Глава 3: Бредни Глупца

Глава 3:Бредни Глупца 129 год после завоевания Эйгона Джон Сноу Мир под волнами разительно отличался от голых холмов Драконьего Камня. Холодные объятия воды умиротворяли, а подводное царство сияло в танце солнечных лучей, пронзавших гладь сверху. Каменистое морское дно было усыпано зазубренными спиралями чёрного вулканического камня, среди которых колыхались заросли водорослей, развевавшихся, словно зелёные знамёна давно забытых королей. Между ними скользили угри, разглядывая его молочно-белыми глазами; их пасти, полные острых, как иглы, зубов, были приоткрыты, будто готовые сомкнуться в любой миг. В глубине мелькали странные рыбы с серебристо-чёрной чешуёй, а их зелёные глаза мерцали во мраке, словно фонари, зажжённые в бездне. Джон нахмурился, заметив кальмароподобное создание, тянувшее Длинный Коготь. Оно было серым, с оранжевыми концами щупалец. Будто издеваясь над ним, подводное чудовище замерло, обернулось и уставилось на Джона жёлтым глазом-бусиной, а затем, извиваясь, помахало ему двумя щупальцами — прежде чем скользнуть в расщелину между острыми, поросшими водорослями скалами. Погнаться за ним Джон не мог. Глубина становилась слишком велика, лёгкие жгло от нехватки воздуха, и ему пришлось всплыть. Наверху волны мягко качали его, пока он жадно глотал воздух. Ни следа от печально известной скверной погоды Узкого моря, о которой он столько слышал от Станниса. Казалось, суровый Драконий Камень принимал его так же ласково, как родители принимают любимого ребёнка. В последующие ныряния Джон взял с собой гарпун, но кальмар не показывался, а в расщелину пробраться было невозможно. И всё же, заметив блеск Длинного Когтя в глубине, он ощутил облегчение: раз меч здесь, значит, рано или поздно он его достанет. Устав от подводной охоты, он выбрался на берег, поднял утяжелённый турнирный меч и стал упражняться босиком на каменистом берегу, пока тёплый ветерок сушил его тело. На третий день Джон ощутил себя почти беззащитным с одними лишь кинжалами и отправился на Старый Хот купить тренировочный меч. Было что-то очищающее, почти катарсическое, в отработке форм здесь, наедине с самим собой. Без напряжения и давления стойки, замахи, парирования и выпады перетекали одна в другую с удивительной лёгкостью. Он мог закрыть глаза и вообразить перед собой Ледяного Ходока — с ледяным клинком и кристаллической бронёй, пытающегося пронзить его. Это был один из немногих противников, кто всё ещё мог бросить ему вызов. Были ещё король Станнис, сир Гарлан Тирелл, лорд Джон Ройс и многие другие рыцари, но воспоминания о них были смутны, далеки и искажены временем. Он никогда не сражался с ними так часто, как с этими бледными тенями прошлого. Когда усталость сделала даже взмах меча непосильным, Джон самоуничижительно усмехнулся. Пот ручьями стекал по телу, но в этом изнеможении было ощущение странной лёгкости. Кто бы мог подумать, что сражение с тенью памяти способно доставить столько радости? К счастью, маленькому пискуну всё это быстро наскучило, и он удалился. Иногда в небе над Эшкоувом мелькали худые силуэты Вермакса, Тираксеса и Арракса, но никогда — Сиракс или Караксеса. По словам Эйтана, Разбойный Принц и его жена предпочитали держаться другой стороны Драконьей Горы, ближе к крепости, что смотрела в сторону Дрифтмарка. Жизнь состоятельного рыбака текла так размеренно, как Джон и ожидал. Сначала Неттлз показалась ему немного пугливой, но со временем она с усердием и рвением принялась за свои обязанности под бдительным присмотром Эйтана, хотя садоводство явно не было её страстью. Серебряный Денис изредка навещал её, не уставая расхваливать достоинства своей дочери. — Почему бы вам не привезти её сюда, если она столь замечательна? — спросила однажды Неттлз. — Ах, моя маленькая Джейн не любит выходить из дому, — смущённо пробормотал он. — Ну, это заметно, — тихо усмехнулся Джон, так, чтобы никто не услышал. Потом поднял голос: — А что стало с нашими прославленными драконоборцами? Серебряный Денис фыркнул: — Конечно, мертвы. Они отправились на Драконью Гору, надеясь найти логово Пожирателей Скота да так и не вернулись. Будь убийство дракона столь простым делом, мы давно избавились бы от Каннибала и Овцекрада. Иначе Эйгон никогда бы не завоевал Семь Королевств. Где-то в глубине души Джон задавался вопросом, что бы случилось, если бы он потерпел неудачу — ведь чем могущественнее были всадники драконов, тем хуже они оказывались как правители. Если бы он сумел вспомнить двух хороших правителей за последнее столетие правления Таргариенов, то это были бы Висенья и, как ни странно, Мейгор. Джейхейрис и Алисанна лишь пожинали плоды множества проблем, которые их неутешный дядя уже решил — такие, как Воинствующая Вера и многочисленные восстания лордов. Он покачал головой. В грядущих боях у него не было «пса». Здесь на острове у него не было обязанностей и ни одна клятва верности его не связывала. Кровная связь существовала, но родственных уз — нет; названия Домов оставались прежними, а всё остальное — иное. Остальные жители деревни казались равнодушны к его присутствию. Возможно, потому что были заняты тяжёлым трудом, зарабатывая на жизнь и выплачивая непосильные налоги, установленные Рейнирой. Те, кто молоды, амбициозны, способны или красивы, перебрались в деревню у доков на западной стороне острова — в Дрифтмарк. Рыцарь, надзирающий за Эшкоувом, предпочитал проводить дни в цитадели Драконьего Камня, стараясь заполучить благосклонность принца и принцессы. Лишь пара воинов в сопровождении управляющего приходили дважды в год собирать подать. Путешественников здесь почти не бывало, особенно в окрестностях участка, который он считал своим: дом стоял в стороне от дороги, и к нему вела лишь едва заметная козья тропа. Это было идеально. Никто не приходил тревожить его. Здесь воцарялись мир и покой — те самые, которыми Джон больше никогда не надеялся насладиться. Джон проснулся от шума ссоры. — Не давай козам имён, девчонка, — послышался из-за двери хриплый голос Эйтана. — Почему бы и нет, старый болван? Разве Джон не назвал собаку Шегги? — Каждый хозяин вправе делать, что ему вздумается со своими животными. Да и, в отличие от собаки, мы в конце концов будем резать коз ради еды. Ты ведь не будешь плакать, если к ним привяжешься? Джон поднялся и потянулся, осторожно разминая каждую мышцу тела. Спор на кухне заставил его усмехнуться. Два дня назад он купил пять коз — коровы на Драконьем Камне были роскошью. Обычно три семьи делили одну дойную корову, а у Серебряного Дениса имелся единственный племенной бык, которого никто не собирался продавать. Куры и утки доставались куда легче, и Джон слышал их крики из курятников, поднимающиеся вместе с солнцем. Собака, о которой шла речь, — Шэгги, — была крошечной дворнягой, едва достающей ему до голени, помесью местной овчарки. Но в его памяти она отпечаталась мгновенно, и связь, будто меняющая его саму кожу, возникла сразу же, как только он почувствовал её присутствие. — Доброе утро, — поздоровался он, входя на кухню, где Эйтан и Неттлз жарили рыбу на огне. — Доброе утро, мастер Джон, — хором отозвались они. Неттлз взглянула на него многозначительно. Возможно, её раздражало, что прошлой ночью он вытолкал её из постели, когда она попыталась пробраться к нему. Джон ничего не имел против шлюх — или бывших шлюх, если уж на то пошло, — но это не значило, что он собирался с ними спать. Возможно, он и поддался бы искушению, если бы Неттлз не была столь уродлива и не сквернословила. Эйтан же, напротив, выглядел просто счастливым оттого, что не оставался один. Все трое ели молча. Древесина здесь считалась почти роскошью: большая часть острова была голой, а высокие деревья давно вырублены на строительство кораблей. На восточной стороне Драконьего Камня ещё росли кипарисы, падуб и искривлённая акация, но они находились под защитой Принцессы Драконьего Камня. Любого, кто осмеливался их срубить, вешали за браконьерство. Да-да, Рейнира не ограничивалась отсечением пальцев — браконьеров попросту отправляли на виселицу. Правда, запрет касался лишь стволов, годных для кораблестроения: ветви можно было рубить без всякого наказания. Это и было источником дров на этой стороне острова, вместе с плавником, который прибивало от Дрифтмарка и мыса Треснувший Коготь. Но хуже всего было то, что местные деревья не росли прямыми и высокими — они были непригодны для кораблей. Впрочем, даже если бы они были иными, какой был бы в них прок? Какой смысл в кораблях, если люди, которые должны управлять ими, едва могли свести концы с концами? Моряки в этом мало отличались от латников и рыцарей: на содержание каждого из них требовались налоги с пяти-десяти простых людей — чтобы прокормить и одеть их. Чем больше Джон узнавал о Рейнире, тем меньше она ему нравилась. Принцесса не могла управлять даже одним островом, а замахнулась на власть над Семью Королевствами. К счастью, зимы здесь были не слишком суровы, а уголь с Крюка Масси стоил дёшево: торговые суда приходили ежедневно, охотно обменивая свой товар на многочисленные руды, добываемые на западной стороне острова. Драконий Камень был бесплодным, но вовсе не бедным; иначе его жители давно бы либо покинули его, либо вымерли. Сегодня Джон взял удочку, привязал к поясу учебный меч и прикрепил ручку ведра к гарпуну. — Опять на рыбалку? — с оттенком сожаления спросил Эйтан. — Да. — Будь осторожен, хозяин, — настойчиво произнёс старик. — Я знаю, ты любишь рыбачить на каменистых берегах, но там скользко и опасно, даже если рыбы там в изобилии. Многие падали, ломали кости и умирали всего лишь из-за ведра рыбы. Безопаснее купить плот и заплатить лодочный налог… — Я рыбачу, чтобы успокоиться, Эйтан, — перебил его Джон. — Если поймаю — хорошо. Если нет — не беда. — Ты что, не собираешься снять с себя ничего, кроме брюк? — проворчала Неттлз, но взгляд её задержался на его обнажённом торсе. Возможно, её привлекли многочисленные боевые шрамы, заработанные Джоном, когда он возвёл Станниса на трон и сражался с Иными. А может, её внимание приковали семь рваных ран вокруг сердца — вечное напоминание о предательстве братьев по Ночному Дозору. — От всего этого уже становится душно, — протянул Джон. — Вы, южане, не умеете ценить тепло. Едва он вышел за порог, навстречу ему выскочил лохматый комок, едва доходивший до его лодыжек, и замахал крошечным хвостом. — Хочешь пойти со мной, да? Радостный лай подтвердил то, что Джон и так знал. Желание собаки следовать за ним, играть и быть рядом было столь ощутимо благодаря их связи, что он не мог его игнорировать. — Тогда идём, Шэгги. Так у него появился товарищ на целый день. Следующие два часа пёс провёл, обнюхивая и исследуя каждый клочок каменистого пляжа, осторожно уворачиваясь от ударов волн, будто вода могла его обжечь. Сегодня небо сияло чистотой, ветер был тёплым, а море спокойным. Нос у Шэгги подёргивался всякий раз, когда порыв приносил тонкий аромат духов. Он чувствовал себя таким безмятежным, что почти таял в этом покое. Даже ведро его медленно наполнялось удивительно богатым уловом. И вдруг Джон ощутил новое присутствие — словно отклик в глубине сознания. К нему приближались два незнакомых существа. Два пугливых, осторожных пеликана кружили над ним. Джон застыл, недвижимый, словно высеченный из камня, и по его знаку даже Шэгги устроился на берегу, настороженно следя за пернатыми пришельцами. Наконец птицы, поколебавшись, осторожно опустились на скалистый валун рядом с ним. Оба были величиной с собаку, но тощими, с жалким видом попрошаек: грязновато-белое оперение, а на спине тёмно-серые перья, сбившиеся клочьями. Вздохнув, он бросил одну из мелких рыбёшек, использованных в качестве наживки. Первая птица стремительно схватила добычу своим огромным жёлтым клювом. Вторая возмущённо взвизгнула и подплыла ближе. Удивлённый, Джон щёлкнул ещё одной рыбкой, и в тот миг в его разуме вспыхнули новые связи. Почему же здесь варговать было так легко? Он вспомнил, как в Речных землях три луны подряд пытался завоевать доверие ворона, но упрямая тварь принимала угощение и сразу же улетала. Может быть, у него просто не было того чувства привязанности к воронам и сорокопутам, какое неожиданно возникло к этим нелепым птицам. — Ты… Соляной Клюв, — Джон похлопал самца по голове с серыми перьями. — А тебя будут звать Шелли. Услышав имена, они с нетерпением затребовали ещё еды. Джон с сожалением отдал им одного из своих мелких лещей — тот был вдвое меньше самих птиц, — и они жадно вцепились в подёргивающуюся добычу. — Жадные засранцы, — пробормотал он, качая головой. Насытившись, пеликаны взмыли в воздух и полетели к гнезду. Но теперь ему не нужно было задирать голову, чтобы разглядеть их. Он осторожно коснулся их сознания — и перед ним раскрылся вид на остров с высоты птичьего полёта. Смотреть, было не на что: Драконий Камень сверху казался столь же унылым, как и снизу. Но сам полёт поражал воображение. Сверху все люди казались муравьями. Неудивительно, что варги связанные с пернатыми становились такими отрешёнными. Неудивительно, что владыки драконов смотрели на остальных свысока. Его губы дрогнули, когда он заметил глазами птиц незваного гостя. Натяжение лески вернуло его в собственное тело. Джон дёрнул снасть и вытащил ещё одну рыбу, бросив её в ведро. — Тебе не надоело подглядывать? — громко спросил он, не оборачиваясь. Его голос перекрыл плеск волн. Глазами Шэгги он видел, как девчонка юркнула за камыши на берегу. — Эй, ты там, за камышами! Или убирайся, или выходи и скажи что тебе надо. Она напряглась ещё сильнее, боясь даже пошевелиться. Где-то в глубине души Джон ощутил искушение вызвать пеликанов в своём сознании и приказать им прогнать её прочь, как ненужную обузу. Шэгги подошёл бы, но он всё ещё оставался слишком мал и труслив, прячась за его сапогами. Вздохнув, Джон поднялся со своего импровизированного сиденья на валуне, осторожно спрыгнул на каменистый пляж, бросил удочку и поднял турнирный меч. Его вес был знаком ему до боли, и потому Джон перехватил оружие обратным хватом, зажав рукоять между указательным и средним пальцами. Повернувшись всем телом привычным движением, он метнул меч вперёд. Раздавшийся вопль был пронзительным и совершенно недостойным. Из камышей выскочила краснолицая девушка с короткими седыми волосами и гневно ткнула в него пальцем. — Ты! Ты мог меня убить! — Мог, — вежливо согласился Джон. — Но не сделал этого. Мне не по душе, когда за мной следят. А ты уже во второй раз являешься наблюдать за мной. — Я не шпион! — прошипела она, и лицо её вспыхнуло ещё ярче. — Мне всё равно, даже если бы и была, — холодно бросил он. — Как я сказал: говори, что тебе нужно, или убирайся. — Вы, северяне, должны быть послушными и почтительными, а не грубыми, жестокими деревенщинами, как ты, — пробормотала она, опуская взгляд. — Шпионов на Севере вешают так же, как простых разбойников, — протянул Джон и шагнул вперёд. Она замерла, поняв, что её макушка едва достаёт ему до ключиц, а плечи у него вдвое шире её. Фыркнув, он легонько похлопал её по плечу, проходя мимо, и выдернул из грязи турнирный меч. — Мир опасен для маленьких девочек, что бродят одни. — Я не девчонка, — возразила она, и голос её стал заметно ниже. Джон усмехнулся, перекинул меч через правое плечо и склонился над незваной гостьей. — Едва ли ты сумеешь меня обмануть. У тебя нет голоса, как у мужчин и мальчиков. Плечи слишком узкие, а лицо слишком чистое и красивое, без единого шрама. Пальцы нежные, слишком мягкие, чтобы принадлежать мальчику. Ну, выкладывай. Что тебе от меня нужно? Наконец она перестала нервно ёрзать и моргнула, будто впервые осознав, что вокруг нет никого, кроме них двоих. Но взгляд её по-прежнему бесстыдно скользил по нему, словно по куску мяса, пока она не встряхнула головой, будто отгоняя собственные мысли. — А-а-а! Я просто ищу… — пробормотала она, замявшись и неловко почесав шею. — Что-то. Да. Я кое-что ищу. И ещё… как ты узнал, что я наблюдаю? Я ведь не издала ни звука. Шум волн должен был меня заглушить, а ты был дальше тридцати ярдов от меня. — Духи из Лисса, — спокойно признался Джон. — Я уловил их аромат на ветру ещё какое-то время назад. Ни один уважающий себя парень не станет ими пользоваться, заметь. — Ты что, пёс, что вынюхивает запахи за версту? — язвительно бросила она. Джон проигнорировал её тон и спросил только: — И что же делает такая благородная девица, как ты, так далеко от замка… да ещё без присмотра? — Я не сбегала из-под присмотра! — её громкий протест вызвал у него лишь тяжёлый вздох. — И я… я вовсе не дворянка… Джон фыркнул. — Верю каждому слову. Конечно, простолюдины запросто разгуливают в шёлковых одеждах, щедро поливая себя лисенийскими духами. Конечно, они не ходят с высоко задранным носом и не смотрят вокруг так, словно им принадлежит сам воздух. Слушай, девчонка, я видел достаточно знати, чтобы распознать её с первого взгляда. Я сражался рядом с ними, убивал их и вёл их в бой больше раз, чем могу вспомнить. От тебя так и несёт привилегиями. Даже по одному твоему движению видно, что тебя растили с серебряной ложкой во рту. — В глубине души Джон признал: он сам рос с такой же, несмотря на клеймо бастарда. — Меня зовут не «девчонка», — огрызнулась она, будто не слышала ничего из сказанного. — Я… э-э… Эла. — Убедительно, — хмыкнул Джон. — Когда лжёшь, не смотри себе под ноги, не дёргай пальцами и не отводи взгляд. Это слишком заметно. Если бы я рискнул предположить, сказал бы: ты дочь управляющего… или одна из фрейлин принцессы Рейниры. Может быть, даже дитя Разбойного Принца. — Он прищурился. — Тебе лучше вернуться в крепость С каждым следующим словом девушка всё больше съёживалась, а упоминание о Деймоне придало её виду лёгкую виноватость. Значит, дочь Разбойного Принца — хотя она выглядела значительно старше, чем он ожидал. Какой это был неприятный сюрприз. Джон покачал головой и обошёл ошеломлённую девушку. Но едва он собрался взобраться на свой любимый рыбацкий валун, её крик остановил его. — Подождите! — закричала она. — Вы видели Серого Призрака? — Рыбный вор неуловим, — не оборачиваясь, отозвался Джон; он запрыгнул на валун, сел на своё место и снова закинул удочку. К несчастью для него, Бейла — или, как она предпочитала, Эла — не уловила намёка и помчалась за ним. Ему и не нужно было чувствовать её рядом: её пыхтение и фырканье было слышно, как у старушки, взбирающейся по ступеням — типичная для южной знатьи манера. — Ты такая шумная, что распугаешь рыбу… Эла. — Ты слишком умён для рыбака с Севера, — проворчала Эла и плюхнулась рядом с бравадой, которой сама же и напугалась. Джон счёл это скорее глупостью, чем смелостью. — Я слышала, ты бастард, и только дворяне носят фамилию Сноу. Может, ты — из рода Мандерли из Белой Гавани? — Значит, ты обо мне расспрашивала, — усмехнулся он и повернулся к ней, наклонившись так, чтобы их глаза оказались на одном уровне. Она смотрела, не моргая. — Просто Сноу с Севера. А на Севере полно Сноу. — Может быть, зимой. — Летом на Севере тоже идёт снег. — Не может быть! — всплеснула она. Ему уже стало утомительно спорить с кем-то, кто выглядел на четырнадцать; шутка переставала быть забавной. — Я мог бы быть наёмником Эйгона, знаешь ли. — Мой брат слишком мал, и его карманных денег… — Она захлопнула рот, прикрыв его руками, а лицо её покраснело от стыда. — Другой Эйгон, Эла… или, может, мне стоит называть тебя Бейлой, — мрачно произнёс он, вручив ей лукавую улыбку. — Или я здесь по найму у Отто Хайтауэра. Может, я пришёл похитить тебя, отвезти к Деснице Короля, чтобы надавить на твоего отца… или, скажем так, выдать тебя замуж за одного из его внуков — разумеется, после того как смогу убедить короля. Она отпрянула с коротким вскриком, но, подавив вспыхнувшее негодование, осторожно шагнула вперёд снова. — Ты лжёшь! — заявила она громко, с большей уверенностью, чем ощущала в душе. — Ты просто хочешь меня прогнать. А это делает тебя плохим похитителем. — Проклятье, раскусила, — ухмыльнулся он. — Я не уйду, — Бейла вновь уселась рядом, сложив руки на коленях с вызывающей решимостью. — И потом, если ты решишь меня похитить, мой королевский дядя Визерис найдёт тебя и прикажет отрубить тебе голову! — Визерис, — хмыкнул Джон. Картина показалась ему настолько нелепой, что тихий смешок перерос в открытый, громкий смех. — Чему ты смеёшься? Над королём издеваешься? — в её голосе зазвенело возмущение. — Я расскажу отцу, и он вырвет тебе язык за дерзость! — Скоро у тебя появятся заботы куда серьёзнее, чем болтовня рыбака, — лениво заметил Джон, вскинув взгляд на безоблачное небо. — К тому же, я не боюсь Визериса. Он закроет глаза. Так же, как закрыл их, когда его дочь отдали за твоего отца. Так же, как закрывал на раздоры при дворе. Он всегда отворачивался от того, чего не хотел видеть, и затыкал уши, надеясь, что всё рассосётся само собой. — Он бы так не поступил! — упрямо возразила Бейла. — Ты всё выдумываешь! Ты ничего не знаешь! «Ты ничего не знаешь, Джон Сноу». Слова эхом отозвались в его голове. Лицо Игритт уже давно стёрлось из памяти, но он всё ещё помнил её улыбку — ослепительную, живую. — Возможно, и не знаю, — признал Джон и слегка качнул головой, отгоняя навязчивый призрак прошлого. — Что вообще может знать северный бастард? Может быть, двор вовсе не расколот, и это лишь плод моих безумных фантазий? Может, я только придумал, что Визерис отказывается назвать наследником собственного сына, хотя их у него трое? Или же я вообразил, что Рейнира вышла замуж за собственного дядю? — И что с того? — голос её дрогнул, но упорство не исчезло. — Слово короля закон! — О, милое южное дитя, — тяжело вздохнул Джон, — так и есть. Пока он жив. Но все смертны. Деймон Таргариен — именно тот человек, которого опасались видеть на Железном троне. Все стремились держать его подальше от короны, чтобы не возродился новый Мейегор, пусть даже ценой того, что королевство возглавит женщина. Но Рейнира всё равно вышла за него замуж. И разве с того времени наследная принцесса не была изгнана на Драконий Камень? Девять лет её не звали ко двору. — Откуда ты это знаешь? — прошептала Бейла, побледнев. — Этого не может быть! — Все, кто хотел знать, знали. Это никогда не было тайной, — равнодушно пожал плечами Джон. — Так что, Бейла, слово короля действительно закон. Но что, если его слова противоречат одно другому? Он не хотел видеть Деймона на троне, но теперь выходит, что тот будет сидеть рядом с Рейнирой. Что, если его указы противоречат самим законам Семи Королевств? — Я… не знаю, — прошептала она, вцепившись пальцами в колени. — Объясни мне! Не по годам развитое создание. В ней было что-то от Арьи, и, возможно, именно поэтому присутствие Бейлы причиняло Джону странную, почти болезненную тяжесть. — Каждый толкует слова и законы так, как ему выгоднее, — заметил он. — Вот, к примеру: это не Дорн. Здесь сыновья всегда идут прежде дочерей. А у Визериса Таргариена было трое сыновей. Когда на свет появился Эйгон, большинство лордов признало его новым наследным принцем. Это ведь не Дорн, и сам король так и не подтвердил право Рейниры на престол на официальной церемонии, подобной той, что устроили, провожая принца-отступника. Визерис оказался слепым глупцом, и в тот день, когда он умрёт, королевство захлебнётся в крови и сгорит в драконьем огне. — Этого не может быть! — возмутилась Бейла, надув щёки. — Ты просто издеваешься надо мной. — Виновен по всем пунктам, — легко согласился Джон. — Всего лишь бред безмозглого рыбака, что тронулся умом на солнце. — Он закрыл глаза, подставляя лицо тёплому ветерку. — Не принимай близко к сердцу, Бейла. Может, я ошибаюсь, и ничего такого не случится. А может, однажды придёт вечное лето, и земля больше никогда не узнает зимы. Я даже видел это во сне — и то был один из моих самых заветных снов. Джон замолчал и продолжил рыбачить. Время текло под мерный шум волн, разбивавшихся о камни. Эла вскоре заскучала от его молчания и оставила его в одиночестве. Джон покачал головой: зима приближалась, а с нею и война — и ни зима, ни война не бывают ни лёгкими, ни бескровными. В этом Бейла Таргариен скоро убедится сама. Опасная и раздражающая девчонка. Оставалось лишь надеяться, что дочь Деймона больше не станет тревожить его. А если и станет — развлекать её он точно не собирался. Часы текли. Ведро медленно наполнялось. Джон оставил дремавшего Шегги стеречь улов, скинул ботинки, ухватил гарпун и, сделав глубокий вдох, нырнул. Вода оказалась удивительно прозрачной — море было спокойно. Он уходил всё глубже, а затем выныривал, чтобы перевести дыхание, и снова нырял. Чутьё подсказывало ему держать внимание на каждом движении вокруг, хотя лёгкое покалывание в голове намекало: Шегги скучал по нему. Джон не был уверен, стоит ли приближаться к ярко-алым и розовым колючим рыбам. Он вспомнил слова Хоуленда Рида: чем ярче окраска у рептилий, тем они ядовитее. Вряд ли с рыбами дело обстояло иначе — проверять он не желал. И вдруг заметил кальмара. Тот плавал возле знакомой расщелины и, как прежде, будто любовно обнимал рукоять Длинного Когтя, осторожно избегая прикосновения к тёмному волнистому клинку. Не дав скользкому созданию опомниться и ускользнуть, Джон метнулся вперёд, пронзил его гарпуном — и тут же выругался, когда кальмар выпустил густое облако чёрных чернил. Десять минут спустя он вышел на берег, наполовину облепленный липкими чёрными чернилами, на вид как будто какой-нибудь житель Летнего острова, с Длинным Когтем в одной руке и скользким кальмароподобным созданием в другой. Он остановился, когда Шегги, оскалив зубы, с громким лаем попятился к подножию валуна. Пёс ощетинился на сероватый силуэт, жадно шарящий в ведре с рыбой. Силуэт был стройным, но в пять раз крупнее боевого коня. Чешуя его сверкала серым, как утренний туман, а гребень, рога и шипы были белыми, словно кора чардрева. Дракон замер, будто ощутив взгляд Джона. Жадная морда высунулась из ведра, и, когда серые глаза встретились с серебристо-голубыми, чешуйчатая голова склонилась набок. Джон почувствовал прикосновение чужого разума, но едва тот попытался пробиться ближе, дракон жалобно взвизгнул и вспорхнул в небо. Это оказалось ещё хлопотнее, чем Джон ожидал: вор не оставил ему ни единой рыбины. Что ж, теперь придётся голодать? Или же попробовать съесть кальмара? Джон поднял склизкое тело — и в его памяти сразу всплыли другие, куда более человечные кальмары. «Съесть врага, — подумал он. — Вот уж подходящая расплата». По крайней мере, Длинный Коготь встретил его знакомой тёмной рябью. Валирийская сталь легко оттолкнула липкие чернила, словно то была всего лишь водой. Джон улыбнулся. Меч он использовать не собирался, скоро он вернётся в ножны: убивать людей — удел воина, а не рыбака. И всё же одно лишь его присутствие приносило утешение. Всё снова стало на свои места, даже если сам мир оставался исковерканным и ложным. ***** Бейла От долгой ходьбы у неё начали ныть ноги. Приходилось много идти пешком, а езда на её кобылке по кличке Грассчейзер лишь немного облегчала путь. Стражники у ворот насторожились, завидев её, но не осмелились задержать и с поклоном пропустили внутрь. Как она и предполагала, её исчезновение не осталось незамеченным. — Леди Бейла, ваш отец примет вас в зале для аудиенций у Каменного Барабана, — приветствовал её с добродушной улыбкой сир Роберт Куинс. Старый и тучный рыцарь, он всегда оставался приветливым и жизнерадостным, и потому был одним из её любимцев на Драконьем Камне. Травоеда отвели конюху, а один из управляющих проводил её к Барабанной башне, где Деймон Таргариен ждал в своей личной зале для аудиенций. Он и сам был словно меч — высокий, худой и мускулистый. Лицо его всегда оставалось гладко выбритым, длинные серебристые пряди собирались сзади, но с каждой встречей они казались всё более тусклыми. Взгляд же отца оставался прежним — острым и проницательным, хотя у глаз и под подбородком уже проступали морщины. — Бейла, я же говорил тебе не убегать от своей няньки, — проворчал он, как показалось, раздражённо. Впрочем, он почти всегда выглядел раздражённым после разговоров с тётей Рейнирой в Чертоге Расписного Стола. — Извини. Я больше не буду, — дерзко отозвалась она. Отец лишь тяжело вздохнул, стоя у окна. Бейла, немного поколебавшись, осмелилась продолжить: — Кепа, что случится, если дядя Визерис умрёт? — Рейнира, разумеется, станет королевой, — ответил он без тени сомнения. Бейла облегчённо выдохнула. Значит, загадочный северянин попросту морочил ей голову, строя из себя всезнайку. — А что навело тебя на такие мысли, юная леди? Деймон скрестил руки на груди и внимательно посмотрел на дочь. — Ничего… просто так подумалось, — смущённо произнесла она. Её раздражала собственная слабость: хотелось всё рассказать отцу, но доносить на какого-то ленивого рыбака казалось мелочным. Нет, в следующий раз она выскажет ему всё сама! — Не думай, что я забыл, что ты сбежала, Бейла, — голос отца вдруг стал суровее. — Ты уже не раз обещала, что этого больше не повторится, и всё же убегала снова и снова. Тебе хотя бы следовало взять с собой Лунную Плясуню. — Но ты сам говорил, что она ещё слишком мала для полётов! — Скоро, очень скоро, — Деймон ласково взъерошил её короткие волосы. — Я уже приготовил для тебя настоящее седло к пятнадцатым именинам. Ты почти взрослая женщина. — Но до них ещё полмесяца! — запротестовала она по-детски, за что получила ещё одну взъерошенную макушку. Немного помолчав и решив, что отец уже забыл о её проступке, Бейла решилась на новый осторожный вопрос: — Отец, а дядя Визерис… разве он не закрывает глаза на дела королевства? — Когда это ему выгодно, — губы Деймона презрительно скривились, а взгляд стал холодным. — В том вина Хайтауэра. Он давно шепчет Визерису яд на ухо, причиняя мне и твоему деду Корлису немало бед. Но тебе не стоит слишком беспокоиться об этом. — Тогда, может, найдёшь мне настоящего защитника, отец, если уж так за меня тревожишься? — сказала Бейла с озорной улыбкой. — Старина Пейт слишком стар для роли моего верного щита. Он задыхается уже на подъёме на лестнице, не говоря о том, чтобы сопровождать меня он не может за мной поспевать! Лицо её отца омрачилось при упоминании верных мечей. Оно всегда мрачнело, стоило только затронуть эту тему. — Абсолютно нет. Верным мечам нельзя доверять рядом с юными красавицами. — Но разве рыцари не дают клятв? — Их клятвы — не стоят и медяка, — усмехнулся Деймон и закашлялся, а Бейла едва удержалась от смеха. В присутствии детей он редко позволял себе грубые слова, но иной раз она слышала их во дворе во время тренировок. — Ты сегодня наказана, Бейла. Ступай в свои покои. Она подчинилась, хотя и не чувствовала настоящего страха перед наказанием: отец никогда не имел сердца довести угрозу до конца, какими бы суровыми ни были его слова. И всё же смущение жгло её сильнее, чем досада. Бейла умела различать ложь и притворство, но тот человек… как же его звали? В деревне его называли Джон Сноу. Он был словно незыблемая ледяная глыба. Даже в смехе его взгляд оставался холодным, настороженным и отстранённым, а слова — мягкими и легкомысленными, словно морской бриз. Казалось, что даже если бы Драконья Гора взорвалась у него за спиной, он не дрогнул бы. Говорил ли он правду, или всё это были лишь выдумки? Аргх, и почему Сноу всё время щеголяет полуголым? Ещё хуже было то, что лицо его, несмотря на шрамы — а может, именно благодаря им, — оставалось красивым. Трудно было думать о нём дурно. Его густые тёмные волосы, мягкие и шелковистые, пробуждали зависть — особенно у неё, чьи собственные волосы требовали стольких усилий и никогда не слушались. Не то чтобы она впервые видела обнажённого мужчину. Джейса, Джоффа и Люса она не раз заставала за купанием. Но их юные тела ещё не обрели мужскую силу, да и шрамов на них не было. Бейла резко покачала головой, пытаясь прогнать образ, запечатлевшийся в её воображении. Проклятое бахвальство! Наконец она пересекла галерею, ведущую в Башню Морского Дракона, где находились покои её семьи. Бейла вовсе не спешила взрослеть — по крайней мере, не слишком быстро. Она знала: однажды её выдадут за Джейса. И это, конечно, не худшая судьба, но быть королевой, терпеть скучные пиры и бесконечное щебетание придворных дам ей совсем не хотелось. Всё это казалось хлопотным и утомительным — почти так же, как вышивание. Её сестра обожала иглу и пяльцы, а Бейла скучала до зевоты. Её пальцы терпеть не могли шитьё, и стежки всегда выходили кривыми. — Опять сбежала наружу? — раздался весёлый голос Джейса, вырвав её из раздумий. — Я думал, ты уже успела выбрать подарок для сестры. Её жених был лишь немного выше её ростом, с тонкими усиками и мягким персиковым пушком на подбородке, который скорее придавал ему забавный, чем мужественный вид. Он оставался крепким на фоне других мальчишек их возраста, но в целом выглядел вполне обычно — с каштановыми волосами и тёмно-карими глазами. — Да, но это не считается. У всех нас есть драконы, — возразила она. — У всех, кроме Рейны и Визериса. Я пыталась найти для них Серого Призрака. — Серый Призрак — всего лишь сказка, придумка простолюдинов для потехи. Не стоит слишком тревожиться о Рейне и Визе, — с мягкой улыбкой ответил её жених. — Их яйца вылупятся. Некуда торопиться, Бейла. Но они ждали так долго… с чего бы скорлупе расколоться именно сейчас? Она промолчала: поспорить об этом они уже успели и не раз. — Но Вермитор и Сереброкрылая отвергли их, — упрямо продолжила она. — Отец говорит, что если бы не Караксес, они бы сожрали Рейну. — Те драконы почти одичали. А твоя сестра слишком робка, чтобы осмелиться претендовать на Бронзового Гнева, — пожал плечами Джейс. — Легко тебе рассуждать, когда у тебя уже есть собственный дракон, — проворчала Бейла. — Отец всегда говорит: «Дракон — не конь, которого можно объездить и приручить, а связь, которую нужно беречь. Дракону нужен всадник так же, как всаднику нужен дракон». — Именно. А они пытались оседлать Вермитора, словно простую лошадь, не создав связи и не дав ему выбора, — усмехнулся Джейс. — Я изучал трактаты драконоводов: драконы — существа гордые и хитрые. Если они чувствуют в человеке хоть каплю слабости, пока связь ещё не установлена… — Ага, ага, избавь меня от лекций, — фыркнула Бейла. — Почему бы тебе не тренироваться во дворе, как Джофф и Люк? — Я как раз собирался, — спокойно ответил Джейс. — Но сперва у меня урок валирийского с матушкой. Увидимся за ужином, Бейла. Весело махнув рукой, он оставил её одну. Бейла подошла к широкому стеклянному окну, выходившему на тренировочную площадку, и стала наблюдать за своими кузенами. Те с хохотом размахивали мечами, яростно налетая то на манекены, то друг на друга. Вскоре к ним присоединился Джейс, в тёплой стёганой куртке, и игра разгорелась с ещё большим азартом, чем прежде. Чем громче звучал их смех, тем сильнее сжималось у неё сердце. Через несколько минут она постучала в дверь сестры и вошла в комнату. Рейна сидела у стола и возилась с чёрно-малиновой шалью, медленно выводя в ткани трёхглавого дракона Таргариенов. Её идеальная, женственная сестра обернулась, и, не произнеся ни слова, лишь скривила губы в тонкой усмешке, увидев выражение лица Бейлы. — Это несправедливо! — взорвалась Бейла. Рейна знала её слишком хорошо. Она сидела прямо, величественно, с длинными шёлковистыми волосами, собранными в одну толстую косу, которая затмевала короткую косу Бейлы. На ней было чистое платье без излишеств, а на лице играла сдержанная улыбка и сиял мягкий свет добрых глаз. Она была во всём безупречна. Настоящая леди. Идеальная королева, хотя помолвлен с Бейлой был Джейкейрис, а Рейне, самое большее, суждено было стать леди Дрифтмарка. — И тебе доброго дня, Бейла, — сказала её сестра с лёгкой усмешкой. — Что на этот раз оказалось несправедливым? — Я тоже хочу тренироваться с мечом! — горячо заявила Бейла. — Наверняка я смогла бы победить Джоффа! — Он младше и ниже тебя, — спокойно напомнила Рейна. — И ты знаешь, что принцесса Рейнира запретила нам брать в руки оружие. Для женщин это неприлично — так она говорит. Сражения — удел мужчин, а не будущей королевы и леди. Отец всегда её слушает. И никто в замке не посмеет ослушаться её воли. Бейла уже собиралась пожаловаться на несправедливость мира, но вовремя прикусила язык. Если никто в замке не решался её учить, то, возможно, за его стенами нашёлся бы тот, кто рискнул бы. Тот мужчина… он ведь держался с мечом довольно уверенно, не так ли? И вовсе не выглядел глупцом. Он сразу понял, кто она, и всё же ни титул, ни Дом Дракона не произвели на него ни малейшего впечатления, не внушили страха. Чтобы осмелиться на такое, нужно обладать редкой смелостью. У Бейлы закружилась голова от собственных мыслей. Она обязательно отыщет для сестры дракона и сама научится владеть мечом. И если этот упрямый северянин вздумает отказаться, она непременно пригрозит донести на него. Всё получится. Всё должно получиться! — Бейла, ты опять что-то задумала, — произнесла её сестра с усталым вздохом. — Не отрицай, это у тебя прямо на лице написано. — Просто подумала, Рей. Не будь такой врединой. Тебе тоже стоило бы иногда развлекаться, а не сидеть в четырёх стенах. — Да, — с лёгким смехом отозвалась Рейна. — Сад и впрямь великолепен. Цветы там не только красивы, но и свежи, будто сама весна коснулась их лепестков. Тебе стоит иногда ходить туда со мной. — Ску-у-у-чно! — протянула Бейла.