Глава 3. Молчание ягнят

Тот же день.       Однокурсники ожидали Вики в коридоре, облокотившись спинами о стену, опустив сумки на пол и обсуждая, куда можно было бы пойти после всех пар, уже намереваясь пропустить последнюю, потому что иначе кое-кто из них точно не успеет вернуться домой, чтобы выспаться — Сэми жил достаточно далеко, около полтора часа езды на метро и автобусе, хотя потом он согласился хотя бы первый день не прогуливать, а показаться преподавателям, строя из себя ответственного студента.       Как только Вики вышла из аудитории с немного потерянным видом, Мими взяла ее под руку и посмотрела из-под длинных ресниц так, будто подруга сделала что-то очень плохое или… неприличное; например, выпросила пятерку с помощью тела, что вообще-то у некоторых преподавателей действительно прокатывало.       — Ади предложил пойти в бар. Ты как? С нами? — спустя некоторое мгновение спросила Мими, когда они все вместе миновали очередной коридор университета, наполненный студентами, которые не унимались — болтали без умолку о новых предметах и преподавателях, а также жалуясь на недосып, так как все каникулы спали по меньшей мере до двенадцати, но сегодня пришлось встать гораздо-гораздо раньше.       Сжав скетчбук еще сильнее в руках и стиснув челюсти, потому что в голове отдавались слова студента «разоделась как шлюха», Вики мотнула головой, даже не видя того, что Мими отвлеклась на Сэми, показывая тому в телефоне адреса баров — он открыл карту Лондона и набрал в поиске, куда можно сходить повеселиться, из-за чего выпало множество адресов и красных точек на экране.       Она чувствовала, как закипала, как обида разрушала внутренности, ломая их, однако Вики знала, как избавиться от этого, потому в голове давно созрел план небольшой мести и того, как поставить студента на место, чтобы не было ни единой мысли, чтобы язык более не повернулся в отношении девушек таким образом, хоть она и понимала в глубине душе: это ничего не изменит на самом-то деле, это отговорки собственного поведения, причем поведения совершенно не взрослого человека, а ребенка, который не вырос, который остался в ней, которого обидели и так и не смогли пожалеть, да и не пытались…       — Вы знаете кто он? — вдруг спросила Вики, резко остановившись возле одной из дверей, ведущей в аудиторию, — надо было узнать прямо сейчас, пока они не зашли внутрь и не началась пара.       Три пары глаз посмотрели на нее и вопросительно, и удивленно, сначала не совсем понимая, к чему ведет однокурсница, после… Мими вытащила руку из локтя Вики и встала напротив, чтобы четко смотреть в голубые радужки.       — Вик, оно тебе не нужно, — прошептала четко однокурсница и вцепилась почти что мертвой хваткой в напряженные запястья Вики, которая, кажется, не собиралась расслабляться, так как сможет сделать это только после мести.       — Я сама разберусь, ладно? — в грубоватой форме кинула та, и Ади с Сэми одновременно присвистнули, совершенно не узнавая Вики, словно сегодня ее вовсе заменили — с самого утра, как заметил еще Ади: ведет себя странно и довольно отстраненно. — Просто скажите его имя и факультет, — выдохнув, она смягчила голос, чтобы не выдавать явное раздражение, однако… сегодня и правда все некстати, а когда-то было?.. По крайней мере, в ее жизни.       Однокурсники переглянулись между собой, будто знали гораздо больше, чем следовало, или знали то, о чем лучше не распространяться, потому не хотели, чтобы Вики влезала в жизнь того студента, чья репутация в принципе не блистала, а может, и блистала — не ярко и красиво, скорее, грязными черными пятнами, буквально кричащими «стоп» или «не подходить, убьет», затем все же, кажется, поговорили взглядами и между собой решили, что нет никакого смысла скрывать — слухи всегда распространяются быстрее света, и, когда дойдут до ушей Вики, лишь вопрос времени.       — Второй курс, — начала Мими, на этот раз сложив руки под грудью. — Экономический факультет. Имя: Мальбонте Гудман, — говорила так, словно они не в университете, а на месте преступления, где труп — тот самый студент с длинным языком без костей. — Чертовски богатый ублюдок, который ненавидит весь женский пол буквально, поэтому, Вики, не суйся к нему, если не хочешь увидеть свой голый зад в интернете и в чатах университета, — на последних словах Мими приблизилась к подруге слишком близко и снова заглянула в глаза, чтобы понять — понимает она всю суть проблемы или плевать хотела на все предостережения. — Я серьезно, — голос отчего-то дрогнул, после она поджала губы и мельком посмотрела на Ади с Сэми, которые пытались сделать вид, словно вообще ни при чем, однако, честно говоря, многое знали благодаря Мими и более не желали сталкиваться лбами с Мальбонте.       — Спасибо за информацию, — все, что сказала Вики, очерчивая каждую букву твердым голосом и, поняв, что пара вот-вот начнется, первая прошла к двери, открыла ее и вошла внутрь, теряясь среди других студентов.       Прикрыв глаза и сделав несколько вдохов и выдохов, Мими сглотнула и взглянула на друзей, которые лишь пожали плечами, неловко улыбнувшись — улыбка странная и до боли напоминающая прошлое, о котором та думала, что больше не вспомнит и не станет объяснять кому-либо о Мальбонте, о том, какой он мудак, особенно, когда посягают и на него, и на его собственность.       — Скажите, что вы присмотрите за ней, — практически заскулила Мими, поправив сумку на плече — плечо уже отказывалось носить ее, но вскоре привыкнет, просто нужно было пережить недели так две, чтобы вклиниться в учебный процесс после каникул. — Я не хочу снова…       Ади резко и в то же время мягко опустил ладонь на хрупкое плечо и кивнул. Сэми же повторил за ним, потому теперь их руки едва сжимали ее плечи и дарили поддержку, какой Мими часто не хватало; наверное, за каждой улыбкой, которую люди дарят окружающим и миру, скрывается невыносимая боль, о которой знают немногие или… совсем не знают, потому что рассказывать — стыдно, неприятно и противно, от самого себя в том числе.

୨୧・┈┈・┈┈・୨୧

      Все остальные пары Вики только и делала, что продумывала план до мельчайших деталей, хоть он и не был каким-то вычурным и сложным; наверное, загвоздка состояла лишь в: во-первых, узнать, какая машина на парковке принадлежит Мальбонте, а во-вторых, найти что-то очень острое, но маленькое, чтобы сделать гадость, которой ей, видимо, не хватило в подростковом возрасте.       Когда время приблизилось к обеду, студенты поплелись в столовую, чтобы набраться сил на еще несколько часов пребываний в аду — первые дни, конечно, самые сложные, несмотря на то, что преподаватели давали только вводную часть и не заваливали проектами, а также домашним заданием, и Вики вместе со всеми, слушая разговоры Мими, Ади и Сэми, остановилась возле сложенных подносов и, взяв один из них, опустила на столешницу, возле которой студенты двигались по очереди и ставили блюда на поднос — единственный прием пищи, который не обходится Вики в несколько евро, и она может сохранить деньги себе, чтобы отложить в кошелек на что-то другое.       Две тарелки оказались на ее подносе, а желудок неприятно заурчал, говоря, что завтрак был, мягко говоря, не очень и не насытил организм настолько, чтобы просуществовать до конца дня, поэтому Вики поспешила оглянуться и занять место поближе к студентам второго курса экономического факультета, которые вальяжно раскинули ноги в разные стороны, едва ли не мешая другим проходить мимо, и громко о чем-то вели диалог, то и дело смеясь на всю столовую, заглушая остальные голоса — неужели чувствовали себя настолько крутыми и недосягаемыми? И вот еще одна причина, по которой Вики уже ненавидела Мальбонте и всю его шайку — такие не знали правил и границ, им все было разрешено и дозволено, и не потому, что общество разрешило, а потому что они сами так решили.       — Зачем ты села сюда? Мы же обычно обедаем возле окна, — плюхнувшись рядом с подругой, недовольно спросила Мими и нервно сглотнула, пытаясь не обращать внимание на Мальбонте, находящегося слишком близко — запредельно, отчего сердце готово было взорваться, вот каким образом хреначил пульс.       — Ты знаешь зачем, Мими, — таким же тембром голоса ответила Вики и поддела ложкой овощное рагу. — Если тебя с ним что-то связывает, можешь отсесть, точнее… — сделала паузу та, приподняв глаза от тарелки и увидев Ади с Сэми, которые тоже опасливо садились за стол, — …можете отсесть, — продолжила Вики, сделав акцент на окончаниях.       Трое не стали ничего отвечать, только принялись обедать, натыкая на вилку различный гарнир — кто что любил, как говорится — не пытаясь завести какой-либо разговор, да и Вики это было только на руку — она села сюда, чтобы подслушать: вдруг Мальбонте или его друзья проболтаются о машине…       В конечном итоге как бы Мими ни пыталась спрятаться то за длинными черными волосами, то сгорбившись и прижавшись к Ади, который сидел по другую сторону, слева — справа сидела Вики, навострив уши — ничего дельного не вышло, и Мальбонте с друзьями сначала просто стали кидать многозначительные взгляды, шепотом переговариваясь между собой, после их голоса загромыхали — так они ощущались в голове Мими, и она бы сбежала, если бы не чувствовала себя униженной, причем перед всем университетом — снова, словно опять вернулась к концу первого курса, на одну из вечеринок.       — Пошли отсюда, Мими! — грозно сказал Ади, стрельнув глазами в Мальбонте, на лице которого расплылась ехидная ухмылка, от которой кто-то и заводился, однако точно не Мими. — Мими! — позвал тот снова, но она замерла, продолжив обедать на автомате, ведь если встанет и уйдет — он победит, как победил несколько месяцев назад.       — Эй, Мими! — мужской голос разрезал голоса в ее голове — вдруг стало тихо, даже, наверное, оглушающе, хотя до его слов стоял невероятный гул. — Сегодня вечеринка по случаю начала нового учебного года, — продолжил Мальбонте, теперь усаживаясь не полубоком, а всем корпусом навстречу к ней, положив локти на стол, оказавшийся позади. — Надеюсь, твоя прекрасная пятая точка порадует нас своим визитом? — со смешком издевательски поинтересовался он, и друзья подхватили его смех, а Мими сжала челюсти до скрежета зубов, кажется, ощутив, как от одного зуба что-то точно откололось.       Пытаясь растормошить подругу, Ади и Сэми повторяли, что нужно просто уйти и не обращать внимание, в то время как Вики внимательно переводила глаза со своего обидчика на однокурсницу, размышляя, что же между ними случилось, почему он так и лезет к Мими, почему смотрит, а в глазах горит ненормальный огонек, и она тупо застыла на месте, опустила голову так низко, как только могла, видимо, вовсе боясь встречаться с тем взглядами, будто, если ее светлые радужки поймают его, разум вынет все неприятные воспоминания, связанные с Мальбонте.       — Или прокатимся на моей новой тачке? А, Мими? — не унимался он, а Вики, оставив обед в покое, принялась ожидать продолжения: вот-вот студент сообщит либо марку автомобиля, либо номера. — Ты же течешь по Мустангам, да? — нагло улыбнувшись и склонившись, теперь поставив локти на бедра, спросил тот.       Бинго! Мустанг! Вот и все! Информация, которую Вики жаждала так сильно, что аж ладони сжались в кулаки, чуть ли не ломая пополам столовые приборы, наконец-то получена.       — Заткнись, Мальбонте! — рявкнул Ади, резко вскакивая из-за стола, намереваясь затеять драку — плевать, что сегодня первый день учебы, плевать, что его отведут к ректору и сделают выговор, да вообще насрать ему на все и всех — Мими важнее, как и ее запятнанная репутация, из-за которой та вовсе не желала появляться в университете.       — Иначе что?! — в такой же грубой форме задал вопрос Мальбонте, даже не встав с места, потому что чувствовал себя королем положения, будучи ниже Ади.       Осторожно положив приборы на тарелку, разжав пальцы, Вики протянула руку к однокурснице и положила на тыльную сторону дрожащей ладони — глаза Мими тут же нашли голубые, полные сожаления и вопросов, однако сейчас Вики не требовала ответов, только пыталась поддержать, подозревая самое страшное — что обычно вытворяют такие мужчины с девушками? — и вдобавок хотела увести ее без громких разборок, хотя студенты, находящиеся в столовой, уже несколько раз прекращали разговоры, чтобы подслушать гораздо интереснее монолог, чем пустые болтушки обо всем и ни о чем.       — Нет, Ади! — шепотом процедила Мими и схватила друга за предплечья, притягивая назад: и к себе, и к столу. — Уходим, — во весь голос, но немного растеряв прежнюю уверенность, оповестила она, подняв голову, встретившись с зелеными, налитыми ненавистью, радужками Ади, по лицу которого ходили желваки, а руки, вероятно, так и намеревались ударить по смазливому лицу, до сих пор ехидно улыбающемуся как ни в чем ни бывало.       Мальбонте о чем-то кричал им вслед, что-то говорил, о чем-то вспоминал, ворошил недалекое прошлое, а Мими только и делала, что жмурила глаза и буквально бежала из столовой, скрывая слезы в глазах, буквально засовывая их обратно, при этом держа руки при себе, потому что желание закрыть ими уши могло вот-вот выиграть, хотя, если это произойдет, то, наоборот, ознаменует поражение — ее личное поражение.       — Зачем?! Зачем ты туда села?! — накинулся Ади на Вики, когда они скрылись с любопытных глаз, завернув сначала за угол, затем выйдя на улицу — возможно, прохладный воздух помог бы прийти Мими в себя, и она действительно остановилась, теперь вдыхая полной грудью, ощущая, как тело перестает дрожать, насыщаясь кислородом.       — Я же сказала! — заорала в ответ Вики, вываливая агрессию, которая должна была быть обращена только на Мальбонте. — Сказала, что вы можете сесть за наш привычный стол! — взмахнув руками, в одной из которых продолжала удерживать скетчбук, не выпуская его почти ни на секунд, за исключением обеда. — Никто не предупредил, что за Мими и Мальбонте что-то стоит! — немного понизив голос, однако он все равно неприятно сорвался, и Вики закашлялась, чувствуя жжение в голосовых связках — давно не приходилось настолько надрываться.       Цокнув языком, Ади повернулся к однокурснице спиной, потер переносицу двумя пальцами, но пыл так и не остыл — ему было страшно за Мими, за то, что она может с собой сделать — снова, как будет выбираться из гнетущих мыслей, как будет замалчивать и сидеть в своей комнате наедине с собой, не думая даже просить о помощи, потому что ни-ко-му-не-нуж-на, как он в очередной раз найдет ее… и проклянет долбанного Мальбонте всеми известными и неизвестными способами, а это… никак на него не повлияет, потому что на таких нет должной управы — им все сходит с рук, ведь мир — несправедливый.       — Просто…       — Просто не нужно меня оберегать и предостерегать — я сделаю все сама, в одиночку, как и планировала, — перебив Ади, смело заявила Вики, вообще понятия не имея, с чем и… с кем может столкнуться после своих проделок.       Однокурсник только и сделал, что кивнул, после чего подошел к Мими, которую обнимал Сэми, а она прижималась виском к его груди, смотря на соседнее здание университета затуманенным взглядом, прикусывая щеки изнутри до железного привкуса во рту.       — Он полный урод, Мими, — тихо сказал Ади, обняв ту с другой стороны, и она едва кивнула, хлюпнув носом.       Не зная, что говорить, а тем более делать со всей ситуацией, Вики поправила галстук на шее — тот съехал влево — провела ладонью по голове, пригладив выбившиеся короткие волоски из тугого хвоста, облизнув пересохшие губы, зашагала обратно в здание, на последнюю пару, после которой на улице уже стемнеет — отличное время для небольшой шалости, которая, скорее всего, обойдется ей в слишком большую цену, о которой она пока что и не подозревает, хотя пример психологической травмы несколько минут назад стоял перед глазами…

୨୧・┈┈・┈┈・୨୧

      На Лондон опустилась темнота вкупе с легким туманом, который обволакивал верхушки зданий и скрывал некоторые окна самых высоких этажей университета — вечер приблизился быстро, день прошел еще стремительнее, хотя, казалось бы, произошло столько всего, что за все каникулы не случалось…       Фонари зажглись ровно во столько же, во сколько студенты принялись собирать тетрадки и остальные вещи в сумки, чтобы покинуть последнюю пару — кто-то спешил и огибал других, изредка толкаясь, потому что опаздывал на автобус, кто-то спешил к друзьям, у которых пары уже закончились, кто-то спешил на другие дополнительные занятия, а кто-то… к примеру, Вики, вообще не спешил, так как ей-то как раз необходимо было пространство и одиночество, чтобы воплотить в реальность задуманное.       Мими, Сэми и Ади, когда зашли в ту же аудиторию, в которой уже сидела Вики, после того, как она первая ушла с улицы, чтобы не ощущать вину за содеянное и эмоции однокурсницы, сели совершенно по другую сторону — противоположную от той, кажется, даже не смотря в ее сторону, да и Вики слушала преподавателя, записывала особые техники работы с маслом, параллельно переписываясь с ответственным в библиотеке, намереваясь как и на первом курсе помогать ему, чтобы иметь хоть сколько-то еще дополнительных денег помимо небольшой стипендии, которая вообще имела название «студенческий заем».       Мустанг был припаркован на той же парковке, на которой оставил свою машину Ади и… на которой стоял черный натертый до блеска автомобиль нового преподавателя с небольшой царапиной на двери, впрочем, такой же как и у однокурсника — сегодня Вики как никогда в ударе, потому, оглянувшись несколько раз по сторонам и убедившись, что никто не наблюдает, да и пока не собирается идти в сторону парковки, она остановилась возле дорогущего мустанга, который, как и его хозяин, кричал о всей вычурности и дерзости, имея тонированные окна в ноль.       Несколько раз пройдясь взглядом по корпусу машины, Вики присела на корточки возле одного колеса, достала из сумки острую железяку, которая должна бы проткнуть шины, и принялась тыкать резину так неистово, со всей злостью, теперь не только за себя, но и за Мими, которая, вероятно, подверглась насилию, но как это было, где, при каких обстоятельствах — можно было только догадываться.       Скорее всего, Мальбонте и его шайки не будет как раз столько времени, сколько Вики и потребуется, точнее… потребовалось для того, чтобы изуродовать наверняка дорогие колеса, однако еще не менее дорогая вещь попалась на глаза, когда уже знакомые гладкие мужские туфли появились совсем рядом, а значит — преподаватель стоит над ней и ожидает объяснений.       Люцифер Резерфорд выглядел слишком уверенным в себе, смотря так, словно познал за прожитые годы весь мир, потому имеет право учить правилам других, но… было в его карих радужках что-то такое, о чем Вики лишь предполагала — скрытое внутри, потому что так велели моральные принципы и его, и общества, в котором он находился.       Совершенно бессмысленная беседа с преподавателем, которая не дала никаких плодов и не дала бы, так как Вики не собиралась при любом раскладе появляться еще раз в здании университета, становилась уж до тошноты скучной, поэтому дерзко оповестила, что собирается домой, чтобы выспаться, и, едва ли не подпрыгивая при каждом шаге, скрылась за воротами, последний раз, как будто бы на прощание, махнув волосами, приподнимая их с плеч с помощью ветра, внезапно подувшего из-за угла.       Остановка общественного транспорта располагалась довольно удобно: и недалеко, и не совсем близко. Пройдя несколько минут и все же встав у остановки, Вики в ожидании автобуса достала телефон из сумки, чтобы просмотреть ленту социальных сетей, в особенности однокурсников, которые непременно направились из университета в бар, как и хотели до перепалки, однако звук от рычания двигателя и колес, словно трущихся об асфальт, отвлек от привычного занятия, когда все, что ты делаешь, — залипаешь в экран, чуть не пропуская либо автобус, либо свою остановку.       Блестящая черная машина вырулила с территории университета и направилась в ее сторону, подсвечивая влажный от тумана асфальт и ярко белую разметку, нарисованную, наверное, совсем недавно. Вики невольно задержала взгляд сначала на лобовом стекле, в котором виднелся силуэт преподавателя, сосредоточенного на дороге, затем перевела на водительское окно — темные глаза сделали то же самое, пройдясь по женской фигуре снизу вверх, а нога Люцифера чуть было ли не нажала на педаль тормоза, мол, поздно уже, может, подвезти?       — Поезжайте, мистер Резерфорд, — вслух сладко произнесла Вики, улыбнувшись одним уголком губ, все еще чувствуя внутри эйфорию от проколотых шин. — А завтра, возможно, увидимся у ректора, — закончила мысль она, и в этот же момент автомобиль скрылся за домами, моргнув оранжевым поворотником; автобус же подъехал через пару минут, потому Вики доехала до съемной в квартиры в целости и сохранности.

୨୧・┈┈・┈┈・୨୧

На следующий день.       Сегодня Вики встала на десять минут раньше будильника, поэтому удалось еще до противной мелодии принять душ и умыться, а уже потом тыкнуть указательным пальцем по экрану и снять телефон с зарядки, затем пройдя на кухню и увидев небольшой беспорядок, оставленный после вчерашней готовки ужина, который, кстати говоря, так и не получился… Сковородка лежала в раковине, и, казалось, до сих пор воняло гарью — Вики планировала вчера вечером успеть все и вся, в том числе прибрать и в спальне, и на письменном столе, и разобраться с красками, которые необходимо было взять с собой в университет для того, чтобы начать рисовать один из проектов, ведь потом… когда будет слишком много дел, вдобавок и небольшая подработка в библиотеке, на которую ее согласовали, она ничегошеньки не сделает в срок.       Несмотря на то, что наглая рожа по имени Мальбонте посмела высказать свое никому-не-нужное-мнение о наряде, Вики плевать хотела, что тот думает о ней и что подумает вновь, потому черная юбка, черные колготки, блузка, правда, уже другого цвета — голубого, как и ее глаза, галстук, но тоже другого цвета — черного или, скорее, графитового, как и кардиган сверху от непогоды, испортившейся с ночи — дождь лил как из ведра, однако местные, наоборот, не удивлялись, а думали, мол, наконец-то привычная погода для Лондона! На ноги — грубые ботинки, и перед выходом проверка шнурков, прическа перед зеркалом — пряди были выпрямлены и красиво струились по спине, выделяя на сером фоне кардигана красные локоны, затем сумку в руки, в сумку телефон и последний взгляд на время в нем — автобус должен подойти ровно в тот момент, когда Вики подойдет к остановке, и сейчас, честно говоря, ей совершенно не хотелось встречаться ни с Ади, ни с Мими, ни с Сэми.       Чувствовала ли она вину? Скорее всего. Планировала ли она извиняться? И да, и нет. Станет ли в принципе первой подходить к однокурсникам? Возможно.       По сути, если так подумать, Вики действительно предупредила и Мими, и остальных, что они могут отсесть и не мозолить глаза Мальбонте, который, казалось, только и ждал лучшего времени для того, чтобы устроить сцену — обычно таким как он как раз не хватало, во-первых, эмоций, то есть наслаждался, как вампир, кровью, негативными чувствами других, а во-вторых, внимания — день прожит зря, если на него никто не посмотрел косо или как-либо вызывающе. Однако… если бы хоть кто-то из троих однокурсников намекнул, что Мими и Мальбонте связывает общее прошлое, причем не самое лучшее и, наверное, до боли в груди неприятное, Вики ни за что бы не села к его столику так близко, не стала бы в принципе спрашивать у Мими о нем, зная, каким образом даже имя действует на нее — светлые радужки, как теперь, стоя на остановке и перебирая ноги, ставя то одну вперед, то другую, припоминала та, мелькнули на несколько секунд страхом, но тогда однокурсница взяла себя в руки, потому что Мальбонте рядом не стояло, а… как же пара у нового преподавателя и то, как он сидел наверху, позади них?.. Мими, вроде бы, даже не поворачивалась в его сторону, лишь смотрела на Вики, держала ее за запястье, чтобы она не сорвалась, так как была на грани, когда Мальбонте только-только шепнул первое оскорбление.       И… вот снова назревал вопрос: почему Вики без понятия о том, что произошло между Мими и Мальбонте? Почему, если Мими, Ади и Сэми постоянно рядом, по крайней мере, в стенах университета, то ничего не говорили о произошедшем? Почему, если они то и дело спрашивают не нужно ли ей что-то, беспокоятся о здоровье и тому подобное, не поделились? Неужели не доверяли? Неужели считали, что Вики не достойна быть в курсе и не натыкаться на грабли? Или… все случилось тогда, когда та отказалась посещать очередную студенческую вечеринку, а потом однокурсники обоюдно решили не распространяться — даже Вики? Скорее всего, именно за Мими было решающее слово, да и… ворошить прошлое всегда больно.

୨୧・┈┈・┈┈・୨୧

      Мокрый зонтик на протяжении всего дня сопровождал практически всех студентов, особенно, тех, кто бегал из здания в здание, так как не все пары проходили в одном корпусе, а кто-то, первокурсники, посещали еще и свои комнаты, наверняка что-то забыв взять из конспектов или книг для занятий.       Второй день начался довольно обыденно, однако преподаватели давали уже конкретные задания, потому, когда они выходили из аудитории, студенты, обучающиеся на живописи, как и Вики, принимались громко обсуждать свои рисунки и наработанные эскизы, выражая то недовольство, то восхищение.       У кого-то были проблемы с техникой, и им приходилось искать помощи у однокурсников, о чем хотела попросить и Вики, глядя на спину Мими, которой легко удавалось справляться с маслом — холст изящно заполнялся разными цветами, но преобладали красный и черный, словно отражая ее внутреннюю боль, хотя Вики всегда считала, что искусство — отражения тебя, твоих страхов, твоих желаний, твоих опасений, твоей тревожности, твоей… несбывшейся любви. В общем то, если правильно, а что самое главное, уметь читать и вглядываться в картины, даже начинающих художников, можно наткнуться на неожиданную интересную информацию о человеке.       — Мими?.. — поднявшись со своего места и подойдя к однокурснице, увлеченной больше остальных рисунком, аккуратно спросила Вики, оставаясь позади той, словно боясь оказаться на глазах — возьмет и прогонит, не желая видеть.       — Да? — не обернувшись, откликнулась она, мазнув маслом сбоку непонятной фигуры, прячущейся в тени по ее задумке.       — Ты лучшая на курсе по работе с маслом, — начала Вики и схватилась за галстук от волнения, поджав при этом губы, хотя… разве она вчера сделала что-то очень страшное и неприемлемое? — Не могла бы ты помочь мне? Я не сильна здесь… — призналась та, и на этот раз Мими развернулась на маленьком круглом стуле к Вики и подняла подбородок, склонив голову вбок, будто изучая подругу и размышляя стоит ли хоть что-то отвечать, а уж тем более — помогать.       — Ты мне льстишь, — с ехидством ответила Мими и опустила кисточку вниз, но так, чтобы не испачкать одежду, состоящую из черных брюк и такой же облегающей кофты с небольшим вырезом на груди — раньше кто-то бы назвал ее готом, но, кажется, это время прошло, да и… осень дело такое: когда преобладают темные цвета практически во всех аспектах жизни. — Но приму твои слова в качестве извинения, — встав со стула и окончательно убрав кисточку, измазанную в красном масле, сообщила Мими, улыбнувшись.       Кивнув, Вики тоже растянула губы и указала глазами на свое место, после чего однокурсница взяла свой стул, и они прошли к холсту, который выглядел, мягко говоря, не очень из-за разных цветов масла, как будто Вики не могла определиться, что же нарисовать или… какое настроение у рисунка.       — Ух, Вик, какие грязные цвета… — на выдохе оповестила Мими, даже как-то устало рассматривая холст, затем опустила глаза на палитру. — Как ты смешиваешь масло? — выгнув бровь, задала вопрос она, но, не получив внятного ответа, продолжила: — Ты мешаешь слишком много цветов, а нужно взять всего лишь два, если тебе нужен серый, — Мими водила рукой рядом с холстом, очерчивая его и то, что уже было нарисовано. — Смотри: можно взять ультрамарин и умбру — даст благородный холодный серый. Такой тебе подойдет? — с вопросом та взяла одну из кисточек, лежащих рядом с палитрой, и макнула в одну из баночек с маслом, затем в другую, поместив цвета на палитру, таким образом смешав их. — Уже получается нужный цвет, видишь? — переведя глаза на Вики, спросила Мими и уловила согласный кивок.       На самом деле никаких проблем у Вики с маслом не было — у нее, как отмечали преподаватели, был талант в живописи, а также в техниках, она налету ловила всю необходимую информацию, которую стоило знать для успешности проекта — их давали на домашнее задание либо на пару. Просто… сказать «прости» язык не поворачивался, потому что Вики не видела своей вины во вчерашнем, хоть глубоко внутри до сих пор было противоречиво и противно от осознания, что Мальбонте сделал с Мими, поэтому она нашла другой способ — попросить помощи. Однако и тут все было не так уж легко: однокурсница тоже была в курсе, что у Вики все прекрасно, попросту взяла и поддалась той, приняв правила игры, о которой обе заранее знали. Может, им стоило пойти обучаться на актрис? Так как ни Мими, ни Вики не подавали друг другу вида, что это обман, или даже обоюдная манипуляция.       — Мне жаль, что с тобой произошло… — начала было снова Вики, но не нашла сил закончить предложение, потому что это всего лишь ее догадки, и вряд ли Мими хотела слышать о них, опускаясь в омут страшных воспоминаний. — Надеюсь, Мальбонте получит по заслугам, — сглотнув, смело заявила она и заметила, как кисточка остановилась на холсте, едва размазав серый цвет масла не совсем там, где нужно было.       — Сомневаюсь, Вик, — с вымученной и натянутой улыбкой произнесла Мими, опуская подбородок вниз, закрываясь волосами, прячась в собственном коконе, хотя все всегда видели иную ее личность — дерзкую, веселую, общительную, знающую, чего желает и… кого, однако… вот как один человек способен поломать другого и оставить отпечаток едва ли не на всю жизнь. — Будь осторожна и не связывайся с ним лишний раз, ладно? — Мими нервно дернула плечами и поправила рукава кофты, которые задрались наверх, чтобы те обволакивали руки полностью, аж до самых запястий.       Проследив за этим движением, а также почувствовав на спине чужой взгляд, буквально прожигающий насквозь, Вики только и сделала, что кивнула, затем повернулась и увидела, как Ади скалит зубы — до сих пор не отошел после вчерашнего и таит обиду.       На самом-то деле его обида не столько обращена на подругу, сколько на самого себя, ведь в тот день, несколько месяцев назад, пообещал себе не пить слишком много, чтобы проследить за Мими, а в итоге… получилось то, что получилось — Ади сам стал заложником ситуации, когда старшекурсникам невозможно было отказать, да и отвлекаешься на минуту от своего стакана, а там… совершенно иной напиток или вовсе плавает порошок неизвестного состава, который в темноте не разглядеть, тем более в пьяном состоянии. И, когда его отпустит, когда даже Мими не отпускало, неизвестно.       — Мы с тобой такие врушки, Вик, — по-доброму усмехнулась однокурсница и, поднявшись со стула и взяв его в руки, шагнула в сторону своего холста, на котором понимала картину только она сама.       Конечно, Мими имела в виду их маленькую актерскую игру в вопросе техники рисования маслом, однако Вики отчего-то подумала о том, что и она не открывает душу, которая, честно говоря, изранена так, что бери и собирай осколки либо вовсе отдирай их от кожи, чтобы не впились слишком сильно, и Мими, по крайней мере, пока, не планирует распахивать внутренности и делиться самым сокровенным. Вероятно… жизнь сложится так, что им придется поделиться болью, потому что вместе проживать ее гораздо легче, даже если она — разная.

୨୧・┈┈・┈┈・୨୧

      Под конец дня Ади все-таки смиловался и подсел на последней паре к Мими и Вики, а вместе с ним и Сэми — эти двое вообще везде и всюду ходили вместе, как будто их привязали друг к другу надежными цепями, или если они отстанут друг от друга, то большая вероятность, что смерть наступит гораздо быстрее, чем предначертано.       Конечно, Ади не собирался заводить разговор с той, из-за которой чуть не случилась драка в столовой, но первый шаг к примирению уже был сделан. Вот только мириться ему нужно не с Вики, а с самим собой — простить себя за то, что случилось, потому что Мими не винила его…       — Ты не собираешься домой? — спросил Сэми, когда заметил, что подруга осталась сидеть за партой, медленно собирая канцелярские принадлежности в сумку; обычно студенты с последних пар чуть ли не выбегали, и Вики, когда после ничем не была занята в университете, проделывала то же самое — поскорее сбежать отсюда, чтобы насладиться своим же обществом.       — Я снова буду помогать в библиотеке, так что… — голубые радужки поднялись на Сэми, который сразу понял, что ждать ее не было смысла, да и Мими с Ади тоже услышали ответ, потому приготовились уходить без Вики. — Увидимся, ребята, — мягко попрощалась та и махнула рукой, наконец-то собрав все вещи в сумку и поднявшись из-за парты.       Тоже сказав напутственные слова, послав улыбки, трое скрылись за дверьми аудитории, а после вовсе растворились в уже темноватых коридорах. Вики же радовало одно: пары завтра стояли с двух часов, поэтому можно было не спешить домой, а хорошенько поработать, чтобы денег в конце месяца оказалось достаточно — хотя бы чтобы не голодать, вдобавок купить новое пальто, которое вскоре понадобится из-за быстро наступающих холодов.       Университет был почти пустым, хотя, может, так только казалось, потому что первокурсники все-таки в основном оставались на территории, часто разгуливая по двору, обсуждая новые сплетни, домашнее задание и изучая коридоры, чтобы наконец-то запомнить, где какие аудитории находятся, а не бегать сломя голову, ища нужную, опаздывая на пары — преподаватели здесь чаще всего не пускали студентов внутрь, если те задерживались дольше, чем на пять минут, и плевать, что учебный год начался уже почти два дня назад и ты впервые, за исключением дня открытых дверей, зашел на территорию и еще плохо ориентируешься.       Шагая из коридора в коридор, Вики витала в облаках, рассматривала интерьер, который давно изучила вдоль и поперек и даже, кажется, как-то сидела под одной из лестниц и рисовала, запечатлевая момент свечения солнца из окна: луч преломлялся, а лестница освещалась лишь с одной стороны, остальная же была темная и скрывала в себе тайны, которые отразились на холсте.       Творческие люди часто уходят в прострацию, в другой мир — вымышленный, часто долго думают о бытие жизни, в принципе видят то, чего не видят окружающие, часто не делятся переживаниями даже с близкими, прислушиваются к разговорам людей, запоминая детали, после используя их в творчестве, а также находят вдохновение и мотивацию в совершенно неожиданные моменты, потому Вики следовала по коридорам медленно, сжимая ремешки сумки на плече все крепче и крепче и не слыша позади тяжелых шагов и дыхания; библиотека, кстати, приближалась. Однако… Вики так и не протянула ладонь и не зацепилась за ручку двери, потому что кто-то резко дернул ее за ворот и рубашки, и кардигана, накинутого на плечи, чтобы не простыть — сквозняки в аудиториях дело привычное.       Не успев сориентироваться и вообще понять, что происходит, она повалилась ягодицами на пол, растеряв сумку — та упала рядом, глухо приземлившись на холодную мраморную плитку. Только после шипения сквозь зубы, открыла глаза, сначала увидев перед собой мужские черные ботинки — только не такие блестящие и хорошо натертые — затем такого же цвета брюки широкого покроя, сжатые в кулаки руки, вздымающуюся грудь, облаченную в бордовую рубашку с двумя расстегнутыми пуговицами, бешено пульсирующую яремную вену, сжатую челюсть и… темно-карие, почти черные, глаза, так как казалось, что радужка вовсе поглотилась.       Мальбонте.       Судя по разъяренному виду, он не собирался останавливаться, не собирался успокаиваться, не собирался мирно обсуждать то, как машина вчера не уехала с парковки, ведь Вики, проколов шины, тоже выбрала не поговорить, понимая, что такой как он лишь будет кидаться ядом, а напортачить, причем сильнее, чем когда-либо, но это то, как ее научили справляться с выскочками.       — Поднимайся! — прогремел мужской твердый голос, затем оттолкнулся от стен и обвил хрупкую до сих пор сидевшую на полу фигуру, словно захватывая в своеобразный кокон и говоря, что теперь, на ближайшие пару минут, она никуда не уйдет — попросту не сможет.       — Отойди от меня! — свирепо приказала Вики, чувствуя, как на ладонях жгут ссадины — полная хрень в сравнении с тем, что она пережила в прошлом.       Мальбонте нервно усмехнулся, облизал губы и перевел глаза на несколько секунд в сторону, будто пытаясь совладать с собой, однако напряжение в теле выдавало его.       — Это ты мне говоришь? — немного спокойнее задал вопрос он, снова устремив взгляд на Вики. — Я не бью лежачих, милая! — голос приобрел ужасающие нотки — еще немного, и длинные неприятные пальцы вопьются той в горло.       Все, что сперва сделала Вики, — издала смешок и, не став медлить и провоцировать еще больше, поднялась, отряхнув юбку и кардиган сзади, а также ладони, при этом не отшагивая от Мальбонте — смело стоя в нескольких нещадных дюймов от него.       — Хоть что-то благородное в тебе есть, — издевательски сказала она, склонив голову набок, изучая противника, но не успела среагировать, как и в прошлый раз, потому затылок и спина больно встретились с каменной стеной, а изо рта вырвался непроизвольный стон боли. — Умеешь калечить только девчонок, да? — быстро совладав с собой, снова и снова давила на Мальбонте, делая себе лишь хуже.       Две крупные ладони сильнее сомкнулись на тонкой шее и, чуть отодвинув Вики от стены, с новой силой прижали к ней, наслаждаясь болью, которая отражалась в голубых глазах, вдобавок и в стиснутых зубах.       — Ты хоть знаешь, сколько стоит моя машина?! — заорал Мальбонте, еще сильнее сжав шею Вики — кислород стал заканчиваться, но та не показывала этого, да даже не кашляла, сохраняя воздух внутри грудной клетки (кто бы знал, что она умеет задерживать дыхание минимум на минуту). — Знаешь, сколько стоит чертова резина?! — обрушивая новый вопрос, угрожающе склонился над Вики, едва ли не брызжа слюной, а та приподняла подбородок, чтобы не нахлебаться яда — один взгляд черных глаз, одно дыхание рядом, и ты, казалось, уже отравлен. — Кем ты себя возомнила, а?! Кем считаешь себя, гребаная нищенка?!       Это, конечно, было зря, очень зря, и от этих слов Вики не просто разозлилась — закипела так, что, если бы мог пойти пар из ушей, непременно бы пошел.       — Думаешь, эти красные пряди делают из тебя дерзкую и недоступную девку, которой все сходит с рук?!       Теперь одна ладонь осталась на ее шее, а вторая сжалась в кулак и резко ударила по стене рядом с головой Вики; наверное, Мальбонте представил, что стена — красивое личико, которое надо бы разукрасить для пущего эффекта.       — Мудак! — кинула со всей агрессией Вики и, приподняв колено, ударила им в пах, а если бы могла — кастрировала бы насовсем, потому что звания мужчины он явно не заслуживал. — Не с той связался! — вдохнув побольше кислорода и мимолетно дотронувшись до горящей кожи на шее, продолжила она, когда тот согнулся пополам, ощутив пронзительную боль между ног, давая этим фору Вики.       Конечно, стычка продолжилась уже через минуту — Мальбонте не собирался оставлять это просто так, не собирался проигрывать девчонке, не собирался уходить с подорванным эго, в принципе как и Вики, не привыкшая отпускать своих обидчиков, тем более таких, без боя, без нанесения телесных повреждений — легче перетерпеть синяки и ссадины на теле, чем оставить все как есть и позволить мудаку жить размеренную жизнь, в которой ему все сходит с рук и прощается — и как Вселенная допускает подобное?..       — Сука! — злобно прошептав (а в таких ситуациях тихий голос обычно звучал гораздо громче крика) и сделав решающий шаг к Вики, выбросил руку, намереваясь задеть костяшками ее высокую скулу, однако она ловко увернулась, согнув колени, присев под тяжелой рукой.       Выпрямившись, сжав челюсти по новой так же, как и ладони в кулаки, она планировала припечатать длинный нос Мальбонте к лицу, желательно сломав его, но не учла, что сейчас он разъяренный как никогда и после небольшого поражения не станет пропускать удара, да и блокировать тоже — лишь шаг в сторону и резкий захват тонкого предплечья, за которое тот потянул так, что Вики услышала неприятный хруст и острую, почти невыносимую боль где-то сверху руки.       — Не с той? — сверкнул глазами Мальбонте, находясь слишком близко к ее лицу, которое исказилось — губы поджались, нос сморщился, брови свелись к переносице. — Милая, откуда в тебе столько самомнения? — насмешливо поинтересовался он и на этот раз вжался грудью в грудь Вики, а проделав несколько шагов, при этом встречаясь с сопротивлением в виде грубых ботинок, на которых развязались шнурки, остановился, когда она была заключена в некую ловушку — шаг вправо или влево и тут же расстрел. — Где ты теперь найдешь столько денег, чтобы выплатить ущерб, а? — закрыв рот Вики ладонью и надавив на него, задал вопрос Мальбонте. — Да хоть всю жизнь копи — не накопишь, — продолжил он и услышал, как она заскулила; вероятно, хотела сказать что-то не очень приятное, однако слова — меньшее, что его волновало.       Внутренний чайник кипел настолько, что вода разбрызгивалась через край и обжигала кожу и органы, но совершенно не это чувствовала Вики, скорее, унижение и проигрыш. Конечно, она не думала, что обойдется только словесной перепалкой, и, конечно, не считала, что Мальбонте оставит все просто так, однако, как тот и сказал, — Вики возомнила о себе слишком многое, может, хотела казаться сильной, независимой, справляющейся со всем и вся, как когда-то, но… нет.       Больше нет. Ее организм устал. Ее организм истощился так, что месячных не было вот уже месяца три, и это один из немногих показателей, которые говорили, что что-то не так, и табличка красным уже давным-давно горит словами «Внимание! Поломка!». Сама она устала находиться в одиночестве, хоть и не признавала этого, хоть и пыталась успокаивать себя, что так легче, что это нормально, когда ты не хочешь открываться людям и не планируешь подпускать к себе, когда делаешь глупости и получаешь за них сполна, совсем как сейчас, будто Вики изначально, на задворках разума, не понимала, что прокол шин — ничего не изменит, тем более — никого.       — Рано или поздно карма настигнет тебя, Мальбонте, — смогла проговорить та, когда его ладонь скользнула вниз от рта, а после слов грубые пальцы с остервенением впились в щеки, стискивая губы в бантик.       — Пока что она настигла только тебя, Сомерс, — со всем злорадством, которое накопилось на Вики, прошептал он, четко смотря в бегающие туда-сюда голубые радужки.       Не зная, чего ожидать, когда Мальбонте все-таки выпустил, все еще прожигая опасным огнем из глаз, Вики еле как встала в стойку, чтобы не дать себя в обиду, но, вспомнив о, вероятно, вывихе в плече, бросила взгляд на пустующий коридор, все же решив, что лучший вариант — бежать, хоть это и не было в ее духе, однако… сдаваться и проигрывать ведь тоже нужно уметь? Да и… кто-то же из них двоих должен быть умнее?.. Может, представиться другая возможность для того, чтобы справедливость восторжествовала?       Когда грубый мужской голос намеревался разрезать воздух, словно острый маленький клинок, а пощечины было не избежать, тень от чьей-то темной фигуры упала на мраморную плитку — кто-то вышел из библиотеки, на секунду осветив пространство коридора тусклыми люстрами, висящими высоко у потолка — затем раздался звук от каблуков, но явно не женских, и рука, высунутая из кармана черных брюк, остановила напряженную ладонь, буквально летящую в сторону Вики, и если бы она все же приземлилась возле губ, а голова повернулась бы в сторону, железного привкуса во рту было бы не избежать.       — Достаточно! — глубокий бас, на этот раз с небольшой хрипотцой, дал понять, что еще одно движение в сторону студентки, еще один выпад, еще одно нелестное слово, и ты почти труп; по крайней мере, именно так прозвучало слово в голове Вики.