Часть I. Глава IV: Уйти живым.

Это тяжело представить, Но однажды ты закончишь как я.

***

— Итак, какие хочешь на сегодня? Лори старается улыбнуться, когда протягивает ей пластыри, но улыбка не достигает уголков глаз. Брут шмыгает носом, проводя по его кончику тыльной стороной ладони, хотя и не плачет больше. Потом хватается за пальцы женщины, держащие цветные полоски, и двигает их ближе к лицу, чтобы рассмотреть. Это утро было совсем другим, по сравнению со вчерашним. Шейн донёс её в лагерь, ей обработали раны, параллельно пытаясь успокоить, чтобы она не задыхалась от истерики. Люди суетились вокруг гурьбой, создавая шум, так что успокоится было непросто, пока тот же Шейн не понял, насколько толпа усугубляет положение и не отвёл девочку в трейлер. Там ему наконец удалось засунуть в неё воду и успокоительное, пока жена Рика всё пыталась остановить кровь, стекающую по её щеке. Брут, уставшая от эмоций и плохого качества сна, вырубилась раньше, чем удалось с этим разобраться. С утра у неё уже была парочка швов. Как она узнала, это Кэрол наконец оторвалась от мужа и пришла их наложить, поскольку всё, что пыталась предпринять Лори, заканчивалось заново открывающейся раной. Можно было бы удивиться, как она не проснулась во время процесса, но теперь правая скула, где была рана и часть щеки, онемели, давая ответ на все вопросы. Возможно, где-то там был и синяк, несмотря на всю вышедшую кровь. Зеркало ей не выдавали. Девочка в любом случае не была уверена, что хочет себя видеть. Локоть залепили квадратиком из бинта и другого пластыря, напоминавшего Брут белую клейкую ленту. Кто оставил эти цветные было неясно. Вчера многие обратили внимание на их с Шейном появление. Сейчас о заварушка наверняка знало ещё больше людей, поскольку женщины с бельём тоже должны были вернуться, а те, кто успел узнать слухи раньше, понесли их тем, кто был в тот момент в лагере. Брут не могла выкинуть из головы возможность того, что именно Кэрол оставила их тут, когда наложила швы. Были ли это пластыри, предназначавшиеся для борьбы с последствиями «отцовской любви» Эда к Софии? Из детей до неё тут были только Карл, она, и младшие Моралесы. Карл никогда не выглядел раненным. А детей Моралеса мать берегла с рвением, достойным матери-волчицы… Девочка взяла один пластырь с мультяшными собачками. Потом, подумав, схватила второй, на котором был напечатан белый медведь. Лори отложила остальные на столик, опустившись на колени перед креслом, на котором Брут и сидела. Потом разорвала прозрачную упаковку и бережно приладила пластик к только что промытой ранке. Вряд ли это сильно поможет бы заживлению, но неплохо прикроет от грязи и солнца. — Вот так. Хорошо себя чувствуешь? Не больно? Голова не кружится, не тошнит? Брут медленно покачала головой. Ей хотелось пить и голова всё же немного побаливала, но она списала это на долгие слёзы. Лори вздохнула, будто знала, что она недоговаривает, но всё равно встала, отряхнув штаны. — Хорошо, если так. Все распереживались, когда ты вчера отключилась. Кэрол сказала, такое может быть от усталости, но ты долго не просыпалась, так что и она в своих словах засомневалась. — Женщина сложила ватные диски и антисептик обратно в аптечку и отодвинула ту дальше, к окну над столиком. — Найди её, Дейла, или меня, если что-то будет не так. Можно и Шейна. Или кого-то ещё из взрослых, чтобы тебя отвели к нам, ладно? Брут кивнула, неловко сцепив руки на коленях и смотря в пол, обшитый ковриком. Шейн и Карл, ждавшие снаружи, видимо, подслушивали, так что заглянули в трейлер через дверь в тот же миг. — Порядок? — Мужчина окинул девочку взглядом. — Меня заверяют, что да. — Лори снова попыталась улыбнуться, выходя из машины, но выглядело неубедительно. — Пойдём, Карл. Поможем Жаки найти Брут что-нибудь на завтрак, как думаешь? — Конечно. — Голос Карла удалялся вместе с голосом матери, но его всё ещё можно было расслышать. —… думаешь, она сильно расстроилась? Брут хмурится, поднося один из пальцев ко рту, дабы нервно прикусить заусенец. Она не расстроилась, она просто… устала. На эмоции нужны силы, она давно их не проявляла. И голова теперь была пустой и мутной, а веки немного пекло. Она не любила плакать. «Бутчеры плачут только на похоронах, а никак не после простой школьной драки, девчонка.» Шейн остался в дверях, прислонившись к ним плечом. — Если ты правда в порядке, то я здесь, чтобы передать предложение от Андреа и Эми. Ладно, не только для этого, но это основная причина. — Он слабо посмеялся. Брут заинтересованно подняла взгляд, но не оторвалась от откусывания кожи на пальце. — Дамы предлагали взять тебя на рыбалку. Если ты захочешь, конечно. Они уже у берега, но только собирают снасти, лодку ещё не спускали. Девочка застыла. Потом резко схватила лежавшую за ней кепку с кресла, вставая. И демонстративно надела на голову, вместо того, чтобы предложить её владельцу. — Да-да, можешь оставить себе. — Пожал плечами Шейн. — Так понимаю, рыбачить ты пойдешь? Вместо этого она кинулась к передней части трейлера, туда, где оставила все свои вещи. Мужчина закатил глаза, но посмеялся, тоже забираясь внутрь. — Очевидно, это «да».

***

На Брут снова новая одежда, что немного её смущало. Расточительность не была ей свойственна и испорченная сразу после «покупки» рубашка скребла по скупому сердцу, как нож по дереву. Мама никогда не упрекала, если уж так случалось. У них водилось достаточно денег на рубашки в дешёвых маркетах или комиссионных магазинах. Но привычки, привитые ей отцом, не всегда удавалось искоренить… Футболка была чёрной, со всё той же надписью и принтом. А вот рубашка напоминала ей о поездке в цветастую Мексику. Тогда Брут вернулась домой с парочкой похожих, а заодно мама сплела ей браслет из кожаных шнуров, и вырвала клык убитого горного льва, чтобы украсить им центр. Последний до сих пор не покидал правой руки. А рубашке, с каждым часом на открытом пространстве под солнцем, грозила отправка в мусор, следом за предыдущей. У Брут рябило в глазах от ослепительно оранжевых-голубых-розовых-белых ромбиков и треугольников, которые она не могла перестать рассматривать от скуки… Девочка прикрыла глаза, на пару секунд опустив голову. Может, дело было не в скуке. Она сегодня немного тормозила из-за сочетания ноющих от пота ран и жары. Да и в принципе не особо хорошо переносила яркое солнце. Может, стоило отказаться от рыбалки, когда Шейн переспрашивал её в десятый раз, по пути к лодке. Но раз уж пошла, она была намерена поймать хоть что-то. У сестёр уже бывало по паре рыбин на крючке. Мама учила её и рыболовству, так что девочка решила тоже попробовать. Правда, у девушек была не та приманка, которую предпочитала Руби Бутчер. Брут учили, как находить и выкапывать червей в лесу. А сёстры использовали обманку, в виде пушистиков, имитировавших мушек. Из-за этого различия девушки даже на время решили, что она не знает, как обращаться с удочкой. Что стало уже до позорного неловко. Андреа поправила свою соломенную шляпу, чем привлекла внимание девочки. — У тебя клюёт… — Шепнула Эми с другой стороны лодки. Брут вскинулась, глядя на свою удочку. И заметив дрожащий поплавок, осторожно встала. По краям лодки сидели две взрослые женщины, так что нарушить баланс было бы для нёё не так-то просто. Выждав ещё пару секунд стоя, она увидела, как поплавок начинаем с каждым рывком всё глубже уходить под воду. И тут же подсекла, резко дёрнув вверх, и начиная наматывать катушку. Андреа и Эми, кажется, даже не дышали, пока над водой не появилась отдающая зеленью чешуя. Затем они тихо захлопали, улыбаясь друг другу и Брут, но не желая разводить сильный шум. Когда девочка скинула своего упитанного окуня на пол лодки, Андреа вытянула вверх оставленный за бортом кукан, чтобы повесить за неё первую рыбу. — Ну, вот и твоя наконец. — Улыбается старшая из сестёр. Брут усмехается, но насаживает ещё наживку, снова закидывая удочку, в этот раз на другой бок лодки, для разнообразия, и чтобы частично укрыться под тенью зонтика Эми. Она не успевает заметить, как девушки переглядываются, так что удивляется, когда те начинают говорить. — Что? — Хмурится на сестру Эми. — Ничего. — Заверяет Андреа, отводя взгляд. Брут оглядывается на обеих. Вправо и влево. Не услышав продолжение сразу, она решает делать то, к чему привыкла с людьми — выжидать, пока те разговорятся сами. Те её не разочаровывают. — Неправда. Всегда что-то есть. — Разве папа не учил тебя завязывать рыбацкие узлы? — Зачем это? Он сам пользовался только морским. Брут быстро поморгала пару раз. Затем осторожно завертелась, осматривая удочку сначала одной, потом второй. Она не очень понимала о чём речь. Может, о том, как привязывать крючки? Её крючок крепила Андреа, поэтому вспомнить как выглядит узел для неё было сложно. В её голове крутилась сейчас только схема охотничьего, потому что мать вдалбливала ту ей в мозг, пока она не смогла завязать его спросонья в шесть утра, на зимнем морозе. Или силковый. Этот она сама использовала вокруг дома столько раз, что сделает как надо во сне — просто положите ей верёвку в руки. — Одним узлом. — Продолжила утверждение Эми. — Ничего подобного. — Вскинула брови Андреа. — Он вязал как минимум три. — Клинч? Не может быть. — Ладно, я всё выдумываю. — Взмахнула старшая рукой. Эми хмыкнула. Брут сдержала собственную реакцию. Ох уж эти братья и сёстры. Эти хоть не лупили друг дружку прямо во время работы, как Диксоны. Затишье продлилось недолго. Но достаточно, чтобы девочке удалось вытащить ещё одну рыбину поменьше. — Папа учил тебя ловить только на сухих мушек? — С неким подозрением в голосе снова заговорила Андреа. — Ага. А тебя? — На мокрых… — Да ладно? — Уставилась на неё младшая. — Он же всегда был непреклонен. Брут утёрла нос цветастым рукавом. Затем прижала пальцы к ранке на скуле, пытаясь разгладить отходящий пластырь. — Ну, ты же знаешь папин пунктик насчёт рыбалки. — А ты-то о как думаешь? Это же я всего лишь провела всё своё детство, сидя в лодке. Но тогда самое главное было хорошо закрепить крючок. «Как в охоте — всегда в первую очередь важно следить за орудием убийства.» — Думает Брут, понимающе покачивая головой. — Мы ловили рыбу, чтобы съесть её на ужин. — А мы — нет. Мы всегда её отпускали. Всегда. — Удивляется Эми. — Видимо, он изменил правила. — Но это же для него, как религию сменить или вроде того. У Брут получается сдержать звук, но плечи всё равно трясутся. Чёрт, она бы отреагировала так же, если бы к ней в один день припёрся человек, и сказал, что её мать не убивала хладнокровно сотни видов животных, а вместо этого была ветеринаром в заповеднике. Вот это было бы открытие. — Люди меняются. Он не виноват, что у нас с тобой разница двенадцать лет. Брут резко поворачивается к Андреа, уставившись на неё огромными глазами. Женщина успела прожить целую жизнь до рождения сестры. Вот это да, а так не скажешь, что она прямо сильно старше. — Ага. — Та смеётся в ответ на её взгляд. — Многовато времени между нами, да? — Нет. Нет, не верю, потому что с той минуты, как ты уехала в колледж, это я торчала с ним в лодке, и он учил меня ловить на сухих мушек с первого дня. — Эми мотает головой. — Это была не просто привычка. Андреа отводит взгляд вдаль. Но губы женщины постепенно растягиваются в улыбку, когда она оборачивается обратно к сестре. — Думаешь, он делал это для нас? — Потому что он знал, что мы такие разные. — Слезливо подтверждает Эми. Но тоже на миг улыбается. Брут смотрит на свой поплавок, не зная куда деться. И вот снова её преследовало это чувство… будто выкинули туда, где ей не было места. Почему все думают, что если она молчит, они могут просто разговаривать на личные темы? — Он понимал, что тебе надо ловить рыбу, а мне — отпускать её. — Эми шмыгнула носом. Обе сестры сдерживали слёзы. Брут схватила себя за больной локоть свободной от удочки рукой, сжимая пальцы поверх рубашки и повязки. Попытка не поддаться общему настроению увенчалась успехом, так что она быстро отпустила, чтобы никто не заметил. Но девушки были слишком заняты воспоминаниями. — Ладно, помнишь его правило: не реветь в лодке? Так рыбу распугаешь. Девочка фыркнула. Мужик очевидно был ужасен в попытках успокоить любую из дочерей. — Мама и папа… Я имею в виду… Может во Флориде всё не так плохо? Может, там лучше? Что думаешь? Брут прикусила губу. Поплавок всё ещё не двигался, так что она подняла взгляд наверх, к лагерю. Шейн вышел на край утёса, как делал и час назад, загораживаясь от солнца ладонью. И помахал им. Брут подняла свободную руку над головой, чтобы он был уверен, что это именно для него, и тоже лениво качнула запястьем с браслетом. Клык, покрытый лаком, сверкнул между плетёной кожи. Шейн, кажется, выдохнул, уходя от края, обратно к виднеющемуся трейлеру. — Думаю, что у тебя клюёт. Даже с неправильными узлами. Эми вытерла слёзы и посмеялась. — Ох, боже… Вот тебе и «не реветь». — Думаю, это больше относилось к папе, а не к рыбе. — Чтобы вы не спугнули его, хм?.. Тогда бы рыба точно отменилась… — Прошептала Брут срывающимся голосом. Она чувствовала взгляды на своей горевшей от солнца шее добрую минуту. Затем они рассмеялась, всё ещё утирая слёзы. — О, да. Он совершенно не знал, что делать с плачущими девчонками. — Всхлипнула, продолжая смеяться Эми. После чего вспомнила рыбу.

***

На берегу никто их не встречал, что Брут посчитала благословением. Ей бы пригодилось время, чтобы подготовиться к новой волне стыда. Андреа и Эми видели, что она расстроилась и пытались заверить, что без особого опыта она всё равно поймала достаточно много. Но их крюки были забиты снизу до верха. А её чуть меньше, чем на половину. — Зато у тебя два толстенных большеротика, а у нас только гольцы. — Андреа ткнула в двух зеленоватых окуней, среди серебристых чешуек остальных её рыб. — Обоих минимум на пару человек можно разделить… Сколько они с виду? Килограмма три на двоих? Брут согласно замычала. Настроение у неё не наладилось. По тропинке к лагерю сейчас стелилась тень, но девочка всё хмурилась от давления в черепной коробке. Бечёвка была туго обмотана вокруг её руки, на случай, если пальцы резко ослабеют. Она уже чуть не выпустила удочку за борт, благо сёстры этого не заметили, отвлекаясь на ускользающую добычу Эми. По возвращении в лагерь первым их заметил Моралес, — если не учитывать промолчавшую Софию, — поскольку Дейла не было на положенном месте — на крыше трейлера. Не обнаружив старика, Брут нахмурилась пуще прежнего, немного притормозив, чтобы оставаться за женщинами. — Ого! Посмотрите-ка? Посмотрите! Андреа гордо вручила Моралесу свою связку, пока все остальные смотрели с раскрытыми ртами. Лори захлопала, пока Кэрол продолжила подшивать одежду, неловко не поднимая головы. — Дамы… — Глаза Моралеса немного потускнели, когда он заметил подходящую Брут, но улыбка на его лице не дрогнула. — Благодаря вам мои дети сегодня будут сыты. Брут и Эми тоже отдали ему улов, хотя девочка всё ещё сжималась, сравнивая количество улова у себя и у сестёр. — Спасибо. — Благодари Дейла. Это его лодка и снасти. Ой. Об этом девочка не знала. — Мам, смотри. Смотри сколько рыбы! Моралес специально поднёс одну из связок ближе к Лори. Брут обернулась на весёлого Карла, пока Эми и Андреа остановились попить воды. Младшая даже пританцовывала в процессе, что должно было быть смешно, но не отозвалось в девочке никакими чувствами. Андреа дала пять Жаки. Это тоже не вызвало эмоций. Вообще-то Брут любила раздавать пятёрки после охоты, но сейчас ей так хотелось отдохнуть… Солнце было безжалостно. — Спасибо. — Вау. — Младший Граймс ткнул одну чешуйчатую в бок. — Да уж, «вау». Где вы научились так рыбачить? — Нас учил папа. А Брут, видимо, прирожденный талант. — Эми усмехнулась. — Кажется, у неё мало опыта, но как видишь… — Девушка указала на меньше всего заполненную связку. —… рыбу в озере это не спасло. — О, да, я вижу. — Фыркнула Лори. — А меня научите рыбачить? — Конечно. Начнём с рыбацких узлов и всего такого. — Эми взглянула на сестру из-под ресниц, но быстро перевела тему к миссис Граймс. — Если можно? — Я спорить не буду. — Покачала та головой. А потом наконец заметила, как Брут пялиться в землю, сцепив руки спереди и слегка покачиваясь в непроизвольном порядке. — Ты в порядке? Люди на поляне затихли за секунду, тут же сведя взгляды в одну точку. На неё. Девочка прикусила губу. — Брут? Она услышала Лори, только когда та позвала её по имени. Янтарные глаза поднялись на женщину, едва заметно подрагивая из стороны в сторону. — Можешь подойти ко мне, пожалуйста? Девочка сделала неуверенный шаг. Затем ещё три, чуть помельче, стараясь держать равновесие. — Вот так. Спасибо. — Граймс неловко положила одну руку ей на плечо, а другую опустила на лоб. Сначала одной стороной. Потом перевернула на другую. Глаза у неё снова стали такими же широкими, как при первом появлении связок с рыбой. — Боже мой, детка… ты горишь. Женщина тут же вскочила, бросая собственное шитьё, чтобы усадить Брут на своё место. — Подайте воды? — Ох, держи. Эми моментально подскакивает ближе, протягивая голубую спортивную бутылочку. Шейн, до этого сидевший на ступеньках трейлера и улыбающийся, добирается до них в пару шагов, чтобы тоже потрогать лоб девочки. — Чёрт… — Сопит он. — Схожу за аптечкой, кажется, я видел там «мотрин». Голова болит? — Брут не обращает на него внимание, так что он осторожно приподнимает её подбородок, чтобы посмотреть в глаза. — У тебя болит голова? Девочка рассеянно прижимает пальцы к снова немеющей коже, теперь ближе к виску, чем к щеке. Шейн без дополнительных слов устремляется к трейлеру. Именно тогда на поляну решает вернуться Дейл. — Что у вас и тут стряслось? — Тормозит старик, видя обеспокоенные лица. Заметив побледневшую Брут он наоборот ускоряет шаг. — Дай угадаю, у неё тоже жар? — Как ты понял? — Оборачивается к нему Лори. — Я только ушёл от Джима. Он выглядел не лучше. Шейн выскакивает из трейлера с блистером таблеток и недопитой водой из бутылки Брут. — Она не взяла с собой воду. — Ворчит мужчина, но всё равно вручает таблетки жене Рика. — И провела весь грёбаный день под солнцем. — Он кинул взгляд на двух отступивших блондинок, глядя бычьими глазами. Андреа вскинула руки, капитулируя. — Мы давали ей воду, если она просила. — Нужно было проследить, чтобы она выпивала больше пары глотков. — Эми печально покачала головой, прижимая к груди теперь пустую ёмкость. — Простите. — Ничего. — Лори вытянула руку перед Шейном, не давая тому взбеситься. — Ничего. — С нажимом повторила она, тут же возвращая внимание к Брут. — Вот. Женщина взяла ладонь девочки, выдавив на неё таблетку. Шейн открутил крышку бутылки и протянул её девочке, садясь рядом с ней на бревно. — Выпей. Давай, малыш. Мужчина опустил руку ей между лопаток, следя за тем, как «мотрин» опускается дрожащими пальцами на язык, а затем запивается водой. Они с Лори переглядываются, явно обеспокоенные дрожью. — Ты сказал… Джим тоже плохо выглядел? — Шейн плавно поднимает голову на Дейла, всё это время продолжавшего стоять за плечом Лори. — Насчёт этого… Не хочу никого пугать, но, кажется… у нас ещё одна проблема. — Старик оборачивается, указывая на небольшое возвышение вдали. Там, далёкая фигура Джима сгибается и разгибается, откидывая горсти земли при помощи лопаты.

***

Брут держится за футболку Шейна, когда они подходят к поляне. Все, кто был рядом в момент возвращения Дейла тоже идут. Лори пыталась схватить её за руку, как Карла, но она не поддалась. Шейн никак не давил на неё и не тащил при ходьбе, что было много приятнее. — Что стряслось, Джимбо? Решил схоронить воображаемых друзей? — Мерл выступил вперёд, скрестив руки на груди и нахально ухмыляясь. — Или будешь закапывать то, что осталось от твоих яиц? Но тогда как-то луночки великоваты, не находишь? Брут не закатила глаза только потому, что у неё и без этого начинала кружится голова. Старший Диксон застал всех как раз под конец спора, в котором решалось идти ли им сюда. Кажется, он не очень втянулся в суть, но всё равно пошёл на проверку подозрительного объекта, оставив убитых кроликов на пне, рядом с рыбой. — Эй, Джим. — Шейн чуть склонил голову, когда тот не отозвался. — Джим, может передохнёшь, а? Удели мне минутку, пожалуйста. — Чего тебе? — Мы немного волнуемся, вот и всё. Брут сощурилась на полицейского. Он волновался, это точно. Но не немного. — Дейл говорит, ты здесь уже давненько? — Вкинул Моралес. Мерл тем временем проскочил одну яму, принимаясь осматривать всю работу механика. И присвистнул, подсчитав количество. — Да уж, Джимми-бой, тут даже для воображаемых друзей многовато… Брут лишь немного позабавило, как все вокруг просто решили игнорировать его присутствие. — И что? — Джим зло глянул на Дейла. — Зачем ты копаешь? — Не выдержал их игр Шейн. — Подкоп до Китая делаешь, Джим? — Он нервно посмеялся. И опустил кулак Брут, чтобы она за него не держалась, когда его собеседник начал подходить ближе. — А какая разница? Я никому вреда не причиняю. — Тот заново принялся копать. — Ага, кроме себя. — Дейл свёл кустистые брови к переносице. — Сегодня температура под сорок. Нельзя же так. — Конечно можно. Смотри. Почуяв неладное, Брут отступила на шаг назад. Эми тут же придержала её за плечо, чтобы она не шаталась. Мерл слегка подобрался, уперев руки в бока. Всё веселье с его лица испарилось. Теперь он следил за парнем с лопатой, как следят за дикими животными, когда не знают, что те могут учинить. — Джим, они не скажут, так что придется мне. — Лори отпускает Карла, чтобы подойти ближе. — Ты всех пугаешь. Моего сына и дочку Кэрол в том числе. — Им нечего бояться. — Говорит он, задыхаясь от напряжения в теле. Рубашка и футболка на нём уже насквозь мокрые. Лори не выглядит убежденной. — Да, что такого-то, народ? Я здесь сам по себе. Может, просто оставите меня в покое? — Мы думаем, что тебе нужно передохнуть, ладно? Может, пойдёшь, в тенёчке посидишь? Поешь ещё. Знаешь, что… Я тоже мог бы позже прийти и помочь. Джим, просто скажи в чём дело. — Шейн делал шаги, один за другим, подбираясь ближе к мужчине. Брут, чувствуя себя не в своей тарелке, откинулась на Эми, позволяя той не менее нервно водить большим пальцем по своему плечу. — Или давай ты мне просто лопату отдашь? — А то что? — А то ничего. — Шейн снова отвесил рабочую полицейскую улыбку. — Я прошу тебя. Я пришёл и прошу тебя. Пожалуйста. Я не хочу отбирать силой. — А если не отдам, тогда-то что? Набьёшь мне лицо, как Эду Пеллетье, да? Брут зло фыркнула. Это был просто конченый пример. Эд заслужил каждый сраный удар, который Шейн сделал. Даже больше, если бы ей дали вынести приговор. Её жест привлёк к ней внимание Мерла. Диксон задержался взглядом на пластыре, а затем пробежался по потемневшей коже от уголка глаза до щеки. Вчера он был на своей стоянке. До сегодняшнего дня его никто не видел, как и он не видел никого и не слышал ничего, игнорируя ужин и завтрак. Теперь же глаза его леденели с каждой подсвеченной деталью, метаясь от взрослого к взрослому, пока снова не оказались на Джиме. Должно быть, он понял, что во всём виноват Эд. Брут было всё равно, если честно. Вряд-ли бы он кинулся на защиту, как Шейн. Он же сказал, что остановил в своё время Дэрила… — Все ведь видели, что у него с лицом, да?! — Повысил тем временем голос механик. — Точнее, что от него осталось. Вот что бывает, когда тебе перечат. А вот теперь Брут было не всё равно. Никогда она ещё так не хотела, чтобы у неё в руке очутился очередной камень. — Это совсем другое, Джим. — Тебя там не было! Эд вышел из ума! Ударил свою жену! И девочку в четыре раза меньше его! — Вступилась Эми, вызвав у той самой девочки головную боль своим звонким голосом. — Это их брак, а не его! — Заорал тот, указывая на Кэрол, а затем и на девочку перед блондинкой. — А ей вообще стоит прекратить развешивать уши повсюду! Если у неё нет родителей, это не значит, что её оставят без наказания другие взрослые люди! Брут вздрогнула, сжимая кулаки. Кэрол хмуро прижала к себе напуганную дочь. — Он не судья и не присяжные. Кто тебя боссом выбрал, а?! — Джим, я сюда не спорить пришёл… — В противовес словам, Шейн сделал последние шаги вперёд. Взгляд его потерял былое снисхождение. Забытый всеми Мерл тоже оказался ближе, чем раньше. — Просто отдай лопату, хорошо? — Нет-нет-нет. Джим совершил последнюю ошибку, толкнув Шейна. А затем и попытавшись ударить той самой лопатой. Мерл в мгновение ока оказался за его спиной, пнув по голени и давая полицейскому шанс повалить сумасшедшего придурка на землю одним выпадом. В куче бессвязных криков и призывах успокоится Диксон перехватил лопату, воткнув у одной из ям, а Шейн положил Джима лицом вниз. — Джим, никто не собирается делать тебе больно, хорошо? — Враньё. Самая жестокая ложь. — Проныл тот. — То же самое я говорил жене и двум сыновьям. Сто раз повторял. И это не имело значения. Они взялись из ниоткуда. Толпа. Отобрали их у меня прямо из рук. Брут зло оттолкнула руку Эми, упрямо не желая больше видеть лицо этого парня, пока не успокоится. Интересно, умерли они после того, как никто не влезал в «их брак»? Она не верила, что такое отвратительное заключение о поведении Эда мог выдать кто-то, кто не думает так же. Больной мозг просто подстёгивает людей говорить то, о чём они первым делом думают на трезвую. Без самоанализа и неограниченно общественным неодобрением. Сколько он бил своих сыновей до того, как бродяги их разорвали? Менял ли он правила специально, или просто срывался в крайние моменты? Ей было не важно. Джим сочувствовал Эду, а это для Брут теперь считалось приговором. — Я выжил только потому, что мёртвые были слишком заняты, пожирая мою семью. Это было последним, что она от него услышала. Потом Эми догнала её, пытаясь помочь дойти. Но была так разбита, что даже не заметила, как Брут тоже трёт глаза рукавом.

***

Эми не знает что с ней делать, когда девочка от злости начинает рвать пучки травы и выкидывать их в разные стороны. Так что быстро отвязывается. Но зато зовёт Шейна, когда он, Моралес и Мерл разбираются что делать с Джимом. Что было бесполезно. Брут итак села на пень именно возле палатки Уолша. Он сам мог её найти, если бы вспомнил. — Малышка… — Начинает он неуверенно, но не продолжает, пока она не швыряет очередной пучок зелени в сторону. — Эми, конечно, сказала что ты из-за чего-то расстроилась, но я не думал, что из-за этого пострадает местная фауна. — Попытался он пошутить. — Он тоже их бил. — Гаркнула она сиплым голосом, тут же накручивая на пальцы и выдирая новые травинки. Шейн, от неожиданности, решил упереться одним коленом в землю, вместо того, чтобы дальше сидеть на корточках. — Я расстроена, потому что он такой же, как Эд. Но его семья мертва, а он — нет! Это несправедливо… — Шепчет она дрожащими губами, пока глаза Шейна расширяются с каждым словом, произнесенным сиплым голосом. — Почему ты решила, что он их бил? — То, что он сказал… — Она качает головой, кривя лицо. — «Это их брак, а не его». — Ты не можешь знать, опираясь только на это. — Мужчина хмурится, опуская руку на её колено. — Но я знаю! — Хрипит она, в сердцах кидая траву прямо ему в грудь. Та отскакивает, но осадок от действия остаётся у обоих, так что она прекращает рвать зелень, а Уолш убирает руку с её ноги. — Я знаю… Они все такие. Оправдывают других, потому что пытаются оправдать сами себя… — Она шмыгает носом, проводя по нему рукавом. — Так… кто-то делал с тобой? — Шейн сглатывает, стараясь не смотреть на девочку напрямую. Но вопрос уже прозвучал вслух. И она даже в настроении ответить, поэтому быстро кивает. — Я злюсь. И я грущу. Мне не нравится. — Шепчет она. — Это несправедливо… но мне всё равно его жаль. Не должно быть. Он делал им больно, даже если мог нечасто. Но его тоже жаль. Поэтому злюсь. Мне так не нравится… — Она запускает пальцы в волосы, оттягивая те у корней. Шейн вздыхает, приобнимая её своей огромной лапищей за плечи. — У тебя просто очень доброе сердце, с которым ты пытаешься бороться. Сочувствие к людям, поступившим плохо, не делает плохими людьми нас самих, понимаешь? Брут прислоняется к нему боком. — Мама говорила что-то похожее… Не могу точно вспомнить. — Ворчит девочка. — Значит, у твоей мамы было достаточно мудрости, чтобы не заставлять тебя бороться со свой сутью. — Мужчина разжимает её пальцы на голове, опуская руку вниз. «Но она уже поборола её раньше…» Она невольно вспоминает фазана, беспомощно дёргавшего лапками в силках. Свои слёзы, бесцветный грубый голос матери. Хруст птичьей шейки под крошечными пальцами, которые женщина накрыла своими. Девочка опирается на него ещё больше, обессиленно прикрывая глаза. Снова проживать эмоции — гадость. — Устала? — Посмеивается Шейн. Брут выдыхает утвердительное «угу». — Не удивительно. У нас у всех был насыщенные часы. Пойдём, отведем тебя к Дейлу, подремлешь до ужина, а? Девочка поднимается за ним без вопросов. Но глаза не открывает. Уолш фыркает. И поднимает её на бедро, как совсем маленького ребёнка, несмотря на то, что она почти на голову выше Карла, который тоже давненько перерос такое развлечение. Брут молчаливо опускает голову ему на плечо. Пластырь съезжает с потной кожи, теряясь где-то по дороге к трейлеру.

***

По итогу она не спит. Но Шейн валяется с ней на соседнем кресле час-другой, читая скромную коллекцию выпусков Бэтмена с азартом младшеклашки, впервые увидевшего эротический журнал. Брут в это время лениво водит глазами по последним главам книги, постепенно теряя ту непробиваемую усталость, что была на улице. В окно прекрасно видно, как остальные люди суетятся и что-то делают. Ей даже немного неловко ленится. Но недостаточно, чтобы выйти через силу и найти более полезное занятие. — Я думаю, стоит сходить проверить Джима. Тебе, кажется, лучше. Может, он тоже остыл? Что скажешь? — Шейн косит на неё взгляд, всё ещё держа один из комиксов открытым. Брут мычит в ответ, дочитывая последние строки. Ничего этим особо не сказав, но давая понять, что его услышали. Потом плавно закрыла книгу, положив её на живот, и потянулась. — Попробуешь ещё поспать? Девочка дёргает губой в отвращении к предложению. Мужчина фыркает. — Тогда пройдемся вместе? На это она просто неторопливо садится, подтягивая к себе рюкзак. Шейн тут же откладывает комикс на приборную панель, к остальной стопке, и садиться следом, повернувшись к ней. — Схожу пока, наберу ведро воды. Думаю, даже если он не захочет пить, мы всегда можем облить его за плохие слова. — Полицейский выразительно выгибает брови, не сдерживая ухмылку. Брут прыснула в кулак, но покивала головой. То, что ей стало немного жаль этого парня не значит, что она перестала быть злопамятной. И он наговорил достаточно из того, что ей будет тяжело забыть…

***

Дейл спускаться к ним, как только Брут выходит из трейлера, присоединяясь к недалёкому походу. Джим сидит привязанный к дереву, раскрасневшийся от солнечных ожогов и всё ещё обтекаемый потом. Он никак не реагирует, когда Шейн ставит ведро рядом с ним, а девочка и Дейл останавливаются чуть в отдалении. Но поднимает голову, когда полицейский заговаривает: — Джим, воды хочешь? — Да. — Да? Отлично. — Шейн погружает синюю кружку в воду, зачерпывая до половины. — Пей, чувак. Пока мужчина пытается напоить их непредвиденного буйного пациента, Брут и Дейл подходят поближе. А сам Джим всё бросает взгляды на занимающихся неподалёку уроками Софию и Карла, сидящих за побитым столиком кто на чём придётся, вместе с матерями. — Голову польёшь? — Ага. Но Брут действует быстрее, выхватывая кружку у Шейна, резко выплёскивая механику на лицо. Тот морщится, но не уклоняется. Даже слегка усмехается. — Брут! — Шейн хватает её за запястье, забирая чашку, но без энтузиазма. — Не думаю, что это было так уж необходимо. — Неодобрительно качает головой Дейл, чем вынуждает девочку резко обернутся и показать ему язык. Старик невпечатлённо вскидывает бровь на её ребячество. — Да нет, вполне справедливое отношение. — Хрюкнул Джим. — Я обидел не только её, но и Кэрол. И мне жаль. Моралес проходит мимо, чтобы подобрать один из крупных камней, сваленных у края тропинки. И едва смотрит на него, а не на них. — Охладился достаточно, чтобы не вести себя больше как безумец? — Уточняет Шейн. — Ага. С волос и щетины механика всё ещё ручьями стекает вода и пот. — Долго я так буду сидеть? — Ну… Пока не решу, что ты не представляешь опасности для себя и окружающих. Джим промолчал, но снова уставился в сторону детей и женщин за столиком. — Простите, что напугал ваших сына и дочку. — У тебя был солнечный удар. Тебя никто не обвиняет. — Заверяет его Лори. Брут морщится на это заявление. Ещё как обвиняет. Просто теперь всем его ещё и жалко. — Вы же больше не боитесь? — Нет, сэр. На своей памяти Брут впервые слышит, как София разговаривает. Из всей их компании уверенной выглядит только сама Лори, но похвально, что девочка Пеллетье тоже нашла силы на ответ. Брут вечно не хватало смелости. Иногда слова просто выстреливали, будь то спокойная или стрессовая ситуация. Легче всего было заставить себя выдавить хоть что-то только один на один с людьми, которые ей нравились. В большой компании, в основном, действовал стресс, заставлявший забыть, что она не одна в пространстве. Рот открывался, звуки вырывались, но не обретали смысл и ясность. Так что проще было справляться без этого. — Твоя мама права. — Сказал он бросающему взгляды Карлу. — Мне просто солнце голову напекло. — Джим, а ты знаешь, зачем копал? — Перебивает его Дейл. — Расскажи. — Была причина. Но я не помню. Дейл понятливо качает головой. Всё действительно указывало на горячку. «Очередной слабак со своим делирием.» — Как сказала бы Руби Бутчер. Брут так и не узнала точно, что такое «делирий», но мама говорила так, только когда кому-то напекло голову на охоте. Будь то от солнца или от алкоголя. — Что-то приснилось мне ночью. — Механик снова обернулся к Карлу. — Твой папа был во сне. И ты тоже. Волновался за него… — Джим неуверенно поднял взгляд на девочку перед собой. —… Ты тоже была там. Но не боялась. Кажется, наставила на кого-то свой пистолет… Остальное не помню. Брут положила ладонь на рукоять упомянутого «глока», торчащую из кобуры на бедре. Погладила её большим пальцем. Вчерашнее предчувствие внезапно вернулось с большей силой. Сны были лишь попыткой подсознания донести то, что оно могло сопоставить раньше их самих. Что было странно, но действенно в таких нервных обстоятельствах. Мозг в принципе был странным от начала и до конца. — Ты ещё волнуешься за папу? — Они ещё не вернулись. — Покачал Карл головой. — Не стоит об этом говорить. — Погладила Лори сына по спине. — Твой папа — офицер полиции, сынок. Он помогает людям. Наверное, встретил по пути тех, кому нужна помощь, вот и всё. Брут прищурилась на привязанного мужчину. — Из него можно гвозди делать. Хоть я плохо его знаю, но… Это заметно. — Механик поднял глаза к Шейну. — Я прав? — О да. — Никто не помешает ему вернуться к тебе и твоей маме, клянусь. Лори нервно улыбается, воротившись к написанию задач и поощряя сына сделать то же самое. — Ладно. — Шейн поднял ведро. — Кто хочет помочь мне почистить рыбу, а? — Брут моментально оставила Джима и Дейла, чтобы пойти за ним. — Круть! Пошли, София! — Карл выскакивает с места как стрела, тут же спотыкаясь и едва не вспахивая землю носом, из-за чего девочки хихикают. — Оставайся с Кэрол, ясно? — Сказала ему вдогонку мать. Минут двадцать спустя Карл, летевший впереди планеты всей, брезгливо выкидывает рыбу со вскрытым брюхом обратно в ведро. Лицо его морщится, пока он пытается стряхнуть с пальцев всю снятую ранее чешую. Шейн смеётся с неудачливого ученика, но всё равно берёт его брошенную работу на себя. — Фу-у-у… — Младший Граймс чуть ли не ноет, когда нюхает ладонь. София же делает надрез на брюшке, повторяя за Брут, которая молчаливого замедлилась, показывая ей процесс потрошения. Девочки прижимаются к друг другу боками, чтобы было удобнее наблюдать за руками соседки. Шейн и Кэрол, сидящие напротив, многозначительно переглядывается. Уголки губ у обоих подрагивают, и это далеко не из-за одного только переменчивого настроения Карла.

***

Брут перечитывает один из своих комиксов, сидя на водительском кресле, когда Андреа вваливается в трейлер, начиная выискивать что-то на каждом углу. Так что приходится отложить убийство времени ради того кипиша, который устраивает женщина. Дейл входит буквально через пару секунд после, очевидно заслышав весь создаваемый ею грохот. Винтовка не висит привычно на плече, а устроилась корпусом на ладони. И глаза у старика так расширяются из-за бардака, что Брут не сдерживается и беззвучно посмеивается. — Упаковочная бумага, цветные салфетки, что-нибудь? — Сходу выдаёт ему Андреа. Когда Дейл не отвечает всего за секунду молчания, пока ставит «реммингтон» у стола, она продолжает, не затыкаясь ради ответов: — Серьёзно? Как ты вообще без этого обходишься? Брут закатывает глаза. Что за обострение ближе к вечеру? «Это ведь такие незаменимые вещи в наше-то время.» — Если бы мне сообщили о грядущем конце света, я бы непременно запасся. Девочка издаёт постыдный звук, нечто среднее, между включением душевого шланга и вождением камнем по асфальту. Она быстро отворачивается, захлопывая предательский рот рукой, но поздно. Взрослые обращаю на неё внимание. И хоть не смеются, но тоже выглядят повеселевшими. — У Эми завтра день рождения. — Андреа достаёт из кармана штанов ту самую голубую коробочку, открывая, чтобы показать Дейлу. «Ой, вот оно что.» — Думает девочка. Старик надевает очки, бережно поднимая голубой бархат и украшение поближе. — Я отмечала дни в календаре, чтобы не ошибиться. Нашли коробочку ещё в Атланте, но она растрепалась, потому что мне приходится носить всё с собой. Хочу запаковать, чтобы она не испортилась ещё больше. Брут опирается на спинку кресла подбородком, едва улавливая их эмоции, потому что Дейл закрывает обзор на Андреа и сам стоит спиной к ней. — Да и нельзя дарить подарки, не упаковав их как следует. — Женщина качает головой и это всё, что получается разглядеть. Дейл легко смеётся, отдавая подарок обратно в руки блондинки и покровительственно укладывая свою ладонь сверху. Бабушка Брут тоже иногда так делала, хотя очень редко не сопровождала это ворчанием или оскорблениями. — Дыши глубже. Уверен, мы с мисс сможем подыскать что-то подходящее. Девочка застыла, когда старик повернулся к ней. Но быстро вскочила с места, кивая как болванчик и подходя к ним. Перерыть ящики оказалось не такой простой задачей, как ей казалось. Но они нашли приятные на ощупь ярко-розовые салфетки. С голубой коробочкой вышло симпатичное сочетание.

***

Почти на закате, но пока солнце ещё было достаточно ярким, Брут снова уселась на ступеньках трейлера, работая ножом по дереву. Тончайшие щепки летели ей под ноги, пока у фигурки постепенно прорисовывалось человеческое лицо. Кривоватое, но выходившее намного лучше, чем она ожидала. Шейн, в компании Карла, пошёл проверить Джима. Остальные суетились у костра, расставляя стулья и ящики, на которых можно было присесть, пока Моралес демонстрировал свою работу последних часов. Камни поднимались неплотной стеной по кругу, служа неплохим ограждением для пламени. Будь это постоянный лагерь, Брут бы его поддержала. Но с каждым днём здесь становилось всё понятнее, что они не задержаться дольше, чем на неделю-другую. Отсрочка для диковатой местности заканчивалась с каждым человеком и животным, съеденным в городе. Её беспокоило, что Рик и его ребята до сих пор не вернулись. Им нужно было просто забрать сумку и инструменты… Может, поискать немного припасов сверху… Но убить на это целый день, когда Атланта прекрасно виднелась в едва ли двух милях от каньона? Что-то у них было не так. Оставалось только надеяться, что никто из парней не пострадал. Рядом с ней некто опирается на металлическую стену. Брут настороженно замирает, но возвращается к резьбе, как только видит байкерские ботинки и тень от сигаретного дыма. — Что, устала наконец от этих шумных городских ублюдков, рыжик? Она несогласно качнула головой. Мерл рассмеялся, но закашлялся под конец из-за сигареты. — Многословна, как всегда. — Мужчина сделал ещё одну затяжку. — Хочешь проехаться с нами, когда Дарлина вернётся? В смысле, итак понятно, что эти пижоны скоро передохнут. — Он фыркнул. — Но ты выглядишь как тот, кто знает что значит выживать. Мы могли бы тебя подбросить, когда будем уезжать… Хотя, конечно, наши дружелюбные полицейские будут против. Брут вскинула на него прищуренный взгляд. Легко было догадаться, что Диксоны скоро свалят. Но её настораживало каждое его слово. Будто в этом всём скрывалось саркастическое второе дно. —… Да-а-а, верно. Ты же как утёнок бегаешь за нашим мистером-почешу-ка-кулаки. Он, должно быть, очень расстроится, потеряв единственного поклонника. Особенно после того, как жёнушка Рика перестала полировать его член. Брут практически задохнулась от этого заявления. Стыдливо опустив голову обратно к земле, она неосознанно приподняла плечи. Ладони с ножом и деревянной поделкой в них, теперь безвольно свисали с колен. Это было не её дело. И всё же вскрытая чужая тайна заставила девочку почувствовать желание вылезти из своей же шкуры. — Конечно, компания двух здоровых парней намного страшнее всей этой лживой шушеры. Я понимаю, нет, понимаю. Всё ещё не такой тупица, как все думают, а? Но будем и дальше честными… Придурок Эдди? Лишь начало. Наш дорогой Джимми? Пиздец какой неприятный чувак, да? Ты заметила в чём на самом деле он проболтался, о, я видел и это. Шейн и Лори? Чёрт, неприятно, но с этим ещё можно было жить в качестве единственной проблемы. — Мерл хрюкнул, гнусно ухмыляясь. — Дела согласия решаются легче, ага-ага. А симпатяжки-блонди? М-м-м, ставлю, кто-то из них помрёт в ближайшее время. Потом мамули с сопляками… Старик, Дейл, наверняка, будет следующим в очереди. Диксон заржал, заставляя Брут сжать кулаки поверх резьбы рукояти и фигурки. — Думаешь, хочешь смотреть на это всё? Или всё же свалишь до того, как кто-то подожжёт эту дерьмовую кучу? Мужчина замолчал. Брут посмотрела на людей в лагере, по-прежнему не обращавших на их разговор внимания. И выдохнула. Мерл преподносил обычный человеческий фактор в качестве смертельных пороков. Может, в отличие от остальных, он никогда не притворялся в том, кем является. Но это не делало его лучше них. Девочка посмотрела на него, перехватив нож в кулаке лезвием вниз. И тихо зашипела: — Я думаю, что это ты сдохнешь первым. Когда твоему брату надоест терпеть твою уёбищьную рожу, тошнотворный голос и издевательства… он возьмёт и уйдёт. Единственный, кто готов был беспрекословно прикрывать твою спину. Тогда они до тебя и доберутся. Вроде толпы в Атланте. — Она оскалилась, глядя, как с каждым словом удивление Диксона сменяется всё большей яростью. — Не останется готовых вступиться за конченого старого мудака. Перед мёртвыми или перед живыми. Ублюдки, желающие зла всем, кроме себя, всегда заканчиваются первыми, если недостаточно хорошо играют роли. А ты тупца в этом вопросе. Мерл молчит долгую минуту, пока докуривает. Свободная рука мужчины сжимает бедренную кость до побеления пальцев. Брут следит за ним, в этот раз пытаясь быть готовой и рисуя в мыслях планы отступления к Шейну. Моралес ни за что не полезет драться с Диксоном за неё. Напади тот на его семью, были бы шансы. Но нет. Шейн уже побил Эда. Она видела на что полицейский способен. Чёрт, наверное, в честном бою она бы так не ставила против Мерла даже на Рика, как ставила на Уолша. Но Диксон её удивляет. Просто бросает оставшийся дымящийся окурок на землю, у её ботинок, отталкиваясь от стены. — Говорящая всё-таки, сука. — Он хмыкает, без особых эмоций. — Надеюсь ты не откроешь свой тупой рот больше никогда. Он устремляется к тропе между деревьями. От того насколько злобно Диксон топает, под его ботинками каждый раз поднимается пыль. Брут фыркает, наступая собственной пяткой на дымящийся клочок фильтра, втаптывая тот в землю. Когда она поднимает глаза, Шейн смотрит прямо на неё с другого конца поляны и приподнимает бровь, когда понимает, что Диксон идёт с её стороны. Девочка пожимает плечами, возвращая внимание к фигурке. Руки дрожат, когда она принимается вырезать чешую. Джим выходит к остальным, больше не связанный верёвкой.

***

— Передай, пожалуйста, рыбу. — Держи. — Боже, ну и вкуснятина. Брут слушает чужие оды пище и общипывает белую мякоть с костей, в который раз за вечер сетуя, что это речная рыба, а не морская. Ковырять мелкие косточки было жутко нудно, но и подавиться не хотелось. Даже если проглотить такую штуку и не оцарапать пищевод, это всё равно будет очень неприятно. Но рыба оставалась вкусной, да, люди были правы. — Мне этого не хватало. Девочка подозрительно скосила глаза на Джима, сидящего как ни в чём не бывало на одном из бревен. Костёр, в один миг согревал, до самых костей, а в другой казался слишком слабым. Так и её чувства к механику скользили от тихой злобы, до жалости и обратно, растекаясь по сердцу странной нефтяной лужей. — Я должен кое-что спросить, друг. — Подал голос Моралес, указывая на Дейла. — Это просто сводит меня с ума. Брут отставила тарелку, полную костей, хватая одно из грязных полотенец, чтобы вытереть руки. — Что? — Эти часы. Кепка чуть не падает с колен девочки, но перед тем, как она кидается ловить ту ещё грязными рукам, Шейн усмехается, перехватывая вещь, и натягивая ей на голову козырьком назад. Брут улыбается полицейскому, но тут же отворачивается к разгорающегося диалогу, чтобы он не видел как резко радость покидает её лицо. Мерл знал, что делал. Теперь каждый взгляд и жест Уолша напоминал ей о грязи, которую тот разнёс. И заставлял вспоминать об их с Лори возможной связи на каждом шагу. — А что с ними? — Переспросил слегка пьяный старик. — Я каждый день, в одно и то же время вижу как ты их переводишь, будто сам заведённый. Андреа согласно кивает на каждое слово. — Мне тоже было интересно. — Смеётся Жаки. — Что-то я не улавливаю. — Если я не ошибаюсь, кажется, наступил конец света. — Говорит она ему. — Ну или, по крайней мере, мир разваливается всерьёз и надолго. Брут фыркает, утирая нос цветастым рукавом рубашки. Вот уж мисс проницательность. — Но ты каждый день переводишь эти дурацкие часы. — Указывает на него Моралес косточкой от рыбы. — Время… Помогает вести счёт, разве нет? Дням, по крайней мере. Ты не согласна, Андреа? Поддержи меня. Андреа, выпившая где-то три бутылки пива до этого, вряд-ли бы смогла поддержать даже себя в тот момент. Так что она просто скорчила смешное лицо, широко выпучив глаза, и покачала головой, отпивая ещё алкоголя. Дейл неуверенно постучал себя по бедру. — Мне нравится… Нравится то, что отец сказал сыну, когда дарил ему часы, которые передавались через поколения. Брут поправила браслет на руке так, чтобы он скрылся чуть выше под рубашкой, и сцепила руки в замок, уперев локти в колени. Снова начинались байки у костра. Первые она пропустила, потому что не любила быть героем истории, но эти она пропускать была не намерена. — Он сказал: «Дарю тебе сию гробницу всех надежд и устремлений; не лишено мучительной вероятности, что ты будешь пользоваться этими часами, постигая общечеловеческий опыт, сведённый к нелепости, что удовлетворит твои собственные нужды столь же мало, как нужды твоих деда и прадеда. Дарю не с тем, чтобы ты хранил время, а чтобы ты хоть иногда забывал о нём на миг-другой и не тратил весь свой пыл, тщась подчинить его себе. Ибо победить не дано человеку. Даже сразиться не дано.» Сердце Брут замёрзло вместе с телом, когда она немного отодвинулась от костра. Дейл не сделал ничего плохого. Но всё равно причинил боль. Как часто будут другие люди напоминать ей тех, кого она знала раньше? Книга, откуда он взял эти строки… Бабушка читала ей свои любимые романы вечерами, у камина и телевизору никогда было не сравнится с этим в интересе. Эти слова были в одном из них. Казалось, если она напряжёт разум ещё немножко, то вспомнит как книга называлась. Но Брут не хочет. Пока. Все у костра улыбаются, иногда понимающе, иногда просто печально. Она теребит рукава рубашки, вспомнив ещё кое-что. Что-то, что не причиняет ей ту же боль, что и воспоминания об оставшейся позади бабушкиной библиотеке. — «Это часть нашей человечности… Наших воспоминаний. Время, которое мы прожили. И… и память, как именно это сделали». Брут поднимает взгляд на Дейла со всей своей неуверенностью. Стараясь не замечать, как все у костра теперь пялятся на неё, силясь расслышать получше хриплый голос. Старик всё ещё улыбается, когда она настигает его глаза своими. Так что у неё хватает сил закончить, несмотря на дрожь в руках и слабость сердца: — Это то, что сказала мне мама, когда… Когда я спросила, почему она проверяет время так часто. — Девочка нахмурилась. — Если время больше не имеет веса — значит ты мёртв. Молчание затягивается, пока она смотрит на пламя костра, продолжая выкручивать ткань рубашки то в одну, то в другую сторону. — Думаю… Мы с твоей мамой оба правы. — Шепчет Дейл. — Время не может совсем не иметь для нас веса. В конце концов, что до, что после людской жизни остаётся неизменным только его течение. Но также нам иногда стоит забыть о его беге… иначе мы всю жизнь прождём, когда же время у нас выйдет. — Вы такие странные… Мы же не давали пиво малышке, да? С ним-то всё ясно. — Эми лениво тыкает пальцем в старика, вызывая волну смеха. Она и сама достаточно пьяна. — Это не я. Это Фолкнер. — Машет на неё рукой Дейл. — Уильям Фолкнер. Моё вольное изложение… и ещё немного философских воспоминаний нашей чрезвычайно умной мисс Бутчер. — Под конец он указывает обеими ладонями на рыженькую девочку, снова провоцируя людей на смешки. Брут тоже улыбается, но ненадолго, только когда Эми покачивается на месте, пытаясь попасть вилкой с куском рыбы в рот. Она подумывала не отойти ли в туалет, но пока что предпочла подождать, не чувствуя такого уж давления. И тут Эми снова пошевелилась, вставая с места. — Ты куда? — Притормозила её сестра. — Писать хочу. Боже, тут ничего не утаишь. Шейн, нахмурился когда Брут тоже поднялась, подскакивая к младшей из блондинок. — А ты куда? — Да ладно, офицер, вы не настолько пьяны, чтобы не понять. — Смеётся Лори. — Господи, видимо настолько… — Фыркает мужчина, стыдливо проводя рукой по лицу. Он справляется с этим достаточно быстро, чтобы пошутить уходящим в след: — Не устраивайте в кабинке группу поддержки! — И не надейся! — Кричит не оборачиваясь Эми. — Мы будем мочится, держась за ручки, как все порядочные подружки! Вокруг костра поднимается хохот. Дуэт из рыжей и блондинки не остаются в стороне, поэтому девушке постарше приходится опереться на плечо Брут, в попытке не сбиться с пути.

***

Брут спокойно прикрывает за ними дверь в трейлер, провожая свою спутницу прямо до кабинки, чтобы та не наставила себе синяков об углы. — Ты не видишь нигде туалетной бумаги? — Высовывается из кабинки Эми. Девочка спокойно открывает один из шкафчиков, доставая оттуда рулон и кидая в неё. Бумага падает на пол, потому что чьи-то рефлексы хромают после пива. — Спасибо. — Фыркает девушка, поднимая подачку. Именно в этот момент дверь «виннебаго» издаёт щелчок, будто кто-то врезался в неё, захлопывая окончательно. Эми и Брут замирают. — Андреа? — Неуверенно зовёт младшая из сестёр. — Жаки? В ответ по двери проносится только ещё один удар. Они переглядываются, а Эми совершенно забывает про свою затею с туалетом, настороженно ставя бумагу на пол кабинки и выходя оттуда. Брут же крадётся к маленькому окошку на входе, перед этим обернувшись к блондинке и прижав палец к губам. Та понятливо кивает, практически трезвея на глазах от испуга. Когда они оказываются у иллюминатора двери, об неё снова что-то бьётся. На этот раз оставляя отчётливый багровый след. Девушки переглядываются. Брут тянется к поясу, но не обнаруживает ножа. Её тоненькие пальцы сжимаются от досады. Она забыла его, воткнув в пень у костра, который они использовали вместо столика. Но обида на собственную глупость скоро забывается и ладонь касается корпуса «глока» через кобуру. С улицы раздаётся крик, совсем недалеко. Эми испуганно втягивает воздух, смотря на девочку огромными голубыми глазищами. Брут становится близко к двери, подтягиваясь на носочках к окошку и оценивая обстоятельства. Когда она кивает в пустоту и хватается за ручку, нежно опуская ту до упора, но не открывая, раздаются первые выстрелы. Свободная рука расчехляет пистолет из кобуры. И она бьёт в нижний угол ногой что есть мочи.

***

Дверь не валит ходячего из-за недостатка у неё сил, но отталкивает его, а затем почти захлопывается обратно, давая ей шанс распахнуть её с ноги ещё раз. Со второй попытки бродяга опрокидывается на спину. Брут простреливает ему голову с порога, без особых разбирательств. Даже в скудном свете луны видно облезлую кожу на лице и гораздо более тёмные глазные яблоки. — Андреа! — Тут же вскрикнула Эми, выскакивая следом. — Мама! — Карл! — Лори, пригнитесь! Люди бегают по поляне, вопя как резанные. На краю зрения кого-то валят на землю. Вспышки выстрелов слепят снова и снова, но Брут слышит знакомые стоны и погружается в то, что знает досконально… в охоту. Твари обходят трейлер по бокам, очевидно зайдя с той стороны леса, у которой нет дороги. Значит, они не были частью нападавшего стада, а пришли на шум посиделок у костра, просто присоединяясь не в то время. Она снимает двух слева от себя. Потом поворачивается к завизжавшей Эми, которую ухватила за футболку дохлячка, зашедшая справа, и выносит той мозги. Девушка оглядывается на неё, решив оставить попытки добраться до сестры и подбегая обратно. Вторым стреляющим оказывается, ожидаемо, Шейн. Несмотря на дробь, тот четко сносит ублюдков одного за другим. В отличие от Моралеса, долго целившегося, но выпустившего пулю в холостую. Но последний быстро закидывает винтовку на плечо, вместо этого берясь за биту. Хороший ход. Джим же изначально берётся за холодное оружие, но сражается им с уверенностью бейсболиста. Дейл тоже справляется, прикрывая Кэрол и Софию. Брут на миг отвлекается, чтобы завалить того ходячего, которого старик не заметил за спиной. Те, кому не очень повезло быть дальше, в лесной местности, в основном кричат от разрывающих их ногтей и зубов. Несмотря на вечернюю стычку, Брут задаётся вопросом в норме ли старший Диксон, которого они не видели после заката. — Мама! — Я рядом! Шейн, что делать?! Что нам делать?! — К трейлеру! Идите к девочкам, ну же! — Голосит полицейский. Брут сбивает нового ходячего у трейлера, потом целится в того, который идёт к Жаки сквозь деревья. Эми заскакивает внутрь машины на пару секунд, чтобы быстро вернуться с кухонным тесаком и встать за её спиной, прикрывая тыл. «Отлично.» — Думает девочка. — «Теперь можно сосредоточиться на одной стороне, пока не позовут.» Эми жмётся животом к её спине, пока до них не добирается Андреа, которую она быстро втягивает в объятия за Брут. Обе блондинки рыдают, пока девочка тратит ещё два патрона. «Восемь. Ещё восемь и я пустая, мать твою!» — Давайте! Ближе, держитесь вместе! — Кэрол! — Держитесь вместе! — Басит внушительная фигура. — Пробивайтесь туда, ну же! — Мы прямо за тобой! Брут оборачивается на ещё один голос, но уже поздно и она едва не застывает, глядя как очередной ходячий из леса хватает верещащую Жаки и вгрызается той в шею. Её помощь ранее… ни к чему не привела. Эми визжит, а Андреа только и делает, что повторяет бесконечное «Боже, что-делать? Я не знаю, что делать!». Девочка стреляет и Жаки падает, придавленная мёртвым бродягой. Её губы дрожат, но она не даёт истерике перекинуться на тело. Ещё три патрона уходит, чтобы расчистить чужой путь. Мерл выскакивает из-за палаток, размахивая ножом в одной руке и гаечным ключом в другой. Сложно удержаться от радости, даже если Диксон подонок, потому что первым делом тот кончает с ходячими, которые устремились на семью Моралеса. — Бегом, шавки! Двигай-двигай! Вы, что, нахуй, не слышали офицера?! К трейлеру блять! — Бегом к кемперу! Скорее! — Шейн! Шейн! — Будь за мной! Моралес, сюда! — Отдай мою ёбаную пушку, идиот! — Бегом! Несмотря на все старания, девочка сама чуть не плачет, когда Шейну удаётся гуськом довести к ней и сёстрам женщин и их детей. Также становится намного легче, когда все четыре доступных стрелка выстраиваются в ряд. Диксон говнюк, но даже он сейчас не стал бы тратить патроны своего «винчестера» не для того дела. Дейл и Мерл видят подкрепление первыми, благодаря винтовкам, но Брут чуть не скулит от облегчения только заслышав командный голос Рика. — Пробивайтесь к трейлеру! Не медлить! Дробовик в руках Граймса такой мощности, что ходячих раскидывает, как чучела в ярмарочном тире. Остальные мужчины с ним обладают калибрами поменьше, но даже Гленн вносит вклад, несоизмеримый тому, на что были способны остальные люди в лагере. Они стреляют и стреляют, стреляют и стреляют. Раз-два, раз-два. Брут тратит последние патроны на прикрытие азиата и Ти-Дога, идущих позади. Мерл, очевидно, следит за задницей Дэрила. Дейл и Шейн продолжают держать оборону вблизи, когда Джим и Моралес не успевают и всё это начинает работать так слаженно, что получается заново поверить, будто они переживут ночь. Под конец Рик перекидывается на стрельбу из кольта, а младший Диксон тупо забивает одного из ходячих прикладом, едва морщась. — Карл! Сынок! Рик ловит рыдающего мальчика, падая на колени, как в первый день в лагере. Все отвлекаются на зрелище. Брут роняет пустой пистолет, тяжело дыша. Слёзы текут ручьём, хотя она не издаёт ни звука. Дрожь пробирается по ней с головы до пят, пока семьи обнимают друг друга. Даже Дэрил бросается к брату, обхватывая того рукам, а тот не сопротивляется, наоборот, отвечая взаимностью. Гленн практически кричит от ужаса, расхаживая из стороны в сторону, как загнанный зверь. — Ты была права... — Хрипит Мерл, отстраняя брата и смотря на Брут. Дэрил недоумевающее переводит взгляд с него на неё и обратно. — В одиночку не выживает даже сама ебучая матушка смерть… Девочка хватает воздух ртом, но будто всё ещё не дышит, когда рука Шейна опускается ей на плечо и разворачивает, дабы он мог её поднять, прижимая к груди. Громадная ладонь покрывает практически весь затылок Брут, когда она хватается за широкие плечи, впиваясь в ткань футболки. — Ты молодец… Молодец. — Приговаривает Уолш. — Всё закончилось, ты молодец. Он смотрит дикими глазами сначала на Диксонов, потом обводит взглядом остальных, под конец останавливаясь на Граймсах, кивая Рику. Тот кивает в ответ. — Больше мы не разделяемся. Всё кончилось, я тебя держу… держу тебя. Поляна, полная крови и боли, не выглядит как хорошее начало истории. Но таковым и является. Брут не может оторвать взгляда от разодранного тела Жаки, когда Шейн поворачивается к Джиму. Она смотрит мимо Дэрила, не обращая внимания на грустный взгляд младшего Диксона и дёрганного старшего. Глаза её стекленеют, а слёзы заканчиваются, вместе с напряжением в мышцах. — Теперь я вспомнил свой сон — вот, зачем я копал могилы. Из многолюдного лагеря осталась лишь горстка людей. И все они искали в друг друге ответ на один и тот же вопрос… «Что же нам делать?»