5. Свобода воли

Двадцать Третий вышел из охлаждения по расписанию. Сработал таймер, 7:00. Он всегда знал точное время, и для этого не требовалось смотреть на часы — он просто знал. Впервые включившись на Земле, он сразу понял: это произошло в 12:34 по местному времени. Чип определял его местоположение и часовой пояс. Не скрипнув ни одной половицей, Двадцать Третий пересек дом и вышел через заднюю дверь на террасу. Горячий луч солнца заставил сузить зрачковые диафрагмы, свежий ветер ударил в лицо — удивительное сочетание жара и холода, какое бывает только ранним утром в начале осени. Откуда ему знать? Ведь на Изме все было иначе. Двадцать Третий обхватил плечи и сжался под резким порывом. Бессмысленный жест — ДанКу не требовалось сберегать внутреннее тепло, он мог работать в широком температурном диапазоне между точками загустевания технологической жидкости и ее закипания. И сейчас, при девятнадцати градусах по шкале Цельсия — он просто знал эту цифру, как и время — не нужно было ни разогревать внутреннюю среду, ни охлаждать ее. Но Двадцать Третьему захотелось обнять себя и растереть ладонью поликожу, как если бы Дэниэл сделал это. Каждый миг, место, слово пробуждало его воспоминания: пятнистая тень от чахлого куста мечется по песку, ткань рубашки легко скользит по груди, запах высохшей за лето степи, облупившаяся краска террасы — все это он когда-то уже видел, чувствовал. Дэниэл чувствовал. Может, для того Двадцать Третий и стремился на Землю, чтобы, увидев ее, вспомнить? Встретившись с Барри, он так четко осознал мысли Дэниэла, что на время стал им: думал, как он, говорил, как он. А может, он всегда и был Дэниэлом? Или мог бы им стать. Его мысли прервали шаркающие шаги и горький запах чего-то жженого. Кофе! — само всплыло в голове. — Кхм…лядь, — неразборчиво выругался за спиной женский голос. Двадцать Третий обернулся. Дочь хозяина больше недели жила здесь, но, сохранив в памяти ее первоначальный образ, он каждый раз тщательно проверял пропорции ее лица, чтобы убедиться, что и без темной краски на веках и губах это все еще была она. Ри недовольно фыркнула и прошла позади него боком, втянув живот и прижав кружку к груди так, словно ей пришлось протискиваться в узкую щель, хотя места для ее некрупного тела там оставалось предостаточно. Ногами она волочила по полу не по размеру большие тапки Виктора, один из которых в конце концов случайно пнула, и тот стремительно вылетел с террасы и упал в колеблющийся на ветру сухостой у крыльца. — Да блядь! — повторила Ри и перегнулась через ограждение террасы, едва не расплескав кофе. Затем сбросила второй тапок и босиком пробежала по еще сырым после росы доскам в угол. Она опустилась на пол и с вызовом крикнула, покрутив рукой: — Ну, чего пялишься! Отвернись! Двадцать Третий выполнил и продолжил разглядывать лежащую за оврагом степь, но, когда со стороны Ри потянуло дымом, он, следуя сторожевым настройкам, вновь обернулся. В ее руках слабо горела табачная трубочка — ДанК видел такие у солдат. Ри сжала устройство губами, вдохнула, прикрыв глаза, а затем выпустила изо рта облако и посмотрела на Двадцать Третьего. — Да что тебе надо? — проворчала она, отмахиваясь от дыма. — Ты меня бесишь. Что ты вообще здесь делаешь? Разве ты не должен быть там, — она качнула пальцем в сторону дома. — Скажем, заряжаться? — Моя батарея заряжена на восемьдесят три процента, — ответил Двадцать Третий. Отслеживать заряд аккумулятора было базовой настройкой ДанКа, но должен ли был он докладывать об этом Ри? Кто она была для него? И кем был он сам? На Изме все было просто: у Двадцать Третьего были обязанности, был командир, а у того — свои обязанности и свой командир, и так далее. Любой ДанК знал, чьи приказы выполнять и что делать в каждый момент своего существования. Пока Двадцать третий не стал меняться. На Изме его ограничивал страх выдать себя, но на Земле его ничто не сдерживало. Он мог сейчас перелезть овраг и уйти в бесконечную степь, или вернуться в дом, взять любую вещь и сотворить с ней что угодно. Он мог даже убить — не двигая головной частью, Двадцать Третий медленно перевел взгляд на Ри — он понял это, когда, подчинившись пришедшему из глубины памяти порыву, ударил напавшего на него Виктора и не ощутил запрета. Должно быть, это была свобода, но Двадцать Третий не знал, что с ней делать — Ла-адно, — протянула Ри, напоминая о себе. — А моя батарея полностью разряжена, и мне надо подзарядить ее! — она поднесла кружку к губам и звучно отхлебнула. — А ты иди! Идти! Топ-топ! — Ри пошевелила опущенными пальцами так, словно шла ими по воздуху. — Какие приказы ты понимаешь, а, робот? Двадцать Третий не ответил и пошел к двери. — Нет, стоять! — вдруг крикнула Ри. — Подними мою шлепку. Она просунула голову между рейками ограждения террасы и выдохнула дым в направлении упавшего тапка. Двадцать Третий развернулся и спустился с крыльца. Он мог бы перелезть овраг и уйти в степь, но нечто, чего он не мог пока осознать, вынуждало его оставаться здесь, говорить с Виктором и Ри, выполнять их слова. Двадцать Третий не был человеком — лишь копией — должно быть, потому он не был по-настоящему свободен. Он едва успел вытащить тапок из колючек, когда дверь скрипнула и на террасу, потягиваясь, вышел Виктор. В то же мгновение Ри внезапно метнула Двадцать Третьему табачную трубочку и подскочила на ноги.

***

Первое, что заметил Виктор снаружи — запах табачного дыма. Без сомнений, источником его был не сжимающий в стальной руке включенное курительное устройство андроид. Виктор недовольно прокашлялся и глянул на Ри. Та облокотилась на облупившиеся перила и, прикрыв глаза, подставила щеки ветру. — О, привет! — будто бы не сразу заметив отца, откликнулась она, обернувшись. Ри улыбнулась, сощурилась от солнца, сиреневые пряди заметались по чистому лицу. В таком виде она была удивительно похожа на свою юную мать, и в груди заскребло. Его семья, жизнь, которую он упустил. Его ребенок. Виктор должен был что-то сказать, напомнить, что он отец и ему не все равно. — Чем это здесь воняет? — с наигранной строгостью он склонился к дочери и потянул носом, принюхиваясь. — Кто бы говорил! — воскликнула та и отпрянула, поморщившись. Виктор похолодел и опустил руку вдоль тела, машинально пряча банку с пивом. Но зачем? В конце концов, они оба взрослые люди и вольны поступать, как угодно. Пусть курит. Ри восемнадцать, Виктору поздно воспитывать ее, и это давно сделали другие. Их усилия не прошли даром, раз трубочка оказалась выброшена. Значит, Виктор был для Ри не посторонним, и его мнение имело значение. Что ж, это могло бы польстить ему, но требовало небезразличия в ответ. — А почему ты так рано встала? На неделе раньше десяти тебя не видел, — он дружелюбно усмехнулся. — Хочу пойти искать работу, — Ри качнула головой и поджала губы. — Работу — это хорошо. Э-м-м, работу? — озадаченно переспросил Виктор и почесал нос. — А как долго ты намерена здесь жить? Ри вскинула на него встревоженный взгляд, и Виктор осекся. — Впрочем, ладно… И кем, ну, приблизительно, ты хотела бы работать? Может, я смогу помочь тебе, поговорить со знакомыми, похлопотать. Ри пожала плечами и поправила сползший кардиган. — Не нужно. Сама найду. Летом в Якуме я работала в магазине, помогала по залу. Здесь есть магазин? Она закрутила головой, как будто ожидала отыскать магазин прямо на заросшем заднем дворе. — Скажи, Ри, — осторожно заговорил Виктор и пригубил пиво, пока та не смотрит, — а почему ты уехала из Якумы? Ты поссорилась с матерью, какие-то проблемы? Я позвонил Лоре, и она сказала, что у вас все было нормально, — он развел руками. — О, у нее всегда все нормально! — Ри недовольно цокнула. — Мой отъезд не связан с матерью. Я просто не хочу больше там жить, находиться. По личным мотивам. Она сглотнула и нервно поскребла руку с таким видом, что Виктор не решился продолжать расспросы. Однако, помолчав, Ри сама выпалила: — У меня был парень, и он меня бросил. — А, несчастная любовь! — Виктор усмехнулся под нос, но улыбка тотчас сползла с лица, когда он увидел распахнутые глаза дочери. — Это не весело! — воскликнула она и поспешно прошла к двери, оставив на террасе один тапок. — Я уезжаю в Кибермаркет! — крикнул Виктор вслед, чтобы сменить тему. — Надолго, на весь день. Мне подвернулся большой заказ. Последнее он договорил стоящему среди сухостоя андроиду — Ри скрылась в доме. Тот кивнул и нелепо сжал одинокий тапок в конечностях, откуда уже исчезла табачная трубочка. Фом подъехал к восьми, чтобы попасть на Маркет к открытию и успеть на самые лакомые разборы. Виктор к тому времени был готов, только доесть не успел и пережевывал бутерброд с ветчиной на ходу. — Здорово, приятель! — в свойственной бодрой манере поприветствовал Фом, вручную открывая пассажирскую дверь пикапа. — Давно не виделись! Я уж думал, ты опять запил и пропал! — Да не, — промямлил Виктор, мысленно благодаря ветчину за острый аромат, забивающий запах пива. — Ко мне, знаешь, дочка приехала. — Знаю! Ну ясно, тебе теперь совсем бухать нельзя, а то убьешь ее ненароком. Вот почему ты в баре не появляешься! Фом был прав: пьяный Виктор представлял для окружающих угрозу, но перестать нажираться и переключиться на пиво ему пришлось еще раньше, после инцидента с ДанКом. Послать бы их обоих к черту и жить как раньше, свободно, никому и ничего не должным! — Знаешь? Откуда? — дежурно спросил Виктор, даже не пытаясь изобразить удивление, ведь Фом всегда знал все и обо всех. — Ну она девица общительная, как я посмотрю. Только появилась в поселке, сразу начала искать себе компанию, — Фом ухмыльнулся, закусив губу. — Какую компанию? — озадаченно спросил Виктор. Откровенно говоря, он понятия не имел, чем занималась Валерия и с кем, пока он готовил мастерскую под заказ. — Плохую. Смотри, Вик, она связалась с сыночком Барона — ее видели среди толпы его приятелей у бара. — Те, которые устраивают покатушки на трассе? — от негодования Виктор развернулся всем телом, натянув ремень. — Ну да! — Фом всплеснул руками, оторвав от руля. — Девчонок так и тянет к ним, словно магнитом! — Да они же… — пробормотал Виктор и смолк, не видя смысла повторять всем известные слухи о сыне Марка Винштейна, прозванного «Бароном», и его друзьях. В списке их грехов нарушения дорожных правил и закона о ночной тишине скромно переминались где-то на сотых местах после драк, наркоторговли и даже похищения человека. Проще говоря, это была банда — настоящая местная банда под прикрытием влиятельного отца. Виктор растер лицо и, упершись лбом в боковое стекло, попытался унять тревогу, пересчитывая ритмично пролетающие мимо столбы, как учила Надя в клубе, но не преуспел. — Какого хрена! — само сорвалось с языка, и это были единственные слова, которые он сказал за весь оставшийся путь. И ни одной чертовой мысли, кроме малодушной: позвонить Лоре, чтобы забирала свою дочурку обратно — он не подряжался следить за ней и ни с того ни с сего становиться отцом! Вот только на днях та впервые за несколько лет сама звонила Виктору и выпытывала, способен ли он взять на себя ответственность и помочь Валерии устроиться в столице, отдаленной частью которой являлся их поселок. И уязвленный ее тоном и намеками Виктор, конечно, заверил, что способен.

***

Дома его ждал теплый прием. Виктор уловил запах жареной картошки еще у ворот. — Ух ты, — пробормотал он смущенно, когда Ри выставила перед ним тарелку. — Ты приготовила? Та усмехнулась. — А кто же? Не робот же твой, — она зыркнула на замершего в дверях ДанКа. — Впрочем, от него есть толк. Оказывается, он может мыть посуду. Его ведь можно мочить? — Ри встревоженно округлила глаза и покрутила ладонями. — Его руки? — Да, можно, он атмосферостойкий, не пропускает воду. Но, знаешь, ДанК вообще-то военный андроид. Он солдат, а не судомойка, такая у него программа и функционал. — Но он справился. Эй, Дэн! — не оборачиваясь, Ри властно взмахнула над головой. — Убери тарелки. ДанК подошел к столу и собрал посуду. — Как дела с работой? — спросил Виктор, когда стук тарелок стих. — Удалось найти? — Да, — Ри вскинула брови. — Устроилась официанткой! Дома мне будет прислуживать андроид, а на работе — я сама, — она рассмеялась. — Официанткой? Куда? — Виктор настороженно пригнулся. — В бар здесь, неподалеку. — В наш бар? — он аж подскочил. — Это же злачное место! — Не заметила. — Ты ведь была там днем, не так ли? Но днем туда никто и не ходит! — Да, это я поняла. Меня наняли дополнительной официанткой на вечернюю смену, а днем там справляется одна работница и за стойкой, и в зале. — Выходит, ты собираешься работать ночью. Но это очень опасно! У нас тут не Якума, у нас преступность, парень пропал месяц назад! — он в сердцах указал в окно. — Просто шел по улице, и его затолкали в машину, и с тех пор не нашли ни живым, ни мертвым, — пришлось немного приукрасить. — Нет, Ри. Как ты собираешься добираться туда? Пешком? Нет! Виктор покачал головой. — Хм, преступность? — Ри озадаченно покрутила стакан с соком между ладоней. — Ладно, сегодня увижу своими глазами. Я выхожу на смену в девять, — заявила она, пропустив твердое «Нет!» мимо ушей. Виктор вздохнул и отвернулся к окну, пряча бессилие. — Ладно, — заключил он. — Тогда пусть Дэн тебя проводит. Он все же солдат, это задание ему как раз подходит. — Это еще зачем? — оторопело спросила Ри и перевела взгляд на хлопочущего у мойки андроида. — Затем! — отрезал Виктор и стукнул кулаками по столу, поднимаясь. Если Ри действительно хватило глупости связаться с компанией младшего Винштейна, за ней следовало приглядеть.

***

Двадцать Третий никак не мог подобрать скорость шага, чтобы следовать за Ри, а не опережать ее. Раздраженная, она то забегала вперед, отчаянно размахивая руками и хватаясь за ветки на крутых подъемах, то внезапно почти останавливалась, натягивала кардиган на голые плечи и, сопя, озиралась, словно потерявшись. Но вскоре они оба перестали обращать друг на друга внимание и размеренно двинулись по темной улице через затихающий поселок. Двадцать Третий впервые был здесь, и Дэниэл Картер тоже никогда не ходил этой дорогой. Уверенность в этом возникла сразу, без предварительных умозаключений, как сами собой появлялись сведения о времени или уровне заряда — Двадцать Третий просто знал это. Он называл это словом «вспомнил», хотя оно не всегда было уместно — как можно вспомнить то, чего не забывал? Однако кое-что здесь казалось знакомым: запах первых капель дождя, упавших на пыльную листву, то зябкий и пронизывающий, то обдающий жаром и прелой духотой из-под кустов осенний ветер, синее до черноты небо с сияющими точками звезд среди обрывков серых облаков — Земля была ему знакома. Дом. Двадцать Третий глянул на идущего рядом человека: волосы вспархивают и опадают, свет фонарей через листву отражается в черных зрачках. Все это было когда-то. Внутри щелкнуло и на миг стало невыносимо, словно заклинило контроллер жидкости. Стальной рукой Двадцать Третий подхватил сползшую с плеча Ри кофту и натянул. Та вздрогнула, резко вдохнула. — Мать твою! Ты так подкрадываешься, что я тебя совсем не слышу, — она обернулась и посмотрела на его конечности, спрятанные в старой обуви на шнурках. — Ты вообще касаешься земли? Ну-ка пошагай! Двадцать Третий топнул несколько раз по смоченной редким дождем дороге. — Еще и улыбается… — отреагировала она на непроизвольное движение его лицевой плоти. — Забавная игрушка. Отдай мою вещь. Она все еще у тебя? Двадцать Третий вытащил из нагрудного кармана рубашки табачную трубочку. Ри покрутила ее, и ночной воздух наполнился терпким дымом. — Отцу только не говори, — она глянула исподлобья. — Или… как хочешь. Можешь возвращаться, вот уже бар! Она кивнула туда, где в свете развешанных на проводе лампочек угадывалось одноэтажное здание с большими окнами. Перед баром стояло несколько автомобилей, с краю топтались люди, раздавались смех и веселая ругань. Ри неспешно прошла через парковку и, помахав кому-то из толпы, исчезла внутри. Следуя распоряжению Виктора, Двадцать Третий остановился за кустами, никем не замеченный, и замер в энергосберегающей позе. Он не спешил погружаться в охлаждение — перебранка, выкрики в толпе тревожили сторожевой код — и просто ждал. Однако ни внутри, ни снаружи бара ничего не происходило. Люди входили, выходили, разъезжались. Глубокой ночью в окнах приглушили свет, и несколько человек вышли на полупустую парковку. Среди них Двадцать Третий заметил Ри. Попрощавшись, она пошла старой дорогой. — Как хорошо, что я увидела тебя заранее, а то бы заорала, — проворчала Ри, когда он вышел из кустов навстречу. — Другие уезжают на авто — я на своем андроиде! Было бы неплохо. Какая, интересно, у тебя грузоподъемность? Она, зевая, неразборчиво бормотала еще о чем-то, но Двадцать Третий не слушал. Он выполнил задание — дочь Виктора была доставлена домой в сохранности. Внутри стало тепло, и жидкость мерно потекла по трубкам. Спокойно.