Глава 25. Дурная весть

      Тишина повисла на несколько секунд, которые показались вечностью. Наконец Бутхилл поднял глаза и уставился прямо на Кудзимоши. Ещё один томительный миг - и он заговорил, давясь каждым словом.       - В общем… Кудзимоши… Когда я был на Блоодиусе… в твоём старом разрушенном особняке… После того как зашёл в спальню твоих родителей и нашёл подарок от отца под их кроватью… Перед уходом я взглянул в окно и увидел… их… — Бутхилл сказал всё это с видимым трудом, и по его лицу было ясно то, что он едва избежал гибели.       - Кого “их”? - спросил Кудзимоши, и в его тоне не было ничего, кроме ледяной серьезности.       - Я… увидел, как в разрушенном городе, в самом его центре… собрались твари из Легиона Антиматерии. Их там было… невероятно много. Очень много, — выдохнул Бутхилл.       - И что они там забыли? Планета уже уничтожена. Зачем им возвращаться? — спросил Кудзимоши, и в его вопросе прозвучало не столько удивление, сколько нарастающая холодная серьёзность.       - Не знаю. Но… у меня есть сильное подозрение, что они хотят превратить твою родную планету в свою базу, — неуверенно предположил Бутхилл.       - Понятно… Продолжай, — сквозь зубы произнёс Кудзимоши, чувствуя, как в груди разгорается знакомое пламя.       - Там были все. Абсолютно все виды этих тварей, и в огромном количестве. Но… когда я посмотрел на центральную площадь, среди всей этой нечисти… я увидел его, — голос Бутхилла сорвался на шёпот, словно он произносил имя самой смерти. — Самого… Нанука.       Услышав это имя, Кудзимоши медленно закрыл свои кроваво-красные глаза. Его когти впились в ладони, сжимаясь в столь яростные кулаки, что кости затрещали. Голос дракона прозвучал низко и опасно, когда он снова заговорил.              - Бутхилл… Повтори, пожалуйста. Мне, должно быть, послышалось… — в его словах уже звенела сдерживаемая ярость, готовая вырваться наружу. — Кого ты там увидел?       Бутхилл громко сглотнул, испуганно отшатнувшись. - Я увидел… его. Нанука… - Прошептал он.       Спустя секунду Кудзимоши резко распахнул глаза. Они пылали такой первобытной ненавистью, такой безудержной яростью, что, казалось, могли испепелить всё на свете. Не крича, в гробовом молчании, он со всей силы ударил правой рукой по стойке кассы. Раздался оглушительный грохот. Стол из тёмного мрамора взорвался, рассыпавшись на тысячи острых осколков. Металлический кассовый аппарат с оглушительным грохотом рухнул на пол, разлетаясь на запчасти. Вся лавка Бутхилла содрогнулась, с полок посыпались мелкие товары. И в наступившей тишине, без единого крика, прозвучал голос Кудзимоши - низкий, тихий, насыщенный холодной злобой и безжалостный, как приговор. От его звука по коже побежали мурашки.              - Я не позволю этой мерзкой твари осквернять мою родную планету. Блоодиус - священное место. И раз Нанук ступил на его землю, он сам себе подписал смертный приговор. И я с величайшим удовольствием приведу его в исполнение.              Несколько мгновений спустя, когда ярость схлынула, Кудзимоши взглянул на груду мраморной крошки и искорёженный металл - всё, что осталось от учинённого им опустошения.              - Мда… Что-то я разошёлся, — констатировал он с лёгким оттенком досады, понимая масштаб ущерба.              Затем его взгляд перешёл на друга. Выражение глаз Кудзимоши стало спокойнее, сменившись виноватой сдержанностью.              - Бутхилл… прости. Я всё компенсирую. - Сказал Кудзимоши, извиняясь.       - Всё в порядке! Я тебя прекрасно понимаю, - Поспешно ответил Бутхилл, делая успокаивающий жест. - Этого урода ненавидят все разумные существа во Вселенной. Я - не исключение.       Кудзимоши щёлкнул пальцами правой руки, и в его ладони материализовался увесистый мешочек, туго набитый осколками памяти.              - Вот, держи. Этого должно хватить на новый стол и кассовый аппарат? - Спросил Кудзимоши.       - Да, с лихвой, — кивнул Бутхилл, принимая мешочек.       - Хм… — Кудзимоши на мгновение задумался. — Может, мне помочь тебе убрать этот бардак?       - О, нет-нет, не стоит! Я сам справлюсь — Бутхилл махнул рукой, и в его голосе мелькнула усталая усмешка.       - Ну… как скажешь, — тень улыбки мелькнула на губах дракона. (-)              Ещё один щелчок пальцев — и к Кудзимоши сами подплыли упаковка с лимонным тортом и два комплекта изысканной одежды, которые он ранее заставил зависнуть в воздухе. Взяв свои покупки, Кудзимоши кивнул Бутхиллу.              - Мне уже пора идти. Ещё увидимся, Бутхилл, — сказал Кудзимоши.       - Понимаю. Не буду задерживать. Удачи, — пожелал Бутхилл.       - И тебе того же. До встречи, — сказал Кудзимоши.              Когда Кудзимоши и Бутхилл попрощались, оружейник принялся наводить порядок после внезапного визита друга, а император в свою очередь спокойно покинул магазин. Едва он переступил порог, как двое личных телохранителей, Мидей и Анакса, беззвучно встали позади, выдерживая привычную дистанцию в пять метров, и последовали за своим повелителем. Спустя два с половиной часа, ровно в шесть вечера, Кудзимоши в сопровождении Мидея и Анаксы вернулся в гигантский Императорский мраморный дворец. Пройдя до гостиного зала, он застал там свою возлюбленную Альбеду. Она сидела на огромном белом полукруглом диване, украшенном узорами из чистого золота, в компании своих подруг — Пом-Пом, Март 7 и духовной сестры Кудзимоши, Стеллы. Альбеда, спиной к входу, увлечённо беседовала с ними. Слева от неё устроилась Пом-Пом, справа — Март 7, а рядом с ней — Стелла. Рядом с диваном, в почтительной готовности, стояла служанка Сова, ожидавшая указаний Императрицы и её гостей. Кудзимоши окликнул свою жену. Альбеда мгновенно обернулась, её лицо озарила сияющая, невероятно нежная улыбка. Она вскочила с дивана, стремительно обошла его и почти подлетела к Кудзимоши, чтобы врезаться в его объятия. Её объятия были резкими, крепкими и бесконечно нежными — даже проведённый в кругу подруг день не смог унять нестерпимой тоски по своему мужу.Через несколько секунд, когда хватка Альбеды слегка ослабла, Кудзимоши преподнёс ей свои дары: изысканный комплект одежды — платье, сшитое по спецзаказу императора, — и огромный, любимый ею лимонный торт, тоже изготовленный по его личному распоряжению. Альбеда буквально светилась от счастья. Она снова крепко и нежно обняла Кудзимоши, благодаря его за такие чудесные подарки. Затем пара подошла к друзьям. Устроившись на роскошном диване, все погрузились в весёлую, оживлённую беседу, делясь новостями и историями из жизни. Альбеда щедро угостила всех лимонным тортом, а Кудзимоши попросил служанку Сову принести столовые приборы, чтобы было удобнее. Тем временем верные телохранители Императорской четы, Мидей и Анакса, выполнив свою миссию, бесшумно удалились, дабы занять пост у входа в личные покои своих повелителей. Примерно через четыре часа приятного общения, когда торт был доеден, а разговоры иссякли, Кудзимоши и Альбеда попрощались с подругами. Пом-Пом, Март 7 и Стелла отправились по домам, а императорская чета направилась в свои покои. Альбеда нежно обвила левой рукой правую руку Кудзимоши, крепко прижимаясь к нему. В левой руке он нёс комплект своей одежды — изысканный кроваво-красный императорский смокинг, сшитый для него на заказ. В правой руке Альбеды бережно покоилось её новое платье — тот самый наряд императрицы, драгоценный дар её возлюбленного мужа Кудзимоши. Подойдя к дверям своих покоев, где их уже ожидали Мидей и Анакса, они получили от стражей почтительный, безмолвный поклон.Подойдя к дверям своих покоев, где их уже ожидали Мидей и Анакса, императорские правители получили от стражей почтительный, безмолвный поклон. Телохранители выпрямились, распахнули массивные двери и так же молча закрыли их за вошедшими правителями, оставаясь на своём посту. Оказавшись наконец в уединении своих личных покоев, Альбеда с явной неохотой отпустила руку мужа. Они спокойно разделись, аккуратно развесив свои новые наряды в большом белом шкафу: Кудзимоши - свой кровавый смокинг, Альбеда - ослепительно белое платье. Затем они вместе приняли горячую, расслабляющую ванну и, наконец, устроились на своей огромной двуспальной кровати из белого дерева, украшенной изящной золотой инкрустацией, укрывшись большим тёплым одеялом. Оказавшись под его сенью, Кудзимоши нежно обнял Альбеду. Его левая рука обвила её тонкую талию, а правая принялась ласково гладить её по голове, перебирая шелк волос. Альбеда в ответ обвила руками его шею, а ногами — спину, прижимаясь к его телу всем существом. Их демонические хвосты нежно и крепко переплелись в единый узел. В полной тишине, нарушаемой лишь их дыханием, пара слилась в долгом, нежном поцелуе, где их языки вели спокойный и верный танец, полный безграничной любви, — танец, говорящий о преданности больше любых слов. Через несколько минут, закончив поцелуй, Альбеда уткнулась лицом в грудь Кудзимоши, прижимаясь к нему ещё сильнее. Постепенно их движения затихали. Кудзимоши перестал гладить её волосы. Медленно, почти синхронно, они закрыли свои кроваво-красные глаза и погрузились в безмятежный совместный сон под волшебным, мерцающим и убаюкивающий светом ночным небом Амфореуса — сном, наполненным лишь только их собственным, ни с чем не сравнимым миром и любовным теплом — тем, что они дарили исключительно друг другу.