Глава 17: Убийство королей и взятие замков

Глава 17: Убийство королей и взятие замков Середина 130 г. з.э. Бейла Бейла дрожала, прижимаясь к шее Лунной Плясуньи, пытаясь согреться. Её зубы стучали от холода так сильно, что казалось — вот-вот расколются. Полёт посреди холодной зимней ночи, возможно, всё-таки оказался слишком суровым испытанием. Она боялась, что замёрзнет насмерть, прежде чем сумеет довести Лунную Плясунью до пещеры в Драконьей Горе, недалеко от Безны Пепла. Место, где она договорилась встретиться с Рейной, представляло собой небольшое каменистое ущелье, где расплавленная порода стекала из трещин, низвергаясь на дно и исчезая в подземной огненной реке. Всё это время Бейла цеплялась за тёплую чешую своего дракона, как за единственный источник тепла и жизни. Камни внутри извилистой пещеры были теплыми, но воздух был пропитан серой, и Бейла едва могла сомкнуть глаза. Она не добралась бы сюда, если бы не тусклое свечение Драконьей Горы, служившее ей маяком в ледяной темноте. Она надеялась, что у сестры всё получится. Усталость и тревога боролись в груди, и вскоре она поддалась сладким объятиям сна. Проснулась уже днём — буря прошла. Но холодные порывы ветра за пределами убежища не позволяли покидать пещеру. Проверив положение солнца, она поняла, что до встречи с Рей ещё оставалось время. Пробормотав короткую молитву, обращённую к единственному богу, который, возможно, слышал её, Бейла торопливо съела немного вяленого мяса, что принесла им Алисса, и поморщилась, встретив полный жалости взгляд Лунной Плясуньи, устремлённый на крошечный кусочек в её руке. Вздохнув, она бросила остатки пайка в пасть дракона и принялась обследовать пещеру, наполняя сумку всеми круглыми камешками, какие только могла найти. Лунная Плясунья лениво улеглась и наблюдала, как хозяйка возится, пытаясь попасть по каменному выступу у входа в пещеру. Бейла могла с гордостью сказать, что достигла мастерства в метании камней: ей удавалось поразить восемь, а то и девять целей из десяти с расстояния более двадцати ярдов. Конечно, она не была так искусна, как тот заносчивый Северянин, но у неё и не было целого года тайных тренировок. Когда солнце перевалило за зенит, Бейла осторожно вышла наружу вместе с Лунной Плясуньей и увидела, что мир окутан толстым слоем снега. Белый покров придавал величественность обычно мрачной и чёрной Драконьей Горе и её окрестностям. Увы, суровая красота зимы таила опасность: ноги быстро коченели даже в толстых кожаных сапогах, а ледяной воздух жёг лицо и горло. Даже Лунная Плясунья с любопытством вытянула морду к снегу — и тут же с раздражённым шипением отпрянула. Дракон не переносил холода, и в этом не было ничего удивительного: ведь драконы — создания пламени и жара. Однако прогулка продлилась недолго. Взглянув на юго-запад, Бейла заметила вдалеке золотистое сияние, которое медленно росло. Холодный ужас сковал ей живот. Существовал лишь один живой дракон с золотой чешуёй — Солнечное Пламя. И его всадником был сам Эйгон Узурпатор. Неужели он явился сюда лично, чтобы найти их? — Иди сюда! — крикнула Бейла на высоком валирийском, бросаясь обратно в пещеру. — Тихо. К счастью, Лунная Плясунья повиновалась и не издала ни звука. Они вдвоём затаились в глубине пещеры. Бейла поглаживала жемчужно-зелёную чешую драконицы, молясь, чтобы Эйгон их не заметил. Сердце бешено колотилось, и казалось, что проходит целая вечность… Но в пещеру никто не вошёл. Наконец она осторожно подошла к входу и выглянула наружу. Над Драконьей Горой медленно кружил Солнечный Огонь. Даже с этого расстояния Бейла различала цепи седла, пропущенные под его шеей — верный знак того, что на спине дракона сидит Эйгон. «Узурпатор их не ищет», — поняла она. Или, по крайней мере, не слишком старается — просто наслаждается полётом на своём изувеченном звере. Бейле оставалось лишь ждать, молясь, чтобы Эйгон и его золотой змей поскорее убрались прочь. Казалось, прошли часы, прежде чем Солнечный Огонь наконец направилось к северо-западному склону Драконьей Горы. Она уже подумала, что опасность миновала, но, едва Бейла сделала шаг в сторону входа, тень золотого дракона вновь пронеслась над пещерой. Девушка вздрогнула и невольно выругалась. Он не улетал на юго-восток, где обитали Среброкрылая и Вермитор. Хуже того, взглянув на положение солнца, Бейла поняла: час ястреба давно прошёл, а Рейны всё ещё не было. Неужели сестре не удалось заполучить Среброкрылую? Нет. Она верила в Рейну. Но тревога не отпускала — и Бейла начала мерить шагами пещеру, пытаясь понять, что могло пойти не так. На самом деле — всё. Прошлая ночь была ужасно холодной, и, возможно, сестре пришлось искать убежище вместо логова Среброкрылой. Взбираться на заснеженные склоны Драконьей Горы — само по себе безумие. А даже если бы она добралась, серебристая драконица могла просто не признать её. Или, что хуже, их могла настигнуть тень Вермитора. Бейла застонала, теребя свои серебряные локоны. Чем больше она размышляла, тем безрассуднее и безнадёжнее казался их план. Даже если бы Рейне удалось приручить Среброкрылую — у неё не было седла. Она не смогла бы подняться в небо, не рискуя разбиться насмерть. Но хуже всего было то, что Бейла даже не знала, смогла ли её сестра вообще покинуть Драконий Камень. — Чёрт возьми! — воскликнула она, раздражённо пнув камешек. Неопределённость сводила с ума. С каждой минутой в воображении рождались всё более жуткие картины. Со стоном она попыталась не думать об этом. Но беспокойство возвращалось снова и снова. Пусть Рейна и могла быть в беде, положение самой Бейлы было ненамного лучше. Еды почти не осталось — всё, что она имела, она уже отдала Лунной Плясунье. Пережить здесь ещё одну ночь казалось невозможным. И всё же она не могла уйти, не узнав, что стало с её сестрой. Может ли быть, чтобы две дочери Деймона Таргариена оказались побеждены своим толстым, хромым кузеном — и его калечным драконом?.. Она оглянулась на встревоженную Лунную Плясунью позади себя. Несмотря на то что за последний год драконица заметно подросла, бледно-зелёная Лунная Плясунья была всё ещё лишь четвертью от размеров Солнечного Огня. Пройдёт не меньше пол десятилетия, прежде чем она приблизится к его размерам. Но Лунная Плясунья была быстрее и проворнее любого другого дракона — даже если не считать, что тот был наполовину искалечен. Сможет ли она?.. Солнечный Огонь пролетел над ними ещё раз — и Бейла приняла решение. Она быстро вывела Лунную Плясунью из пещеры и вскочила в седло, поспешно затягивая ремни и пряжки, удерживавшие её за ноги и талию. — Лети! Холодный зимний ветер впивался в лицо, словно тысячи ледяных игл, и даже толстая шерстяная шаль не спасала от его лютого дыхания. — Быстрее! Лунная Плясунья послушно выполнила приказ. Её перламутровые крылья взметнулись в воздух с силой и грацией, и Бейла направила драконицу вверх по хребту, всё выше, почти в облака, пока взгляд её не выхватил издалека Солнечный Огонь. Теперь они были достаточно высоко — над местом, где кружил враг, — и ни Эйгон, ни его золотой змей не заподозрили бы, что она может укрыться здесь. Ещё немного — и она могла бы дотянуться рукой до облаков. Здесь, в небе, мир казался бесконечным — просторным, свободным, без стен, комнат и покоев, которые могли бы удержать её в плену. Но вскоре Бейла поняла, почему Узурпатор держался так низко. На этой высоте воздух был ещё холоднее, а ветер — ещё злее. Всё здесь отличалось от тех времён, что были две луны назад, когда стояла осень, тёплое солнце прогоняло холод, и небо было добрым. Теперь даже плотная зимняя одежда не спасала: холод проникал под ткань, заставляя Бейлу прижиматься к шее драконицы — только её чешуя оставалась источником тепла, и того было слишком мало. Мороз пробирался до костей; зубы выбивали дробь, уши онемели, а пальцы, несмотря на кожаные перчатки, превращались в ледяные сосульки. Она ненавидела зиму. Бейла смутно вспомнила, как отец говорил о специальной одежде для полётов в холод… но теперь было поздно. Мысль о нём обожгла сердце, будто клинок вошёл в рану. Когда казалось, что она уже не выдержит холода и замёрзнет насмерть, Бейла заметила внизу Солнечного Огня. Вон он — золотой дракон пикировал над западными склонами Драконьей Горы. — Вперёд! — крикнула Бейла, и Лунная Плясунья послушно нырнула вниз. Прижав жемчужные крылья к телу, драконица нырнула вниз, словно выпущенная из лука стрела. Грохот ветра оглушал, рев проносился в ушах, ледяной поток хлестал по лицу и груди. Бейле пришлось собрать всю силу воли, чтобы не согнуться под неистовым напором. Она уже ныряла прежде, но никогда так стремительно, никогда так дерзко — и уж точно никогда в такой проклятый холод! По мере того как они снижались, Солнечный Огонь быстро рос внизу, и Бейла натянула поводья. Она открыла рот, чтобы крикнуть, но горло и язык почти сразу же свело морозом. Собрав остатки дыхания, она выкрикнула: — МЕДЛЕННЕЕ! Лунная Плясунья расправила крылья, скользя над бурей воздуха. Бейла резко потянула поводья в сторону, разворачивая драконицу, чтобы не оказаться прямо перед Солнечным Огнём и не сорвать засаду. Несколько мощных взмахов крыльев — и падение замедлилось. Бейла описала полный круг, пролетев прямо над золотым драконом. К счастью, ветер заглушал звук — Солнечный Огонь не услышал их приближения. Теперь она видела ясно: дракон Эйгона летел неровно — левое крыло хлопало под странным углом. Несмотря на увечья, Солнечный Огонь оставался прекрасен: его чешуя сияла, как расплавленное золото под зимним солнцем. Но всадник на его спине был иным — пухлый, неуклюжий, окутанный тяжёлым плащом из шерсти и кожи. Сердце Бейлы колотилось, как боевой барабан. Лунная Плясунья стремительно приближалась, сокращая расстояние. Даже зная, что Солнечный Огонь покалечен, она не смела подлетать слишком близко — один укус, и драконица могла быть утянута вниз. Когда расстояние стало достаточным, Бейла глубоко вдохнула морозный воздух и выкрикнула: — ДРАКАРИС! Поток бледно-зелёного пламени с белыми прожилками вырвался из пасти Лунной Плясуньи, накрыв фигуру Эйгона и спину его дракона. Голова Солнечного Огня резко повернулась — и в ответ изрыгнула поток золотого пламени. Бейла дёрнула поводья, и Плясунья резко ушла в сторону, избегая большей части огня, но пламя всё же задело их. Это длилось лишь половину удара сердца — недостаточно, чтобы обжечь, но достаточно, чтобы сажа осела на лице, плащ задымилась, а чешуя драконицы потемнела. Полсекунды тепла — и тут же его смёл новый порыв леденящего ветра. — Быстрее! — крикнула Бейла, и Лунная Плясунья послушно взмыла вверх, уходя от разъярённого Солнечного Огня. Плащ Эйгона горел, но встречный ветер быстро погасил пламя. Бейла вытянулась в седле и увидела его полуобожжённое лицо, искажённое яростным оскалом. Увы, пламя Лунной Плясуньи оказалось слишком слабым — её дракон был ещё слишком молода. Бейла воспользовалась быстротой Лунной Плясуньи, но как бы она ни маневрировала, ей не удавалось снова приблизиться к Солнечному Огню с тыла. Эйгон заставлял своего дракона разворачиваться, каждый раз встречая её лицом и изрыгая потоки ослепительного золотого пламени. Что ещё хуже — дыхание Солнечного Огня тянулось почти вдвое дальше, чем пламя Лунной Плясуньи. «Мне конец», — подумала Бейла. У неё не было возможности атаковать Эйгона в лоб, а приближаться к Солнечному Огню было слишком опасно. Если всё продолжится в том же духе, бой превратится в игру на выносливость: кто первым устанет. Солнечный Огонь летел уже больше часа — дракон был сыт, силён и легко нёс тяжесть Эйгона. Лунная Плясунья же была слишком молода, слишком мала. Бейла знала: такой стремительный полёт истощит её драконицу через час-другой… если только она сама не замёрзнет раньше. Но сдаваться она не собиралась. В голове у Бейлы зародился план — наполовину дерзкий, наполовину безумный. Она потянула поводья, направляя Лунную Плясунью мимо Солнечного Огня и его всадника. — Тише! — хрипло выкрикнула она, и драконица повиновалась. Летя чуть медленнее преследователей, Бейла прокричала последнюю команду: — Держи темп! Она обернулась — и, конечно же, Эйгон следовал за ней. Его золотой дракон поднимался выше, нагоняя их снизу, тяжело взмахивая крыльями. Рука Бейлы нащупала мешочек с метательными камнями, и губы её изогнулись в мрачной усмешке. Пальцы давно онемели от ледяного ветра, и ей с трудом удалось развязать тесёмку. Камни казались невесомыми в её пальцах. Она крепко сжала один и швырнула — но промахнулась: ветер и инерция унесли его в сторону. Бейла метнула ещё один камень — на этот раз ближе, почти в Солнечный Огонь. Эйгон встретил её взглядом, и Солнечный Огонь снова раскрыл пасть, изрыгая поток позолоченного пламени. Но он оказался слишком близко — и пламя отбросило назад, лизнув морду самого дракона. Эйгон пригнулся, прячась за шеей зверя. Бейла не остановилась. Она бросала камни один за другим, каждый раз, когда Эйгон поднимал голову. Горсть метательных камней превратилась в дюжину. Некоторые попадали в Солнечного Огня — отскакивали от его сияющей чешуи и широких крыльев, не причиняя вреда. Её кошель ощутимо полегчал — остались лишь два камня. Стиснув зубы, Бейла метнула оба сразу, надеясь на чудо. И когда она уже думала, что промахнулась, голова Эйгона вдруг резко откинулась назад. Его тело обмякло, раскачиваясь в седле под порывами ветра, словно кукла, у которой оборвались нити. Успех! Крылья Солнечного Огня забили яростнее. Разъярённый дракон, почуяв бессилие всадника, рванулся вперёд и изрыгнул поток золотого пламени — огонь прошёл так близко, что едва не задел хвост Лунной Плясуньи. — Быстрее! — крикнула Бейла, обернувшись. Лунная Плясунья послушно взмыла, отчаянно работая крыльями против ветра. Бейла ощутила, как поводья выскользнули из рук, но, собравшись, поймала их, обуздав драконицу. После нескольких мгновений борьбы она вновь обрела контроль. Она выжила… но что теперь? Солнечный Огонь всё ещё преследовал их, и Бейла не решалась приблизиться — слишком опасно. Она огляделась: они находились на северной стороне Драконьей Горы. Нужно избавиться от золотого змея, найти Рейну, придумать новый план. Сердце наполнилось облегчением при мысли, что Эйгон без сознания, но радость быстро угасла — их положение оставалось безнадёжным. Без сомнения, те, кто оставался на Драконьем Камне, наблюдали за этой смертельной погоней с башен крепости. Однако сильнее холода, страха и боли её терзала мысль о судьбе сестры. Их замысел рухнул ещё до того, как успел начаться. Бейла повернула голову, направляя Лунную Плясунью вдоль восточного склона Драконьей Горы, молясь, чтобы Солнечный Огонь потерял их из виду. Но тогда из облаков вырвалась гигантская бронзовая тень. Вермитор. Он рухнул вниз, словно сама гора обрушилась с небес, и столкнулся с Солнечным Огнём с сокрушительной силой. Золотой дракон взревел, но Бронзовый Гнев сомкнул пасть — и двумя яростными укусами разорвала ему шею. Голова Солнечного Огня отлетела в сторону, а Вермитор вцепился когтями в блестящее тело, разрывая позолоченные крылья на клочья. ***** Джон Старк Он с едва заметным удовлетворением наблюдал, как растерянная Бейла спустилась в долину у Провала Синдерфолла. Теперь она походила скорее на шахтёра, чем на принцессу — чёрная сажа покрывала её с ног до головы, а когда-то серебристые волосы приобрели тусклый, пепельный оттенок. Бейла расстегнула ремни и пряжки, после чего, истерично рассмеявшись, неловко рухнула в снег. Лунная Плясунья замерла, настороженно повернув голову. Её зелёные глаза сверкнули, когда она заметила Джона; чутья драконицы хватило, чтобы распознать в нём опасность. Прошла целая минута, прежде чем Бейла перестала смеяться и наконец увидела его. — Ты! — Я, — спокойно усмехнулся Джон, театрально разведя руки в стороны. — Ты… ты… — Бейла потёрла лицо, тяжело вздохнула. — Где моя сестра, Старк? Она сделала шаг вперёд, пытаясь выглядеть угрожающе, но дрожащие ноги выдали усталость и бессилие. Джон, не желая провоцировать, облокотился на чёрный валун и поднял руки. — С ней всё в порядке, — спокойно сказал он. — Вчера вечером её слегка лихорадило, поэтому она не смогла прийти вовремя и послала меня вместо себя. — Тогда зачем ты здесь? — настороженно спросила Бейла, вглядываясь в него. — Чтобы забрать тебя, пока ты не натворила глупостей, — ответил Джон, взглянув на её лицо, испачканное копотью. — Или, скажем точнее, пока не совершила ещё большую глупость, чем уже совершила. Излишняя храбрость — это просто безрассудство, только под другим именем. Он знал это слишком хорошо — дерзость и безрассудство были его давними спутниками. — Мне нужно встретиться с Рей… — начала Бейла, но стук крыльев Вермитора заглушил её слова. Лунная Плясунья зашипела, словно огромная кошка, ощетинившаяся перед врагом. Её мышцы напряглись, когда с небес спустился Бронзовый Гнев, сбрасывая тушу Солнечного Огня прямо рядом с Джоном. Тело рухнуло в снег с глухим ударом. Джон выхватил Скайфолл и бросился к мёртвому дракону. — Что ты делаешь?! — выкрикнула Бейла. Одно крыло Солнечного Огня было вывернуто под неестественным углом, и горячая кровь всё ещё сочилась из обрубленной шеи, шипя, когда капли падали на снег. — Собираю трофеи, — ответил Джон. Он нашёл тело Эйгона, всё ещё прочно пристёгнутое к седлу цепями и пряжками. Лицо принца было залито кровью, а шея свисала под неестественным углом. Джон одним точным движением взмахнул Скайфоллом, отделяя голову, и сунул её в грубый холщовый мешок. — Поздравляю, — произнёс он, глядя на Бейлу. — Теперь ты цареубийца. Похоже, именно тот камень, который ты бросила, сломал Эйгону шею. Мир вокруг изменился, но суть осталась прежней. И Эйгон, и Рейнира нашли жалкий конец — по-разному, но одинаково недостойно короля и королевы. Джон знал: в смерти нет величия. Она всегда безобразна, неловка и редко бывает мирной — будь ты король или нищий. И брат, и сестра умерли так же, как жили — преследуя иллюзии и сражаясь с тенями. — Подожди, — прохрипела Бейла, моргая и переводя взгляд с окровавленного мешка на его лицо. — Откуда ты всё это знаешь, если ты был здесь? У Вермитора ведь нет всадника… Это слово повисло в воздухе, и дочь Деймона уставилась на него, ожидая ответа. Джон медленно улыбнулся. — Магия, — протянул он. — А кто сказал, что у Вермитора нет всадника? Это было редкое и по-настоящему удобное умение — возможность управлять драконом. Джон использовал его не ради власти, а ради общения: ведь разум дракона невозможно подчинить, если только сам дракон не позволит этого. Вермитор был умен и коварен не меньше человека, и когда желал сотрудничать, всё шло гладко. Это устраняло главную слабость любого дракона в полёте — его всадника. Но, как и у всякой силы, у этой были свои изъяны. Обитать в сознании дракона было тяжело. — Это всем известно, — Бейла устало махнула рукой на восток. — На Бронзовом Гневе никто не летал с тех пор, как умер Джейхейрис Миротворец, почти тридцать лет назад. Многие пытались оседлать его во время Красного Посева, но все гибли — и каждый смельчак умирал страшнее предыдущего. — Верно, — ответил он, — но это не значит, что у Вермитора нет всадника. Бейла выглядела почти очаровательно, когда теребила пряди своих пепельных волос, а лицо её искажало растерянное выражение. В этом было нечто забавное — сбить с толку сестру Рейны, хотя в глубине души Джон искренне восхищался её храбростью и отвагой. — Как у Вермитора может быть всадник, если на нём никто не летал? — недоумённо спросила она. Джон пожал плечами, снял с пояса безголового трупа меч и извлёк его из ножен. Лезвие с тёмными, дымчатыми прожилками валирийской стали мерцало в свете заката. С рубиновым навершием и гардой в форме дракона этот клинок мог быть только Чёрным Пламенем, мечом королей. Рукоять удобно легла в ладонь — почти как у «Скайфолла», если не лучше. Он осмотрел седло Солнечного Огня — и, как и ожидал, оно оказалось слишком мало для Вермитора. Впрочем, это не удивляло: золотой дракон был едва ли в пять раз меньше Бронзового Гнева. — В любом случае, оставайся здесь, — сказал он. На миг Бейла вспыхнула возмущением, но усталость быстро взяла верх. Она села, плотно закутавшись в плащ, и задрожала. — Что ты собираешься делать? — спросила она тихо. Джон сорвал тяжёлый кожаный плащ Эйгона и набросил его ей на плечи. — Мне нужно взять замок, — произнёс он, протягивая ей небольшой мешочек. — Ты совершила великое дело, отвлекая Эйгона, но я задержался здесь слишком долго. — Что это? — Провизия. Пусть твой дракон разведёт небольшой костёр — согрейся, — ответил Джон. Он прикрепил ножны Чёрного Пламени к поясу и нахмурился. Через глаза Вермитора он увидел, как Ройс срывает королевское знамя с башни Драконьего Камня: замок уже пал. — Хотя, пожалуй, идём со мной. Гарнизон Драконьего Камня насчитывал не более дюжины человек, половина из которых мирно спала в казармах. Считая, что в королевстве царит покой и врагов поблизости нет, Ройс без сопротивления въехал со своей свитой, перебил четырёх стражников у распахнутых ворот, захватил безоружных солдат и взял замок под контроль. Выходка Бейлы сделала все их прежние планы ненужными: в порыве безрассудной храбрости ей удалось отвлечь Солнечный Огонь и убить Эйгона. Джон не доверял семерым пленным воинам и предложил им выбор между плахой и Чёрным — все предпочли Стену и теперь томились в темницах, дожидаясь, когда их заберёт бродячий Ворон. Многое изменилось, но кое-что оставалось по-прежнему. Кастелян, сир Роберт Квинс, пал в бою от руки сира Альфреда Брума. Была ли в этом давняя вражда? Возможно, личная обида — может быть, связанная с тем, что рыцарь Айва был возведён в кастеляны вместо него? Следующий час ушёл на принятие клятв верности от обитателей замка, включая великого мейстера Герардиса, освобождённого из темницы. Тех, кого Рейна сочла ненадёжными — а таких оказалось почти половина, — поместили в одно из пустующих крыльев для слуг. Его наречённая уже планировала набрать в Эшкове более преданных людей для ведения хозяйства. Эйтан без возражений принял должность королевского управляющего. Джот и Колин уже осматривали кухни и кладовые, проверяя запасы провизии и отбирая себе помощников и поварят. Благодаря тому, что гнездовье и ворота охраняли самые верные люди Ройса, Драконий Камень оставался в безопасности. Ни одна живая душа за пределами острова не знала о смерти Эйгона. Возможно, некоторые крестьяне из прибрежных деревень видели в небе битву драконов, но это не имело значения — слухам простого люда редко придавали вес, а Вермитор не заметил ни одного корабля в окрестных водах. План сработал. После устранения главного соперника и захвата Драконьего Камня Джон официально обрёл власть над Семью Королевствами и мог, наконец, заявить о своём праве на трон. Теперь же его ждало настоящее испытание. После смерти Эйгона Старшего следующим противником должен был стать Эймонд. Братоубийца и Вхагар представляли куда большую угрозу, чем его старший брат. Эймонд уже был королём — просто он ещё не знал об этом. Он имел все преимущества: восседал на Железном троне как регент, владел половиной королевств и командовал верной армией, собранной под его знаменами. На стороне Джона оставался лишь элемент неожиданности. Спустя час после падения замка он уже поднимался по ступеням Каменного Барабана — гигантской башни, служившей сердцем цитадели Драконьего Камня. Сквозь бойницы и окна он видел внутренний двор, где обосновались Вермитор и Среброкрылая. В отличие от прежних драконов, некогда украшавших замок, эта пара была свободна — им позволялось приходить и уходить, когда вздумается. И всё же, хотя и драконы, и их всадники были готовы, полёт Рейны и Джона откладывался. Причина крылась не только в слабом здоровье его наречённой или в ненастной погоде. Замковый седельник уже трудился над переделкой двух старых сёдел для Вермитора и Среброкрылой — ведь тела драконов отличались друг от друга: одни были массивны, другие гибки, у одних вырастали шипы, у других — гладкая чешуя. Потому каждое седло должно было быть уникальным, созданным для своего дракона. За ним следовали Бейла и Рейна. Первая прилетела верхом на Лунной Плясунье, вторая прибыла с кораблями Ройса из Эшкова. Обе были закутаны в тяжёлые зимние плащи и плотные шерстяные платья. Рейна яростно шептала, торопливо объясняя сестре всё случившееся, а Бейла слушала, нахмурившись и кусая губу. Они поднялись на верхний этаж Каменного Барабана, где располагалась Палата Расписного Стола. Это было просторное круглое помещение с гладкими чёрными стенами и четырьмя высокими узкими окнами, выходившими на стороны света. В центре стоял огромный стол, давший залу его название — цельная деревянная плита, вырезанная по образу Семи Королевств по приказу самого Эйгона Завоевателя. Плотники создали его с поразительной тщательностью: каждая бухта и каждый полуостров, каждая гора, долина и река были вырезаны с филигранной точностью. Города и замки, озёра и леса, холмы и долины — всё было искусно прорисовано, раскрашено и покрыто слоями прозрачного лака. Джон заметил, что на столе отсутствовали острова. Ни Трёх Сестёр, ни Острова Когтя, ни Арбора, ни Щитов, ни Железных островов — всё, что лежало за морем, не нашло отражения в видении Завоевателя. Казалось, его сон оканчивался у Стены, там, где начинался Призрачный Лес. Напротив залива Черноводной, возле того места, где, как считалось, находился Драконий Камень, возвышался низкий приподнятый трон. На нём и восседал Джон, обозревая весь Вестерос. Трон был квадратным и жёстким, но всё же удобнее кресла лорда-командующего в Чёрном замке. Его оруженосцы уже находились в зале: Клейтон старательно разжигал огонь в очаге, а Гаррольд внёс кувшин вина и деревянный ларец со статуэтками — теми самыми, что когда-то использовал Эйгон Завоеватель, а позднее Рейнира и Чёрный совет, планируя свои кампании. Королевский совет Джона был куда скромнее: присутствовали лишь его будущая жена, её сестра, лорд Ройс и сир Альфред Брум. Великий мейстер — или, вернее, сам мейстер? — Герардис тоже был приглашён; лысеющий старик явился без цепи, которая полагалась на шее каждого мейстера. Драгоценную, инкрустированную камнями цепь, по словам болтливых оруженосцев, накануне отправили обратно в Королевскую Гавань. Джон был не настолько наивен, чтобы полностью доверять Герардису; в вольере для воронов уже расставили стражников, чтобы вороны с нежелательными посланиями не покидали замок. Но знания и советы мейстера — это то, чего он не мог себе позволить игнорировать. — Суть в том, что, хотя Зелёные не знают о нашем существовании и, тем более, о нашем присутствии, мы не понимаем, как они перемешаются, — подвёл итог Джон, когда все собрались у расписного стола. — Преимущество внезапности у нас ещё есть, но мы действуем вслепую. — Нам следует немедленно атаковать Королевскую Гавань, — предложил сир Альфред Брум. — Война кончилась; вероятно, ни один всадник не будет дежурить там. С Среброкрылым и Вермитором мы сможем застать Хайтауэров врасплох и разгромить их, пока драконы сидят в логове. — Вы хотите сжечь Красный Замок? — в ужасе спросил мейстер Герардис. — Если потребуется — да, — небрежно пожал плечами сир Брум. — Его можно отстроить вновь. — Такие действия бессмысленны, особенно если мы атакуем, когда всадники уже в небе, — возразил Джон. — Риск тогда слишком велик, — быстро согласился Ройс. — И принц Эймонд, и принц Дейрон молоды; ходят слухи, что им нравится летать и искушать судьбу. Если мы нападём вслепую, можем потерять преимущество и остаться с пустым городом. — К тому же война ещё не окончена, хотя с Рейнирой и её наследниками покончено, — указал Джон в сторону Севера и Железных островов. — Насколько мне известно, Грейджои и Старки ещё не сложили оружие. Вероятно, Зелёные пошлют всадника на драконе, чтобы усмирить непокорных, и не все враги находятся в Королевской Гавани. — Многие речные лорды ещё упорно сопротивляются, — вдруг добавила Бейла, стоявшая у ближайшей жаровни вместе с сестрой. — Они вряд ли склонят колени перед убийцей собственной крови, который сжёг их земли, их замки и их народ. — Последний раз, — задумчиво произнёс Гунтор Ройс, — леди Джейн Аррен спустила знамёна и уже направляется в Королевскую Гавань. Говорят, она надеется выбить более щедрый выкуп за своих людей. — Война унесла жизни многих. Принц-регент Эймонд требует непомерные суммы за выкуп каждого пленного вассала, — добавил мейстер Герардис, и его рука машинально потянулась к пустому ошейнику, словно в поисках отсутствующей цепи. — Что за любезность со стороны Эймонда — передать всех бывших Чёрных лордов мне в руки, — мрачно усмехнулся Джон. — Но мне нужно больше людей, чтобы вести войну за Железный трон. Надо как можно скорее связаться с теми лордами, кто ещё не решился склониться перед Зелёными, прежде чем они присягнут Эймонду. Рейна нахмурилась, глядя на карту. — Почему Грейджои и ваши сородичи, Старки, до сих пор не преклонили колени? — спросила она. — Я думала, что со смертью Рейниры и наших кузенов фракции Чёрных попросту развалятся. — Криган Старк уже мобилизовал людей и провёл их через Перешеек, — задумчиво ответил Джон. — Он не отступит, не дав хотя бы одного символического сражения, похожего на битву воинов Долины против войска Хайтауэров. Он не захочет прослыть трусом. Зная его, он предпочтёт оставить «рты» на юге и лично прийти, чтобы оценить своего нового короля — и, быть может, выторговать пару уступок, если представится шанс. — А Грейджой… — он усмехнулся горько. — Он распробовал разбой и посчитал это слишком приятным, чтобы отступить, независимо от того, кто сидит на Железном троне. — Дел невпроворот, — нахмурился Гунтор Ройс. — Вам нужна королевская гвардия, ваша милость; нужна новая корона, собственный герб, свадьба, чтобы скрепить союз с леди Рейной, небольшой совет, почести и должности — всё это пригодится, чтобы склонить на нашу сторону колеблющихся лордов… — Это может подождать, — прервал Джон. — Это не первоочередные задачи. — Он поправился, заметив растерянные взгляды. — Назначаю вас моей десницей, лорд Ройс. Решайте эти вопросы по своему усмотрению. Если старый «Бронзовый Гигант» действительно хотел короны, Джон позволил бы ему попытаться — хотя чувствовал, что Ройс может откусить больше, чем прожевать. Как там говорят? Король ест, а десница — убирает дерьмо. — Это будет для меня честь, ваша милость, — низко поклонился владетель Рунного Камня. — Эти старые кости послужат вам всем, чем смогут. Джону невольно захотелось ущипнуть себя. Почему южане такие театральные? Он полагал, что Ройс ближе по духу к северянам, родом же он из легендарного рода Первых людей, но нет — в пышности он мало чем отличался от других; лишь сдержаннее в манерах. — Нам нужно привлечь больше лордов, — быстро сказал Гунтор. — Королевскую Гавань драконами не удержать — чтобы удержать город после взятия, нам потребуется минимум тысяча воинов. И, возможно, даже больше. Герардис откашлялся. — Легче сказать, чем сделать, лорд Ройс. Многие лорды в Королевских Землях уже склонили колени перед Зелёными. У остальных не осталось ни средств, ни желания внезапно собирать войска. Чем больше людей вы призовёте, тем выше шанс, что Косолапый заподозрит неладное. — Пятьсот человек, — сказал Джон, глубоко вздохнув. — Пяти сотен хватит, чтобы застать город врасплох, особенно с нашими драконами. И нужен шпион в Королевской Гавани. Или хотя бы осведомлённость о делах королевства, чтобы не действовать вслепую. Джону отчаянно нужно было научиться управлять вороном — наблюдать за ним в небе, не выдавая себя, особенно после того, как Соляной Клюв улетел на юг зимовать. Но обучить зверя, чтобы тот стал проводником его сознания, было куда труднее, чем казалось: это требовало времени, везения и немалых усилий. — Пяти сотен едва ли хватит, чтобы удержать Красный Замок, ваша светлость, — осторожно заметил Ройс. — Возможно, нам стоит отказаться от засады и попытаться заручиться поддержкой. — Я смогу привести три сотни лучших воинов Короны, ваша светлость, — неуверенно произнёс Клейтон. — А я — ещё четыреста, — добавил другой его оруженосец, выпятив грудь. — Мой отец — рыцарь Красной Пещеры, а добрый дядя, отец Клева, — рыцарь Пайнфорта. Все они свежи и полны сил: Рейнира призвала Краббов и Брюнов, ведь тех куда больше. Может, мы и не столь многочисленны, как другие, зато наши земли дают самых свирепых воинов на мысе Треснувшего Коготья. — Наши матери — сёстры из Дома Боггсов. Мы можем поднять оттуда ещё двести человек. — И они так легко поднимут знамёна ради меня? — напряжённо спросил Джон. — Да, — хором ответили оруженосцы, и в их голосах звучала твёрдая уверенность. — Объясните. — Когтеносцы не питают любви к королеве Алисенте и её сыновьям Хайтауэрам. Зелёные считают нас дикарями — грязным отродьем знати, которому место в грязи, — Гаррольд смущённо кашлянул. — Если вы прилетите на Вермиторе, ваша милость, всё пойдёт гораздо быстрее. Ворона легко проигнорировать, а вот вас, сидящего верхом на драконе Миротворца, — нет. Тогда многие поверят. — Драконий Камень всего в нескольких лигах от нужного места… можно пролететь над Треснувшим Когтем и вернуться в тот же день, — пробормотал Джон себе под нос. — Хорошо. Если седло будет готово завтра, я возьму с собой одного из вас. Кто лучше знает земли Треснувшего Когтя? — Я, — одновременно ответили оба оруженосца, после чего нахмурились, глядя друг на друга. — Клэй, ты не сможешь идти по прямой, даже если она ударит тебя по лицу… — Гарри, ты не отличишь этот проклятый холм, даже если он будет похож на твоего отца… — Подбросьте монетку, — раздражённо перебил их Джон. — Нам нужно пожениться как можно скорее, — сказала Рейна, откашлявшись. Её щёки всё ещё пылали лёгким румянцем, выдававшим остатки жара, и она стояла у жаровни, грея руки у огня. — Когда мейстер Герардис объявит, что ты окончательно поправилась — и не раньше, — твёрдо ответил Джон. — Без пышностей: септон, несколько свидетелей и скромный пир — этого будет достаточно. И Джон принесёт с собой своё чардрево. — Это будет самая безвкусная королевская свадьба в истории, — протянула Бейла, слегка раздражённо. Хотя, по правде говоря, старшая дочь Деймона почти всегда выглядела раздражённой. — Настоящее празднество всегда можно устроить после победы, принцесса Бейла, — терпеливо заметил лорд Ройс. — Когда Зелёные будут повержены, устроим пир на целую луну — с турнирами, балами и торжествами в честь нашей победы. Но сейчас, увы, не время для роскоши — идёт война, и уже здесь зима. Джону показалось, что его новый Десница собирается устроить роскошное пиршество — зима или нет, для него, похоже, не имело значения. Лорд-Десница вежливо прочистил горло и продолжил: — Как вы полагаете, Ваша Светлость, сможете ли вы заручиться поддержкой лорда Старка? — Смогу, — без колебаний ответил Джон. Переманить Дом Старков на свою сторону не представляло особой трудности. — Главное, сделать это до того, как он принесёт клятву Эймонду или кому-либо ещё. — Он нахмурился, глядя на карту. — Поскольку Речные земли всё ещё в смятении, а Железнорожденные грабят западные берега, Зелёным придётся задействовать войска Хайтауэров и часть драконьих всадников, чтобы подавить последние очаги сопротивления, сражавшиеся за Рейниру. Я бы поступил так же на их месте. — У них остались лишь принц Эймонд, принц Дейрон и Денис-Предатель, — заметил сер Альфред. — Трое против наших трёх. — Только вот Вхагар куда больше Вермитора, Тессарион втрое превосходит Лунную Плясунью, а из наших лишь Сереброкрылая может сравниться с Морским Дымом, — проворчала Бейла. — Силы явно не на нашей стороне. — И это подводит нас к главной проблеме, — сказал Джон, тяжело выдохнув и вновь опуская взгляд на карту. — Нам необходимо знать, что происходит в Королевской Гавани. — Но у нас нет шпионов, Ваша Милость, — с сожалением произнёс Герардис. — Можно попытаться воспользоваться услугами Мисарии, бывшей шпионки принца Деймона, но не уверен, пережила ли она беспорядки и падение столицы. — К тому же, — добавил сер Альфред, — нам следует как можно дольше скрывать весть о смерти Эйгона. Говорят, у Косолапого повсюду свои уши. Позвольте мне допросить этого Тома Спутанную Бороду в подземельях — уверен, он выкрикнет имена всех, кого Ларис Стронг использовал, чтобы помогать Эйгону, пока тот прятался на острове. — Разрешаю, — коротко сказал Джон. — У нас ведь остался королевский герб Эйгона, — заговорила Рейна, и голос её едва заметно дрогнул. — Что, если мы отправим письмо в Королевскую Гавань, потребуем объяснений и подпишем его от его имени? — А можем ли мы подделать его почерк? — задумчиво спросил Джон, барабаня пальцами по подлокотнику трона. Мейстер Герардис задумчиво погладил бороду. — В этом нет нужды, — сказал он. — Эйгон заставил меня писать и отправить письма, несмотря на то, что меня бросили в темницу. Этот человек терпеть не мог чернильных пятен. Если у нас есть его личная печать, письмо можно без труда отправить в Королевскую Гавань. Губы Джона изогнулись в усмешке. — Так и поступим, — решил он. — Пусть в письме он заявит, будто остаётся на Драконьем Камне, чтобы восстановить силы. А заодно пригласит Корлиса прибыть лично — обсудить будущий брак с его внучками. При упоминании Морского Змея обе дочери Деймона заметно напряглись. Они выглядели так, будто разрывались между… гневом и смущением. Зато лицо лорда Ройса просияло. — Хитро, Ваша Милость. Если нам удастся заручиться поддержкой флота и богатств Веларионов, наши шансы возрастут в разы. Может, стоит вызвать ещё и одного из драконьих всадников — и устроить ему засаду? — Это вызовет подозрения, — предупредил Герардис. — У Эйгона никогда не было особенно тёплых отношений с братьями и сёстрами. — К тому же, — добавил Джон, — ни мне, ни Рейне ещё не доводилось летать на драконе. Уверен, это искусство требует времени и немалых усилий. Совет продолжался ещё около часа. Они взвешивали достоинства каждого лорда, который ещё не присягнул Зелёным, а лорду Ройсу предстояло написать письма тем, кого сильнее всего обидели и унизили Хайтауэры и сыновья Алисент. Связаться с Криганом Старком удалось не сразу: вороны летали к замкам, где их держали, а не к полевым лагерям. К тому же всегда оставался риск, что птица потеряется, будет сбита, или что речной лорд, которому они доверили послание, уже преклонит колено перед Эймондом. Джон подозревал, что уловка с печатью Эйгона сработает лишь раз — ну, может быть, дважды. Но даже тогда успех был сомнительным. Что, если Эймонд, вкусив власть регента, решит удержать её и задобрить брата сладкими, но лживыми речами? Как бы ни был искусен обман, Джон понимал: смерть Эйгона и падение Драконьего Камня не смогут оставаться тайной вечно. Нет, Джону нужен был надёжный способ получать вести из Королевской Гавани. Ему требовалась птица, способная выдерживать холод и выживать в снегу без посторонней помощи. Проще всего было выбрать ворона. Цитадель и мейстеры разводили лучших воронов во всём Семи Королевствах — выносливых, смышлёных, обученных переносить любые капризы погоды и находить дорогу к замкам в любой части Вестероса. Разумеется, Джон направился к вороньей колонии, чтобы попробовать связаться в одну из этих птиц. Проходя по галерее, соединяющей средний двор с Башней Морского Дракона, где находилось гнездо, он погрузился в свои мысли. Решение захватить корону далось ему нелегко. Отчасти им двигала злоба, но с драконом на своей стороне Джон понимал — у него есть шанс. И всё шло удивительно гладко: лорды и рыцарские дома с готовностью склоняли головы и приносили ему присягу. В войне и в зимнем холоде было что-то утешительное — оба они были Джону близки, словно старые возлюбленные. Провозгласить себя королём, полагаясь лишь на силу дракона, было, пожалуй, дерзостью, но мысль об этом разжигала кровь и заставляла сердце биться чаще. Часть его радовалась самой идее брака с такой прекрасной девушкой, как Рейна Таргариен. Она теперь была всадницей Сереброкылой, и её мягкий, но твёрдый нрав делал её идеальной королевой. Но другая часть Джона тревожилась. Когда-то он поклялся не брать жён, однако его стремление к Железному Трону уже заставило его нарушить многие клятвы. Волнение быстро сменилось тяжёлой трезвостью. Королевство прольёт кровь за него — но ведь уже проливало кровь за безрассудство Эйгона и Рейниры, за гордыню Визериса. Теперь очередь дошла до него. Джон знал, что в командовании нет радости. Это тяжкое бремя: сотни умирают по твоему приказу, тысячи — во имя твоего имени. Но он решил нести его вновь. Когда он подходил к вороньему двору, за спиной послышались торопливые шаги. Он обернулся — перед ним стояла Бейла. На этот раз её лицо было каменным, но негодование, пылающее в глазах, выдавало её чувства. — Почему ты не помог? — спросила она, и голос её дрогнул от сдержанного гнева. — Рейна сказала, что ты связался с Вермитором больше года назад. Почему ты просто стоял и смотрел, пока мои родные умирали один за другим? — А почему вы не помогли голодающим на Драконьем Камне, когда Рейнира повысила налоги? — возразил Джон. — В этом году от голода в Эшкове умерло больше дюжины человек. — Это не одно и то же. Джон рассмеялся. — Разве? Ты утверждаешь, что я мог бы помочь Рейнире — и, может быть, ты права. А я говорю, что ты могла бы помочь простым людям. У тебя есть золото. Один золотой дракон прокормил бы семью целый год. Один бушель пшеницы — полгода. И ты без труда могла бы позволить себе и то, и другое. Его голос стих, пропитанный презрением: — Но тебе было всё равно. Одно твоё слово могло бы спасти десятки жизней, но ты не несла за них ответственности. Для тебя они, возможно, были ничем не лучше муравьёв под ногами или мух в джунглях И-Ти. С глаз долой — из сердца вон. Бейла покраснела и опустила взгляд, проявив хотя бы каплю совести. — Я просто… я лишь хотела, чтобы всё было иначе, — слабо прошептала она. — Когда-то Деймон велел мне служить ему, — произнёс Джон. — Рейнира, Джакейрис, даже Эйгон — тот самый Эйгон, которого ты сегодня убила. Первые трое предлагали мне жизнь в неблагодарном рабстве. Деймон хотел спасти меня, когда я не нуждался в спасении. Рейнира, смелее всех, осмелилась ждать моей верности после того, как сама добивалась моей смерти. А Эйгон… Эйгон был самым щедрым из них. Он бы дал мне пару деревень, землю, людей, которых я мог бы назвать своими, — будто мне это было нужно. Он посмотрел в сторону узкого окна, откуда открывался вид на дымящуюся вершину Драконьей горы. — Не моя рука убила Эйгона, Рейниру и Деймона, — продолжил Джон. — Их смерть была плодом собственных амбиций, приправленных гордыней и мелочностью их сердец. Король должен быть щедр и справедлив к тем, кто верно ему служит, и твёрд, но справедлив с теми, кто бросает ему вызов. Клятвы верности — не просто цепи для вассала. Они связывают лорда и подданного узами долга и чести, Бейла Таргариен. Об этом, похоже, нынче многие забыли. Наивный человек мог бы сказать, что Джон получил бы куда больше, раскрой он раньше свою связь с Вермитором. Но щедрость ли, страх ли можно было ожидать от столь узколобых мужчин и женщин, что боялись даже собственных теней? Джакейрис, быть может, поступил бы иначе — но даже его награды для всадников драконов были смехотворны: рыцарское звание и крошечный участок земли, что приковывал их к Драконьему Камню, навсегда обрекая на нищету и борьбу за пропитание своих драконов. — Рейнира проявила бы больше великодушия, если бы ты признался, что связан с Вермитором, — неуверенно возразила Бейла. — Правда? — горько усмехнулся Джон. — Где же была её щедрость к Алину Велариону после того, как Серебряный Денис предал твоего отца? Или, может, она простила бы меня за то, что я оседлал Бронзового Гнева без её дозволения? — Он покачал головой. — Твоя сестра рассудительнее тебя. Быстрее понимает, что к чему. У меня когда-то была кузина, такая же, как ты, — дикая, как ветер, своенравная и острая на язык, вечно идущая своим путём, не задумываясь о приличиях и последствиях. Боги… как же он скучал по Арье. Баэла притихла. Эти слова, казалось, лишили её последних сил. — И что с ней стало? — тихо спросила она. — Она жила слишком быстро и умерла слишком молодой, — печально ответил Джон. — Даже тела её не нашли, чтобы похоронить. Спи, Бейла. Бейла Цареубийца раскрыла рот, будто хотела что-то сказать, но лишь отвела взгляд и ушла. Ей предстояло либо вырасти и научиться, либо, как Арья, слишком быстро погибнуть. Джон не стал задерживать на ней взгляд. Ему предстояло завоевать королевство.