко опустив взгляд под прикрытием длинных ресниц, Альбеда увидела источник этого ощущения - внушительный, напряжённый член Кудзимоши, который нежно, но властно приникал к её девственной киске. Этот миг осознания вызвал новый, сжигающий прилив стыдливого румянца, залившего щёки Альбеды, а сердце забилось в груди с такой силой, будто рвалось на свободу. Ведомая зовом самой плоти и смутным, древним инстинктом, Альбеда, не в силах противиться томлению, начала едва заметное, но выразительное движение бёдрами. Она скользила своей сокровенной, стыдливой влагой по всей длине напряжённого члена Кудзимоши - томно, медленно, почти невыносимо, с замиранием сердца ощущая под тонкой кожей каждый бугорок, каждую прожилку и каждую властную пульсацию, в этом немом, но красноречивом диалоге тел, полном мучительного обещания и блаженного, трепетного предвкушения. Их дыхание сплелось в единый, прерывистый ритм. Они не сводили глаз друг с друга, и в этом немом диалоге было больше слов, чем во всех клятвах мира. Темп её движений неумолимо нарастал, а их рычание становилось громче, грубее, безудержнее. И в самый пик этого всепоглощающего упоения, когда воля растаяла, уступив место чистому инстинкту, Альбеда, собрав остатки сил, выдохнула то, что таилось в её сердце целую вечность.       - Кудзимоши... я умоляю тебя... - слова Альбеды рвались сквозь прерывистое, тяжелое дыхание, рождённые самой глубиной её существа. - Пожалуйста... стань моим мужем! - Выкрикнула она, не в силах более сдерживать ни это признание, ни волны наслаждения, сотрясавшие её тело.       Это была не просьба, а крик души, вырвавшийся наружу под напорством нестерпимого возбуждения и безграничной любви. Багровые глаза Кудзимоши, пылающие страстью, смягчились, наполнившись бездонной нежностью. Он прижал лоб к её горячему виску, его голос прозвучал хрипло, но с безоговорочной преданностью.       - Альбедушка моя... - Голос Кудзимоши прозвучал глухо, будто сквозь волю, на пределе сил, но в нём читалась безграничная нежность. - Да. Я стану твоим мужем. Моя самая прекрасная демоница...       И когда терпение окончательно лопнуло, их губы снова встретились в отчаянном, голодном поцелуе, а их языки прощались с последними проблесками рассудка, скреплённые новой, нерушимой клятвой. Внезапно тело Альбеды выгнулось в мощной, сокрушительной волне наслаждения. С громким, пронзительным стоном, прозвучавшим прямо в его губы, она достигла пика, и её сладкие, девственные соки обильно оросили его напряжённый член. Её экстаз стал тем спусковым крючком, что отправил за ней и Кудзимоши. С глухим, торжествующим рыком он резко отстранился. Его могучий, пульсирующий член лёг прямо на трепещущий животик Альбеды. Пульсируя в такт бешеному ритму их сердец, он извергнул очень горячие, очень густые струи своей семени, которые выплеснулись на нежную гладь её живота и груди, заляпав их белоснежными всплесками. Эта новая, более интимная печать их страсти пылала на её коже, а их взаимные стоны, слившиеся воедино, стали гимном их любви - дикой, необузданной и совершенной. Страсть постепенно отступила, уступив место тихому, умиротворённому единению. Пылающие сердечки в их зрачках погасли, вернув взглядам привычную глубину - багровую у него и золотую у неё. Кудзимоши, не отпуская Альбеду, осторожно поднялся вместе с ней на ноги и шагнул в большую ванну, где их с головой скрыла горячая, почти обжигающая вода, набравшаяся как раз за время их пылкого соития. Вода обволакивала их, смывая следы страсти и крови, оставляя лишь чистую близость. Альбеда устроилась на его коленях, прижимаясь всем телом к его груди, словно боялась, что малейшая щель между ними нарушит эту хрупкую связь. Её руки крепко обвили его шею, а лицо уткнулось в тёплую кожу у его ключицы. В ответ его ладони нежно лежали на её бёдрах, сильных, но таких хрупких на его мускулистых ногах. Они дышали в унисон, и в этой тишине, под шепот воды, Альбеда вдруг ощутила нечто большее, чем просто физическое тепло. Сквозь кожу, сквозь мышцы, в самой глубине его существа пульсировала энергия. Древняя, бездонная и невероятно мощная. Она была похожа на спящего исполина, чья сила лишь краешком выходила на поверхность. Альбеда медленно отклонилась назад, чтобы встретиться с ним взглядом. Её золотые глаза были серьёзны и полны трепетного любопытства. - Кудзимоши...       - Хм? Что такое, Альбеда? - Голос Кудзимоши был низким и спокойным.       - Внутри тебя... Я чувствую её… - Альбеда положила ладонь ему на грудь, как бы прислушиваясь. - Эту энергию... Она невероятно древняя и сильная. И... она не раскрыта до конца. Будто дремлет. Но она так манит меня к тебе…       Слова Альбеды задели в Кудзимоши что-то сокровенное. Его алые глаза сузились. - И что ты хочешь этим сказать? - Спросил Кудзимоши у Альбеды.       - У меня такое чувство, что ты - не просто сильный демон - Прошептала Альбеда, нежно проводя пальцами по его щеке. - Ты нечто большее. Скажи мне, Кудзимоши... кто ты на самом деле?..       Кудзимоши тяжко вздохнул, и в его взгляде мелькнула тень вековой тоски. - Я... и сам не знаю… - Признался он, и его голос дрогнул. - Все говорят, что я демон. Но внутри я чувствую, что это... лишь часть правды. Я - нечто иное. Нечто, возможно, гораздо более могущественное. Но кто я... эта загадка преследует меня с самого детства.       - Мой Кудзимоши... - Голос Альбеды прозвучал как мягкое обещание, а взгляд наполнился безграничной преданностью. - Я помогу тебе. Мы вместе поймём, кто ты. И мы раскроем эту силу, что спит внутри тебя. Вместе.       - Хорошо - Прошептал Кудзимоши, и его лицо озарила кроткая, полная безграничного доверия улыбка. Он склонился и нежно коснулся губами её лба. - Моя Альбедушка... - Снова позвал он её, заставляя её встрепенуться.       - Мь? Что такое, Кудзимоши? - Спросила Альбеда.       Кудзимоши смотрел на Альбеду - на её распущенные волосы, на золотые глаза, сияющие в полумраке ванной комнаты, на лёгкий румянец на щеках. И его улыбка стала ещё теплее, ещё беззащитнее. - Люблю тебя... Моя Альбедушка…              Это простое признание, окрашенное лёгким смущением, прозвучало для Альбеды громче любого страстного рыка. Лёгкий румянец проступил на щеках Альбеды, и её собственная улыбка стала ему зеркальным ответом. - И я люблю тебя... Мой Кудзимоши...       Их губы встретились снова - уже не в жгучем порыве, а в нежном, протяжном поцелуе, полном безмолвных обещаний и тихой радости. Движения их ртов были медленными и созерцательными, как и сам их любовный танец. Казалось, в этом соприкосновении они делились не только дыханием, но и самой своей сущностью. И тогда, полностью отдавшись этому единению, они одновременно закрыли глаза, окончательно погрузившись в мир, существовавший лишь только для них двоих. Поцелуй углублялся постепенно, естественно, как продолжение плавного кружения их тел. Языки их встретились без спешки и страсти, а с глубоким, почти медитативным спокойствием, сливаясь в спокойном, ласковом ритме. И даже когда они начали медленно отдаляться друг от друга, эта нежная связь не прервалась сразу. Кончики их языков, слегка высунутые из приоткрытых губ, на мгновение застыли в воздухе, соединяясь хрустально-тонкой, переливающейся на свету нитью слюны. Она дрожала в такт их общему дыханию, словно последний аккорд их тихого танца, серебряная нить, сплетённая из самого чувства. И лишь когда они, не отрывая взглядов, убрали языки за улыбки, эта хрупкая нить истончилась, оборвалась и исчезла в пространстве между ними, оставив после себя лишь тепло и влагу на губах.        Вскоре их веки разомкнулись, и взгляды встретились вновь. Альбеда, утонув в багровых глубинах глаз Кудзимоши, произнесла, и в её голосе зазвучала лёгкая тревога.       - Кудзимоши... - Тихо начала Альбеда, её пальцы бессознательно выводили круги на его мокрой груди. - Ты знаешь то место в Охеме... где когда-то пали Император и Императрица?       Плечи Кудзимоши напряглись под её ладонью. Тень скорби промелькнула в его багровых глазах. - Мх... - Он тяжело вздохнул, и в этом вздохе был весь груз памяти о той кровавой истории. - Да. Я знаю это проклятое место. Оно... отбрасывает длинную тень…       - Просто... я чувствую, как оно манит меня к себе… - призналась Альбеда, и в её голосе зазвучала тревожная нота. - Можем ли мы завтра вечером посетить его? Пожалуйста...       - Я чувствую то же, Альбеда… - Голос Кудзимоши прозвучал серьёзно, но в нём слышалось понимание. - Эта пустота взывает и ко мне. Хорошо. Завтра на закате мы отправимся туда вместе.       - Спасибо тебе… - Шёпот Альбеды был полон безмерной благодарности.       - Всегда для тебя, моя Альбеда… - Просто ответил Кудзимоши, касаясь губами её виска.       Оставшееся время они провели в тихой, почти ритуальной неге. Горячая вода омыла их, смывая не только пот, но и остатки внутреннего напряжения. Движения их были синхронны и полны спокойной близости. Вытерев друг друга пушистыми полотенцами, они, словно две половинки одного целого, направились к большой кровати. Кудзимоши аккуратно убрал халат Альбеды в шкаф, на её личную полку, а затем вернулся к ней. Они легли под тёплое алое одеяло, и в тот же миг Альбеда прильнула к нему всем телом, уткнувшись лицом в его грудь. Её руки обвили его шею, а ноги - спину, так что они сплелись в тесный, неразрывный узел. Она прижалась к нему так сильно, будто боялась, что рассвет разлучит их. Он обнял её, чувствуя, как её дыхание выравнивается и становится глубоким и мерным. Под тёмным, усыпанным сияющими звёздами небом Амфореуса их сердца забились в унисон. И прежде чем ночь достигла своего апогея, Кудзимоши и Альбеда погрузились в общий, безмятежный сон, полный загадок прошлого и надежд на завтрашний день, который обещал им новое, судьбоносное путешествие.