Глава 5: Бескрылая Дева

Глава 5: Бескрылая Дева 129 год после завоевания Эйгона Рейна Таргариен Надвигалась буря. Не буря с ветром, дождём и громом — нет, другая, та, что способна перевернуть всю её жизнь. Она чувствовала это интуитивно, всей душой. На первый взгляд всё оставалось спокойно, но Рейна знала: это лишь обманчивое затишье. Дом Дракона был расколот с самого их рождения — её и сестры, — и Рейна ясно ощущала, что примирение не наступит, как бы все ни твердили обратное. Её отец и мачеха, принцесса Рейнира, становились всё более напряжёнными с каждым днём, будто оба предчувствовали грядущие перемены. Атмосфера на Драконьем Камне сгущалась, и даже бабушка с дедом — Корлис и Рейнис — выглядели непривычно серьёзными, прибыв на именины внучек. Царственный дядя вместо привычного приглашения в Красный Замок прислал лишь письмо с добрыми пожеланиями и щедрыми дарами — тончайшим шёлком и драгоценностями. Однако письмо не было написано его рукой, а дары, какими бы роскошными они ни казались, не несли в себе тепла, которое когда-то исходило от дяди Визериса. Даже праздник в день именин оказался скромным: небольшое семейное торжество вместо пышного пира с размахом, какие отец устраивал прежде Бейла и Рейна были единственными из рода Таргариенов, кто оставался просто леди — не принцессами, не наследницами трона. Они стояли на самой окраине династии, и ни один из их родителей не был ни королём, ни прямым наследником Железного трона. Пусть их именины и не считались событием государственного масштаба, и даже половина лордов и рыцарей не сочла нужным прибыть, раньше их праздники всё же были радостнее и ярче. Но Рейна умела находить счастье в мелочах. Она танцевала с кузенами, со сводными братьями, даже с собственным отцом — пока ноги не отказались слушаться. Музыка была всё такой же весёлой и живой, и праздник длился до самого Часа Угря. А уже на следующее утро, когда последние следы веселья исчезли, Рейна ощутила, что их именины не смогли развеять тяжёлое уныние, нависшее над Драконьим Камнем. Даже бриллиантовая серьга из валирийской стали — подарок бабушки — не принесла ей радости. Причина должна была быть — Рейна не сомневалась в этом, — но и она, и Бейла, как обычно, оставались в неведении. Впрочем, они были не единственными: отец и мачеха тщательно хранили свои мысли, а даже Джейс и Люк, казалось, не знали больше сестёр. — Дела королевства — не ваше бремя, мои звёздочки, — всегда говорил Деймон Таргариен. Но Рейна умела наблюдать. Откинувшись в кресле, она присматривалась, вслушивалась — и постепенно сложила в уме довольно ясное представление о причинах тревоги. Вероятно, казна Драконьего Камня наконец опустела. Может быть, дядя Визерис и дедушка Корлис перестали посылать монеты принцессе Рейнире? Или очередная ссора с королевой — из-за чего-то столь ничтожного, как подарки? А может, за всем стоял лорд Отто Хайтауэр, человек, которого её отец не уставал проклинать? Впрочем, это не было бы впервые. Через несколько дней после празднования бабушка, принцесса Рейнис, как водилось, отвела внучек в сторонку. — Я хочу выйти замуж, бабушка, — простонала Бейла. — Мне уже пятнадцать! Сколько можно ждать? — Ещё хотя бы годик-другой, дорогая, — мягко ответила Рейнис. В свои пятьдесят пять лет она уже считалась старой женщиной, но оставалась по-прежнему прекрасной. Её лицо было худым, изрезанным морщинами, но не утратившим благородства, а в густых чёрных волосах серебрились пряди, придававшие ей особое достоинство. Старшая сестра надула щёки, не в силах скрыть раздражение. — Это слишком долго! — Терпение, — сказала Рейнис с лёгкой улыбкой. — Девушки, спешащие под венец, часто платят за это дорого. Королева Эмма познала это на себе. Она чуть прищурилась и продолжила: — Брак подобен стреле, выпущенной из лука: когда она сорвалась с тетивы, пути назад уже нет. Давать клятвы и исполнять их не следует в спешке. Я знаю, что для юной леди всё это кажется волнующим — пышные платья, пиры, титулы… Но замужество — не только радость и роскошь. Мужчины порой бывают упрямы, как ослы, и разумны, как мулы. Затем её проницательные, фиолетовые глаза остановились на Рейне. — А ты, маленькая Рей, тоже мечтаешь о супружеских радостях, как твоя сестра? — Отец говорит, что мы ещё не готовы, — дипломатично ответила Рейна. Рейнис тихо фыркнула. — Какая трогательная дочерняя преданность. Я знаю, девочки, этот холодный, сырой замок не по душе вам обеим, но ваш отец не позволит жить со мной на Дрифтмарке. Вам нужно научиться всему, что связано с домом Веларионов, ведь однажды вы станете его госпожами. Последние слова Рейнис прозвучали со стальным оттенком в голосе. Их бабушка и дед, казалось, избегали Джейса, Люка и Джоффри, а уж говорить о трёх братьях предпочитали как можно реже. Мысли лорда Корлиса невозможно было разгадать, но Рейнис всегда вела себя так, словно именно Рейна, а не её жених Люцерис, унаследует Дом Веларионов и станет владычицей Дрифтмарка. Это было лишь ещё одно проявление разлада в Доме Дракона — не столь великое, как вражда между так называемыми Чёрными и Зелёными, но всё же заметное. Все, от отца до мачехи, не раз предупреждали Рейну избегать своих кузенов — Эйгона, Эймонда и Дейрона — даже более строго, чем любых других мужчин. — Сыновьям Алисент Хайтауэр нельзя доверить даже собственную честь, не говоря уже о почтении к дамам, — повторяли ей отец и принцесса Рейнира. — Ну же, покажите бабушке, чему ты научилась в искусстве ведения дома, — сказала Рейнис, возвращая разговор на прежнюю тему. — И помни: ни Дрифтмарк, ни королевский двор в Королевской Гавани — не место для праздного безделья. После этого последовал ещё один мучительно долгий урок о придворных интригах, управлении финансами, ведении счётных книг, надзоре за слугами и воспитании фрейлин. В отличие от большинства знатных девиц, Рейна и Бейла получали образование не от септы, а от мейстера и гувернантки, которых выбрали для них Деймон и Рейнира. Но гувернантку вскоре уволили — ровно тогда, когда девочкам исполнилось по двенадцать, — и Рейна как раз начинала постигать тонкости хозяйства и счётного дела. Рейнис, недовольная таким положением, с тех пор время от времени брала на себя роль наставницы. — …иметь дело с торговцами — всегда испытание, — говорила она, — и далеко не всегда можно доверить это управляющему. Даже самый честный человек может поддаться жадности, если ему предоставить слишком большую власть… — Бабушка осеклась, заметив, что Бейла начала клевать носом. — Бейла! — Да, бабушка, я слышала это уже раз десять, — пробормотала сестра, зевая. — Все попытаются тебя обмануть и использовать, если им это позволишь. Может, займёмся чем-нибудь поинтереснее? — Соберись, — безжалостно приказала Рейнис. — Устала та голова, что носит корону, и твоя ноша будет тяжелее, чем ты думаешь. — Ещё есть время, — с вызывающей уверенностью ответила Баэла. — Дядя проживёт ещё много лет, мачехе всего тридцать один! Я всё равно не понимаю, зачем нам эти ужасно скучные уроки. Ты говоришь так, будто я сяду на Железный Трон, а Рейна будет править Дрифтмарком. Лицо Рейнис Таргариен потемнело, будто она проглотила лимон. — Если бы мы жили в справедливом мире, так бы и было, — сказала она с горечью. — Лорды королевства возложили корону на голову Визериса, а он, пренебрегая их волей, поставил дочь выше сыновей. Меня называют Почти Королевой, — и, будь всё иначе, вы обе были бы моими наследницами. — Не Джейс ли, Люк ли и Джоффри? — осторожно спросила Рейна. — Или всё же в этих слухах есть доля правды? В комнате воцарилась гробовая тишина. Бейла застыла, а бабушка окинула обеих внучек долгим, испытующим взглядом. И всё же Рейна и сестра услышали то, о чём не решались говорить вслух. Джейс, Люк и Джоффри… Они ничуть не походили на своих родителей. Все знали — пусть и шепотом — что они были детьми сира Харвина Стронга. — Ваш королевский дядя запретил даже упоминать подобную клевету, — осторожно произнесла Рейнис. — Но не секрет, что принцесса Рейнира не сошла на брачное ложе моего сына девственницей. Вся Королевская Гавань видела, как она благоволила сиру Харвину Стронгу на свадебном турнире, так же как Лейнор благоволил своему Джоффри Лонмауту. С этих сцен и поползли сплетни. Голос бабушки стал твёрдым, почти стальным: — Вам обеим лучше забыть о подобных мерзких слухах. Все мои внуки — всадники драконов, и слово короля для нас — закон. Последние слова прозвучали с холодной строгостью, но под нею чувствовался сдержанный гнев. — Она не отрицала… — тихо произнесла Рейна, и сердце её сжалось. Бейла, уловив это, нахмурилась. — Так это правда? — спросила она после короткой паузы. — Что король закрывает глаза и уши на правду, если та ему не по душе? Рейна удивлённо моргнула — подобные слова редко слетали с уст сестры. Рейнис усмехнулась, и в этой усмешке не было веселья. — Конечно. Каждый король так делает. Визерис — не исключение. Так поступал и мой дед Джейэхейрис, и его дядя, и сам Завоеватель. — Но почему, — не унималась Бейла, — их советники просто не скажут им правду? Разве не в этом их долг? — Благоразумные советы и честные слова часто остаются неуслышанными, особенно если их не хотят слышать, — произнесла принцесса медленно, с усталой тяжестью. — Иначе Дорн давно был бы обращён в пепел а его пески в стекло. Она поднялась, и тень от её фигуры легла на пол. — Внемлите моим словам, Рейна, Бейла. Держите такие мысли при себе. Опасно бросать вызов Короне. Они обе вняли совету бабушки и больше никогда не говорили об этом. Несколько лет назад им довелось услышать, как строгая мачеха расправлялась с теми, кто осмелился повторять подобные слухи. Они бы и увидели это собственными глазами, если бы не отец. Счастливцы просто исчезли, а менее удачливых ждала жестокая кара — лишение языка или смерть от ударов плетью. С тех пор никто не смел упоминать об этом. Судьба Безмолвной Пятёрки была на Драконьем Камне общеизвестна. И всё же, быть может, это действительно была лишь гнусная клевета. Сыновья дяди Лейнора, пусть и не похожие на него внешне, были всадниками драконов — а значит, истинными Таргариенами. Рейна же обладала внешностью дома, но дракона у неё не было. Вермитор разорвал бы её в клочья, осмей она приблизиться, если бы не вмешательство отца. Бронзовый Гнев не терпела чужих, и Рейна не решалась даже взглянуть на Среброкрылую — ту, что почти не расставалась с Бронзовым Гневом и дикими драконами, гнездившимися в скалах. Сколько бы она ни носила при себе розовое яйцо, покрытое красивыми чёрными завитками, оно так и не дало жизни. Она знала: нельзя просто «высидеть» драконье яйцо. Всё решали судьба и удача — двух вещей, которых ей, похоже, не досталось. То, что для других Таргариенов было естественным, для неё становилось испытанием. Даже дети кузена Эйгона высиживали своих драконов, а все её усилия заканчивались неудачей. Ни бросание яйца в огонь, ни горячие ванны, ни угли, ни бессонные ночи рядом с ним, ни шёпот колыбельных — ничто не помогло. Она помнила крошечную, болезненную Твайлайт, что вылупилась для неё много лет назад, только чтобы умереть через несколько часов. Её слабый кашель и жалкое шуршание коготков до сих пор преследовали Рейну по ночам. Может, такова была её судьба. Как бы ни уверял отец, что однажды она оседлает дракона, Рейна начинала верить в обратное. Она молилась каждый день и каждую ночь, чтобы яйцо ожило, но знала: молитвами драконов не пробудить. Возможно, боги прокляли их род — прокляли всех потомков после Мейгора Жестокого. Она не была первой из дома Таргариенов без дракона, но мысль об этом жгла её сердце. Рейна считала себя трусихой — той, кто предпочёл тепло и безопасность риску и боли. Грохот Вермитора по-прежнему звучал в её кошмарах, и от одного воспоминания о его рёве у неё подгибались колени. Смирившись, она решила жить, как её сестра и кузены, — смотреть снизу, как они поднимаются в небо на спинах своих драконов. А больше всего Рейна завидовала мачехе. У принцессы Рейниры был дракон — Сиракс, — но даже она почти не летала. Стареющий жёлтый дракон теперь проводил дни во дворе, прикованный к цепям, и целая свита слуг ухаживала за ним: приносила еду, чистила чешую, забавляла, как старого льва в клетке. Сомнительно, чтобы Сиракс ещё Могла охотиться сама. Честно говоря, Рейна даже не помнила, когда в последний раз видела, как мачеха поднималась в небо. Где-то в глубине души она боялась разочаровать отца и бабушку. Рейна была Кровью Завоевателя, потомком последних выживших из Сорока, и небеса, казалось, по праву должны были принадлежать ей. Но страх перед драконами был сильнее страха увидеть отцовское разочарование. Даже Арракс и Ночная Плясунья огрызались на неё, когда она приближалась без Люка или Бейлы. Огромные клыки, сверкавшие как ножи — а порой и как мечи, способные вырвать конечность одним движением, — ужасали её до дрожи. Она знала: драконы не испытывают уважения к тем, кто не является их всадниками. Однажды она видела, как Караксес, лениво повернувшись, раздавил одного из драконоводов, что привёл коров на корм Кровавому Змею. Это был первый раз, когда Рейна увидела смерть — и то, что осталось от человека, больше напоминало груду перемолотого мяса, чем тело. Кровавое зрелище врезалось в память навсегда. Дни текли один за другим, но настроение в Драконьем Камне не становилось легче, несмотря на приближавшиеся именины Джоффри. Рейна проводила время в садах или в своих покоях — читала стихи, слушала музыку, изредка навещала мачеху Рейниру вместе с её фрейлинами: Элиндой Мэсси и сёстрами Стронг, Алиссаной и Гвинет. Лорды и рыцари из Королевских Земель нередко прибывали на остров — одни, чтобы засвидетельствовать верность принцессе Рейнире, другие же держали ухо востро, сохраняя верность Королевской Гавани. — Ты в этом деле ужасна, — сказала Бейла, вбегая в её комнату. На плече у неё болталась обезьянка — новая, подарок от деда на именины. Имени у зверька всё ещё не было: сестра любила не торопиться с выбором. — Похоже на крики голодных чаек. Бейла снова собралась куда-то. На ней были кожаные штаны и шёлковый дублет, подпоясанный поверх, — выглядела она скорее как мальчишка, чем как девушка. — Чтобы овладеть инструментом, нужно время, — вздохнула Рейна, откладывая на стол флейту, которую, иронично, когда-то подарила ей сама Бейла. — Может, яйцо наконец вылупится — хотя бы чтобы сбежать от этого шума, — усмехнулась сестра. — Но продолжай, только лучше, когда меня рядом не будет. Рейна любила сестру-близняшку больше всех на свете, но временами — пусть и ненадолго — она всё же возмущалась Бейлой. — Легко тебе говорить, когда у тебя есть Лунная Плясунья, — заметила она, чувствуя лёгкое раздражение. — Всё ещё не можешь найти ту подругу, которую ты подменила в Эшкове? Лицо Бейлы исказилось от возмущения. — Он сбежал, трус, — прошипела она, и волосы на её голове будто встали дыбом, как у разъярённой кошки. У близнецов не было секретов, но порой Рейна не понимала, что творится в голове сестры. Бейла была слишком любопытна и унаследовала от отца его страсть к приключениям и свободе. — Не понимаю, что такого интересного в хитром рыбаке, который каким-то образом разгадал твою жалкую маскировку, — сухо заметила она. — Ты что, забыла уроки? Ты же невеста, будущая королева. Даже если бы и нет — тебе не подобает встречаться с мужчинами низкого происхождения, да ещё и без присмотра. Бейла закатила глаза. — Ты открываешь рот, и оттуда вылетают бабушкины слова, — проворчала она. — Не будь занудой. Это просто какой-то безобидный северный ублюдок. Никогда не видела такого ленивого и беззаботного человека: хоть завтра небо рухнет — он, пожалуй, даже глазом не моргнёт и продолжит рыбачить. — Она на мгновение нахмурилась, потом добавила: — Но я иду не к нему. Я иду искать Серого Призрака — для тебя, сестрёнка. Рейна моргнула. — Правда? Баэла театрально прижала ладонь к груди: — Ах, моя родная сестра, моя плоть и кровь, не ценит того, на что я иду ради её будущего! — Серый Призрак — всего лишь сказка, — напомнила Рейна, жестоко подавив проблеск надежды, шевельнувшийся в её сердце. — Даже если этот дракон и существует, он дикий. Он скорее нападёт, чем подпустит меня близко. — Вот тут ты ошибаешься, — лукаво улыбнулась Баэла. — Он вполне реален. Я видела его своими глазами! Красивый дракончик, с жемчужными рогами и нежно-серой чешуёй — как утренний туман. — Насколько он большой? — тихо спросила Рейна. — Чуть меньше Вермакса. Ну же, не съеживайся, ничего страшного. Серый Призрак трусишка — убежал, как только меня увидел. — Скоро стемнеет, — заметила Рейна, взглянув на открытую ставню. За окном в небе лениво парила Лунная Плясунья, но дракон не покидал территорию замка, устроившись на одной из башен. Он был молод и не мог долго держаться в воздухе, слишком мал, чтобы нести всадника — едва больше пони. — Отец запретил нам ездить в темноте. — Пожалуй, это немного опасно, — признала Бейла, улыбнувшись. — Но завтра ты уже не выпутаешься! И действительно, Рейне удалось выбраться лишь на следующий день — а потом ещё через день. Три дня. Бейла Таргариен оказалась невероятно настойчивой и сумела отвергнуть все предлоги Рейны, в конце концов вынудив сестру сдаться — хотя бы ради того, чтобы побаловать её. Рейна любила Бейлу за это, хотя временами это сводило её с ума. Даже их отец и Джекейрис вызвались сопровождать их, но были отпущены с печальной улыбкой: — Ты же не хочешь спугнуть Серого Призрака своими драконами, правда? — Ладно, ладно, — сказал Деймон, вздохнув. — Тогда возьми с собой сира Альфреда Брума. Даже принцесса Рейнира, обычно занятая и сдержанная, одобрила затею, одарив Рейну редкой, почти материнской улыбкой: — Забери себе дракона, маленькая Рей. Это твоё право по рождению. Эти слова должны были вдохновить её — но вместо этого лишь заставили сердце сжаться от страха. Слишком велика была надежда, возложенная на неё. Слишком остро она чувствовала, что снова всех разочарует. На четвёртое утро, когда ещё не занялась заря, Бейла, которая терпеть не могла ранние часы, уже стояла у ворот, решив на этот раз не дать сестре улизнуть. Признав поражение, Рейна оседлала лошадь и выехала вслед за ней. Она всегда предпочитала карету седлу, но умела ездить верхом. Каменистые холмы Драконьего Камня не позволяли иного выбора. Её льняное и кожаное платье для верховой езды делало поездку терпимой, но от долгой тряски ныло всё тело. Как только они скрылись из виду замка, Бейла бросила на сестру лукавый взгляд и беззвучно шепнула: — Встретимся у холма Дейнис. Она пришпорила коня; плащ взвился за спиной, а ручная обезьянка на плече протестующе завизжала, отчаянно цепляясь за ткань. Сир Альфред Брум не замедлил с реакцией. — Леди Бейла, остановитесь! — Поймай меня, если сможешь, сир! — крикнула она, и уже через мгновение исчезла за бурлящими холмами. Брум пришпорил своего боевого коня и устремился следом. В свои почти сорок лет он был опытным рыцарем — одним из старейших и самых заслуженных воинов Драконьего Камня. Он служил здесь ещё до того, как принцесса Рейнира утвердилась как наследница престола, и отличался не только мастерством, но и гордостью, сродни той, что жила в каждом Таргариене. Рейна покачала головой. Бейла с детства терпеть не могла своих нянь, какими бы важными они ни были. — Отец всё время обращается со мной как с маленькой девочкой, — ворчала она, морща нос. — Я ведь не ребёнок, как Вис или Эйгон, чтобы нуждаться в няне! Где-то в глубине души Рейна подумывала просто повернуть обратно в замок. Не из страха перед наказанием — их отец не был ни суровым, ни жестоким. Это было другое. Это была трусость. Она ненавидела этот крошечный лучик надежды, теплившийся в груди. Страшна была не сама надежда — а то безжалостное разочарование, что следовало за ней, когда мечты рушились, словно башни из песка. Если бы и этот дракон отверг её, разве не был бы отец разочарован? Разве не посчитал бы её ещё большей неудачницей? А бабушка с дедушкой — живые или мёртвые — смотрели бы на неё с осуждением из-за завесы смерти? Видели ли Бейлон и Алисса Таргариен, как она снова потерпела поражение? Сдаться было так просто. Это походило на яблочный пирог с мёдом — сладкий, манящий, утешительный… пока не съешь его до крошки и не почувствуешь тяжесть и сожаление. Но тот мимолётный шанс — этот крохотный шанс взлететь в небо — остановил её. Надежда была слишком коварна. Через полчаса Баэла появилась на холме Дейнис — её лицо пылало от восторга, а глаза сияли радостью. — Это было весело! — выдохнула она, едва переводя дыхание. — Бедный рыцарь, — холодно заметила Рейна, стараясь скрыть тревогу. — Отец с мачехой наверняка ему не позавидуют. Мы ещё можем подождать, пока сир Альфред догонит нас, и вернуться вместе с ним. — Ни за что, сестрёнка! — отмахнулась Бейла. — А вдруг его угрюмое лицо отпугнёт Серого Призрака? Рейна проглотила ответ и мысленно прокляла себя за то, что вновь позволила надежде ожить. Они ехали почти два часа. Солнце постепенно рассеивало утреннюю прохладу, а лёгкий ветер развеивал остатки тумана, стелившегося над скалистым берегом. Баэла болтала без умолку — о своём суженом, грядущей свадьбе, о соколиной охоте. — Жаль, что Караксес съел всех соколов, которых принёс отец, — смеялась она. — Как думаешь, сможем ли мы съездить на именины к бабушке в Дрифтмарк? Можно будет поохотиться вместе! — Возможно, — рассеянно ответила Рейна. Бейла всегда тянулась к Дрифтмарку — и было за что. Там было больше света, воздуха, жизни. В отличие от Драконьего Камня, пропитанного запахом серы и гари, Дрифтмарк дышал свободой. Спайстаун и Халл кипели красками, шумом и людским весельем; даже вонь там была мягче, чем в Королевской Гавани. Высокий Прилив сверкал, как драгоценность, тогда как Драконий Камень угрюмо темнел, словно вырезанный из старого, закопчённого камня. Рейна понимала гордость драконьего рода, но почему же каждое украшение в замке должно было быть уродливым и зловещим — будто сама тьма вырезала эти каменные пасти и когти, даже на дверных ручках? Она закрыла глаза и позволила себе на миг забыться. Ветер играл с её волосами, солнце мягко касалось щёк, и послушная Каштановая легко шла следом за резвой Бейлой и её Травоедом. На мгновение все тревоги растаяли, уступив место ощущению покоя — словно море само обнимало её тёплыми волнами. Если бы только это могло длиться вечно… Но вскоре бёдра заныли от долгой езды, и Рейна тихо застонала, открывая глаза. Она уже с нетерпением ждала обратного пути — зная, что потом будет жалеть об этой поездке ещё несколько дней. Она подняла взгляд к безоблачному синему небу — и ахнула. Два дракона парили в вышине: один — бронзовый, другой — серебряный. Их чешуя ослепительно сверкала под солнцем, обрамляя величественный склон Драконьей Горы. — Может… вернёмся, Бейла? — тихо предложила Рейна. Одно лишь воспоминание о реве Вермитора отозвалось в животе тяжёлым ударом, словно тараном. Сестра проследила за её взглядом и устало вздохнула: — Ни Бронзовый гнев, ни его подруга никогда не нападали на других, Рэй. Перестань дрожать, как перепуганная кошка. Идём скорее — мы почти на месте. Рейна нехотя тронула поводья, уговаривая послушную Каштановую следовать за скачущим Травоедом. Они обогнули крошечную рыбацкую деревушку Эшкоув, где воздух пах солью и водорослями, и направились дальше — в сторону холмов, покрытых больше камнем, чем травой. У Рейны перехватило дыхание, когда они миновали очередной изгиб тропы. Там, на самом краю каменистого пляжа, она увидела его. Серый Призрак. Он лежал, вытянувшись на нагретом солнцем валуне, омываемом морской пеной. Свет играл на его серебристо-серой чешуе, переливавшейся оттенками жемчуга. На голове, между изящных крыльев, поблёскивали рога цвета слоновой кости, свернутые в спираль, словно изысканное украшение древнего мастера. Дракон был худ и гибок, но в каждом его движении ощущалась сила и древняя грация. — Я же говорила, что видела его, — торжествующе прошептала Бейла. Её ручная обезьянка, выглянув из-за плеча хозяйки, увидела дракона и тут же юркнула обратно под багряный плащ. Тысячи мыслей вихрем пронеслись в голове Рейны. Она открыла рот, не находя слов, а потом всё же спросила: — И что теперь, сестра? — Э-э… я не знаю, — призналась Баэла, неловко потирая шею и виновато усмехнувшись. — Я никогда не заходила так далеко. Может, попробовать подойти? Рейна застонала. Она уже чувствовала, как это может закончиться. Но при виде дракона её сердце снова ожило — вспыхнула искра, которую она так боялась чувствовать. — Может, тебе стоит подойти? — предложила Бейла через мгновение. — А я останусь здесь… поддержу тебя. — Почему? — подозрительно спросила Рейна. — Потому что в прошлый раз, когда я попыталась приблизиться к Серому Призраку, он сбежал, — призналась сестра. — А вдруг он тебя примет? — Но у него ведь нет седла… — прошептала она. — Не надумывай — фыркнула Бейла. — Просто иди. Седло купим позже, когда он привыкнет к тебе. Рейна с трудом сдержала дрожь. Ладони липли от пота, сердце билось, будто барабан в зале пиршества, а горло пересохло, словно пески Дорна. Она сглотнула, собираясь спешиться с Каштановой, но в этот миг Серый Призрак медленно приподнял голову. Дракон встряхнулся, словно стряхивая остатки сна, и повернул к ним жемчужно-белые глаза. На мгновение его взгляд встретился с её — и в нём сверкнула древняя, непостижимая мудрость. Затем он издал короткий, почти возмущённый крик — протяжный, хрипловатый, похожий на жалобу гигантской птицы. Рейна не успела даже вдохнуть, как Серый Призрак раскрыл свои крылья. С серебристым шелестом он оттолкнулся от валуна и стремительно взмыл в небо, исчезая в солнечном сиянии, направляясь на восток. Рейна вздохнула с содроганием. Очередная неудача — и даже без попытки. Облегчение, словно яд, растеклось по её телу. Но, возможно, это было к лучшему. — Быстрее, — скомандовала Бейла, разворачивая Травоеда. — Догоним его. Рейна любила сестру, но порой та бывала жестока. И всё же она снова последовала за Каштаном — больше ради того, чтобы угодить Бейле, чем из собственных побуждений. Она уже смирилась. Они скакали вдоль скалистого побережья, лавируя между валунами и острыми холмами, но, к удивлению, не теряли Серого Призрака из виду. Его крылья, раскинутые над морем, были словно два белоснежных паруса, неотвратимо притягивавшие взгляд. Дракон плавно снизился к воде, лениво кружась и выхватывая рыбу прямо из волн, не обращая на близнецов ни малейшего внимания. Когда её ноющим бёдрам показалось, что прошла вечность, дракон наконец снова спустился. Рейна была вымотана, но основную тяжесть пути нёс Каштан — бедная кобыла буквально изнемогала от усталости. Платье для верховой езды прилипло к телу, пропитанное потом, летняя жара жгла лицо, и Рейна чувствовала себя одновременно изнурённой и болезненно усталой. Больше всего на свете ей хотелось горячей ванны. Но Бейла не знала усталости. Она неустанно пришпоривала коня, мчаясь к берегу, где только что опустился дракон. — Ты! — гневно выкрикнула она, и Рейна невольно вздрогнула. Зрелище, открывшееся её глазам, на миг лишило её дыхания. Посреди пенистых волн стоял по колено в воде полуголый мужчина, спокойно забрасывая удочку. Недалеко от него Серый Призрак, крадущийся, как огромный чешуйчатый кот, следил за ведром на берегу. Так было до тех пор, пока крик Бейлы не заставил и дракона, и человека одновременно обернуться. Дракон недовольно зарычал, но мужчина одним прыжком налетел на него. Серый Призрак мгновенно поджал хвост и отступил отлетел прочь. — Зачем ты его прогнал, Сноу?! — Бейла спрыгнула с коня и подбежала к нему, сердито ткнув пальцем в обнажённую, покрытую шрамами и удивительно мускулистую грудь мужчины. На её плечо ловко вскарабкалась маленькая обезьянка, негодующе размахивая кулачком. Рейна внимательно посмотрела на мужчину. Это мог быть только Джон Сноу — тот самый, кто сводил её сестру с ума своим упрямством и дерзостью. Северянин больше напоминал опасного разбойника, чем простого рыбака. Меч на его поясе выглядел не украшением, а естественным продолжением тела — словно он родился с ним. Он казался молодым, едва ли старше двадцати пяти, и лицо его было и суровым, и красивым одновременно, куда более утончённым, чем у любого простолюдина. Тонкий шрам от когтя, пересекавший кожу над левым глазом, только подчёркивал это впечатление. Он был высок — выше шести футов, выше её отца и большинства рыцарей, которых знала Рейна. — Потому что вор пытался украсть мою рыбу, — холодно отрезал он, отмахиваясь от обвиняющего пальца. Маленькая обезьянка тут же юркнула под плащ своей хозяйки, дрожа от испуга. — Человеку нужно есть, принцесса. — Лжец! — вспыхнула Баэла. — Ты говорил, что никогда не видел Серого Призрака! — Когда ты спросила, я его ещё не видел, — лениво ответил Джон Сноу, опускаясь на колени, чтобы проверить ведро с рыбой. Голос его был низким, чуть гортанным, с отчётливым северным акцентом, куда более резким, чем тот, что Рейна слышала у моряков из Белой Гавани. — Как? — осторожно спросила она, подходя ближе. Северянин возвышался над ней на целую голову и, казалось, одним взглядом сумел отпугнуть дракона. — Как тебе удалось так просто подманить Серого Призрака? — Подманить? — усмехнулся Джон. Его стальной взгляд был настолько пронзителен, что Рейна невольно сделала шаг назад. — Дракон — не рыба, которую можно заманить наживкой. Но всё же, пожалуй, я скажу тебе, Рейна из Пентоса. В водах у Драконьего Камня скрывается кракен. Он уже не раз нападал на охотящихся там существ и разорвал не одного вора, что крал рыбу. Потому Серый Призрак теперь держится ближе к берегу, там, где щупальца не достанут, и не стесняется воровать добычу у тех, кто не так опасен. — Если бы здесь и правда водился кракен, — проворчала Баэла, — какой-нибудь рыбак уж наверняка пожаловался бы. Не выдумываешь ли ты, мастер Сноу? — Кракен не трогает лодки, — спокойно ответил он, пожав плечами, но в голосе его послышалась усталая раздражённость. — Верить в это или нет — ваше дело. — Ты так и не сказал, как сумел привлечь Серого Призрака, — заметила Рейна, и голос её прозвучал куда более настойчиво, чем она рассчитывала. — Это не я его приманил, — спокойно сказал Джон. — Его привлекла рыба, которую я поймал. — Он кивнул на ведро. — Тут нет никакого секрета. Посиди с добычей у берега достаточно долго, и он обязательно появится, чтобы украсть, пока ты отвернёшься. Как трус. Надежда вновь коварно скользнула по её венам, собираясь горячим комком в груди. Она могла укротить Серого Призрака — так же, как укрощают диких зверей. И если он и вправду слишком труслив, чтобы нападать на людей, ей ничто не грозило. Рейна присела в глубоком реверансе, опустив голову. — Благодарю за совет, мастер Сноу. — Всё в порядке. Такому Ублюдку, как я, не нужны знаки почтения, что так льстят южным лордам, — отмахнулся он. — Вам обеим не стоит гулять без сопровождения. И уж тем более — иметь дело с рыбаком вроде меня. — Не-а, я всё ещё не забыла, как ты пытался меня избегать, — протянула Бейла, скрестив руки. — Я нашла ответ на твой вопрос! — Вот как? — губы Джона Сноу изогнулись в тени улыбки. — Тогда послушаем. — Ну… — сестра запнулась, бросив взгляд на рукоять меча с навершием в виде волчьей головы, покоившегося на бедре мужчины. — Мечи отличаются от топоров, булав и копий, потому что ковка такого длинного клинка требует великого мастерства кузнеца и высококачественной стали. И, конечно, больше металла. Поэтому сперва их могли себе позволить лишь лорды и короли. У большинства мечей из замковой стали выковывались только лезвие или острие! Рейна внутренне застонала. Её нисколько не удивило, что упрямая сестра попросила какого-то северного ублюдка обучить её фехтованию. — Хотя в твоих словах есть правда, — произнёс северянин с пренебрежением, — ты всё ещё ни капли не понимаешь в мечах. — Лжец! — вспыхнула Бейла. — Ты просто не хочешь меня учить, признайся! — Верно, — спокойно ответил он, и их обеих поразила его прямота. — У меня нет желания учить избалованную девочку и вмешиваться в дела Дома Дракона. Я, может, и Бастард, но я человек слова. Если бы твой ответ меня удовлетворил, я бы подавил свои опасения и научил тебя владеть клинком, не задумываясь о последствиях. — Тогда расскажи мне, — бросила Бейла с вызовом, но в голосе её проскользнула улыбка. — Расскажи, что делает мечи такими особенными. Или, может, ты просто болтаешь и сам не знаешь? Джон тихо фыркнул. — Не пытайся меня провоцировать, девочка. Я рассказал бы тебе и без этого, если бы ты просто спросила. Так что слушай внимательно. Это не тайна, но твоя невежественность уж слишком очевидна. Он говорил неторопливо, с суровой рассудительностью человека, привыкшего к правде без прикрас: — Копьё — оружие охоты; даже одичалые за Стеной или дикари Соториоса пользуются им, чтобы добыть себе пропитание. Топоры изначально созданы для рубки дерева. Молоты — для дробления камня или закалки железа, а позднее — чтобы придавать форму металлу. Его глаза потемнели, став похожими на два стальных шара. Рейна почувствовала, как в груди сжалось — так же, как тогда, когда она впервые взглянула в глаза Вермитору. — А меч… — он произнёс это слово медленно, словно пробуя его вкус. На миг в его лице промелькнула тень воспоминания. — Меч — это инструмент, созданный человеком единственно ради убийства других людей. Кульминация, вершина всего стремления к убийству ближнего. Он существует лишь ради одной благородной цели — нести смерть. Бейла вздохнула с непривычной серьёзностью, будто её только что отчитывала мачеха. — Теперь я понимаю, — прошептала она. — Нет, — фыркнул Джон. — Ты поймёшь это только когда увидишь распоротые животы, из которых будут выпадать горячие кишки, когда головы покатятся по земле, а люди будут кричать от победы или вопить от отчаяния, цепляясь за жизнь. Когда горячая кровь попадёт тебе в глаза и ты отрубишь свою первую голову — может быть, тогда поймёшь. Видеть, как в глазах гаснет свет, когда ты оборвал чей-то путь преждевременно. Держать меч значит готовиться убивать и быть убитым тем же мечом. Это не игрушка, чтобы бездумно махать ею по прихоти. Холодный тон его речи заставил обеих вздрогнуть — будто с севера действительно поднялся порыв ледяного ветра. Бейла виднелась на грани слёз, а Рейна почувствовала, как в груди закипает гнев. — Следите за манерами, мастер Сноу, — прошипела она. — Такой Ублюдок, как вы, не имеет права говорить так с теми, кто выше его по чину! Джон Сноу рассмеялся, как над самой нелепой шуткой. Мгновение спустя он резко взял себя в руки и шагнул вперёд, так что Рейна ощутила, насколько она действительно ниже его ростом. — И что ты собираешься делать, девчонка? Пойдёшь жаловаться отцу, что бастард, к которому ты тайком сбегала, вел себя неподобающе? В тот миг Рейна с сожалением вспомнила о сире Альфреде Бруме. Она не была уверена, что рыцарь смог бы справиться с этим северянином, даже если бы он был полугол. Джон Сноу мог сделать с ними всё, что вздумается, и у них почти не было средств ему возразить, кроме как убежать. Однако лошади паслись на редкой траве, более чем в двух десятках ярдов от них, у места, где пляж сходился со скалистым холмом. Рейна осознала, что они во власти этого человека. Хуже того — ни законы, ни приличия, ни их высокий статус не спасут их, если Джон решит причинить вред прямо сейчас. — Если ты причиняешь нам вред, — воскликнула Рейна, — тебя отследят как собаку и убьют! — Голос её дрожал, выдавая нервозность. — Вы не поняли, — лениво отмахнулся он, словно выгоняя мух. — Я не собираюсь вам вредить. На самом деле мне бы хотелось просто порыбачить в тишине. Утомительно иметь дело с язвительными высокородными девицами: с вас гораздо больше неприятностей, чем пользы. Разум Рейны застыл. Впервые кто-то не только проигнорировал её титул, но и показал на него наглое пренебрежение. Её положение — дочь принца, прекрасная невеста — обычно вызывало восхищение, почтение и даже страх; теперь же всё это оказалось отвергнуто как нечто несущественное. Несколько ударов сердца понадобились ей, чтобы прийти в себя. — Бейла станет будущей королевой, — произнесла она, стараясь сдержать нарастающее раздражение. — Она способна превратить твою жизнь в ад в любом уголке Семи Королевств… — Вы уже делаете мою жизнь адом своим одним присутствием, — отрезал он, и голос его застывал хриплым от раздражения. — Разве вы не помолвлены с сыновьями кронпринцессы? Что если ваши будущие мужья узнают, что вы ходили по берегу к какому-то полуголому мужчине в одиночестве? Разве они не придут и не попытаются убить меня, чтобы спасти вашу честь и доброе имя — как им кажется? Значит, все эти резкие слова были лишь его попыткой… уберечься от неприятностей? Гнев Рейны улетучился так же быстро, как и Бейла, внезапно нашедшая нечто чрезвычайно занимательное в собственных сапогах. — Ох, — выдохнула Рейна, внутренне поморщившись. Поспешно присев в реверансе, она произнесла: — Примите наши извинения, мастер Сноу. — Хотя бы у одной из вас есть хорошие манеры, — устало сказал он, потирая лицо. — Просто… уходите, Рейна и Бейла Таргариен. Мы с вами живём в разных мирах, так что сделайте мне одолжение — забудьте о моём существовании. Он помрачнел. — Возвращайтесь в свой замок. И будьте осторожны на обратном пути — здесь бродят подозрительные люди. — Как и ты? — парировала Бейла. — Хуже, — ответил он раздражённо. Джон Сноу поднял гарпун, лежавший возле ведра, и пошёл по пенистым волнам, пока не выбрал место по своему вкусу. Там он застыл, неподвижный, как статуя, с гарпуном в руке — готовый ужалить, словно гадюка. Взгляд Рейны задержался на его худой, но крепкой спине, покрытой шрамами. Одни — рваные, словно оставленные когтями чудовищ, другие — ровные, от мечей и копий. Сколько же битв он пережил, чтобы заслужить такие шрамы и выжить в таком юном возрасте? Что заставило такого воина бросить меч и посвятить себя рыбалке? Разве мужчины не должны искать чести и славы, чтобы их имена гремели по всему королевству, а подвиги передавались из уст в уста? Обезьяна вновь вскарабкалась на плечо Бейлы и, сердито размахивая крошечным кулачком, погрозила неподвижной фигуре Джона Сноу. Бейла лишь покачала головой. — Пойдём, — сказала она приглушённым голосом. Несмотря на всю отвагу и горячий нрав, сестра всегда умела проявить заботу — черта, которую, по словам отца, она унаследовала от матери. — Не расстраивайся, — сказала Рейна, когда они направились к лошадям, старательно обходя тонкие зелёные стебли, пробивавшиеся сквозь каменистый склон. — Зато мы видели Серого Призрака. Он великолепен. На лице Бейлы мелькнула лёгкая улыбка. — Ты права. Никогда раньше не думала, что серый цвет может быть красивым. Может, придём сюда с ведром рыбы и попробуем заманить его поближе? Щёки Бейлы запунцовели, когда из её живота донеслось недовольное ворчание. — Тогда поспешим обратно на Драконий Камень и поужинаем жарким, — предложила Рейна. Сёстры вскочили на коней и понеслись на запад. Пейзаж вокруг них быстро менялся; усталость давала о себе знать, а боль в ногах становилась всё ощутимее. Все волнения, пережитые за день, оказались для Рейны слишком тяжёлым испытанием. Как только она начала думать о том, что повара могли приготовить на ужин, дорогу им преградили пять фигур в плащах, державших в руках копья. Лошади задыбились, и Рейна изо всех сил пыталась удержаться в седле и успокоить Каштанку. Прежде чем они успели что-то предпринять, двое закутанных в плащи мужчин схватили их за поводья — и Рейну с Баэлой тут же стащили с лошадей. — Что ты делаешь? — закричала Бейла. — Отпусти нас! Обезьяна попыталась укусить одного из нападавших за руку, но получила удар перчаткой и рухнула на землю, не подавая признаков жизни. — Наш отец — принц Деймон Таргариен… — начала было Рейна, но её прервали. — Они знают, — подошёл мальчик постарше, глядя на них с явным злорадством из-под рыжевато-белокурой копны волос. — Вас забирают потому, что вы дочери Разбойного Принца. Не сопротивляйтесь — вас похищают. Бейла горько заплакала, не сводя глаз с поверженной обезьяны. Рейна же заикалась от страха, потеряв дар речи. Капюшоны опали — перед ними предстали пятеро лысых мужчин: четверо с фиолетовыми глазами и пятый — с тёмно-синими. У всех были светлые брови; лица казались знакомыми, но они молчали. На мгновение в их выражениях промелькнула нерешительность, затем она исчезла. Это были не простые разбойники: из-под плащей выглядывали начищенные до блеска пластинчатые доспехи и бригандины. — Вы… мерзкие твари, — прошипела Рейна, чувствуя одновременно беспомощность и ярость. — Дядя Визерис — король, а Морской Змей — наш дед — вы ещё пожалеете о содеянном! — Ничего личного, — снова ответил сквайр. — Но именно вы заплатите за предательство короля и за измену лорда Корлиса. Предлагаю вам прекратить сопротивление, если не хотите пострадать. Страх сжался в её животе, словно холодная рука. Рейна пристальнее вгляделась в лица похитителей — и сердце ухнуло вниз. Один из них был почти точной копией её деда, только лет на тридцать моложе. Остальные четверо выглядели почти так же. Она видела их прежде, не раз — на Дрифтмарке. Пусть теперь, с обритыми головами, узнать их было труднее, но сомнений не осталось: перед ней стоял сир Рогар Веларион, её двоюродный брат, а с ним — его братья. Они молчали не по упрямству: Рейна знала, почему. Король Визерис велел лишить их языков — за то, что те осмелились назвать сыновей Рейниры бастардами. Это были те самые люди, что когда-то пытались захватить Дрифтмарк. Судя по выражению глаз Бейлы, она пришла к тому же выводу. Оруженосец шагнул вперёд, чтобы взять лошадей под уздцы, а двое рыцарей, обменявшись коротким кивком, направились обратно — туда, откуда недавно пришли Рейна и Баэла. В их руках сверкнули обнажённые мечи. — Куда они идут? — всхлипнула Бейла. — Конечно же, разобраться с этим назойливым рыбаком, — пренебрежительно фыркнул сквайр. — Свидетелей нужно устранить, чтобы выиграть время. — Выиграть время… для чего? — спросила Рейна, но не успела договорить — чья-то рука в железной перчатке ударила её в бок, выбивая дыхание. Мальчик улыбнулся — холодно, с издёвкой — и ответил, отчётливо выговаривая каждое слово: — Для свадьбы, конечно. От этих слов по спине Рейны пробежал ледяной озноб.