Глава 16: Немалая измена

Глава 16: Немалая измена Середина 130 год от з.э. Джон Старк Стрела просвистела над его плечом и вонзилась в бармицу рыцаря Фарринга, будто в соломенный подол. К сожалению, Джон не успел насладиться устрашающей мощью лука из драконьей кости — он уже ринулся вперёд, навстречу врагу. Последний прыжок через сугроб вывел его прямо к сиру Марстону Уотерсу. Скайфолл уже бил по шее противника, но тот уверенно поднял щит. Рыцарь был хорош: круглый умбон перехватил клинок под острым углом, заставив сталь скользнуть по поверхности. Но силы удара хватило, чтобы Скайфолл срезал часть кожи и дерева, отчего Марстон едва не лишился руки — по крайней мере, суставы были сломаны, судя по его глухому хрипу. Следующий удар прорвал защиту: клинок раскроил меч противника, затем его кольчугу — и королевский гвардеец лишился головы. Другая стрела ударила в грудь следующего воина, пробив его пластинчатый доспех так, словно тот был сделан из масла. Джон парировал удар копья, а контратака сне­сла ещё одну голову. Запястья дрожали от отдачи — тело окрепло, но суставы едва выдерживали нагрузку. Потеря трёх рыцарей потрясла врагов, однако они не обратились в бегство, а выстроились плотным строем. Дисциплинированные, хорошо обученные. Джон наткнулся на три каплевидных щита, преградивших путь вперёд, пока остальные воины пытались охватить его с флангов. Двое копейщиков наносили быстрые колющие удары, пытаясь проскользнуть под рондели и достать подмышки. Третий стремился ухватить Джона ловцом людей — длинным шестом с металлическим ошейником-полумесяцем, которым сбивают всадников и обездвиживают их. Четвёртый, размахивая алебардой, острой как бритва, пытался выбить ему колено, вынуждая Джона парировать удар. Глубокий снег мешал двигаться уверенно, замедлял шаг и не позволял использовать всю скорость и мощь. Но Джон был не один. Воин с алебардой рухнул, сражённый новой стрелой. Слева стоял сир Лионель Бентли, теснивший того, кто пытался обойти Джона; справа сир Альфред Брум прикрывал фланг и уложил ещё одного противника за считанные секунды. Джон отбил копья и захваты, затем с разбега врезался в левый щит, отбросив его владельца назад. Не давая врагам перегруппироваться, Джон левой рукой выбил второй щит, одновременно взмахнув правой и обезглавив ещё одного латника. Копьё скользнуло под его рондель, но он не почувствовал боли. Прорвавшись вперёд, он рассёк руку третьего щитника — ту самую, что держала щит. Затем сделал выпад: клинок вошёл в бригандину противника точно по центру груди. Джон вывернул меч, сбрасывая обмякшее тело, и стремительно обернулся к оставшимся воинам. Сир Лионель добил мечника, а сир Альфред уложил ещё одного. Лук Колина послал стрелу в грудь очередного врага. Оставалось всего шестеро, двое из которых были оруженосцами в хвосте отряда. Но за менее чем минуту ожесточённого боя их бравада испарилась, и теперь они явно дрогнули. Джон видел страх, вспыхнувший в их глазах. Оруженосцы первыми вскочили в седло и бросились наутёк. — Чёрт возьми, надо сообщить королю! — выкрикнул один из воинов, мчась к оставшимся лошадям. Трое других тоже пали духом и побежали, но Джон не дал им уйти. В этот момент Шегги и четыре гончие выскочили из конуры, распугивая лошадей и кусая беглецов за ноги и колени. Это дало Джону и его товарищам возможность настигнуть врагов и уничтожить их. Одна из гончих погибла — её шея была перерезана мечом. В ту же секунду связь оборвалась в сознании Джона, словно тугой канат, и удар боли заставил его пошатнуться. Но бой был окончен: все враги лежали мертвы. — Нам стоит догнать оруженосцев, пока они не добрались до замка, и известили короля, — кисло произнёс сир Альфред Брум. При каждом вдохе из прорезей его шлема вырывались клубы белого пара. — Не беспокойся о них, — сказал Джон, ощущая, как в разуме глухо грохочет огненное присутствие. Сердце бешено колотилось — он впервые использовал драконью сталь в бою после того, как обрёл силу, убив Каннибала. Не всё, однако, было благополучно: он чувствовал боль в запястьях и локтях — рубка доспехов, костей и дерева не проходит бесследно. Сильная рука не означала, что можно сражаться безрассудно. Спина была мокрой от напряжения. — Что вы имеете в виду, говоря «не беспокойтесь»? — спросил сир Лионель, затаив дыхание и с тревогой на лице. Джон лишь указал на парящую в небе фигуру Вермитора, который выглядел слишком самодовольным, наконец услышав просьбу о помощи. Потоки золотистого пламени, перемешанные с багровыми полосами, перекинулись через вершину холма, где стояли оруженосцы, — и в одно мгновение поджарили их вместе с лошадьми. Затем Вермитор опустился на землю и, сорвав с коней обгоревшие доспехи, с хрустом принялся за конское мясо. Оставшиеся боевые кони были слишком взвинчены, чтобы броситься наутёк. Они испуганно фыркали, косясь на холм, где возвышался дракон. Гаррольд без лишних слов пошёл их успокаивать. На этот раз суровость сира Альфреда сменилась растерянностью и тревогой. — Бронзовый Гнев?.. — Да. Дракон сожрал столько моих коз и овец — пора ему расплатиться, — усмехнулся Джон, снимая шлем. Его спутанная грива тут же начала покрываться инеем от холода. Он видел, что у людей накопились вопросы, но всё произошло слишком стремительно. Колин подошёл, тяжело опираясь на лук из драконьей кости. — Я бы перестрелял этих оруженосцев сам, но руки уже не те, что десять лет назад. И этот лук сложнее натягивать, чем те чардревовые чудовища, которыми вы, северяне, так любите размахивать. Шесть раз натянул тетиву — и устал, словно целый день землю пахал. — Неплохо для старика, — присвистнул Клейтон, похлопав тщедушного повара по плечу. — И не думал, что ты способен на такое. — Посмотрим, как ты будешь жить в свои пятьдесят, парень. — Клейтон, Гаррольд, уберите тела, — приказал Джон, отстёгивая нагрудник и опуская кольчугу, чтобы осмотреть место, куда пришёлся удар копья. Пробиты были и кольчуга, и гамбезон, но кожа удержала острие — хотя синяк уже начинал расползаться. — Они едва тебя не прихватили, — заметил сир Альфред. — Если бы кожа у тебя не была такой толстой, истекал бы сейчас кровью в снегу. — Если бы кожа у меня не была такой толстой, я бы не смог так сражаться, — отрезал Джон, снова надевая доспехи. Ему действительно приходилось быть осторожнее — да, убить его было сложнее, но никак не невозможно. Хороший удар дубиной или боевым молотом по голове сломал бы ему шею. Удар рыцарского копья с размаху тоже мог ранить смертельно. Любой, кто владел мечом из валирийской стали, почти наверняка смог бы прорезать его кожу — а хотя такие клинки редки, по королевству их всё же более двух сотен, и каждый в руках опытного рыцаря или опасного воина. — Мы бросили вызов королю, — раздражённо сказал Эйтан, глядя на растерзанные тела, окрасившие снег багрянцем. — Мы перебили королевских людей и королевскую гвардию, что ими командовала, словно свиней. Это измена высшей степени. Нам конец. Надо бежать, мой господин. Перебраться в Эссос первым же кораблём. Или, может быть, отправиться в замок и попытаться вымолить прощение… Сир Лионель нервно переминался с ноги на ногу, поглядывая на Джона. Взгляд каждого его человека был устремлён на него, ожидая решения. Даже Джот выбрался из своих сырных погребов — бледный, ошеломлённый расправой. — Сбежать? — Джон вытер кровь со Скайфолла белым плащом сира Марстона. Ярость, сдавившая грудь, всё ещё рвалась наружу. — Сбежать мы не сможем. Я не из тех, кто уходит от боя, когда речь идёт обо мне, будь он внезапным или нет. И на этот раз он действовал не из простой злобы. О, злость и ненависть у него были — за то, что его мирная жизнь оказалась так безвозвратно разрушена. Гнев и унижение занимали своё место, но где-то в глубине души Джон понимал: спокойные дни не вечны. Мир был как лето, и зима уже пришла. Он знал: Измена уже случилась. Ни один король не простит убийства своей королевской гвардии, какой бы ни была причина — это прямой вызов его имени и власти. Джон не собирался умолять и пресмыкаться перед Эйгоном Старшим, который только что показал себя таким же негодяем, как и его старшая сестра. Бегство было невозможно — по крайней мере для Джона. Может, если бы у него не было драконов, он мог бы скрыться в Эссосе. Но драконов трудно прятать; да и позволят ли сыновья Алисент всаднику обосноваться в чужой фракции? Спрятаться или сдерживаться больше не имело смысла. Если Джону суждено было стать предателем, то он предаст решительно и навсегда. Возможно, Эйгон не собирался зайти так далеко, но Джон не успокоится, пока не разгромит Зелёную фракцию. Не желая жить в бегах, он решил нанести удар первым — и нанести сокрушительно. Это было мелочно? Вероятно. Глупо? Возможно. Жалел ли Джон о том, что его мирная жизнь была разорвана? Совсем нет. Сражаться, воевать, убивать — это давалось ему легко. Он делал это уже восемь лет. — Если хотите бежать — я вас не останавливаю, — сказал Джон, обратившись к своим людям. Его взгляд задержался на Гарролде Кейве и Клейтоне Пайне. — Я был бы плохим оруженосцем, если бы бросил вас, когда всё плохо, — горячо ответил Гарролд. — К чёрту Эйгона. — Да к чёрту Хайтауэров и их этих зелёных щеголей! — взревел Клейтон. — В худшем случае я немного раньше времени умру или проведу остаток дней, готовя еду для чёрных братьев на Севере, — сказал Колин, стонующе разминая запястья. — Это самоубийство, — угрюмо пробормотал сир Альфред, глядя на окровавленный топор в руке. — Так ты уйдёшь? — подтолкнул Эйтан. Рыцарь Брум усмехнулся: — Конечно, нет. Я не боюсь смерти. — Я тоже остаюсь, — провозгласил Джот с удивительной храбростью, ударив себя в грудь ладонью. — Эти проклятые мерзавцы из Хайтауэров убили моего дядю — он был представителем гильдии сыроделов в Тамблтоне. Я мечом махать не умею, но накормлю вас всех. Если вы не перестанете есть сыр, я вам точно пригожусь. — И что же теперь? Джон взглянул на людей. Боги, они все были полны решимости. Каждый был готов бросить вызов Дому Дракона ради него, даже не подозревая, что он — всадник Бронзового Гнева. Такие преданные люди встречаются редко, в любую эпоху. — Оставайтесь здесь и охраняйте дом, — сказал Джон. — А я пойду и уничтожу оставшихся двадцать королевских негодяев, которые всё ещё торчат в Эшкове. — Позволь мне тоже пойти, — настаивал сир Альфред, и в его взгляде пылала жажда крови. — Тебе будет тяжело убить двадцать человек в одиночку. — Лорд Ройс там задерживает их, я полагаю, — пробормотал Джон, закрывая глаза, чтобы не обращать внимания на жар, разливающийся по голове, когда он взглянул глазами Вермитора. — Не спрашивай, откуда я знаю. Я никому не доверю охрану дома больше, чем тебе, сир Альфред. Клейтон, принеси мой лук и колчан и иди со мной. А Эйтан — как только закончишь снимать с них доспехи, насади их головы на пики вокруг чардрева. Сложи тела у корней и разнеси внутренности по ветвям. Это устроило рыцаря Брума, и через две минуты Джон вместе с оруженосцем выбрали двух послушных лошадей и помчались в Эшкоув. «Нет, Вермитор, мне не нужна твоя помощь» — мысленно простонал Джон, в то время как Бронзовый Гнев яростно обрушивала на него поток желания поджарить всех до хрустящей корочки. Он хотел спасти деревню, а не сжечь её дотла. Дракон осердился — наглость. Джон добрался до холма над Эшковом и увидел два горящих дома и несколько тел, разбросанных по улице. Лорд Ройс и его свита — около двух дюжин человек — вели напряжённую схватку посреди деревни; гулкий голос Повелителя Рунного Камня разносился эхом по деревне. «…Ведёте себя как разбойники! Почему я должен относиться к вам иначе…» — звучал напыщенный окрик Ройса, напротив которого стоял другой рыцарь, яростно споривший о чем-то. К счастью, они ещё спорили, а не рубились — Джон понял: если бы у Ройса не было численного превосходства над воинами короля, его бы уже атаковали. Лошади людей короля стояли позади, под присмотром трёх оруженосцев. Джон спешился и вынул лук из драконьей кости. В отличие от изогнутого лука Колина, мастер-арбалетчик сделал этот в форме длинного лука — почти два метра, с двойным изгибом для большего натяжения. Это было чудовищное оружие, вырубленное месяц кропотливой работы из самого большого ребра Каннибала. Натягивать тетиву приходилось всем вместе: Эйтану и Гарролду, даже его рыцарь и два оруженосца едва могли её натянуть, тянув с разных сторон. Первая тетива лопнула при первой же стреле, и Джону пришлось заменить её сухожилием Каннибала. Он был лёгким в руке — легче дерева, но материал был гораздо прочнее и не терял гибкости. Это был дар, достойный короля, но получен он был даром: Джон позволил мастеру-арбалетчику взять семь костей по своему выбору из останков Каннибала. Для такого чудовищного лука требовались столь же чудовищные стрелы. Джон предпочёл бы древки из чардрева или кедра, но такую роскошь трудно было раздобыть в этих южных краях. Закалённый ясень со стальными наконечниками годился вполне — хоть порой стрелы и взрывались при ударе. Мастер-арбалетчик подарил ему сотню таких снарядов. Ни одна из групп не заметила его приближения — но это не имело значения. Его взгляд зацепился за истекающее кровью тело, лежащее на земле. Это был кузнец Хот, добрый старик; рядом с ним — мёртвая жена. Эта пара часто помогала Джону прежде. Это была его вина. Он забыл, что мир достигается не только силой, но и властью. Последние остатки сомнений испарились из его разума. Это было предательство во всей полноте этого слова. Джон прошёл по снегу и натянул тетиву — задача непростая даже для него даже учитывая его новые силы: скрип натягиваемой тетивы напоминал скрип дерева, претерпевающего бурю. Протяжный звук. Свистящая стрела пробила тонкую спинную броню одного из солдат и послала осколки в глаза воина, стоявшего позади него. — ЗАСАДА! — как разворошенное осиное гнездо, скомандовали солдаты. Все королевские воины обнажили оружие, наполовину повернувшись к лорду Ройсу, наполовину — к Джону. — Вот он! Бейте его! Клейтон уже держал кинжал. Джон одним плавным движением натянул тетиву и отпустил. Бац! Стрела прошла сквозь поднятый щит, насквозь пронзила руку, державшую его, и вонзилась в кольчугу позади — пригвоздив все три. Человек покатился по снегу, визжа, как свинья. — Бегите за ним! — закричали люди, но предыдущая активность превратила узкую улочку в грязную кашу: один из прорывающихся поскользнулся, упал и сбил с ног тех, кто шел за ним. Джон спокойно продолжал осыпать их стрелами. Щиты, шлемы, панцири, кольчуги, латы — ничто не могло устоять перед мощью этого лука из драконьей кости. Конечности и торсы были пригвождены друг к другу, щиты — к земле или к глинобитным стенам соседних домов. Многие умирали не сразу: тяжёлая, пронзительная рана заставляла их медленно истекать кровью, теряя силы от холода. Лорд Ройс подал сигнал и, с боевым кличем, повёл свою свиту в атаку на людей Таргариенов с другой стороны. После двадцатой стрелы даже Джон начал задыхаться, суставы ныло так, будто вот-вот лопнут. Его враги либо падали, либо пытались бежать — бегство, разумеется, оказалось иллюзией. Оруженосцы, сторожившие лошадей, бросились на Джона, но он только выхватил «Скайфолл» и быстро с ними расправился; затем двинулся помогать искалеченным воинам, утыканным стрелами-кинжалами. Менее чем через несколько минут бой закончился. — Ты должен убить их, — приказал Джон, нацелив окровавленный меч на трёх рыцарей, захваченных Ройсом. Пленные напряглись. — Это сын лорда Фарринга, — сказал Ройс. Его бронзовые латы были слегка помяты, но в целом Бронзовый Великан выглядел невредимым. — Это племянник Тарбека и Свифта. Чёрт побери этих дураков, которые ведут себя как бандиты и пытаются вымогать у меня деньги, — но они всё же дворяне. — Это земли короля, — простонал рыцарь Тарбека с обидой на лице. — То, что здесь происходит, тебя не касается, Ройс. Ты предатель, напавший на людей Его Величества, и за что? Крестьяне не платили налогов и отказались помогать в поисках леди Бейлы. — Предатель? — Гунтор Ройс слегка наклонил голову. — Я не вижу здесь людей короля, только разбойников. Уведите этих негодяев, пока я не решил отрубить им головы. Джон фыркнул. Сегодня Бронзовый Гигант пришёлся ему по душе ещё больше. Несколько жителей выбежали поблагодарить Джона, среди них Роберт, глава местной гильдии пивоваров; лицо его было в синяках и царапинах. — Можете забрать свои доспехи и имущество, — великодушно помахал Джон. — Боевых коней тоже забирайте — они мне не нужны. — Убийца драконов! — заорали одни. — Убийца драконов! — подхватили другие. — Джон Щедрый! — донесся смешанный, победный крик. Жители деревни закричали от радости и, словно рой саранчи, бросились на мёртвых солдат и их лошадей. Даже члены гильдий — в основном ткачи и пивовары — присоединились к ним, несмотря на своё сравнительно зажиточное положение. — Вот это лук — настоящий зверь, — заметил Гунтор, сидя на скамье рядом с Джоном и глядя на него с мрачным, почти угрожающим интересом. — Не чета тому, что мой лучник вырезал из кости, которую ты мне подарил. — Этот сделан из цельной кости, куда крупнее. И, боги, как же тяжело его натягивать, — ответил Джон, протирая Скайфолл краем чёрного плаща с трёхглавым драконом Таргариенов. — Что привело тебя так далеко от Рунного Камня в такое время? Лицо Ройса потемнело. — Пустяки. Просто шторм вынудил мой корабль пришвартоваться здесь. Я направляюсь в Королевскую Гавань: этот проклятый принц-регент требует, чтобы я принес клятву верности и уплатил выкуп за моих кузенов и людей Ройса, захваченных в Королевских землях. — Его руки в бронзовых перчатках сжались в кулаки. — Они и «Плач» держат в заложниках, эти псы, требуя более двухсот тысяч золотых драконов за меньше чем семь сотен воинов, трёх Ройсов и один меч из валирийской стали. — Похоже, Эймонд и его братья окончательно вкусили сладость грабежа под прикрытием власти, — беззаботно заметил Джон, хотя мысли его уже работали напряжённо и быстро. — Без драконов спорить с ними бесполезно, сколько бы золота ни запросили — всё равно придётся платить. Иначе ты потеряешь лицо и авторитет как лорд Рунного Камня. А один ты не устоишь против всадников драконов. — Пожалуй, — проворчал Гунтор, нахмурившись. — Придётся брать ссуду в Железном банке, чтобы выкупить заложников и вернуть клинок. Уже почти решился отдать фамильный меч Хайтауэрам и позволить им накормить моих людей… или сослать их на Стену. Возможно, стоит послать дозорных — проверить, не попытается ли кто пробраться на Драконий Камень и донести до короля… — Не утруждайся, — лениво произнёс северянин. — У меня уже есть тот, кто присматривает за ними. Вермитор, словно услышав, сорвался с воздуха над холмами на юге и с радостью обратил в пепел дерзкого крестьянина, осмелившегося двинуться на запад к замку. — Приятное чувство — видеть, как эти псы гибнут от моего меча. Увы, в этом мало проку, — Гунтор тяжело вздохнул, расстёгивая шлем и передавая его оруженосцу. Его седые усы дрогнули. — С таким же успехом можно отправиться не в Королевскую Гавань, а к Стене — сменить бронзу на чёрное уже сейчас. Если бы только Рейнира не сдалась так легко, имея такое преимущество… Лорд Рунного Камня замер, с подозрением глядя на Джона. — Полагаю, тот белый плащ и его люди, что приходили к тебе домой, не вернутся в ближайшее время? — Если только вы не собираетесь вытащить их из Семи Кругов Ада. — По крайней мере, я не одинок в своей измене, — усмехнулся Ройс. — Что ты теперь намерен делать, Драконоборец? Вот он. Вот тот самый момент, которого ждал Джон. Момент действовать. С лордом Ройсом на своей стороне он мог бы захватить Драконий Камень врасплох. Теперь замок, должно быть, наполовину пуст — особенно после того, как Джон перебил более тридцати лучших воинов. Гарнизон не находился в состоянии тревоги, ворота, вероятно, оставались открытыми днём. Им оставалось лишь надеть сюрко и плащи с трёхглавым драконом Таргариенов — и без препятствий въехать в крепость. Но могла ли измена быть столь простой? Эйгона Старшего и его покалеченного дракона было нетрудно убить, но Эймонд и Дейрон со своими зверями наверняка окружены целыми армиями. Одинокий всадник на драконе — не воинство. Рано или поздно он устанет: ему придётся есть, спать, отдыхать. Одинокий всадник не способен удерживать замки или собирать армии во имя своего права. Одинокий всадник на драконе мало что мог предложить лордам. Ни почестей, ни богатства — только месть и туманное будущее. Месть — не то, за чем уважающий себя лорд станет гнаться вслепую. А неуверенность — тем более. В груди Джона вскипала чёрная ярость, ревущая, как пламя, от внезапно нарушенного покоя. Он не мог воевать с Зелёными в одиночку. И не был дураком, чтобы думать иначе. Ему нужны были союзники. Королевство. И принцесса. Пламя его былых желаний подняло уродливую голову. Винтерфелл теперь принадлежал не ему — да и никто не предлагал вернуть его. Вэль ещё не родилась, а даже будь она жива — дикость и вспыльчивость не делают женщину достойной леди, какой бы прекрасной она ни была. Красивого лица мало, чтобы стать женой лорда. Нет, никто не предложит Джону королевство — даже если бы принцесса, казалось, была готова. Он мог бы попытаться сплотить лордов вокруг Рейны, подумал он на мгновение. Но у неё не было силы править. Она была слишком юна, слишком зелена, слишком неопытна во всём, что касалось власти и войны. — …Старк… Старк! Крики Ройса вырвали его из оцепенения. — Прошу прощения, лорд Ройс, — сказал Джон, склоняя голову в извинении. — Ха, — фыркнул тот, заметно раздражённый тем, что его игнорируют. — Полагаю, тебе есть о чём задуматься, учитывая весь этот хаос. Джон наклонился ближе. — У меня есть мысли о будущем, — прошептал он. — Приглашаю вас ко мне домой, если хотите их обсудить. Ему нужно было поговорить с Рейной. Неужели она действительно стремилась завладеть Среброкрылой? Искала ли она мести? — Полагаю, это не повредит, — произнёс Ройс после короткой паузы. — Но времени у нас немного. Рано или поздно слухи о случившемся дойдут до Драконьего Камня, и тогда у нас появятся новые неприятности. Мои люди удержат всё в тайне, пока мы беседуем — это несложно. Мёртвые жители Эшкоува напомнили Джону, почему он так жаждал власти. Власть означала контроль — способность отвечать ударом на удар, когда другие наступают. Она давала возможность стоять прямо, смотреть миру в лицо без страха и стыда. Люди короля не посмели бы нарушить право гостя могущественного лорда. Даже сам король вынужден был бы считаться с ним — или хотя бы соблюдать приличия. Гунтеру Ройсу пришлось пригнуться, чтобы протиснуться в дверной проём. Он замер, с интересом глядя на дочь Деймона. Джон не ожидал увидеть Рейну бодрствующей — она сидела за столом, уплетая куриное рагу, приготовленное Колином. Она выглядела немного бледной, но, в остальном, казалась вполне здоровой. Неужели в крови Дракона действительно было нечто, что помогало им так легко побеждать болезни? — Если она побудет в тепле, через день-два с ней всё будет в порядке, — заключил Моллен, стоявший сбоку. — А теперь, извините, я пойду проверю, не разграбили ли эти болваны мою коллекцию трав. Поклонившись, травник накинул дорожный плащ и вышел. — Мне п-простите, — голос Рейны дрогнул; она опустила голову, и в глазах блеснули слёзы. — Я не хотела, чтобы это случилось… — Я бы не оказал вам гостеприимства, если бы не был готов его защитить, — ответил Джон, тяжело вздохнув. — К тому же, вины вашей здесь нет. Вы не приказывали людям короля вести себя как разбойникам, врываясь в дома честных людей. — Иногда трудно заметить разницу между бандитами, сборщиками податей и королевскими чиновниками, — пробормотал Ройс сбоку. Рейна лишь сильнее зарыдала. — Столько людей погибло из-за меня… Если бы я не сбежала… Джон обошёл стол и ободряюще сжал её плечи — под внимательным взглядом сира Лионеля, стоявшего позади, словно серебристая тень. — У них был управляющий, что собирал налоги, — возразил Джон. — Они пришли бы рано или поздно, независимо от твоего побега. Война, возможно, окончилась, но она дорого стоила. Король попытается восполнить казну и заплатить своим людям — пусть даже самыми низкими способами. Рейнира никогда не славилась богатством, так что победа над ней не принесла Эйгону ни золота, ни добычи… особенно после того, как Корлис сменил цвета. — Что ты теперь собираешься делать? — прошептала она. Два огромных, фиолетовых от слёз глаза уставились на него. — Ты собираешься бежать? Джон видел: она не притворяется. Рейна была искренне напугана и расстроена. Но вид плачущей красавицы действовал на мужчину слишком сильно, а кровь его и без того кипела после недавней ссоры. — Я не из тех, кто бежит от боя, — признался он. — Я мог бы убежать, когда рыцари Велариона пришли устроить мне засаду. Я видел их заранее и мог ускользнуть. — Но ты не сделал этого, — шмыгнула она носом, вытирая слёзы рукавом. — Ты спас меня и мою сестру. Ты не отступил, когда на нас напал Каннибал, и убил его. Теперь ты тоже собираешься сражаться? — Да, — сказал Джон, наполнив рог элем. Он сделал большой глоток и уронил сосуд. Рог глухо ударился о доски, и остатки тёмно-янтарного напитка выплеснулись наружу. — Я уже предатель короны. Я убил людей короля — и не смогу вернуть их к жизни, как не смогу восстановить этот рог. Мелкой измены не бывает. Измена есть измена, какой бы малой она ни была. — Тебе нужно бежать, — настаивала Рейна, в её голосе звенела паника. — Раньше ты не хотел ввязываться в эту войну, а теперь слишком поздно сражаться одному. Зелёные назначат награду за твою голову! Беги в Эссос — там ты будешь в безопасности, и… — Не могу, — произнёс Джон, чувствуя в себе странную смесь раздражения и восторга. Он был рад её заботе, но злился, что его принимают за слабого. — Ты знаешь, почему я не могу. Плечи Рейны безвольно опустились. — Почему не можешь? — с любопытством спросил Гунтер Ройс. Джон мог солгать, но в этом не было смысла. Путь назад уже отрезан — он убил людей Эйгона. Сейчас честность казалась куда разумнее. — Бронзовый Гнев связал себя со мной… по ошибке, — признался Джон, потирая переносицу. — Если я покину Драконий Камень, он полетит за мной. Я чувствую это. Рано или поздно кто-нибудь догадается о нашей связи. Ройс смог только выдохнуть: — О. В комнате повисла густая, почти осязаемая тишина. Даже домочадцы онемели. Джот, вылезая из подвала, забыл поднять ногу и растянулся лицом вниз. Что-то переменилось в серых глазах Ройса — сожаление исчезло, уступив место холодному расчёту. Он внимательно оглядел Джона, будто оценивая его заново. Даже Рейна, вытирая нос рукавом, уставилась на него с изумлением — очевидно, не ожидая, что он откроется так легко. Лишь оруженосцы обменялись взглядами и едва заметно кивнули, словно говоря: «Как и ожидалось от нашего господина». — Бронзовый Гнев… выбрал тебя? — голос сира Альфреда дрогнул, становясь почти истеричным. Джон кивнул. В груди закипало раздражение при воспоминании о том дне. — В прошлом году одна из моих коз сбежала. Я пошёл искать её у подножия Драконьей горы, и тогда Бронзовый Гнев снизошёл с неба, рыча на меня. Когда я не побежал… он, будто бы, поклонился. — Ты целый год скрывал, что приручил дракона? — спросил Ройс, в голосе звучало невольное восхищение. — Он стар, — ответил Джон. — И, вопреки прозвищу, вовсе не вспыльчив. Я заметил, что Бронзовый Гнев терпелив. Предпочитает наблюдать. В его сознании раздался низкий, недовольный рёв — как будто дракон чувствовал, что о нём говорят. Но это не помешало ему, где-то вдали, сорваться с неба и испепелить рыбацкую лодку, пытавшуюся уплыть из Эшкоува к Драконьему Камню. — Так ты будешь сражаться? — спросила Рейна. В её голосе звучали и гнев, и надежда. — Да, — ответил Джон. Он наполнил рог элем, сделал большой глоток и уронил его. Рог со стуком упал на пол, и остатки тёмно-янтарного напитка расплескались по доскам. — Я уже предатель короны. Я убил людей Эйгона — и не смогу вернуть их к жизни, как не смогу восстановить этот рог. Мелкой измены не бывает. И как я, уже говорил измена есть измена, какой бы малой она ни была. — Тогда ты будешь сражаться за меня? — её голос стал тихим, почти умоляющим. Дочь Деймона выглядела хрупкой, готовой сломаться от малейшего дуновения. — Ты ведь не стал сражаться за мою мачеху… но я — не она. Я не могу подарить тебе большой замок, но… я отдам себя и сделаю всё, что ты пожелаешь… — Стой, — мягко произнёс Джон, касаясь её плеча. — Я уже сказал: я буду сражаться. Теперь у нас общие враги. Рейна заплакала и прижалась к нему. Это были не слёзы радости и не горя — слёзы облегчения. Сердце Джона болезненно сжалось. Он хотел Рейну раньше — и хотел её сейчас. Это было не просто влечение или жажда обладания. Девушка перед ним обладала острым умом и чистым сердцем — качествами, которые лишь подчёркивали её красоту. Но Джон был уже не тем юнцом, который бросился бы в огонь, ведомый одним только желанием. Где-то глубоко внутри всё ещё теплилось стремление защитить чистоту и нежность, что исходили от неё, но время, когда чувства управляли им, прошло. Однако всё изменил Эйгон. Эйгон уже сделал его врагом — пусть даже неосознанно. Люди Эйгона уже бросили Джона в пламя. — Это будет нелёгкая битва, даже с драконом, — кашлянул лорд Ройс. — У Зелёных есть Вхагар, Морской Дым, Тессарион… и целые армии. Вам нужны союзники, лорды, готовые пойти за вами. Вам нужна причина. Имя, вокруг которого можно сплотиться. Новый претендент на трон. — Я… я не гожусь в королевы, — всхлипнула Рейна. — Как и моя сестра. У нас нет той твёрдости, что нужна, чтобы повелевать лордами и вести войну. Боюсь, мы всё испортим… как наша мачеха. — Вы могли бы прислушаться к благоразумному совету, — осторожно заметил сир Лионель. — Возможно, — её голос звучал устало, с оттенком разочарования. Она машинально закручивала прядь седых волос на палец. — Но, без сомнения, каждый из них будет считать свой совет самым благоразумным. Бабушка и отец воспитали меня как леди Дрифтмарка, а не как правительницу. Меня этому не учили. Королевство и принцесса. Если не находилось никого, кто мог бы подарить ему королевство и принцессу… почему Джон не мог просто взять их себе? — Выходи за меня замуж, — сказал он внезапно, твёрдо и без колебаний. — Ч-что? — Рейна вскинула взгляд, не веря своим ушам. Нет. Не только королевство. Если уж действовать — то взять всё. Всё королевство вместе с королевой. Желание сидело в его разуме, как стрела — не желая отпускать. Пусть он и родился бастардом, в нём текла королевская кровь: его дед был королём — не самым добрым, как ни крути, но всё же законным владыкой Железного трона. В его жилах бились кровь Эйгона Завоевателя и королей Севера. И всё же он стоял здесь — и всё равно плёл замыслы забрать корону. Это измена? Это было амбициозно? Так и было. Но Джон был человеком амбиций: раз он решился на измену, он пойдёт до конца. Ему казалось мало королевства и принцессы. Он добьётся большего. Царство и королева. Если он собирался биться за корону, почему бы не возложить её себе на голову сам? — Выходи за меня замуж, — повторил Джон, на этот раз голос его прозвучал громче. — У меня есть дракон. Мой дядя хорошо меня обучил. Я умею править. Я умею сражаться, вести войну и командовать армиями. Выходи за меня замуж, и я сделаю тебя королевой. Твои враги станут моими врагами, а мой меч — твоим мечом. Выходи за меня замуж, и я сделаю всё, что в моих силах: помогу завоевать Среброкрылую, сразиться с врагами и многое другое. Её фиолетовые глаза ловили его взгляд — удивление, надежда и гнев боролись в них. Рейна злилась: она помнила, кто и что у неё отнял; её горечь была молчаливой и глубокой. Потом до неё дошло, и взгляд её смягчился. — Я… да, — хрипло согласилась Рейна. — Я выйду за тебя замуж. Сир Лионель издал приглушённый звук. Лорд Гунтор Ройс вскочил, стул заскрежетал по полу. Он вынул меч, опустился на колено и положил клинок у ног Джона. — Я, Гунтор Ройс, лорд Рунного Камня, клянусь тебе своим мечом и щитом, чертогами и очагом, силой на войне и советом в мире… — слова его звучали тяжело и торжественно. Джон моргнул, когда Бронзовый Гнев, словно знак судьбы, принес Дому Ройсов клятву верности его делу. — Да буду я поражён, если дрогну, и да иссохнет род мой, если предам тебя! С этого часа я — твой слуга до твоей смерти или до моей. Это были не просто клятвы верности. Это была старая, древняя клятва — вероятно, ещё со времён, когда Рок не разрушил Фригольд. Джон понял, что дело куда тоньше, чем кажется. Лорд Гунтор Ройс предлагал стать его вершителем судеб — так же, как сир Кристон Коль стал вершителем судеб Эйгона, — избавляя Джона от необходимости самому провозглашать официальное заявление. Разве не должно было быть так просто стать знаменосцем, будучи бывшим бастардом сомнительного происхождения? Следующим преклонил колено сир Альфред Брум, затем сир Лионель, его оруженосцы, а за ними Эйтан, Колин и Джот — все поклялись в вечной верности Джону, ни на секунду не колеблясь. Громкое фырканье Вермитора снова пронзило его разум. Дракон нашёл всё это забавным. Даже ожидаемым. Почему? Почему они так охотно и мгновенно присягнули такому амбициозному претенденту, как он? — Они не признали Эйгона Старшего, — подумал Джон. — Сыновья Алисент носили титулы по праву рождения, но вели себя не как короли и принцы, а как тираны и мясники. Даже Станнису пришлось идти на уступки, когда он взошёл на трон. Ему пришлось вернуть побеждённых лордов в свои ряды — он не мог осаждать замки каждого предателя и разорять их земли поодиночке. Иначе остаток жизни ему пришлось бы провести, сражаясь с каждым вассалом по отдельности. Он должен был вести себя как король не только с теми, кто следовал за ним, но и с побеждёнными. Драконы же позволяли игнорировать эти досадные детали. Лорды вроде Ройса несомненно опасались, что Эйгон и его братья обескровят их владения — если не уничтожат их дома полностью. Многие лорды поддерживали Рейниру, а не Эйгона, и ненавидели или даже презирали Зелёных и стоявшую за ними силу: Хайтауэра. Сколько людей погибло в драконьем огне? Их потеря стала выгодой для Джона. — Ты уже летал на Вермиторе? — тихо спросила Рейна, снова принюхиваясь к его настроению. — …Нет, — признался Джон. — Не было возможности. И седла тоже, но всё должно быть в порядке. Вермитор взревел в знак согласия, словно призывая Джона подняться в небо. Надменность дракона была не меньше, чем у его всадника. И каким же всадником был Джон, ни разу не поднявшись в небеса? Увы, время совместных полётов ещё не пришло; Джон не осмеливался взлететь на спине Вермитора без седла. Погибнуть в бою — одно, но упасть с небес и разбиться о землю? Одна лишь мысль об этом заставляла его содрогнуться. Он видел, как люди падали со Стены, и это был один из самых ужасных способов умереть, пусть даже мгновенно. Вермитор мысленно фыркнул, но Джон не двинулся с места, как бы дракон ни ревел и ни выл, пытаясь убедить его, что будет в безопасности даже без седла. — Можешь ли ты назвать себя всадником дракона, если никогда не ездил на драконе? — пробормотал сир Клейтон, почесывая затылок. Сир Альфред лишь бросил оруженосцу взгляд, и тот замолчал. — Я хочу заявить права на Среброкрылую, — решительно произнесла Рейна. Насморк придал её голосу лёгкую гнусавость, делая слова ещё более трогательными. «Лети сюда», — позвал Джон дракона впервые в моменте связи. «И приведи с собой свою подругу, если сможешь» — Моллен сказал, что вам следует отдохнуть, иначе ваше здоровье ухудшится, ваша светлость, — деликатно заметил Эйтан. — Вы ещё не полностью восстановились. Её уже называли королевой. — Несколько минут на свежем воздухе не повредят, — объяснил Джон. — Связь Среброкрылой может помочь пережить недуг. — Но если мы хотим доставить Её Милость к Сереброкрылой, это займёт больше, чем несколько мгновений, — пробормотал сир Лионель, и в его голосе слышалось сомнение. Джон лишь пожал плечами. Объяснять было бесполезно — он даже не был уверен, что сможет донести всё как следует. — Что теперь, Ваша Светлость? — спросил сир Альфред. — Королю понадобится корона, — пробормотал Ройс, задумчиво потирая подбородок. — Забудьте пока о коронах, — усмехнулся Джон. — Нам нужно ударить первыми и ударить быстро, прежде чем Эйгон осознает, что нажил себе врага. Сир Лионель, вам известна численность гарнизона Драконьего Камня? — Рейнира забрала с собой большую часть мужчин, — ответил он. — Осталось всего пятьдесят, включая оруженосцев. Эйгон привёл ещё десять, когда пришёл в замок. — А мы только что перебили тридцать пять из них, — отметил Джон, и мысли его уже лихорадочно строили план. Ройс постучал по столу, привлекая его внимание. — Меня сопровождают два военных корабля. Более ста двадцати моряков — боеспособных. Не слишком сильны в пешем бою, но дисциплинированные, умеют обращаться с арбалетами, мечом и щитом. — Это значительно упрощает задачу, — подумал Джон. — Вот что мы сделаем… План был прост, почти примитивен, как часто бывает с замыслами, составленными в спешке. А сложные схемы, как правило, проваливаются. Десять минут спустя два грохота крыльев разнеслись по округе — прибытие драконов было громким, хотя в действительности им этого и не требовалось. Джон мысленно ощутил приближение Вермитора. Сила его крыльев снесла несколько глиняных кровель, которые Джон устроил на крышах, и с грохотом сбросила их на землю. Заснеженный двор, некогда место резни, теперь казался тесным: бронзовый гигант мускулов и шипов гордо восседал у головы Каннибала, в десять раз больше мамонта. Рядом свернулся серебристый дракон — поджарый, изящный, гораздо менее громоздкий, всего в две трети от размера Вермитора, но от этого не менее грозный. — Сереброкрылая! — выдохнула Рейна, голос её стал хриплым. Вермитор прищурил глаза — два золотых озера, оценивая будущую жену Джона, которая осторожно переставила ногу вперёд, опускаясь в снег. — Не смей, — предупредил Джон, когда Бронзовый Гнев глубоко вдохнул, готовясь к реву. — Или я никогда не полечу с тобой. Недовольно встряхнувшись, Вермитор выпустил из пасти струйки черного дыма, пыхтя и глядя на Джона с обещанием отомстить. Рейна осторожно шла по снегу. Среброкрылая несколько раз моргнула, прежде чем наклониться вперёд, её голубые глаза с неприкрытым любопытством разглядывали деву Таргариенов. Дочь Деймона на мгновение замерла. Думала ли она о борьбе? Или старые страхи вновь всплыли на поверхность? — Не колебайся, — сказал Джон мягким, ободряющим голосом. — Пути назад нет. Живи полной жизнью. Завладей своим драконом и возьми судьбу в свои руки. — Спасибо, — прошептала она, и Джон услышал каждое слово. Выпрямив спину, Рейна продолжила, остановившись перед лицом Среброкрылой. Дева казалась маленькой и хрупкой рядом с таким взрослым драконом. Но затем она протянула руку, и Среброкрылая с удивительной для своего размера мягкостью оперлась на её пальцы. Затем раздалось урчащее мурлыканье, заставившее кости Джона вибрировать. Он понял: связь установлена. Рейна Таргариен забрала себе своего дракона — Среброкрылую. В этот момент Джон задумался о Железном Троне. Не просто как о задумке, а как о цели, которую предстояло достичь. Боги смеялись над ним. Утром он проснулся рыбаком, довольным своими простыми заботами и долгой зимой. Прошёл всего полдня, а он уже был провозглашён королём и замышлял уничтожить сыновей Визериса Таргариена и предателя, Серебряного Дениса. По всем признакам, задача была непростой, но Джон чувствовал себя более живым, чем когда-либо. Будучи королём… он мог действовать не только ради других, но и ради себя. Джон был уверен, что сумеет распоряжаться королевской властью лучше, чем Эйгон или Рейнира. Но это было позже. Сейчас его внимание требовала битва и победа. Если люди должны были погибнуть ради его амбиций, он должен был победить быстро — чтобы свести к минимуму разрушения и потери. Его взгляд остановился на Рейне, которая с удовольствием проводила руками по чешуйчатой морде Среброкрылой. Он подошёл к ней, не обращая внимания на пронзительный взгляд дракона, и накинул плащ на её плечи. — Тебе следует вернуться в дом, иначе лихорадка вернётся, — сказал он. — Ладно, — нехотя пробормотала Рейна. Но тут же её лицо побледнело, и она беспокойно переступила с ноги на ногу. — Я забыла! — Что ты забыла? — спросил Джон, провожая её обратно в дом. — Я должна была встретиться с Бейлой у Пепельной пропасти в час ястреба… Мне нужно идти… — Ты никуда не пойдёшь туда в таком состоянии и без седла, — ответил Джон чуть резче, чем хотел. Он взглянул на небо и нахмурился. Час ястреба уже почти настал — оставалась не больше четверти часа. — Но моя сестра может сделать что-нибудь глупое, — простонала Рейна, цепляясь за его локоть. — Хорошо, — сказал Джон. — Тогда я пойду первым. Лорд Гунтор, рассчитываю на вас — спешка превыше всего. Встретимся у замка через два часа. Лорд Ройс поклонился и поспешно удалился, следуя плану, а Рейна ошарашенно вернула ему плащ. Джон же уже был облачён в полный доспех, готовый к бою, и чувство предстоящей битвы заставляло кровь закипать в жилах.