Глава 23. Прогулка Автократора

      Прошел месяц с того вечера, когда под сводами Императорского дворца собралась вся семья Звёздного Экспресса и их верные союзники. Месяц, наполненный титанической работой и тихим ожиданием бури, что должна была обрушиться на вселенную. Но это было и время укрепления союзов, что зиждились не на пустом слове, а на готовности протянуть руку помощи. За это время Император Кудзимоши совершил невозможное. Священный город Охема расцвел, будто по мановению драконьей лапы. На смену ветхим кварталам пришли изящные храмы с островерхими крышами, где мудрые наставники, направленные самой Касторией, помогали горожанам постигать путь духовности и божественную гармонию мироздания. Исчезли, словно утренний туман, бандитские шайки, терроризировавшие окраины. Росли не только храмы - поднимались новые жилые кварталы и уютные приюты для сирот, где царили забота и доброта. Зазеленели обширные фермы, обещая богатые урожаи фруктов, злаков и овощей. Налаженные торговые пути и отстроенные мануфактуры наполнили жизнь города и всей планеты новым, уверенным ритмом. Амфореус расцветал, обретая не только материальное благополучие, но, что важнее, духовную опору. Всё больше жителей шли в храмы не из страха, а из жажды света, ища в вере убежище и силу перед лицом надвигающихся испытаний. Не забывал Кудзимоши и о союзах за пределами родной планеты. Дипломатичный и проницательный, он укрепил связи с могущественными правителями: обменялся посланиями с генералом Цзин Юанем с Лофу Сяньчжоу, нашёл общий язык с непокорными Броней и Зелей с Ярило-VI, заключил взаимовыгодный пакт с Гертой, хозяйкой космической станции. Разговор всегда шёл об одном - о крепком дружеском союзе, взаимной поддержке и, если звёзды сложатся против них, о военной помощи. Были проложены новые торговые пути, по которым между мирами заструились потоки ресурсов и технологий. Так из разрозненных огоньков в темноте родилось созвездие, готовое вместе противостоять тьме. Но самое главное изменение произошло в тишине Императорских покоев. За этот месяц узы между Кудзимоши и Альбедой, и без того казавшиеся нерушимыми, упрочились, выйдя за всякие границы. С той самой брачной ночи, что навеки соединила их души, Альбеда буквально не могла вынести даже краткой разлуки. Она стала его тенью и светом, неотступно следуя за супругом повсюду — на прогулках, при решении государственных дел, даже во время переговоров с другими правителями. Там она тихо стояла рядом, обвив его руку обеими руками и прижимаясь к плечу, всем своим существом демонстрируя глубочайшую привязанность и безоговорочную поддержку. И вот в Охему вновь пришло утро. Солнце Амфореуса, поднимаясь над мраморными шпилями, щедро разливало тёплые лучи по спящим улицам. В самой сердцевине дворца, в опочивальне Императоров, на широкой белоснежной кровати безмятежно почивали Кудзимоши и Альбеда. Они спали, крепко обнявшись, а их хвосты, словно живые существа, были нежно переплетены в ещё одном, безмолвном объятии. Ровно в восемь Кудзимоши открыл глаза. Его кроваво-алые зрачки, обычно полные решимости, сейчас смягчились, наполнившись безмерной нежностью. Под его взором предстала Альбеда: она спала, уткнувшись лицом в его грудь, будто ища защиты даже во сне. Не в силах устоять, он осторожно, чтобы не разбудить, провел ладонью по ее шелковистым волосам. В ответ раздалось тихое, довольно-ворчливое мурлыкание — ее душа отзывалась на его прикосновение, даже когда сознание еще дремлет. Через несколько минут Кудзимоши прекратил ласку, бережно убрал руку и наклонился, чтобы оставить лёгкий, тёплый поцелуй на её лбу. Пора было вставать. Предстоял долгий день в центре города, где нужно было лично проверить ход строительных работ. Он осторожно начал высвобождаться из объятий. Хвосты мягко расплелись… Но едва Кудзимоши поставил босую ногу на прохладный пол, как хвост Альбеды молниеносно обвил его собственный, крепко сцепился с ним и потянул назад, намертво приковывая Императора к месту. Кудзимоши тихо рассмеялся и обернулся. Взгляд его встретился с другим — таким же кроваво-красным, но теперь ясным и полностью бодрствующим. Альбеда уже не спала. Она смотрела на него, и в её глазах читалось тихое упрямство.       - Доброе утро, Любимый… — её голос был тихим и немного сонным.       - Доброе утро, Любимая, — ответил он, голос звучал как ласковое эхо.       - Дорогой… а куда это ты собрался так рано? — спросила она, всё так же не шевелясь, но её хвост лишь крепче сжал его.       - Мне нужно в центр Охемы, проверить ход строительных работ - Сказал Кудзимоши.       - Понятно… - Сказала Альбеда.       - Я вернусь только к шести вечера. - Сказал Кудзимоши.       На лице Альбеды мелькнула тень грусти. - Тебя так долго не будет рядом?.. Кудзимоши… ты же знаешь… мне так невыносимо долго быть без тебя…       - М-х… Я всё понимаю, Альбеда, всё понимаю, — он тяжело, но с любовью выдохнул. — Но сегодня день чрезвычайно насыщенный. Я должен лично всё осмотреть.       Она тихо вздохнула, признавая неизбежность, но её хвост всё ещё не отпускал его. Но тут лицо Кудзимоши озарила более яркая, обнадёживающая улыбка. — Но я приготовил для тебя сюрприз! — объявил он. — Сегодня, около десяти утра, к нам пожалуют гости: Пом-Пом, Март 7 и Стелла. Я пригласил их специально, чтобы тебе не было скучно в мое отсутствие.       Тень грусти на лице Альбеды мгновенно рассеялась, сменившись тёплой, сияющей улыбкой. Она очень соскучилась по подругам за этот месяц. Эта забота супруга тронула её до глубины души.       - Спасибо тебе большое, мой Кудзимоши, — Прошептала она с искренней благодарностью. — Это прекрасная новость       - Всегда пожалуйста, моя Альбедушка, — прошептал он в ответ.       Хвосты наконец разъединились по взаимному согласию. Альбеда поднялась с ложа, и вместе они отправились совершать утренние омовения, в обычный ритуал вдвоём внося особую, нежную гармонию. Они приняли ванну вместе, в облаках пара и ароматных масел, неспешно приводя себя в порядок. Потом подошли к большому белому шкафу, украшенному золочёной вязью, и облачились в привычные, любимые одежды: он - в свой элегантный кроваво-красный смокинг, она - в струящееся белое платье. Застелив постель, они ненадолго присели на край матраса. И этого мига оказалось достаточно. Взгляды встретились — и следующее мгновение их губы слились в стремительном, жадном поцелуе. Это был не нежный утренний привет, а вспышка страсти, напоминание об их сущности. Языки сплелись в диком, но слаженном танце; его руки плотно обхватили её бёдра, её руки вцепились в его шею, а ноги обвили его спину. В порыве он мягко опрокинул её на кровать, оказавшись сверху, и она издала довольный, счастливый вздох прямо в его рот. Целая вечность, длившаяся не более десяти минут, оборвалась медленно и неохотно. Они разъединились, чтобы перевести дыхание. Тонкая серебристая нить слюны ещё секунду связывала их, прежде чем оборваться. Они пришли в себя, снова усевшись рядом, и просто посидели в тишине, плечом к плечу, восстанавливая дыхание и наслаждаясь этой немой близостью. И в этой тишине послышались осторожные шаги за дверью, а затем — почтительный стук.       - Ваши Императорские Величества? Разрешите войти? - донёсся голос служанки.       - Разрешаем — в унисон ответили Кудзимоши и Альбеда, их голоса слились в идеальную гармонию, как и всё в этом утре, которое они делили вдвоём.       В этот момент дверь в покои тихо отворилась, и внутрь вошла служанка. У неё были волосы цвета лесного ореха, аккуратно уложенные в каре, и бледная, фарфоровая кожа. Но больше всего привлекали внимание её глаза - изумрудно-зелёные, с яркими жёлтыми звёздами вместо зрачков. А над челкой мягко торчали два совиных пёрышка, точь-в-точь под цвет её волос, и такой же короткий, пушистый хвостик слегка покачивался за спиной. Это была Сова - не совсем человек, но верная и немного робкая душа на службе дворца.       - Сова, доброе утро. Рад тебя видеть - Первым нарушил тишину Кудзимоши, его голос был спокоен и доброжелателен.       - Доброе утро, Сова - Мягко добавила Альбеда.       - Доброе утро, Ваши Императорские Величества - Служанка слегка склонила голову, и в её голосе чувствовалась лёгкая, почти привычная нервозность.       - Как поживаешь, Сова? - поинтересовался Император.       - Х-хорошо, Император. Всё в порядке, — кивнула она.       - Вот и отлично - Сказал спокойно Кудзимоши.       - А вы… как вы себя чувствуете? — осмелилась спросить Сова, переводя взгляд с Кудзимоши на Альбеду.       - А в-вы… как вы поживаете? - Робко спросила Сова, обращаясь к обоим.       - Всё прекрасно - Ответили Кудзимоши и Альбеда в унисон, и на их лицах мелькнули одинаковые тёплые улыбки.       - Очень рада это слышать - Служанка немного успокоилась.       - Взаимно, — кивнули Кудзимоши и Альбеда.       Император ненадолго задумался, а затем снова обратился к служанке. - Сова, мне сегодня нужно в центр Охемы по срочным делам. Вернусь я только к шести вечера. Пока меня не будет, проследи, пожалуйста, за тем, чтобы у моей Императрицы и её подруг, которые придут в десять, ни в чём не было недостатка. Обеспечь им максимум комфорта.       - Д-да, конечно! Я сделаю всё возможное! - Глаза Совы загорелись ответственным рвением, хотя лёгкое волнение в голосе ещё оставалось.       - Спасибо. И ещё одна просьба — не могла бы ты принести моей Императрице чайник горячего ягодного чая с чашкой?       - С-сию минуту! - Служанка, вспыхнув, тут же выпорхнула из покоев, её лёгкие шаги быстро затихли в коридоре, спеша выполнить распоряжение.       Как только дверь закрылась, Кудзимоши повернулся к Альбеде. Его взгляд смягчился, наполнившись той нежностью, которую он позволял только ей.       - Дорогая… Мне пора. Обязанности Императора, увы, не терпят промедления. Ты же понимаешь - Он вздохнул, и в его голосе прозвучала искренняя досада.       - Дорогой… Я буду по тебе скучать. Очень - В голосе Альбеды зазвучала лёгкая, но от этого лишь более пронзительная грусть.       - И я по тебе, моя Альбедушка. Каждую секунду.       Они слились в нежном, но полном страсти прощальном поцелуе, который длился несколько долгих секунд. Казалось, они пытались вдохнуть друг в друга частичку себя, чтобы хватило на целый день. Когда губы наконец разомкнулись, Кудзимоши медленно поднялся и направился к выходу. Альбеда осталась сидеть на краю кровати, провожая его взглядом, в котором смешались любовь, гордость и щемящее чувство пустоты, уже начинавшее заполнять комнату. Когда его рука уже легла на дверную ручку, она окликнула его.       - Кудзимоши, удачи тебе сегодня! - Крикнула ему вслед Альбеда.       - И тебе, любимая! Хорошего дня! - Кудзимоши обернулся, и его кроваво-красные глаза на мгновение вспыхнули тёплым светом.       Дверь закрылась за ним. В коридоре он почти столкнулся с Совой, которая стремительно неслась обратно с белым фарфоровым подносом в руках. На нём стоял изящный чайник и чашка, украшенные золотой вязью, а в воздухе уже витал сладкий аромат лесных ягод. Завидев Императора, служанка испуганно взвизгнула, чуть не расплескав напиток, лихорадочно поклонилась и, пробормотав извинения, юркнула в покои к Императрице. Кудзимоши усмехнулся и двинулся дальше по мраморному коридору. Впереди, увлечённые оживлённой беседой, шли двое его телохранителей — Мидей и Анакса. Поглощённые разговором, они совершенно не заметили своего повелителя. В Кудзимоши проснулся мимолётный озорной дух. Он приостановился, а затем с силой, но изящно ударил когтистой лапой о полированный пол. Глухой, раскатистый гул, похожий на удар грома, прокатился по сводам. Мидей и Анакса вздрогнули, как от электрического разряда. Их разговор оборвался на полуслове, и они синхронно вскинули головы, встретившись взглядом с Императором. Кудзимоши стоял неподвижно, его лицо было окаменелым, а во взгляде, горящем кровавым огнём, читалась холодная, показная суровость. В секунду стражи преодолели разделявшее их расстояние и, совершив низкий, почтительный поклон, замерли.       - Император, простите, что сразу не заметили вас! — выпалил Мидей, и его обычно невозмутимое лицо выдавало лёгкую панику.       - Приношу свои глубочайшие извинения, Император! — тут же добавил Анакса, не поднимая головы.       Суровость на лице Кудзимоши растаяла, сменившись лёгкой, почти незаметной улыбкой. - Встаньте. Извинения приняты. В следующий раз будьте повнимательнее.       Мидей и Анакса выпрямились, с облегчением выдыхая, но в их позах ещё читалась лёгкая скованность.       - Вы куда-то направляетесь, Император? — осведомился Мидей, стараясь говорить как можно более собранно.       - Верно. Мне нужно в центр Охемы — проверить ход строительства и решить несколько других вопросов. — пояснил Кудзимоши.       - Понятно. Тогда мы с Анаксой будем вас сопровождать. И, по протоколу, следует взять с собой отряд солдат. — твёрдо заявил Анакса.       - Солдаты будут лишними. Вас двоих будет вполне достаточно. - спокойно, но непреклонно возразил Кудзимоши.       - Но, Император, наша прямая обязанность - обеспечивать максимальную безопасность вам и вашей Императрице - почтительно, но настойчиво вступил Анакса.       - Анакса, Мидей… - Голос Кудзимоши сохранял спокойствие, но в нём зазвучали стальные нотки. - Я ценю вашу преданность. Но поверьте моему чутью. Мне хватит вашей пары зорких глаз и верных клинков, — его тон не оставлял места для возражений.       - Как прикажете, Император. - Почти одновременно ответили оба стража, склонив головы в знак согласия.       Кудзимоши громко щёлкнул пальцами - чёткий, привычный сигнал к движению. Развернувшись, он твёрдым шагом направился к главному выходу из дворца. Мидей и Анакса, точно отражения, мгновенно встали на положенную дистанцию в пять метров позади и зашагали в ногу, их взгляды бдительно скользили по округе. Так, в сопровождении двух безмолвных теней, Император Кудзимоши покинул дворец, уходя в гущу утренней Охемы — в самую сердцевину забот стремительно развивающейся столицы, навстречу долгому дню императорских трудов. Спустя шесть часов, насыщенных осмотрами и делами, Император Кудзимоши в сопровождении своих верных стражников завершил свой путь по центру Охемы. За это время он лично посетил множество строек, каждая из которых была кирпичиком в фундаменте нового, процветающего Амфореуса. Его внимательный взгляд оценивал ход работ на возведении величественных священных храмов, где в будущем зазвучат проповеди о духовном пути. Он осмотрел строительные площадки новых школ и университетов - цитаделей знания для будущих поколений. Его шаги эхом отдавались в будущих торговых рядах, на площадях, где вырастут фонтаны, и в аллеях заложенных парков, обещающих стать зелёными лёгкими города. Он проверил новые жилые кварталы, где вскоре поселится счастье в семьях, и огромную улицу мастеров, что станет артерией ремёсел и вкусов. Не остались без его внимания и промышленные кварталы, где на заводах будут создавать всё необходимое для жизни - от уютной мебели до новых видов транспорта. Под конец инспекции Кудзимоши зашёл в два давно ожидавших его визита заведения. Из кондитерской он забрал изысканный лимонный торт невероятных размеров - воздушный, с тонкой цитрусовой нотой, который заказал неделей ранее специально для Альбеды. А из ателье — два комплекта одежды, сшитых по особому заказу. Первый — его новый парадный смокинг. Он сохранил фирменный кроваво-алый цвет, но приобрёл новые, имперские черты: строгие белые и тёмные акценты, а также тончайшую золотую вышивку, подчёркивающую статус. Второй комплект был предназначен для Альбеды — великолепное платье императрицы. Белоснежное, как первый снег, оно было оттенено алыми и тёмными деталями и также украшено искусной золотой инкрустацией. Этот наряд был не просто одеждой, а символом, даром любви и признания её как своей правительницы и самой дорогой половины. Весь этот долгий путь по городу Кудзимоши проделал не как отстранённый правитель, а как любимый народом Император. Жители Охемы, завидев его, не расступались в почтительном страхе - напротив, их лица озарялись радостными улыбками. Они шли неподалёку, радуясь возможности просто увидеть того, кто вернул их миру процветание и духовный свет. Особенно трогательными были моменты, когда к его ногам с визгом радости бросались дети, смело обнимая его за ноги. Кудзимоши никогда не отстранялся — он приостанавливал шаг, наклонялся и, словно большой добрый дракон, склонивший свою могущественную голову, нежно обнимал и гладил малышей по голове, обмениваясь парой тёплых слов. Даже настырных репортёров, которых Мидей и Анакса уже готовы были вежливо, но твёрдо отодвинуть, он останавливал жестом. Он находил время, чтобы дать короткие, ясные интервью, зная, что открытость с народом - часть его долга. И всё же, сквозь всю эту кипучую деятельность, сквозь радостные лица горожан и важность решаемых задач, в сердце Кудзимоши жила одна тихая, но неумолимая нота - тоска. Он скучал по ней. По Альбеде. Его драконья сущность не терпела разделения; он ощущал разлуку не как пустоту, а как мучительное раздвоение, словно часть его самого, самая главная и живая, физически продолжала находиться там, во дворце, прямо рядом с ней. Он Знал, что и она, несмотря на смех и беседы с подругами, чувствует то же самое - острую, физическую нехватку его присутствия. Их связь, драконья и безусловная, не терпела даже таких, казалось бы, коротких разлук. Они оба уже исчерпали лимит терпения. Каждая минута вдали друг от друга тянулась мучительно долго, и единственным истинным желанием их обоих было одно - вновь оказаться рядом, чтобы пульс одного стал откликом для другого, чтобы их сплетённые хвосты завершили этот невыносимо длинный день там, где ему и положено заканчиваться: в тишине их общих покоев, в объятиях - полных безмолвной, всепоглощающей любви.